Сосед по комнате снова всю ночь ворковал со своей девушкой, из-за чего Рену вновь пришлось засыпать в наушниках. Вот только заснуть не удалось, пока не рассвело. Его душила тревога, сводило ноги от страха – он боялся не услышать чего-то важного, допустить чью-то гибель. Но той ночью он слышал только то, чего не должен был, – до боли в зубах сладкие речи, что сосед не уставал произносить девушке, которая уже сотню раз это слышала.

Рен всегда его так называл – просто Сосед, словно имени у него и не было вовсе. Он с трудом подпускал к себе людей. Поэтому при первой встрече, не испытав к соседу теплых чувств, он предложил: «Ты не трогаешь меня, я – тебя». Так и спали на соседних кроватях, разделенные всего несколькими метрами, и разговаривали только в случае, если кто-то забыл о своей очереди выносить мусор.

Проснулся Рен, конечно, разбитым. Решил сходить в спортзал, а потом принять холодный душ, чтобы хоть как-то прийти в себя. Зал был полон, как, впрочем, и в любой другой выходной, и если найти свободный тренажер еще представлялось возможным, вдохнуть полной грудью казалось нереальным – из-за животного начала и бушующего тестостерона любой студент академии старше четырнадцати благоухал далеко не цветущей вишней. Начав с бега, Рен перешел сначала к упражнениям со штангой, затем уделил двадцать минут растяжке, а после направился к рингу – единственному месту в академии, где бить друг друга было не только разрешено, но и особенно приятно.

Ларс редко посещал зал, так что Рен привык заниматься в одиночестве. Ему даже не нужны были наушники – тренировку он считал хорошей лишь в том случае, если ни одна мысль не задерживалась в голове дольше секунды. К тому же в последнее время он порядком устал от музыки. Спорт позволял очиститься. Рен не гнался за определенной физической формой, напротив, не хотел стать громоздким, тяжелой грудой надутых мышц – скорее, ему нравился небольшой рельеф и ловкость, которую он развивал благодаря контактным видам нагрузок.

Когда его спарринг-партнером стал Скотт, Рен не сразу это заметил. Полностью поглощенный боем, реакциями своего тела и интуицией, часто спасающей его в поединках, он даже не смотрел на лицо человека напротив. Но мерзкие комментарии лились изо рта Скотта так упорно и беспрерывно, что в итоге все же достигли слуха.

– Ну и вкус у вас всех, – хмыкнул он, нанося удар, но Рен с легкостью увернулся. Скорости Скотту заметно недоставало. – Она ж страшная.

Рен прищурился, давая понять, что не имеет понятия, о чем идет речь.

– Может, вам еще каких бомжей с улицы притащить? – продолжал Скотт, задыхаясь от усталости. – Мест у нас много, приют устроим.

Все внутри Рена закипело. Руки от самых плеч до кончиков пальцев горели, мечтая соприкоснуться с самодовольной рожей того, кто думал, что видит всех насквозь и что все вокруг мечтают услышать его невероятно ценное мнение.

– Вчера не твоя очередь была, да? Я видел ее и с Ларсом, – Скотт замахнулся, – и с Хьюзом.

Выбить из колеи всего на миг – этого хватило, чтобы Рен пропустил удар в челюсть, от которого тут же замутило, а звон в ушах оглушил. Он потерял равновесие, но натянутые канаты по периметру ринга откинули его обратно к противнику, из-за чего Рену пришлось нанести заведомо бесполезный удар.

– Гуляла по кампусу ночью в его пиджаке. И больше н-и в ч-е-м. – Довольный удачной провокацией Скотт не планировал прекращать. – Зачем ей препод, а? Надеется кредиты получить? Или вы, задроты, даже не можете девушку удовлтвлр…

Выговорить слово он так и не сумел – получил ответный удар в челюсть и, кажется, прикусил язык. Рен пытался успокоить дыхание, но постоянно подпрыгивал на месте от перевозбуждения, от гнева, что гонял огненную кровь по венам. Глядя на стремительно раздувающуюся губу Скотта, он почти пообещал себе, что прекратит это, не опустится до его уровня.

И в ту же секунду Скотт произнес:

– Если у тебя не стоит, так пусть кто-нибудь из моих парней…

– Сутенер хренов.

Рен не помнил, как сказал это и как сделал роковой шаг. Внутренний зверь взял верх над его телом и разумом, накинул на глаза пелену, а в руки вложил столько силы, сколько в здравом уме Рен бы никогда не применил к человеку, кем бы тот ни был. И дело не в том, что орланы – сильные птицы. Дело в том, что животное живет ощущениями, инстинктами. И когда злится – оно нападает.

