В тот день обычно оживленные улицы Жданова были почти пустыми. Казалось, будто городской люд нарочно не выходил из своих домов, дожидаясь, когда Зырянова дочь вернется в отцовский терем. И если редкий прохожий проходил мимо скачущей процессии, то стремился поскорее убраться восвояси, бросив угрюмый взгляд в сторону проезжавших.

– Белогора на тот свет чуть не спровадили, а сами потешаются, – раздавалось почти рядом.

– Куда нам, голоштанным, с ними тягаться! Скорей бы разъехались, чтоб беды какой не случилось.

Зимаву такие разговоры задевали, больно раня ее самолюбие. И все же она старалась не обращать внимания на недовольство горожан и поначалу даже пыталась быть приветливой. Однако благоразумие подсказывало ей, что пора возвращаться. Сославшись на то, что ей нездоровится, Зимава произнесла:

– Глад, давайте возвращаться.

– Как пожелаете, княгиня. – Он все настойчивее обращался к ней именно так, прочерчивая между ней и остальными невидимую, но непреодолимую грань.

Зимава развернула Агду к дому и вдруг почувствовала, как сильно забилось сердце: «Белогор». Нет, она не видела юношу, но знала, что он где-то рядом. Сердце не обманешь, оно зачастую видит и знает больше, чем глаза.

Девушка натянула поводья. И в этот момент ее сердце замерло. Она увидела его.

– Белогор! – прошептала Зимава. Осунувшийся и исхудавший Белогор стоял у ограды дома, не отрывая от нее взгляда: «Зимава!»

Их взгляды встретились. И в этот миг все стало пустым и бессмысленным: исчезли и князь, и отец, и все в округе – только эти синие, как небо, глаза. Она едва сдержалась, чтоб не закричать от радости: «Жив!»

Зимава видела, как сильно изменился ее друг за то время, что они не виделись. Ей казалось, что ему даже было трудно передвигаться и каждый шаг причинял нестерпимую боль. «Люди отца знают свое дело, – ужаснулась девица, – не зря свой хлеб жуют».

Мудрые люди говорят, что после долгой разлуки люди обязательно встретятся, если очень сильно этого хотят. Для этого всего лишь нужно, чтобы так сошлись на небе звезды. С мудрецами спорить глупо, тем более что они не отрицают и волю его величества случая.

Возможно, звезды Белогора и Зимавы действительно сошлись на небе вместе, но вмешался случай, явил свою волю миру, и всегда смирная Агда, встав на дыбы, сорвалась с места и понесла.

Лошадь словно обезумела и неслась по улицам с такой скоростью, что Зимава еле-еле держалась в седле. Она изо всех сил натягивала вожжи, пытаясь удержать Агду, но та не слушалась. Она мчалась так стремительно, что у Зимавы закружилась голова.

– Агда, милая, стой! – звала девушка свою любимицу, но та неслась вперед, не разбирая дороги.

Перед глазами Зимавы мелькали дома, люди, кто-то даже кричал: «Держись!» Только красавица ничего этого не осознавала. Она испугалась, и лишь одна мысль отчетливо стучала в голове: «Где Глад?» Она была уверена, что воин где-то рядом и не позволит ей расшибиться, свалившись с лошади…

Поднимая за собой пыльное облако, Агда вылетела за город, и только тут Зимава заметила, что Аджай ее нагоняет.

– Давай, давай! Не подведи, – просил Глад своего друга, поравнявшегося к тому времени с кобылицей.

Силы оставляли Зимаву. В глазах потемнело, и она почувствовала, что вот-вот свалится прямо Агде под ноги. К счастью, Глад уже был рядом.

– Стой! Стой!

Он ловко схватил Агду под уздцы и потянул ее на себя.

– Стой, Агда, стой.

Почувствовав сильную руку, кобылица замедлила бег и наконец остановилась. Глад спрыгнул с Аджая и погладил ее.

– Вот так, милая, все хорошо, все хорошо, – прошептал он.

Словно понимая каждое его слово, Агда успокоилась.

– Вот так, милая. Молодец.

Успокоив Агду, Глад подбежал к девушке. И как раз вовремя: у Зимавы потемнело в глазах и она потеряла сознание.

– Зимава! – только и успел воскликнуть Глад, когда красавица упала прямо ему в руки.

Воин бережно опустил невесту князя на траву. Проверил дыхание, пульс.

– Зимава, Зимава, очнитесь, – позвал он.

Глад с тревогой вглядывался в ее лицо. Зимава была бледной и едва дышала.

– Зимава, очнитесь.

Он попробовал привести ее в чувство. Растер руки и попытался дать ей воды. Зимава закашлялась и, наконец, открыла глаза.

– Зимава, вы слышите меня? – забеспокоился Глад. – Как вы себя чувствуете?

Ей так хотелось видеть рядом с собой Белогора, заглянуть в его глубокие, любящие глаза и услышать бархатистый голос своего друга, но она встретилась лишь с пытливым взором княжеского посланца.

– Спасибо, – сухо поблагодарила она, поднимаясь на ноги.

Глад услужливо подал ей руку.

– Рад служить вам, княгиня, – подчеркнул он, напомнив о скорой свадьбе с князем Альмагиром.

– Я еще не княгиня, – возразила Зимава, а у самой колотилось сердце: «Белогор жив!»

Она окончательно пришла в себя и огляделась. Кони мирно паслись рядом, будто еще совсем недавно не было этой бешеной скачки по улицам Жданова. Агда как-то сразу присмирела и успокоилась. Она ни на шаг не отходила от Аджая, словно ей самой было стыдно за свою выходку. Конь Глада зорко приглядывал за ней, мол, чего это ты удумала?

На помощь из городских ворот высыпал народ. Одни действительно искренне хотели помочь, другие же торопились ради праздного любопытства, чтобы разузнать новости, о которых потом можно было бы посудачить с соседями. Встречаться не хотелось ни с теми, ни с другими…

Домой добрались без приключений. Зимава сразу побежала к себе и, закрыв за собой двери, выдохнула: жив, а значит, обязательно объявится!