Той ночью она спала так крепко, что ни будильник, ни Флоренс не смогли ее разбудить, и занятие по экономике Наоми проспала. О чем, впрочем, не жалела – ничего нового там она не узнавала, а вот сна в последнюю неделю ей не хватало ощутимо.

Их второе знакомство с Реном будоражило воображение. Наоми частенько ловила себя на том, что придумывает, как над ним подшутить, что ему сказать и как сделать все это так, чтобы избежать разговора о ее поведении после зачисления в академию. Не могла же она признаться, что обиделась на него за то, что после их разлуки он жил хорошо и спокойно, пока она, отвергнутая, скиталась и мечтала о поддержке? Это было глупо. Наоми пыталась задушить в себе это чувство, пусть иногда оно и сочилось из ее слов. Он не виноват в том, что не соответствует ее ожиданиям. Не виноват в том, как сложилась ее жизнь.

Следовало радоваться: Рен вырос симпатичным мужчиной с поразительной харизмой. Его улыбка, темные глаза и прядь, падающая на лоб, и вовсе многих сводили с ума – Наоми много раз слышала, как его обсуждают другие девушки, едва он появляется на горизонте. Что-то в его молчаливости и закрытости пленяло. Никто из них не знал Рена таким, каким его видела Наоми, – разве что очки все еще были частью его образа. Может, он открылся Пэйдж и Ларсу, но никто из его фанаток – Наоми мысленно называла их так, – не имел ни малейшего понятия о том, что он за человек.

Да и Наоми, в общем-то, тоже. Эта мысль всегда возвращала ее на землю.

Придя на обед в столовую, она испытала неловкость от мысли, что вновь сядет за один стол с Реном и его друзьями, но это заставило ее испытать такое отвращение к себе, что она с грохотом поставила поднос и упала на стул. Не в ее характере робеть. Тем более перед Реном.

– Есть новости о директрисе? – вдруг обратилась она к Рену, прервав их разговор с Пэйдж.

Ей казалось, что резкость – признак уверенности, но она лишь больше выдавала ее волнение. Пэйдж как-то многозначительно улыбнулась и кивнула Рену.

– Молчат, – просто ответил он. – А об Альберте что-нибудь слышала?

– Его компания о нем почти не вспоминает. Да и Скотту, похоже, нравится, что место главного освободилось – он явно претендует на лидерство.

– А ты как? – Рен казался обеспокоенным. – Выспалась?

Если в тот миг к щекам Наоми не прилил галлон крови, то это можно считать восьмым чудом света.

Чтобы скрыть это, она отмахнулась, закрыв часть лица волосами, и принялась крайне увлеченно поглощать свой завтрак. Пэйдж – Наоми была ей безмерно благодарна – тут же сменила тему, отвлекая всех разговором о предстоящих соревнованиях. Насколько Наоми удалось понять, каждый год в академии проводились соревнования по каждому виду спорта, который был студентам доступен, и от ближайших их отделяли всего две недели. Рен собирался попробовать себя в теннисе, хотя за все десять лет в «Игнис» прежде этого не делал, а Ларс, похоже, давно его тренировал, так как не раз не только участвовал, но и выигрывал. Пэйдж к спорту отношение имела опосредованное – чаще играла роль судьи или наблюдателя, но таких, как она, было мало, а потому востребована она была побольше спортсменов.

– Эй, олимпийцы, а в чем смысл этих игр? – усмехнулась Наоми. – Как будто зверям нужны поводы, чтобы посоперничать.

– Чтобы выявить слабых, – гордо заявил Ларс. – Даже если они побеждают.

Пэйдж закатила глаза и поспешила объяснить:

– Нужно уметь контролировать себя. Этому нас здесь и учат. А если не сдержишься даже во время искусственной угрозы вроде соревнования, то при реальной точно потеряешь самообладание.

Наоми, невольно представив, как кто-то обращается прямо во время прохождения дистанции и разрывает соперников в клочья, гулко сглотнула.

