Она сгрызла все ногти, пытаясь заставить себя молчать. Хьюз обещал, что вытащит Рена, и ей следовало дождаться хоть каких-то новостей, прежде чем обильно поливать семена сомнений и страхов, что и без того прорастали в обитателях кампуса. Когда Флоренс вернулась после занятий и спросила, почему Наоми не пришла на них после обеда, та промолчала, уставившись в одну точку. Слишком громкие мысли не позволили ей услышать слова соседки.

Наоми казалось, что это она навлекла на Рена беду. Закон равновесия: как только она перестала считать, что мальчика в очках, которого забрали в академию прямо из соседнего дома, все эти годы истязали, и вновь вошла в его жизнь, следом пришли и настоящие неприятности. Неужели Наоми и вправду повсюду устраивала хаос? Ей казалось, что никто не хочет спокойствия так же сильно, как она, но стоило ей появиться – и привычный уклад всегда нарушался, выбивая всех из колеи.

Медленно поднявшись с кровати, Наоми пошла в ванную комнату и закрылась. Ей хотелось отмыться от собственных суждений о себе. Раздевшись и включив воду, она, однако, не залезла в ванну, задержав взгляд на зеркале над раковиной. С его поверхности на Наоми смотрела девушка, и слишком яркий свет лампы выделял каждый ее недостаток. Три прыщика над бровью, два – на правой щеке, россыпь мелких подкожных бугорков – на подбородке. Руки сами потянулись, чтобы усугубить ситуацию, и даже без намеков на ногти Наоми умудрилась испачкать кровью все лицо. Волосы, поврежденные из-за частого окрашивания, торчали во все стороны, но обновить цвет все равно нестерпимо хотелось – корни отросли уже сантиметров на пять, являя миру невнятный серо-коричневый цвет. На бедрах в свете ламп чуть поблескивали растяжки из-за резкого роста, который в тринадцать превратил ее из ребенка в полноценную девушку. Когда-то Наоми жалела, что этот эффект обошел стороной ее грудь, но, став старше, начала воспринимать это как преимущество. По крайней мере, ей по-прежнему удавалось спать на животе.

Эти мелкие изъяны не мешали Наоми чувствовать себя красивой, но в моменты слабости будто подсвечивались изнутри, чтобы обратить на себя внимание. Именно так она понимала, что стоит собраться и взять себя в руки. Быстрая смена настроя была в ее характере, пусть со стороны это и выглядело странно. Может, даже в плохом смысле слова. Но только умение быстро адаптироваться помогало ей выжить без помощи людей, на которых можно положиться.

Ей не нравилась роль жертвы, пусть даже гипотетической. Этот маленький зверек всегда нападал первым.

Наоми вышла из ванной не тем человеком, который с потерянным взглядом заперся там десять минут назад. Флоренс нахмурилась, смотря на то, как совершенно голая соседка, ничуть не смущаясь, порхает по комнате в поисках одежды, а затем включает компьютер, чтобы заказать пару тюбиков фиолетовой краски для волос.

– Хочешь… сменить имидж? – нерешительно поинтересовалась Флоренс.

– Почему бы и нет, – пожала плечами Наоми, перепечатывая идентификационный номер с бейджа доктора Хьюза. – Думаю, мне пойдет.

– Пойдет, конечно же. Постой, это что… откуда у тебя его карточка?!

– А… – Наоми состроила неловкую гримасу, пряча бейдж в ближайшем ящике. – Надо будет отдать.

– Надеюсь, ты его не стащила?

Флоренс сложила руки на груди, словно мать, отчитывающая проблемного ребенка. Наоми решила ей подыграть.

– Что, сдашь меня?

– Наоми, – надавила Фло, – учитывая происходящее в академии, тебе не кажется, что совершать даже мелкие преступления – неоправданный риск?

– Какая ты серьезная, – хмыкнула Наоми. – Аж мурашки по спине пробежали. Расслабься, Хьюз сам дал мне свою карту, потому что мне вовремя не начислили баллы. Я не стала бы воровать ради краски и мыла. Тем более, мыло можно взять у тебя.

