Брат так и не перезвонил ему, но Грэм не помнил об этом, ведь затишье внезапно обернулось круговоротом событий, который буквально не давал ему спать. Представители полиции теперь звонили ему по десятку раз в день, чтобы обсудить детали его жалобы и предложить варианты решения проблемы. Грэм не сказал бы, что они действительно желали ее решить – скорее, создавали иллюзию бурной деятельности, но и из нее он старался извлечь как можно больше выгоды.

Первым делом он заставил полицию пообещать, что состав группы, расследующей убийства в кампусе, будет пересмотрен. Затем – что семьям погибших сообщат о трагедиях и отдадут им тела. А после – что прежде с этими телами дадут попрощаться ученикам и преподавателям. Грэм надеялся, что помпезные похороны с оркестром и шествием помогут напугать живущих в «Игнис» и заставить их беспокоиться о своей безопасности. Может, это было не слишком профессионально с его стороны, и все же иного пути он не видел – почти никто не воспринимал происходящее всерьез.

После смерти миссис Ротфор нового руководителя академии не назначили, и потому Грэм, как и другие сотрудники, был предоставлен сам себе. Большинство продолжало работать, будто ничего не произошло, но на собраниях учителей иногда слышался обеспокоенный шепот. Грэм обсуждал с ними идею комендантского часа, но не ждал, что в полиции его поддержат, поэтому объявил о нем сам прямо во время речи на похоронах – продавил стоящий в горле ком и выпалил, чтобы у полиции не было шанса воспротивиться.

Следующим шагом стало знакомство с новым детективом. Надежда на то, что теперь расследование пойдет по верному пути, рассеялась сразу, едва Хьюзу не посчастливилось зайти в допросную. Детектив Нил не проявлял к делу никакого интереса. Абсолютно безразличные глаза, не тронутое морщинами лицо, словно натянутое на череп и заколотое на затылке. Удивительно, что веснушки проступили на его щеках – такие люди не танцуют, не подставляют лицо солнцу и не улыбаются. Поставь перед Нилом тарелку с вырванным у ученика сердцем – наверное, и тогда не дрогнул бы. Помощи от него, иначе говоря, ждать не следовало.

Помощников детектива теперь стало три, и один из них показался Грэму знакомым. Он думал о том, как спросить, не виделись ли они прежде, на протяжении всего часа, что детектив Нил делился своим подходом к ведению расследования, но в итоге офицер сам решил объясниться.

– Надеюсь, вы будете не против, доктор Хьюз, – чуть поклонился он, как будто Грэм был выше рангом. – Моя дочь учится в этой академии, и я не мог просто так отдать это дело.

– Разумеется.

Грэм кивнул, но что-то внутри предательски сжалось. Он никогда не ставил себя на место родителя, не представлял, что чувствует тот, чей ребенок ежедневно находится на грани жизни и смерти. Прежде он соглашался с полицией, что миру снаружи не следовало знать, что происходит в кампусе, опасаясь общественных беспорядков. Но эта причина была, пожалуй, даже важнее. Семьи учащихся в «Игнис» детей, услышав о смертях, наверняка сошли бы с ума.

По той же причине семьям Альберта и Скотта пришлось подписать соглашение о неразглашении. О семье миссис Ротфор Грэм подобного не слышал – верно, смерть взрослой женщины, пусть и занимающей такую непростую должность, не вызывала у общества множества вопросов.

– Руководство сделало выводы из вашей жалобы и намерено все исправить, – монотонно сообщил детектив Нил. – Теперь вас будут приглашать на каждый допрос, если в нем будут задействованы ваши подопечные. Вас это устроит?

– Да, – просто ответил Грэм.

И это согласие превратило его жизнь в ад.

Полиция общалась с учениками только при одном условии – если в это время у доктора Хьюза проходили занятия. Детектива не волновало, что большую часть дня Хьюз свободен для взаимодействия, ведь в этом и была цель – не допустить его присутствия. В первые пару дней Грэм списывал все на совпадение, но вскоре намерения полиции стали более чем очевидными. Несколько раз, когда Грэм все же соглашался прервать занятие и поприсутствовать на допросе – дважды это касалось Рена Иноэ, которого наверняка сотрясала дрожь при одной лишь мысли о полиции, – у детектива непременно находились какие-то другие неотложные дела.

Любые просьбы прекратить эту нелепую провокацию детектив Нил встречал с неизменно безразличным выражением лица и фразой: «Полиция пошла на уступки. Пойдите и вы навстречу».