Его ладони были в крови, содранные костяшки саднили, челюсть все еще ныла. Он открыл глаза в медицинском кабинете, куда обычно приходили обрабатывать царапины или просить таблетку от головной боли, но лежал на кушетке и не мог пошевелиться – широкие кожаные ремни надежно удерживали буйного студента. Рен разочарованно выдохнул. Ни разу за десять лет он не оказывался в столь унизительной ситуации. Он вновь ощутил себя тем десятилетним мальчиком, что очнулся голым вдалеке от дома и не имел представления о том, где и как провел ночь. С тех пор он ни разу не отключался. Да, бывали помутнения рассудка, он шел на поводу у чувств, но… не так.

Вылететь из академии и попасть в какой-нибудь исследовательский центр в качестве крысы – отличная идея, когда до выпуска осталось всего три года.

– Очнулся? – поинтересовалась миловидная дама, которую Рен прежде не видел. Она проверила его рефлексы и сделала пометку в карте, а затем присела и придвинула стул к койке, начав расстегивать ремни. – Не беспокойся, все будет нормально. Снимут немного баллов, вот и все. Обычное дело.

Рен сел и уязвленно потер запястья, на которых остались красноватые следы.

– Я могу идти?

– Только если пообещаешь завтра утром прийти на осмотр. Я должна спустя сутки подтвердить, что у тебя больше не было срывов.

– А Скотт…

– Ему полезно получить взбучку, – махнула рукой медсестра, уходя к столику, чтобы выбросить окровавленные бинту и вату. – Болтать будет меньше.

Рен еле заметно улыбнулся – хорошо, что нездоровую тягу Скотта к провоцированию других замечал не только он. Вот только ему не следовало вестись. Он ведь уходил от конфликтов прежде – легко, играючи, заставляя Скотта задуматься о том, как глупо он выглядит со стороны, и пожалеть, что ввязался. То же самое работало и с Альбертом. Не зря они были друзьями.

Но почему при любом упоминании Наоми у Рена сносило крышу? Следовало остановиться и задуматься о том, к чему это способно привести. После случая в столовой она ясно дала понять, что в помощи не нуждается, так почему Рен постоянно порывался закрыть ее собственной грудью? Он готов был принять любой удар лишь из-за призрачной надежды на то, что их связь восстановится, хотя она сама рвала любые нити, что протягивались между ними.

Пообещав себе, что постарается взять себя в руки, Рен кивнул медсестре и быстрым шагом покинул учебный корпус.

Весь следующий день он пытался отслеживать, не вспыхивают ли в нем искры, способные вновь лишить его рассудка, но зверь внутри него преспокойно спал, видно, уже достаточно насытившись. Пэйдж уговорила его сходить с ней на матч по баскетболу, и, хотя ни он, ни она особо им не интересовались, это показалось Рену неплохим способом провести время. Матч проходил в рамках подготовки к ближайшим соревнованиям, и к моменту, когда Рен и Пэйдж заняли свободные места на трибунах, наступила очередь команд их возрастной группы – от девятнадцати до двадцати одного. Рен пригляделся, пытаясь разобраться, нет ли среди игроков его хороших знакомых, и обнаружил в середине поля блондина, которому явно выдали чужую форму.

– С каких пор Ларс играет в баскетбол? – нахмурился Рен, поправляя очки.

Пэйдж засвистела, чтобы привлечь внимание Ларса. Тот, обернувшись на звук, лучезарно улыбнулся и помахал друзьям. Какая-то девушка двумя рядами ниже смущенно помахала в ответ, а затем, обернувшись и обнаружив настоящих адресатов приветствия, смущенно натянула капюшон.

– Наверное, попросили кого-то заменить. – Пэйдж пожала плечами. – Он же вроде неплох в баскетболе.

– Как и во всех играх, где есть мяч. Удивительно, что он не стал собакой.

Скрыв смешок, Пэйдж толкнула Рена в плечо. Отпусти Рен такую шутку о ком-нибудь другом, она бы врезала ему по-настоящему – Пэйдж не терпела нетолерантности и оскорблений, если на то не было хоть сколько-то объективных причин, – но в их маленькой компании приличные шутки прошли уже столько кругов, что приходилось делать поблажки.