Флоренс выдохнула и, прикрыв ладонью глаза, опустилась на кровать.

– Прости, просто… Да, можешь пользоваться моим мылом, когда захочешь.

Но Наоми отмахнулась: она уже положила в корзину гель для душа с запахом лемонграсса, крем-мыло для рук, шампунь для окрашенных волос и увлажняющую маску для них же. Остановилась, подумала. Зашла в раздел косметики для лица и набрала по несколько штук из каждого раздела, как будто умела делать макияж, а затем прихватила средство для умывания.

Да, баллы на ее счет уже поступили, но Хьюзу об этом знать необязательно. Она хранила его маленький – хотя нет, огромный, просто невообразимо огромный – секрет, так что вряд ли он станет ругаться из-за такой мелочи. А если и станет, почему-то Наоми совершенно его не боялась.

Чуть отвлекшись от дурных мыслей, она решила прогуляться. В порыве настроения даже Фло с собой позвала, но та отказалась, сославшись на задание по искусствоведению. Наоми узнала, когда планируется следующее занятие – учить расписание она попыток все еще не предпринимала, – и твердо решила вскоре присоединиться к однокурсникам, полагая, что хотя бы этот предмет должен оказаться интересным.

Спустившись, Наоми подошла к лестнице, ведущей в подвальный этаж, прямиком к допросной, и выдохнула, не увидев там полицейских. Значит, они ушли, а Хьюз добился своего. Но ощущение, что все прошло хорошо, тут же улетучилось. В паре шагов от крыльца общежития Наоми заметила Ларса и Пэйдж, и если Пэйдж выглядела расстроенной, то Ларс, казалось, сделал пластическую операцию или что-то вроде того – настолько неузнаваемым стало его лицо. Каким-то сухим, острым. Ни отблеска бесконечной жизнерадостности и легкой улыбки, что никогда не покидали Ларса; Наоми даже подозревала его в приеме каких-то увеселительных таблеток или увлечении духовными техниками, но еще не была настолько близка с их компанией, чтобы шутить или всерьез об этом спрашивать.

– Эй, ребят… – начала Наоми, но Ларс бросил на нее такой взгляд, что следующие слова застряли в горле. Переборов инстинктивный страх перед более крупным зверем, Наоми силой вытолкнула их наружу. – Вы видели Рена?

Пэйдж прикусила губу и взглянула на Ларса, будто искала в нем поддержки, но тот и сам был мрачнее грозовой тучи.

– Не думаю, что он захочет, чтобы ты видела его таким.

– Каким?

– Наоми, слушай, он… – Пэйдж попыталась сгладить углы.

Но Ларс был не настроен с кем-либо нежничать. Казалось, в нем кипела такая злоба, что он с трудом сдерживался, чтобы не выплеснуть ее. Будто знал, что волной заденет невинных, что эту ошибку ему не простят – образ смешливого безобидного парня разлетится вдребезги, и он уже ничего не сможет с этим поделать. Или, может, он не простил бы себя сам.

– Потому что его избили, а он не любит выглядеть слабым.

Наоми не сразу срастила два факта в, казалось бы, очевидную причинно-следственную цепочку. Подумала, может, Скотт изверг из себя очередную дерьмовую шутку, а Рен вступился за жертву, хотя его никто об этом и не просил. Может, его спарринг-партнером оказался кто-то в разы сильнее, чем он предполагал.

А потом в нее будто ударила молния. Наоми рванула вперед, не видя перед собой ничего, кроме мужского общежития, но Ларс сгреб ее в охапку. Как бы она ни пыталась вырваться, все было бесполезно. В его худощавом теле оказалось непомерно много силы.

– Я же сказал. Не надо.

– Как будто мне не насрать, – рявкнула Наоми прямо ему в ухо. Ларс поморщился, но хватку не ослабил. – Отпусти!

– Нет.

– А вы почему все еще тут? – поинтересовалась Наоми с издевкой. – Так уважаете его личное пространство?

