За дверью послышался странный шум. Кто-то поднимался по лестнице, и это не были шаги одного человека. Зимаву охватило любопытство: «Кто бы это мог быть?» С тех пор, как к ним явились гости, все перевернулось вверх дном, нарушив размеренный покой и надоевшую тишину. Ключ поворачивался в замке, а у нее бешено колотилось сердце: «С чем пожаловали?»

Девушка уселась, приняв невозмутимый и безучастный вид, но сгорая от нетерпения поскорее узнать последние новости.

Дверь с шумом отворилась, и перед ней во главе своих воинов возник тот самый загадочный незнакомец, которого она наблюдала из окна. Незваный гость поклонился и произнес:

– Вам велел кланяться князь Арон Альмагир.

Зимава так растерялась от неожиданности, что не знала, что ответить. От отца можно было ожидать чего угодно, но ей даже в голову не приходило, что к ней пожалуют от самого князя.

Все же она присмотрелась к гостю. Он был широк в плечах, статен и красив. Только красота его не согревала тех, кто волею судьбы оказывался рядом. Отстраненный взгляд делал непроницаемыми черты лица и не позволял собеседнику приблизиться. Воин преклонил колено, и в его руках как по волшебству появился резной ларец. В сию же секунду все, кто прибыл вместе с ним, склонились перед красавицей в почтительном поклоне.

В девичьих покоях наступила такая тишина, что, казалось, было слышно взволнованное дыхание и биение сердец всех присутствующих. Ждали, что скажет Зимава, а она недоумевала: «Еще совсем недавно отец гневался на меня и держал взаперти, а теперь принимает людей с подарками от самого князя Альмагира?»

Девушка снова посмотрела на коленопреклоненного княжеского посланца, стараясь скрыть свое замешательство. Теперь он внушал ей страх и казался огромным пауком, ловко плетущим вокруг нее свои сети. Она тут же почувствовала, как прочная паутина оплетает ее по рукам и ногам, и ей стало трудно дышать.

Воин, наблюдавший за красавицей, заметил ее смятение. Он открыл ларец, и Зимава невольно ахнула от восхищения. Она тут же забыла и про паука, и про сети. Девичий взгляд приковал яркий свет диковинных самоцветов, которые очаровали ее своим сиянием.

В девичьих покоях послышался возбужденный шепот нескрываемого восторга. Это зашушукались появившиеся на пороге вездесущие няньки:

– Ах, какая красота… Наша горлинка станет княгиней Альмагир…

– Вот радость-то…

Словно осознавая свое великолепие, изумительной красоты сапфиры и изумруды, непревзойденные кроваво-красные рубины сверкали и переливались, отражаясь в лучах пробивающегося солнечного света. «Говорят, что подвалы князя доверху усыпаны такими каменьями», – подумала девушка.

Она подошла к воину и взяла в руку приглянувшийся рубин. «Царь» среди драгоценных камней подмигнул ей кровавым блеском. «Подарок, достойный самой царицы! – подумала она. – Такому камню и равных-то нет на всем белом свете».

Словно соглашаясь с этой мыслью, рубин разгорелся еще ярче. Перед такой красотой, созданной самой природой, меркло все, что девушка видела до этого.

«Легко делать подобные подарки, когда у тебя ломятся от них сундуки», – пронеслось у нее в голове. И вдруг красавица почувствовала, как что-то больно укололо ее в руку, как раз там, где на перстне, который она забыла снять и спрятать, была голова маленькой змейки. «Почудилось», – решила она, не заметив алой ниточки крови на пальце.

Как раз в эту минуту, словно тоже решив полюбоваться на сокровища князя Альмагира, в светлицу Зимавы проник яркий солнечный луч. Он пробежался по девичьим покоям и, осветив драгоценный камень, окрасил руку красавицы красным цветом. Зимава испугалась: «Кровь». Она быстро вернула камень на место.

– Передайте князю, что Зимава не может принять столь щедрого подарка.

Она захлопнула крышку ларца, изображая равнодушие, но тут же наткнулась на строгий взгляд разгневанного отца.

– А я сказал, что ты выйдешь замуж за князя! – И, обращаясь к красавцу-воину, добавил: – Дорогой Глад, я прошу вас передать князю Арону Альмагиру, что Зимава с радостью принимает его предложение. – И, глядя на дочь, подытожил: – С радостью!

Старик вышел, обуреваемый злостью и гневом: «Мне перечить… Да я…»

Все, кто в это утро почтили Зимаву своим присутствием, были поглощены созерцанием сказочных сокровищ и не заметили приближения Зыряна. Его окрик прозвучал словно гром среди ясного неба, заставив вздрогнуть от неожиданности всех, кроме княжеского посланца. На его мужественном лице не дрогнул ни один мускул. Он поднялся с колен и, поставив ларец на стол, произнес:

– Я буду рад доставить Зимаву в замок Альмагир!

На этом воины, поклонившись, покинули покои будущей княгини. Зимава осталась одна. Мысли путались, и в голове была полная сумятица. В один миг из затворницы она стала невестой могущественного властителя. Не сон ли это? На столе красовался ларец с драгоценными каменьями. Зимава открыла его: самоцветы снова засверкали, а кроваво-красный рубин заставил расплакаться. «Все-таки отец продал меня, – подумала она с горечью и с презрением отвернулась от ларца. – Белогор, ну где же ты?»