Ничего не изменилось за прошедший день. Кудеяр с закрытыми глазами и безжизненным лицом все так же лежал в своих покоях и не шевелился.

Князь прислушался. Вокруг было так тихо, что совсем не хотелось верить во что-то плохое. Что будет с Кудеяром, если он, Арон Альмагир, не сможет перехитрить ползучего? Нет-нет… об этом даже думать не след…

– Кудеяр, – прошептал князь, подходя ближе. – Ты слышишь меня, мальчик мой? Все будет хорошо. Я сделаю все, чтобы ты поправился.

Ничего княжич не ответил отцу, но Арону так хотелось верить, что Кудеяр слышит его. Князь присел рядом с сыном и стал ждать. Тихая, безмятежная ночь привела с собой сон-дрему. Веки Арона отяжелели, и он уснул, погрузившись в мир грез.

Во сне князь видел своего сына. Кудеяр был в том дивном возрасте, когда едва научился ходить. Маленькая ладошка княжича сжимала пальцы отца, и они вместе шли по дороге, ведущей вперед, в неизведанные просторы будущего.

«Кудеяр», – звал его Арон. «Тятя», – улыбался княжич.

Возможно, князь так и проспал бы до утра, пребывая в умиротворяющей неге, если бы сквозь сон не послышался голос Ягинды:

– Проснись, князь, проснись.

Арон открыл глаза и ужаснулся. К ложу княжича подбирался большущий змей с телом, покрытым золотой чешуей. Точь-в-точь как в колдовском мареве Ягинды.

Змей был такой огромный, что, глядя на него, князь сразу понял: перед ним сам змеиный царь, о котором рассказывала княгиня. Правду молвила Ягинда: не под силу человеку одолеть такое чудище. Только хитростью.

Князь нащупал в кармане склянку с сонным зельем и вспомнил наказ лесной колдуньи: во что бы то ни стало отыскать чашу с водой.

Змей подполз к княжичу и зашипел:

– Ш… ш… ш…

«Кудеяр», – забилось сердце князя. Ему так хотелось броситься на змея с мечом и вступить с ним в открытый бой. Хотелось обнять сына, сказать ему, как он сильно его любит, и не отпускать до самого утра, а там, глядишь, выглянет солнце и прогонит прочь все наваждения этой страшной ночи.

– Ш… ш… ш… – снова зашипел змей.

И тут княжич как ни в чем не бывало открыл глаза и поднялся на ноги. В груди у князя больно защемило: «Кудеяр!»

«Жди, – снова услышал князь голос Ягинды. – Жди. Змей вреда княжичу не сделает, да и с собой супротив его на то воли не уведет».

Князь замер, а у самого сердце за сына из груди рвется: что это чудище поганое удумало?

А змей звал княжича с собой. Он опоясал своими кольцами ложе Кудеяра и шипел:

– Идем, княжич, со мной… Идем, княжич, со мной…

И вдруг видит Арон, а змей завертел своим золотым хвостом, и тут же, прямо в княжьей опочивальне, открылся проход в подземное царство.

Змей как будто обрадовался, вьется вокруг княжича да с собой зовет:

– Идем, княжич, со мной.

«Такому стража замка нипочем, – подумал князь, но тут же отбросил эту мысль: – Врешь, змей поганый. Не знаешь ты еще, на что способно родительское сердце».

Смотрит Арон, а Кудеяр сделал шаг, другой – да и пошел вслед за змеем. Сам словно во сне: глаза открыты, а взгляд холодный, невидящий. Вот тут-то князь и поспешил за ними следом. Благо волшебный плащ его невидимым делал.

Идет Арон, по сторонам смотрит, дорогу запоминает да все чашу с водой выглядывает.

– Ш-ш-ш, смотри, княжич, – шипит змей, – сколь добра у меня. Тут и злато, и серебро, и камни-самоцветы. Оставайся в моем подземном царстве.

– Нет, – говорит Кудеяр, – не останусь я в твоем царстве. Не оставлю отца с матушкой.

Ведет змей княжича по подземным залам, богатства свои показывает, а того не знает, что за ними и князь след в след ступает.

– Ш-ш-ш, оставайся, все твое будет.

– Нет, – говорит Кудеяр, – не нужно мне ни злата, ни серебра, ни камней самоцветных. Не останусь я в твоем царстве змеином. Есть у меня отец с матерью да ясно солнышко, что светит почище всякого золота.

– Ш-ш-ш, – зашипел змей, – не сможешь ты, Кудеяр, больше среди людей жить. Другой ты. Одна дорога теперь тебе – в подземный мир. Только в царство мое должен ты по своей воле уйти, иначе не примет тебя народ мой.

– Не бывать этому, – отвечает Кудеяр, – не смогу я по своей воле оставить отца с матерью, чтобы век вековать со змеями да ящерками.

– Ш… ш… ш… – рассердился змей.

Сколько бы еще змеиный царь терзал невинное дитя, то неведомо, да только ночь к концу подошла, и в небе показался первый солнечный луч. Разогнало небесное светило темные тучи. Загудело, задрожало все вокруг. Поднялся ветер сильный и, подхватив княжича, отнес обратно в замок.

Арон едва на ногах удержался и все боялся, что змей его обнаружит. Тогда уж точно пиши пропало. Сколь ни боязно было за сына, а наказ лесной колдуньи решил точь-в-точь выполнить.

Одному змею все нипочем было. Недосягаемый солнечному свету, он как ни в чем не бывало медленно пополз по подземным хоромам в самое свое логово.