– И что делают с теми, кто не справился?

– Зависит от ситуации. Кому-то назначают дополнительные курсы, кого-то отправляют в заведения… – она затихла, подбирая слово, – похуже. Если ученик совсем слетел с катушек, его расстреливают. Не хотят тратить на таких время.

Пэйдж говорила об этом легко, словно в этом не было ничего ужасающего, но Наоми прошиб холодный пот. Наверное, если полжизни варишься в этом котле, все воспринимается как данность, однако пока что многое здесь Наоми заметно настораживало. Со стороны жизнь в академии кажется неплохой, и все же если зарываться глубже, то на пути то и дело встречаются скелеты, которым никто не помог – и ты, как бы ни хотел, уже не сможешь.

– Ты доела? – вдруг наклонился к ней Ларс. – Прогуляемся?

Наоми подавила желание взглянуть на Рена и, закинув в рот последний кусочек тоста, согласилась. Ларс приобнял ее за плечо, уводя из столовой. Что-то в этом парне располагало к себе, весь его образ словно лучился солнцем и ветром, гуляющим в волосах: светлый, светящийся, постоянно с улыбкой на губах, будто кто-то беспрестанно его смешил. И, что самое любопытное, Наоми не видела в этом фальши.

– Хотел о чем-то поговорить? – спросила она, когда они в молчаливом созерцании пейзажей добрались до стадиона и уселись на трибуны. – Можешь говорить прямо.

– Ты странная, – тут же признался Ларс со смешком. – И мне кажется, что тебя лучше обходить стороной, но всех к тебе как магнитом тянет.

– Вовсе не всех.

– И как ты умудрилась сцепиться с Альбертом за день до его смерти? Поразительная удача.

– Удача? – выдохнула Наоми. – Да я до сих пор чувствую, как ноет клеймо на моем лбу.

– Но полиция ведь тебя не задержала.

– Дело времени.

Наоми намеренно намекала на свою вину, но Ларса это ничуть не пугало. Либо он был до безрассудства глуп, либо наивен, либо лишь создавал образ доброго мальчика, скрывая истинные намерения и страшные секреты. Последние, если таковые имелись, Наоми до смерти хотелось узнать.

– Я хотел сказать… – Ларс замялся и чуть покраснел, и Наоми мгновенно испытала неловкость из-за того, что мысленно препарировала его, заподозрив в худшем. – Рен редко одобряет, если мы приводим кого-то в компанию, так что…

– Хочешь сообщить, что меня не приняли?

Наоми усмехнулась, но Ларс посчитал вопрос серьезным и, замахав руками, поспешил оправдаться:

– Нет-нет, не подумай, наоборот! Вроде бы ты ему нравишься, но вообще он злюка, когда дело касается кого-то, кроме Пэйдж, даже ко мне привыкал… ну, наверное, года четыре.

– А они?..

Ларс скривился и сделал вид, что его вот-вот стошнит, и Наоми похлопала его по плечу, приободряя.

– Она просто его бесит, а он о ней… заботится. Не хочу, чтобы ты неправильно их поняла.

– Разве есть дело до того, как я их пойму? – Наоми, принявшейся разглядывать облака, удалось принять невозмутимый вид.

Ларс улыбнулся и ничего не сказал в ответ. Затянувшаяся пауза не вызывала дискомфорта – молчать в его присутствии оказалось даже приятно. Наоми рассматривала облака, наслаждаясь нежными касаниями солнца, которое наконец-то начинало по-настоящему греть. Хотя, быть может, кое-что грело ее изнутри.

У нее уже три года не было компании. Пару раз она успевала подумать, что нашла близких по духу людей, но затем они по каким-либо причинам выдавали ее местоположение прямиком службе отлова или полиции, и Наоми приходилось бежать, затыкая ноющую от разочарования дыру в груди уверениями, что ей не нужны спутники, чтобы выжить. И чтобы жить – тоже.