Доступ к камерам наблюдения Грэму никто не предоставил, пусть и просил он трижды, один раз – даже с поразительно дотошным десятистраничным заявлением, поэтому ночами он продолжал пропадать, патрулируя территорию кампуса. Благодаря этому же он знал, что полиция не смотрит записи с камер – никто и словом не обмолвился о неучтенном животном, что каждую ночь появляется ниоткуда и исчезает в никуда. За этим куда лучше следила мисс Аронсон: она дожидалась, когда ворон пролетит мимо ее окна, чтобы поприветствовать его, и пару раз Хьюзу приходилось даже будить ее, задремавшую на подоконнике. Поначалу это было ее способом позлорадствовать, показать Хьюзу, что общий секрет означает ее власть над ним, но со временем Грэму стало казаться, что это помогало ей спокойно засыпать. Если ворон прилетел – значит, этой ночью никого не убили.

Когда побеседовать решили с Пэйдж МакКензи, Грэм все же уладил дела с занятиями и пришел в подвал женского общежития без предупреждения, чтобы допрос вновь не сорвался. Он полагал, что дружеская связь с Реном Иноэ может стать причиной давления со стороны полиции, а Хьюзу хорошо была известна ее натура – пусть Пэйдж и любила дерзить и сквернословить, на деле она была очень нежной, ранимой и трусливой. Такого человека легко запугать и заставить сказать то, что им выгодно. Грэм, уже разуверившийся в доброй славе полиции в целом и ее представителей в академии в частности, не мог допустить, чтобы еще один студент пострадал из-за его невнимательности.

Разумеется, его вины в происходящем не было. Но он ощущал ее так явно, словно она смирительной рубашкой связала его руки, а затем скалой упала с небес и прижала его к земле.

Помощники детектива, увидев Хьюза, засуетились и, вместо того чтобы просто пустить его в допросную, зашли туда следом.

– Прошу прощения, я опоздал, – кивнул Хьюз, хватая свободный стул и устраиваясь рядом с Пэйдж. Он взглянул на нее, явно обеспокоенную, и поинтересовался: – Ты в порядке?

Пэйдж не успела ответить. Детектив Нил, как будто не замечая, что в комнате появилось три человека, продолжил:

– В каких отношениях, по-вашему, находились Альберт и Скотт?

– В дружественных, – с полувопросительной интонацией произнесла Пэйдж.

– А как к ним относился Рен Иноэ?

– Никак. – Она пожала плечами. – Ему вообще мало кто интересен.

– Интересная характеристика… – Детектив сделал пометку в блокноте. – Такие могут вонзить нож в сердце и не моргнуть.

– Прошу воздержаться от подобных комментариев, – строго произнес Грэм. – У вас нет никаких оснований полагать, что мистер Иноэ в чем-то виновен.

– Вы так считаете? – прищурился детектив. – А как же его ссоры с погибшими? Между прочим, со всеми тремя.

– А вы со всеми добры и вежливы, детектив?

– Разумеется, – ровно ответил он. Хьюз невольно подумал, что Сондерман хотя бы не скрывал издевки, в то время как на лице Нила не читалось и капли истинных эмоций. – Вы позволите мне пообщаться с мисс Маккензи, доктор Хьюз?

Грэм откинулся на спинку стула и молча кивнул. Пэйдж вся сжалась под тяжелым взглядом детектива, которым он бесцеремонно проходился по ней сверху вниз, будто асфальтным катком, и Грэм, надеясь на ее слух, тихо шепнул: «Не бойся».

– В ночь смерти Альберта вы что-нибудь слышали? Может, кто-то проходил по коридору?

– Да, кто-то ходил, – призналась Пэйдж. – Но такое часто бывает ночью. Девочки любят подолгу занимать ванную, поэтому их соседки идут в ванную на этаже.

– Так поздно?

– Ну… – Пэйдж замялась.

– Студенты имеют право засыпать в любое время, – вставил Хьюз.

Детектив сделал вид, что не услышал его.

– Давно вы дружите с мистером Иноэ?

Пэйдж гулко сглотнула.

– Почти десять лет.

– Как вы думаете, он мог бы совершить нечто страшное?

– Нет.

– Вы уверены?

– Абсолютно.

Хьюз поразился твердости ее ответов – едва речь зашла о Рене, в ее голосе не проступило и тени сомнения. Они были близки с самого детства, и Грэм наблюдал за развитием их дружбы с большим интересом, особенно учитывая характер мистера Иноэ. Закрытый и угрюмый мальчик напоминал Хьюзу его самого, а Пэйдж – Гранта; тот так же таскался за братом веселой, болтливой тенью, не позволяя себя отвергнуть.

