На третью ночь все повторилось. С той лишь разницей, что это была последняя ночь, когда еще можно было оставить Кудеяра на земле.

Глад не находил себе места: князь, вошедший в змеиное логово, до сих пор не возвратился. Сколько воин ни караулил возле змеиной горы, все напрасно. Что теперь делать? Где князя искать?

Зимава ничего не знала о планах Арона и Глада. Ничего не знала она и о том, что князь наведывался в змеиное логово и нынче оттуда не вернулся. Пребывать в неведении она уже не могла и велела позвать воина.

– Глад, – Зимава была рассержена, – куда князь подевался?

– Не гневайся, княгиня, беда не ходит одна.

И рассказал ей Глад о том, что рассказала им Ягинда, что две ночи они караулили змеиного царя в покоях княжича, что князь пропал в змеиной пещере, что наступает последняя ночь, когда можно спасти княжича, что ежели согласится Кудеяр, то утащит поганый змей его к себе в подземелье темное на веки вечные… Зарыдала княгиня слезами горючими, но делать нечего: она сама повинна в своих бедах, ей и исправлять.

Ночью змей, как и прежде, появился в покоях княжича. Он снова подобрался к Кудеяру и стал уговаривать его:

– Пойдем, княжич, со мной. Стар я становлюсь, царем тебя сделаю, будешь со мной на равных царствовать.

Не знал змей, что в эту ночь Зимава с Гладом и его воинами за дверью дожидаются. Как произнес ползучий последние слова, распахнулась настежь дверь и в покои княжича влетела княгиня с мечом в руках.

– Змей, – крикнула она, – не тронь княжича и верни князя Арона!

Зимава стояла перед ним грозная и решительная, готовая биться насмерть с подземным царем за жизнь своего сына.

– Отпусти княжича! – крикнул Глад, прикрывая собой княгиню.

Завязалась схватка. Встал Глад вместе со своими сотоварищами на защиту Кудеяра. Меч к мечу, спина к спине – не дадут в обиду сына князя Арона. Живота своего не пожалеют.

Только неравными оказались силы. Нипочем змею ни мечи булатные, ни стрелы острые. Одолел змей воинов, а затем уставился на Зимаву и зашипел:

– Уговор!

Она хотела замахнуться мечом – не отдаст дитя свое супостату за здорово живешь! – но змей опередил ее. Он обвился вокруг стана княгини тяжелыми кольцами и начал душить ее. У Зимавы потемнело в глазах.

– Плата! – шипел змей.

– Забери меня, забери свои дары, отпусти княжича…

Силы оставляли Зимаву. Она закрыла глаза, готовая принять уготованную ей участь, но тут услышала голос своего сына.

– Змей, – произнес Кудеяр, – отпусти матушку. Отпусти, и я пойду за тобой по доброй воле.

– Нет, Кудеяр, – Зимава собрала последние силы, – нет! Змей, не тронь его, не смей. Он мой сын! Мой!

Змей не обращал на крики Зимавы никакого внимания. Он получил то, чего дожидался три ночи – согласие Кудеяра.

– Пойдешь по доброй воле?

– Да, отпусти матушку.

Змей разжал кольца и выпустил Зимаву из удушающего плена.

– Ш… ш… ш… Ну что ж, идем.

– Кудеяр, – Зимава собрала последние силы и кинулась ему на шею, пытаясь спасти сына от страшной участи. – Не тронь его, не тронь…

– Ш… ш… ш… – отогнал ее змей.

– Нет, матушка, давши слово – держи. Прощайте, люди добрые, и не поминайте лихом.

Кудеяр поклонился в пояс и скрылся вслед за змеем.

– Кудеяр… Она потеряла и князя, и сына. Все, как предсказывала ей Ягинда. Горькие слезы текли по ее щекам, а мысли путались. – Кудеяр, дитя мое…

Она чувствовала себя беспомощной. У нее не было сил бороться с Великим Змеем, но княгине негоже проливать слезы, как прислужей девке. Она сама все разрушила, ей и исправлять.

Княгиня кликнула Глада:

– Вели седлать коней.

– Уже.

Они выбежали во двор, и Зимава, запрыгнув на свою лошадь, скомандовала:

– Вперед…

– Вперед, – крикнул Глад и поскакал вслед за Зимавой к Змей-горе. (Теперь это название намертво прилипло к высокой горе с водопадом.) Несутся ретивые кони по горной дороге, а из-за гор солнце им навстречу поднимается. Пробежало первым лучом по заснеженным вершинам и рассыпало по округе яркое сияние. Только некогда Зимаве красотой любоваться. Торопится княгиня да коня своего понукает:

– Скорей, скорей.

Прибыли к Змей-горе. Словно во сне, Зимава подбежала к скале и стала искать вход в пещеру. Она смотрела, изучала и вглядывалась в каждый клочок горы, как будто это была закрытая дверь, которую, если постараться, легко можно открыть.

– Открой, Змей, открой. Впусти меня, – рыдала Зимава.

Она кричала, плакала, звала и просила, но гора была неумолима. Молчала, не открывала безутешной княгине свой секрет.

– Зимава, – позвал Глад, видя тщетность ее усилий.

Княгиня оглянулась, и воин впервые увидел перед собой не гордую княгиню, а убитую горем женщину, на лице которой отразились огромная печаль и боль. Он подошел ближе и слегка коснулся ее руки.

– Зимава, змей не откроет гору.

– Не откроет… – прошептала Зимава. – А что же теперь делать? Глад, как мне вернуть княжича?

– Мы что-нибудь придумаем, княгиня. Мы обязательно что-нибудь придумаем.

Ему хотелось поддержать Зимаву. Глад любил княжича. Любил нежно и беззаветно, как своего сына, которого у него никогда не было. Он был готов отдать за него жизнь, если потребуется. Вот только жизнь воина змею не требовалась… И впервые Глад действительно не знал, что делать.

И вдруг большой черный ворон уселся на камень рядом:

– Кар, кар…

Зимава посмотрела на него:

– Ворон…

И вдруг ее словно обожгло. Решение пришло само собой – копать. Она посмотрела на Глада, и в ее глазах воин увидел блеск потухшего было огня.

– Глад, нужно копать. Собирай людей из всей округи, если нужно, поезжай дальше, привези всех, кого можно. Работать день и ночь. Казны не жалей, но открой мне эту гору.

– Сделаю, Зимава. Все сделаю, найдем князя и княжича.