Увидев Рена в компании Ларса и Пэйдж, она лишь убедилась в том, что ей в его жизни делать нечего. Это прежде его некому было поддержать, и она, сжалившись, помогла хлипкому мальчишке в очках преодолеть себя. Нет. Теперь Рен ни в чем не нуждался. Более того, сам защищал других – например, болтливую подружку и наивного парня, что своим упорством добился его расположения.

Хотя Ларс все-таки не казался Наоми таким уж простым.

Ее лица коснулись его пальцы, но она не вздрогнула.

– Какая-то мошка, – с досадой пробормотал Ларс. – Ничего, что я…

Наоми кивнула, хотя отвечать было уже поздно – к тому моменту Ларс уже расправился с нарушителем спокойствия.

– Магнуссон, а ты помереть не боишься? – прозвучало неподалеку. Наоми услышала, что кто-то приближается, но не стала удостаивать их взглядом и даже закрыла глаза, чтобы не сделать этого случайно. – Похоже, с ней рядом ходить опасно.

– Тогда не подходи так близко, Скотт. Может, ты следующий в списке.

В голосе Ларса было столько презрения, что Наоми засомневалась, он ли это произнес. В тот миг она пожалела, что закрыла глаза; ей стало интересно, как изменилось его лицо. Внутри она тихо торжествовала: не пришлось долго ждать, чтобы узнать, что он способен не только на добрые слова и легкие шутки.

– А вы с Иноэ по очереди с ней спите? Или одновременно?

Наоми ощутила импульс, исходящий от Ларса, и тут же выпрямилась, чтобы схватить его за руку. Он уже стоял, готовый броситься на того, кто посмел опорочить светлый образ дамы – конечно, Наоми не считала себя таковой, но Ларс уж больно походил на Прекрасного Принца, вступившего в бой с каким-нибудь злобным драконом. Точнее, в случае Скотта, с кабаном.

– Не надо, – попросила Наоми спокойно.

Ларс вперил в нее настойчивый взгляд, и ей отчего-то стало не по себе. Скулы и челюсть стали острее, глаза показались жестокими и холодными. В нем не осталось и капли того мальчика, что играючи увел ее из столовой.

– Она еще и командует тобой! – хохотнул кто-то из свиты Скотта.

Но Ларс смотрел только на Наоми.

– Уверена?

– Хочешь, чтобы тебе сняли баллы за драку? – Наоми попыталась пошутить, но Ларс не ответил и тенью улыбки.

– Тебе неприятно это слышать?

Наоми пожала плечами.

– Мне плевать.

Аккуратно сжав ее пальцы, Ларс еще несколько секунд пристально следил за реакцией Наоми, а затем вдруг расслабился и присел рядом, перестав обращать внимание на гогочущую компанию парой метров ниже. Махнув рукой, Скотт продолжил путь по стадиону, и все его дружки двинулись следом.

– Не влезай. – Наоми нахмурилась, пытаясь сдержаться от недовольной интонации, но выходило скверно. – Если меня достанут, я сама им врежу, пусть они хоть в сотню раз меня больше. Обернусь и перегрызу сонную артерию. В общем, разберусь.

– Тебе не нужно справляться с травлей в одиночку.

– Разве это травля? – Она нервно засмеялась. – Нежный ты цветочек, Ларс.

По сменяющемуся выражению лица стало понятно, что он колеблется, но в итоге Ларс все же решился – раскинул руки в стороны, сделал рывок и крепко прижал Наоми к себе. Лицом она уткнулась в его на удивление крепкую грудь и, утонув в его объятиях, лишь тогда поняла, каким он на самом деле был большим. Почему-то со стороны он казался куда более хрупким.

– Ну все, хватит! – пробурчала Наоми, пытаясь высвободиться. – Прекращай!