Пэйдж посмотрела наверх и часто заморгала.

– Я не смогу смотреть без слез, а он выгонит меня, едва я заплачу.

– А я только что оттуда. Ему надо поспать, Наоми, а ты явно лишишь его сна.

От неожиданности Наоми замерла, а затем изогнулась так, чтобы посмотреть Ларсу в глаза. Их лица оказались так близко, что она чувствовала жар от его дыхания, но никто из них и не подумал смущаться.

– Это еще что значит?

– Это значит «подожди пару дней».

– И не подумаю.

– Ты бы хотела, чтобы он увидел тебя в таком состоянии?

– Да мне плевать. – Наоми нахмурилась. – Если я не хочу видеть кого-то в любом состоянии, значит, не хочу видеть вообще. Не согласен?

На лице Ларса сверкнула короткая улыбка, которая чуть расслабила непривычно напряженное лицо.

– Хорошо, если не пускаешь меня к Рену, – Наоми чудом выскользнула из его объятий, – я пойду к полицейским и расскажу, насколько отстойно они выполняют свою работу. Мне не впервой.

– Самоубийца, – хмыкнул он.

– Уж лучше так, чем сидеть и знать, что они, – Наоми жестом указала на общежитие, намекая на полицейских, – могут творить что вздумается и не бояться последствий. Они ведь все чистые люди, да? Считают, что мы хуже их, хотя сами…

Пэйдж бросилась к ней и обхватила руками, выбив воздух из легких. Наоми не привыкла к подобного рода нежностям, но Пэйдж сжимала ее изо всех сил, положив голову на плечо, и вскоре оно намокло от слез, что неконтролируемым потоком струились из ее глаз.

– Эй, ты чего…

Наоми не знала, как реагировать, но подумала, что поглаживания по волосам в такой ситуации покажутся уместными.

– Эти двое не терпят, когда я плачу, так что прости, тебе придется немного побыть моей жилеткой, – произнесла Пэйдж, и Наоми пришлось прислушаться, чтобы все как следует расслышать. – Мне страшно из-за этих сраных убийств и этой сраной полиции, страшно ночевать в комнате одной, страшно, что полиция выберет угробить нас, а не спасти… Почему в этой академии все идет через жопу!

На последней фразе Наоми не смогла сдержать смешок. В остальном чувства Пэйдж были ей более чем понятны – инстинкты влияли на их мироощущение и самосохранение, конечно, сильнее прочих. Но Наоми почему-то перестала бояться, а значит, пришло время проснуться бойцу. Сколько еще метаморфов должно погибнуть, чтобы кому-то наконец захотелось с этим разобраться? Большинство будет сидеть и надеяться, что их несчастье обойдет стороной, а затем смерть придет и за ними – бездействие чревато последствиями. И потому Наоми предпочитала действовать.

– Есть места и пострашнее. Тебе повезло, что ты оказалась тут, – улыбнулась она, отстраняясь от Пэйдж и смотря в ее покрасневшие глаза. – В некоторых заведениях наших отстреливают за любой проступок. А в «Игнис» за них всего лишь снимают баллы.

– Кто знает, как все они умерли, – пожал плечами Ларс, а затем схватил Пэйдж за руку и притянул к себе, из-за чего та споткнулась и едва не упала. – Пошли, плакса. Пусть идет. Может, ее он и пустит.

В тот день атмосфера в кампусе была мрачной, ложилась на плечи и придавливала к земле, словно все находились в предвкушении плохой новости и в случае чего готовились бежать. По пути в мужское общежитие Наоми думала о том, что смерти в «Игнис» наверняка не были такой уж редкостью, но, скорее всего, прежде все они происходили из-за проваленных выпускных экзаменов.