Кто-то похлопал Ларса по плечу, и Рен узнал в игроке своего соседа по комнате. Непривычно было видеть этого тихоню – всегда собранного, аккуратного, в идеально выглаженной одежде – растрепанным, раскрасневшимся, бегающим и раздающим другим указания.

– А давно Адам стал капитаном? – поинтересовалась Пэйдж.

Рен не сразу понял, о ком идет речь, настолько звук этого имени был ему непривычен.

– А, ну… наверное.

– Ты что, не знал, как его зовут?

– Удивлен, что ты знаешь.

– Всего-то надо ходить без затычек в ушах.

Пэйдж не знала, что этот укол окажется для Рена больным, и отвернулась с лукавой улыбкой сразу же, как произнесла это.

Следить за игрой оказалось увлекательнее, чем Рен ожидал, хотя он и не исключал, что причиной тому служило наличие Ларса в одной из команд. Пэйдж переживала из-за каждого упущенного очка, словно возможный проигрыш касался ее напрямую, и вскакивала с места, осыпая команду аплодисментами, когда очками полнилась копилка команды Адама. Ларс, признаться, оказался не очень ценным игроком с практической точки зрения, но моральный дух поддерживал мастерски – едва кто-то расстраивался из-за того, что не смог удержать оборону или позволил увести у себя мяч, Ларс тут же оказывался поблизости, и спустя секунду улыбка сверкала на их лицах. Поразительное умение.

Рен мог вынести поражение лишь один на один. Если бы из-за его ошибок страдала целая команда, он бы не сумел жить с ощущением, что кого-то подвел. И мрачнел все сильнее, пока не обратился бы жалкой тенью, что некогда была человеком.

Кто-то ударил его в спину, и Рен, инстинктивно обернувшись, увидел Флоренс Престон – однокурсницу, что запнулась и задела его, пытаясь покинуть трибуны. Она извинилась примерно сотню раз, хотя уже на втором Рен безуспешно заверил ее, что не держит зла.

– Фло, кстати, живет с Наоми, – шепнула Пэйдж ему на ухо, едва сумев дождаться, когда Флоренс наконец уйдет. – Она тебе нравится?

Рен скривился.

– Слишком хрупкая и… белая.

Это были самые нелепые причины кого-то не любить, но Рен, глядя на удаляющуюся фигуру, выдал первое, что бросилось в глаза. Пэйдж молчала несколько секунд, обрабатывая информацию, а затем цыкнула и тяжело выдохнула.

– Да не она, а Наоми.

– Ты правда решила поговорить со мной об этом, – Рен очертил пальцем круг, заставляя Пэйдж посмотреть по сторонам, – здесь?

– Хоть здесь, – она повторила жест, а затем указала в сторону общежитий, – хоть там. Как будто бы я не знаю ответ.

– А зачем спросила?

– Ради приличия.

– Ради приличия можно было и промолчать, – улыбнулся Рен, усаживаясь так, чтобы положить голову на плечо Пэйдж, – но эта опция тебе почему-то никогда не доступна.

Она погладила его по волосам, и Рен поймал себя на мысли, что наслаждается непривычным спокойствием на трибунах, пусть и пришел в шумное место, надеясь не слышать собственных мыслей. Впрочем, спустя несколько секунд толпа взорвалась криками и свистом: команда Адама и Ларса получила меняющие всё очки за четыре секунды до конца матча. Пэйдж тоже вскочила с места, но из-за небольшого роста стоящие впереди люди загораживали ей вид.

– Давай, – толкнула она Рена, – подними меня!

Он посмотрел на нее из-под полуопущенных век.

– Ну пожалуйста!

Тяжело вздохнув, он поднялся с места и выполнил ее просьбу. Что именно ей так хотелось там увидеть, Рен решил не спрашивать, ведь, скорее всего, в ответ получил бы лекцию о том, какой он черствый сухарь, не понимающий прелести командных игр и поддержки зрителей.

После матча Пэйдж заставила его подождать Ларса у выхода из раздевалки, чтобы поскорее обсудить игру, и они стояли под дверями, как две сумасшедшие фанатки, желавшие украсть майку победителя. Первым вышел Скотт, который решил, что принимать душ – ниже его достоинства, и потому о его приближении Рен узнал намного раньше, чем тот показался в коридоре. Не желая снова встречаться с его самодовольной рожей, Рен натянул капюшон и повернулся так, чтобы тень падала на его лицо. Вот только чтобы догадаться о том, кто пришел вместе с Пэйдж, хватало любых умственных способностей – даже таких скудных, как у Скотта.