Ларс рассмеялся и отстранился, выглядя до неприличия счастливым. Поправляя волосы, Наоми невольно подумала, что разобраться в том, что прячется в голове у этого парня, ей, скорее всего, не удастся. И все же зачем ему пытаться сблизиться с ней? Рен его попросил?

– У нас сейчас теннис, – невзначай бросил Ларс, поглядывая на наручные часы. – Я побегу. Не попадай в неприятности хотя бы день, ладно?

Наоми хотелось задать сотню вопросов, отбиться от его внезапной заботы и добить чем-нибудь колким, но Ларс уже бежал в сторону теннисного корта, как будто знал, что гораздо разумнее будет не дожидаться ответа на свой вопрос. Да и любой, кто хоть раз взглянул на Наоми, знал, что она не сможет этого пообещать.

И вечером она как раз планировала влезть туда, куда не стоило.

После одиннадцати Наоми выбралась из корпуса, как делала это уже неоднократно, и проникла в кабинет доктора Хьюза. Дверь в учительскую оказалась заперта, но этого следовало ожидать. Ей часто приходилось пробираться в здания, где ей были не рады, ведь ночевать на улице Наоми не нравилось в любое время года, а в холода это было еще и опасно. Спасала лишь одна деталь: если никто не знает, что ты куда-то проник, никто и не будет против.

Свет в комнате не горел, но Наоми уже привыкла к темноте и разглядела на стуле, что стоял за письменным столом, аккуратно разложенный костюм-тройку и рубашку. Доктор Хьюз, похоже, не только выглядел как отчаянный педант – он им был. Осмотревшись, Наоми отметила, что все в учительской находилось в до отвращения идеальном порядке: расставленные по алфавиту книги в одинаковых обложках – что означало, что он, вероятно, «переодевал» каждую книгу лично, – ни пылинки на полках, ни единого сувенира, создающего хотя бы малейший визуальный шум. Если вынести из учительской грязную одежду и обувь Хьюза и принести умирающего пациента, на письменном столе можно было бы провести операцию.

Теперь оставалось самое сложное – ждать. Наоми села в большое мягкое кресло в углу комнаты и принялась гипнотизировать приоткрытое окно, через которое Хьюз наверняка намеревался вернуться, но вскоре ее начало клонить в сон – сказались ночи, проведенные за слежкой. Она била себя по щекам, жалела, что не взяла чего-нибудь пожевать, а потом и в горле пересохло, но Наоми была настроена решительно. Сидела, искусывая губы, чтобы боль не давала отключиться. Заплетая и расплетая мелкие косички, из-за чего испорченные краской волосы быстро растрепались и стали путаться. И все же звук задетой оконной рамы заставил ее вздрогнуть, из-за чего она поняла, что чуть не упустила то, за чем пришла охотиться.

Ворон заметил ее, но слишком поздно. Процесс превращения уже начался, и прерывать его не имело смысла – что бы он ни сказал, личность его была раскрыта. Поэтому, когда совершенно голый доктор Хьюз стоял посреди своего кабинета, стыдливо прикрываясь ладонями, Наоми не могла решить, как ей реагировать – отвести взгляд, торжествующе улыбнуться или сразу напасть с расспросами.

– Есть разговор, доктор, – заявила она, наклоняясь вперед.

– Мисс Аронсон, – сквозь зубы шептал Хьюз. – Какого дьявола вы забыли в моем кабинете?! Ночью!

– Не хотите одеться?

– Прочь!

– Я закрою глаза, – одним уголком губ улыбнулась Наоми, поднося ладони к лицу.

Разумеется, любопытство было сильнее ее благопристойности, и потому Наоми беззастенчиво подглядывала в щель между пальцами. Хьюз обладал подтянутой, крепкой фигурой, прятать которую за костюмами было сродни преступлению. Нельзя сказать, что в академии, учитывая постоянные тренировки и влияние животного начала, было мало молодых людей с красивым телом – Рен, например, хоть и был пониже, явно скрывал под одеждой что-то очень привлекательное, – но сам факт недоступности преподавателя чуть усиливал впечатление.