Их должно было пугать отсутствие логики – прежде они всегда знали, кто умрет, а теперь это мог быть любой из них. Никто, кроме доктора Хьюза и, по счастливой случайности, Наоми, не знал, что дело в способностях принимать множественные формы, а потому никому и не следовало спать спокойно. Однако иногда Наоми казалось, что академия и вовсе не заметила, что число пребывающих в ней сократилось, – все быстро вернулись к привычному укладу и забыли о тревогах и скорби. Как будто поделились на два лагеря: те, кто замечал проблему, и те, кто старательно закрывал глаза. Второй был значительно многочисленнее.

Наоми полагала, что ей придется проявить чудеса ловкости, пробираясь в мужское общежитие, но пост охраны на входе пустовал, а никого из сотрудников поблизости видно не было, поэтому она, не веря в свою удачу, просто поднялась на четвертый этаж. Пэйдж сказала, что искать нужно комнату под номером четыреста семнадцать, и по опечатанной двери по соседству Наоми поняла, что они с Альбертом жили через стенку друг от друга. Из комнаты покойного все еще тянулся неприятный запах, пусть все щели и предусмотрительно заделали монтажной пеной. Двадцать первый век – время высоких технологий в сфере охраны мест преступления.

Решив не спрашивать разрешения, Наоми толкнула дверь и вошла в комнату без стука. Сосед Рена повернулся на крутящемся стуле и от удивления забыл затормозить, из-за чего совершил полный оборот, а сам Рен застыл посреди комнаты с полотенцем в руках, которым он только что вытирал мокрые волосы. Он вышел из душа в одних лишь шортах, избавив Наоми от необходимости задавать вопрос о том, что с ним сделали. Тело, покрытое кровоподтеками, говорило само за себя. Больше всего досталось спине и бокам, но куда больнее оказалось смотреть на другую часть его тела.

– Твои фанатки будут в бешенстве, – пошутила она, указывая на его лицо, чтобы заглушить собственные эмоции по этому поводу. – Не учили группироваться?

Рен смотрел на нее в оцепенении, и его сосед воспользовался моментом, чтобы без объяснений выйти из комнаты. Оставшись с Реном наедине, Наоми, стараясь не смотреть на обнаженное тело напротив, вперила взгляд в лицо Рена и принялась наступать, стремительно сокращая расстояние между ними.

– Надо было сообщить, что тебя отпустили! Если бы я не отправила к тебе Хьюза, кто знает, сколько бы тебя там продержали? Придурок, я все ногти сгрызла, пока думала, куда ты пропал! Если бы не знала, что ты обычный метаморф, решила бы, что ты уже умер, и…

Рен продолжал пятиться к своей постели.

– Наоми…

– Неужели так сложно было просто сообщить, что ты живой? Ты уже написал какую-нибудь жалобу? Если нет, узнай у Хьюза, что с этим можно сделать. Надо было дать сдачи, Рен! Ты им хоть пару синяков оставил?

– Эй, послушай…

– Нет, ты слушай! В детстве я, может, и дралась, чтобы от тебя отстали, но неужели ты тут ничему не научился, а?

– Ты дралась из-за меня? – нахмурившись, переспросил Рен.

– Что они пытались узнать? Хотели выбить из тебя признание? Ты что-нибудь им сказал?

– Наоми!

Отступать было уже некуда – Рен упал на кровать, и Наоми, всю дорогу тыкавшая ему в грудь указательным пальцем, повалилась следом. Поза совершенно неприличная и непозволительная в стенах академии, но горячо любимая многими менее стеснительными студентами.

Наоми уперлась ладонями в грудь Рена, чтобы при падении не прижаться к нему всем телом, и тепло его кожи почти обожгло ее руки. Чуть рельефный торс оказался приятно упругим на ощупь, и Наоми часто задышала, прогоняя фантазии, которые – хоть она это и отрицала – уже пару раз посещали ее перед сном.

– Мне приятно, что ты переживала, – довольно улыбнулся Рен, наклоняясь к ее уху.

Наоми покраснела, но не поддалась на провокацию – осталась в том же положении и смотрела Рену прямо в глаза.

– Было бы здорово, если бы ты перестал исполнять роль боксерской груши.

– Для тебя могу сыграть кого угодно.

– Придурок, это не смешно!