– Давно не виделись, – протянул он, остановившись и положив огромную лапу на плечо Пэйдж. – Как тебе игра?

– Иу, отойди! – Она попыталась вырваться, но хватке Скотта противопоставить ей явно было нечего. – Меня сейчас вырвет.

– Ты просто не знаешь, как пахнут мужчины. Твой дружок мало на них похож.

Рена не задевали комментарии о его внешности или личности, но смотреть на то, как Скотт душит Пэйдж пропитанной потом футболкой, было сродни пытке. После боя, плавно перетекшего в драку, им следовало избегать друг друга. Руководство академии какое-то время пристально следило за теми, кто влез в неприятности, и за повторные инциденты наказание уже не бывало таким мягким. Медпунктом и мелким штрафом не отделаются.

– И чего тебе спокойно не живется… – Рен медленно снял капюшон и прижался плечом к стене. – Отпусти. Дама просит.

Улыбка сделала лицо Скотта нестерпимо слащавым.

– А если нет? Что, ударишь меня?

– Скотт.

Голос прозвучал из-за его спины, широкой настолько, что Рен не сразу заметил, как кто-то еще покинул раздевалку. Адам смотрел на обернувшегося к нему Скотта спокойно, но строго, и руки того словно сами начали опускаться, давая Пэйдж возможность выскользнуть. Она спряталась за Рена, но выглядывала из-за его плеча – Рен понял это, проследив за взглядом соседа. Они кивнули друг другу, и Адам ушел, больше не произнеся ни слова.

Рен не обращал внимания, что его сосед пользуется таким авторитетом, особенно среди задир и спортсменов, которых обычно не заботит ничего кроме собственного отражения. Каким-то образом он вообще ничего о нем не знал; словно поставил между их кроватями ширму, чтобы их жизни никак не пересекались. Только голос доносился – наличие девушки ему не удавалось скрыть.

Нельзя было сказать, что сосед как-то пытался изменить ситуацию. Просто принял условия, когда их заставили съехаться, потому что слишком много комнат наполовину пустовало, – видно, решили сократить одну из строк бюджета. Он вообще мало с чем спорил. Даже в тех разговорах, что Рену доводилось услышать, сосед никогда ни на чем не настаивал.

Но в команде по баскетболу дела, похоже, обстояли иначе.

Ночью в комнате Адам не появился. Точнее, он сделал это под утро, но из-за пустоты на соседней кровати Рен уснул поздно – в свете последних событий любое исчезновение порождает ворох фантазий весьма кровавого характера. Проснувшись после третьего будильника и обнаружив аккуратно сложенные вещи, в которых Адам вышел прошлым вечером из раздевалки, Рен неожиданно для себя с облегчением выдохнул.

Но, как оказалось, слишком рано. День не задался с самого начала: удар ногой о край кровати, брызги на зеркале от кашля, настигшего Рена, когда его рот был полон пены от зубной пасты, оторвавшаяся от рубашки пуговица и вылезший на лбу прыщ. Даже лестницы тем утром словно меняли высоту ступеней, насмехаясь над ним, подставляя подножки.

Рен зашел в учебный корпус, уже ощутимо опаздывая. Вокруг сновали такие же непунктуальные студенты, хотя их лица были Рену незнакомы – обычно он не бывал в их числе. К учебе он подходил с должными интересом и дисциплиной, как делал это и в обычной школе, с особенным усердием взявшись за учебники, когда узнал, что мама беременна. Интересно, что о нем рассказывали родители? Сумел ли он подать сестренке хороший пример?

В глазах защипало от мысли о семье. Нужно попробовать снова с ними связаться. Рен всеми силами ограждал себя от мыслей о миссис Ротфор, воображал, что она заперлась в своем кабинете и закопалась в работе – он и прежде нечасто ее видел. Обманываться получалось скверно, но он продолжал попытки.

Рен взялся за дверную ручку, чтобы войти в кабинет экономики, но в плечо прилетел удар, заставивший его впечататься лицом в деревянную поверхность. Он, конечно, попытался вырваться, но его смутил запах нападавшего: это был не кто-то из его знакомых, решивших глупо пошутить, или компании Скотта, которых он видел каждый день уже много лет. Запах, уже касавшийся его носа, но почти не вызывающий ассоциаций с лицом.

– Мистер Иноэ, – пробасил мужчина за его спиной. – Вам придется пройти со мной.

Твою мать.