– Вы когда-нибудь видели, чтобы мистер Иноэ превращался не только в орлана? – спросил детектив, делая записи в блокноте.

– Никогда, – покачала головой Пэйдж.

– Замечали ли у него пристрастие к триллерам, фильмам ужасов и прочим историям об убийствах?

– При чем здесь…

– Молодым людям свойственно копировать паттерны поведения, – послышалось из-за спины. Грэм обернулся, чтобы взглянуть на одного из помощников – того самого, чья дочь живет в кампусе. – Особенно тем, кто является частью специфических или гонимых сообществ.

– Гонимых? – Пэйдж тоже обернулась, и ее лицо искривила гримаса презрения, словно для нее именно обычные люди были ошибкой генетической лотереи.

Детектив махнул на помощника рукой и укоризненно произнес:

– Дэйв, не лезь, если тебе не давали слова.

Мужчина с виноватым видом кивнул и сделал шаг назад, пытаясь вжаться в стену, но он не выглядел уязвленно – как будто просто выработал реакцию на подобные слова от начальства, но давно не принимал их на свой счет. Грэм не заметил в нем сходства с кем-то из своих учениц, и потому бросил попытки догадаться, чей же Дэйв отец, хотя перебор лиц все же продолжался где-то на задворках его сознания.

– Мисс МакКензи, вы честны со мной? – поинтересовался детектив, чуть наклоняясь вперед.

– Мне незачем врать. Я ничего не знаю.

– А кажется, будто вы кого-то защищаете.

– Детектив Нил… – с угрозой выдавил Грэм.

– Что вам известно о мисс Аронсон? – Детектив его проигнорировал, продолжая обращаться к Пэйдж. – Убийства ведь начались как раз после того, как она перешла в вашу академию.

– Мы… немного общаемся. Обедаем вместе. Она живет в комнате напротив.

– И все?

– И все. – Пэйдж пожала плечами. – Все, что я о ней знаю, – это первое ее учебное заведение для метаморфов. Больше ничего, кроме имени, фамилии и животной формы.

– А в каких она отношениях с мистером Иноэ?

Дыхание Пэйдж на секунду сбилось.

– В таких же, как и со мной. У нас не было времени познакомиться ближе.

– Но она учится с вами уже месяц.

– Когда живешь с ощущением, что завтра утром можешь не проснуться, фокусироваться на новых друзьях выходит не очень, – нахмурилась Пэйдж. – Наоми со своими странностями, как и все, но она не давала поводов в ней сомневаться.

– А вы считаете, что можете стать следующей жертвой?

– Детектив! – выпалил Грэм. Он ощутил, как вздрогнула Пэйдж, но не знал – от его крика или от вопроса полицейского. – Запугивать студентов – это лишнее.

– Ну конечно, доктор Хьюз. Вам ведь виднее, как вести допрос. Да и разве я кого-то запугивал? Просто спросил.

Детектив Нил откинулся на спинку стула и вновь сделал какую-то пометку. Порой Грэму казалось, что они попросту водили ручкой по бумаге без какой-либо цели и смысла, потому как записывать наблюдения начинали, казалось, только когда им требовалось время, чтобы обдумать следующую реплику. Вот и в этот раз детектив молчал почти две минуты. Грэм засекал – настенные часы за спиной детектива отвратительно громко тикали.

– Свободны. – Резко закрыв блокнот, Нил встал с места и проследовал к двери, чтобы открыть ее. Смотря на недоумевающие лица Хьюза и Пэйдж, он нахмурился; пожалуй, это было первой хоть сколько-то проявленной эмоцией, что Грэму удалось увидеть. – Я думал, у животных хороший слух. Повторить?

– Не стоит. – Грэм поднялся и подождал, пока то же сделает и его ученица. – До свидания, детектив.

Пэйдж молча вышла из допросной, проскользнув между помощниками детектива, но Грэму, что был заметно крупнее, пришлось буквально протискиваться в попытках выбраться из душной комнаты. В процессе он даже занервничал; казалось, они ждали, пока Пэйдж покинет подвальный этаж, чтобы зажать его и преподать урок – мол, не следует мешать работе полиции, – но в последний момент они сделали по полшага в стороны, и Грэм буквально вылетел в прохладный коридор.

Пока дверь с хлопком не закрылась за его спиной, он услышал, как детектив сказал:

– Дэйв, результаты анализа на токсины у тебя?