Она перенесла вес на левую руку, чтобы правой шлепнуть Рена по плечу, и тот весь сжался, когда она попала по одному из багровых синяков.

– Ой, прости, я…

Воспользовавшись ее секундным замешательством, Рен обхватил Наоми рукой и перевернулся, подминая ее под себя. Наоми гулко сглотнула, ощутив тяжесть его тела, хотя он и держался на вытянутых руках, чтобы не придавить ее. Может, ей и хотелось, чтобы ему не хватило сил продержаться в таком положении долго, особенно когда, вдыхая, она прикасалась своей грудью к его, но он не допустил этого и слез с постели, встав рядом.

Разочарование во вздохе Наоми сложно было скрыть.

– Что ты хочешь от меня услышать? – пожал плечами Рен. – Я пришел в себя часа два назад, а связаться с тобой не так уж и просто, знаешь ли. У меня нет твоего номера. Да и почему я должен отчитываться? Мы же едва знакомы.

Наоми знала, что он будет еще долго бить в это место. Что ж, сама виновата. Незачем затевать ложь, которую неспособна довести до конца.

– Стой, номера? – дошло до Наоми спустя пару секунд. – У вас есть мобильные?

Рен с недоверием нахмурился, пытаясь понять, шутит ли она, но выражение ее лица было достаточно серьезным, чтобы поверить. Подойдя к комоду, Рен взял в руки мобильник и бросил его Наоми.

– Простенький. Во внешнем мире такими, наверное, давно не пользуются.

– Очень давно, – усмехнулась Наоми, рассматривая телефон. – Интернет есть?

– Местная сеть, работает медленно. Но на поисковик и мессенджер хватает.

– А где мне его взять?

Рен отнес мокрое полотенце в ванную и вернулся с футболкой, которую неспешно натянул на уже обсохший торс.

– Наверное, в отделе снабжения. Тебе там форму выдавали. Хьюз не говорил тебе об этом?

– Он вообще многое упустил, – хмыкнула она.

– Не похоже на него. Хотя в последнее время он почти не ведет себя как прежде, так что вряд ли я могу утверждать, что что-то о нем знаю.

– А я… – Наоми осеклась и, чтобы сменить тему, протянула Рену его телефон. – У тебя есть ненужный листочек? Дай мне свой номер.

Рен улыбнулся одним уголком губ и подошел к письменному столу, чтобы выполнить ее просьбу, а затем вложил в ее все еще протянутую руку сложенный пополам кусочек бумаги.

– Твои ночные похождения дали какой-то результат?

– Что? – наиграно удивилась Наоми. – Нет, ничего такого.

– Значит, теперь спишь по ночам?

– Вроде того.

Наоми была почти уверена, что он ей не поверил, но Рен кивнул, принимая ее слова к сведению.

– А я кое-что узнал.

Он замолчал, и Наоми, поначалу ожидавшая ответа, вскочила и потребовала прервать затянувшуюся паузу. Рен рассмеялся, отчего в уголках его глаз заплясали крошечные морщинки. Она не знала, почему так заволновалась, а внизу живота что-то стянуло – от предвкушения, что скоро получит подсказку по делу, в котором так желала разобраться, или от осознания, что смех Рена за эти годы почти не изменился.

– Ни хрена они не расследуют. – Он все еще улыбался, но теперь улыбка стала горькой, вымученной. Как будто ситуация была настолько дрянной, что казалась смешной; как когда падаешь с велосипеда и разбиваешь колени в кровь, но смеешься, вместо того чтобы корчиться от боли. – Только делают вид. Им нужен кто-то, на кого они в итоге спихнут происходящее, вот и отрабатывают версии. Смотрят, кто лучше подходит.

– Мы с тобой среди кандидатов?

Рен кивнул.

– И ничего нельзя сделать, верно? – поинтересовалась Наоми, хотя ответ был ей известен. – Расследование засекречено, академия закрыта, кругом военные, а мы…

– Бесправные звери в клетке.