Наоми зажмурилась и тряхнула головой, приводя себя в чувство. Она что, только что представила Рена голым?

– Побег из общежития, проникновение со взломом… – перечислял Хьюз, застегивая пуговицы на рубашке.

– Ага, а еще харассмент[2]. Что, пожалуетесь директору? Оштрафуете? – Наоми открыла глаза и уселась в кресле поудобнее, предполагая, что разговор их будет долгим. – Или сначала расскажете всем, что вы полиморф?

– Вас, мисс, это не касается.

– Полиморф, который по ночам заглядывает в окна студентов.

– Вы переходите все границы.

– А кто их установил? – Наоми невинно захлопала ресницами. – То есть врать всем можно, а выводить на чистую воду – нельзя? Интересная у вас логика, доктор.

– Какое вам дело до того, полиморф я или нет, мисс Аронсон? – Хьюз казался напряженным, словно кот в предвкушении прыжка за добычей. – Повторюсь: вас это не касается.

– Но касается других полиморфов. Кто-то ведь убивает их. А вы единственный, кто ведет себя подозрительно.

Хьюз застыл с приоткрытым ртом и нахмурился; даже рука его замерла в процессе натягивания жилетки. Он смотрел на нее с нескрываемым шоком и даже, казалось, страхом. Наоми едва держалась, чтобы не завизжать от осознания, что ее случайный выстрел прилетел точно в цель.

– Не стоит делать поспешных выводов, мисс Аронсон.

– Тогда чем же вы занимаетесь?

Наоми улыбнулась и прищурилась, став похожей на демоницу, искушающую грешника. Как только она ловила волну, как только понимала, что кто-то попался в ее ловушку, она начинала наслаждаться игрой. Забывала о возможных угрозах и последствиях. О том, что Хьюз мог быть настоящим убийцей, она в тот момент не думала и о том, чем ей это грозило, тоже.

А о нестерпимом желании как можно скорее коснуться подушки, разумеется, и вовсе не вспомнила.

– Я могу вам доверять? – после долгих раздумий шепотом спросил Хьюз. Наверняка он сомневался, что бы она ни ответила, но его загнали в угол. – Мне нужно быть уверенным, что вы умеете хранить секреты.

Наоми приняла вид до безумия оскорбленный, приложив руку к сердцу, точно принимала присягу.

– Клянусь!

Резко выдохнув и запрокинув голову, Хьюз показал, как сильно сожалел о том, что был пойман. Его не просто не привлекала перспектива делиться чем-то с Аронсон – он был в ужасе, что на его пути возникла именно новенькая, которая, казалось, плевала на любые правила и приличия. И Наоми, видя это, ощущала свое превосходство – а значит, могла на него давить.

– Я слушаю, – напомнила она.

– Я приглядываю за вами, а не подглядываю. – Хьюз не стал надевать пиджак и, оставив его висеть на спинке стула, сел за письменный стол. – В кампусе сейчас опасно, поэтому я прислушиваюсь, не кричит ли кто-то, не бродит ли кто-то по территории, не кажется ли что-то подозрительным. И в форме птицы это делать удобнее всего.

– Но меня вы не увидели. Дважды.

– Раз вы так долго бегали от службы отлова, значит, умеете скрываться и делаете это уже неосознанно. Чего нельзя сказать о, например, местных парнях, которые сегодня ночью пробрались в спортзал.

– И вы не собираетесь… ну, наказать их? – Наоми многозначительно подняла брови.

– Честно? Мне не до этого, мисс Аронсон. Пусть пьют там текилу, которую прислал им чей-то безответственный отец, и будут счастливы и беззаботны. Мне еще предстоит как-то пережить позор, которому вы меня сегодня подвергли. А еще пару часов поспать, чтобы утром никто не спросил, чем же я занимался всю ночь, раз не успел добраться до кровати.