Их взгляды встретились. Наоми была уверена: Рена это не сломит. В детстве он хоть и выглядел мягким, ранимым и слабым, но в нужный момент в нем всегда проявлялся стержень. Теперь он совсем иначе держался, смотрел на многих свысока и не давал волю страху или смущению, и это вроде было хорошей новостью. Но Наоми не хотелось, чтобы его панцирь стал настолько твердым, что возможность пробиться внутрь навсегда утратится.

Телефон Рена завибрировал; похоже, стоял на беззвучном. Увидев имя на экране, Наоми напрягла слух, но разговор закончился, едва начавшись, не дав ей возможности хоть что-нибудь разобрать.

– Хьюз просит зайти к нему. Говорит, срочно, – объяснил Рен, уже надевая кроссовки. – Я побегу, но ты можешь чуть задержаться. А то вдруг кто-то увидит нас вместе.

Этот укол Наоми встретила с улыбкой.

Когда дверь захлопнулась, она оглядела комнату, не зная, за что взяться первым делом. Просто сидеть эти несколько минут она не планировала – ей представилась редкая возможность узнать о Рене что-то, чего он сам о себе ни за что не расскажет. Вот только залезать в его вещи казалось плохой идеей; если она найдет там что-нибудь, чего увидеть была не должна, ей не хватит выдержки не шутить об этом.

Наоми пробежалась взглядом по столу. Одна рамка с фото, на котором Пэйдж, Ларс и Рен, со смешной короткой стрижкой похожий на ежа, стояли на пьедестале, и Ларс держал в руках кубок; приглядевшись к надписи, Наоми поняла, что фото сделано четыре года назад. Запечатлеть моменты в академии удавалось, скорее всего, только на пленку – вряд ли они нанимали фотографов или им выдавали смартфоны ради пары снимков. Рядом с рамкой лежала стопка тетрадей и распечаток по искусствоведению – Наоми увидела заголовок «Движение прерафаэлитов» и зачиталась, хотя и планировала лишь взглянуть, что они там проходят. Перекладывая листы, она задела компьютерную мышь, и монитор вышел из спящего режима, заставив ее вздрогнуть из-за вспышки света.

На экране был открыт мессенджер. Совесть кричала, что стоит отвести взгляд или закрыть браузер, потому как сама Наоми такое вторжение в личное пространство не одобрила бы, но руки сами потянулись к мышке и начали листать список диалогов. Как ни странно, вкладок было много. Очень много. Но, кликнув на некоторые из них, Наоми выяснила, что почти никому из собеседников Рен не отвечал.

Тишину прорезал звук; Наоми, еще не использующая мессенджер, не сразу поняла, что он означал получение нового сообщения. Пролистав страницу вверх, она заметила, что около имени Ларса Магнуссона горела зеленая точка.

Ты странный, раз попросил меня написать это тебе, но ладно.

Наоми нахмурилась. Разумеется, она не открывала диалог, но окно предпросмотра было достаточно большим, чтобы такое короткое сообщение высветилось полностью. Плюнув на Ларса, Наоми решила зайти в онлайн-кинотеатр, чтобы узнать, какие фильмы Рен смотрит и делает ли это вообще, но из соседней вкладки вдруг снова раздался звук.

Ларс.

Иди домой, Наоми.

Она невольно осмотрелась и повела плечами. Вот дерьмо. Она что, настолько предсказуема? Неужели любая девушка сразу полезет в переписки парня, в чьей комнате осталась одна? Наоми стало противно. Зачем она это сделала? Гадкий порыв. Он не был ее собственностью и ничем не был ей обязан. С чего она решила, что имеет на это право?

И все же Рен, хоть и понимал, что это произойдет, не вытолкнул ее из комнаты первой. Настолько был уверен в том, что она не нароет какой-нибудь гадости? Или проверял? Может, никакой Хьюз его и не вызывал?

Медленно встав со стула, Наоми подошла к окну и выглянула, стараясь быть незаметной.

Ларс смотрел прямо на нее и чуть улыбнулся, когда красная макушка показалась из-за оконной рамы.