Наоми хотелось подкалывать его вечно – так забавно он вздрагивал от каждой ее непристойной шутки, словно в его чопорное сердце вонзали кинжалы.

– А если спросят? Что, даже не упомянете меня?

– Только если поинтересуются, кто виноват в моем сердечном приступе.

Хьюзу явно было не так весело, как ей. Он захватил пиджак, приблизился к креслу, на котором сидела Наоми, и протянул ей руку, всем своим видом умоляя прекратить это мучение.

– Я могу на вас положиться, мисс Аронсон?

Наоми раздраженно выдохнула и, сжав губы в тонкую полоску, поднялась без помощи доктора.

– Да, да. Я никому не скажу.

– Спасибо, – прошептал он, зачесывая волосы назад.

И все же это не означало, что Наоми перестанет пристально за ним наблюдать. Он ведь мог солгать ей – пусть и выглядел так, будто любая ложь встанет у него поперек горла. Лгал же он о том, что может обращаться лишь в волка?

– Ворон, – хмыкнула Наоми, встав за Хьюзом, чтобы следом выйти в коридор. – А пахнет от вас все равно как от собаки.

– А от вас – сигаретами, – тут же парировал Хьюз.

– Я давно не курю.

– А я не обращался в волка уже неделю, но любое решение в жизни оставляет на нас свой отпечаток.

Наоми закатила бы глаза, чтобы показать свое отношение к подобным фразочкам, но Хьюз стоял к ней спиной, так что тратить актерский талант впустую она не стала. В тот момент странное чувство вспыхнуло в ее груди. Какое-то теплое, успокаивающее. Каким бы странным ни казался учитель, он был с ней вежлив, не поднимал на нее руку, хотя она старательно его провоцировала, позаботился, пусть и старомодно подав ей руку. Он поверил ей. Ничем из этого ее не одарил ни один человек за последние пару лет, и уж тем более ни один взрослый мужчина – обычно они пугали ее больше прочих. Верно, потому она сразу начинала залезать им под кожу – чтобы сразу вытащить самое гадкое и знать, как быстро ей стоит делать ноги.

А теперь бежать не хотелось. За спиной Хьюза – вдвоем, в пустом корпусе посреди ночи, где почти не горел свет, – было удивительно спокойно. Когда уже в коридоре он повернулся, чтобы предложить ей пиджак, и оказался слишком близко, Наоми вся будто покрылась шипами, готовясь напасть. Ей показалось, он делает это, чтобы якобы нечаянно дотронуться, но Хьюз сделал шаг назад и не стал накидывать пиджак ей на плечи – лишь молча вытянул вперед руку.

Наоми не рисковала называть это чувством безопасности, но другого слова подобрать не могла. Может, в академии «Игнис» было не так уж и плохо. Уже несколько дней она совсем не думала о побеге. Кормили сносно, хотя подгоревшие тосты и начинали надоедать. Теплой комнатой, мягкой постелью и одеждой обеспечивали. Мозгам застояться тоже не давали, если, конечно, хоть иногда слушать, что говорят преподаватели или залезать в доступные библиотеки. Даже Рен, о судьбе которого она так тревожилась, казалось, вырос здесь неплохим человеком, пусть и немного неприспособленным к жизни за пределами кампуса – с этим, пожалуй, им всем еще лишь предстоит разобраться. Только убийства омрачали картину.

Впрочем, Наоми не о чем было беспокоиться – если жертвами становились лишь полиморфы, вскоре убивать в академии станет некого, а ей самой ничего не грозило.

Хьюз проводил ее до входа в общежитие и приказал вернуться тем же способом, которым она сбежала, чтобы ни ее, ни его не заметили охранники. Наоми вернула пиджак и, пробираясь в здание, вдалеке услышала нечто похожее на свист и хохот, хотя, обернувшись, ничего не заметила.