Дождавшись, когда остальные отправились на дискотеку, а в корпусе почти никого не осталось, Аленка с Ниной рванули в мансарду, как всегда прихватив вкусненькое для Ветки.

Дневное происшествие обошлось без последствий, если не считать разговора с Ларисой и ее назидательной лекции о том, что любые конфликты и разногласия можно и нужно решать мирным путем. Но это же полная ерунда. Выкладывать всю правду ребята не стали, придерживались версии, удачно выданной Ниной, а нотации толком и не слушали, зато старательно кивали и поддакивали, якобы все осознали и впредь так поступать не станут.

Вожатая им поверила или посчитала, что сделала все возможное, долг свой выполнила, и потому отстала. А они дружно решили, что выходить Ветке на улицу без особой надобности пока не надо. Вдруг опять попадутся Эдуард или Петька. Второй раз они уже точно легко не отступят, нарочно вызовут кого-нибудь из взрослых, чтобы доказать свою правоту.

– А чего это Суслов к тебе прицепился? – поинтересовалась у Ветки Нина. – Когда это он тебя видел?

– Ночью, – откликнулась Ветка, прошептала тихо, но почти без запинок: – Я в т-туалет пошла, а он от-туда.

– Хорошо, что оттуда, а не туда, – хихикнула Нина. – А то бы не донес. Судя по тому, как он сегодня орал: «Черная вожатая! Черная вожатая!» – Но тут же пискнула: – Ой! – Прикрыла рот ладошкой.

– Ты разговариваешь? – осторожно заметила Аленка, стараясь не смотреть на Ветку слишком уж пристально.

Та кивнула, опустила глаза.

– Вет, – еще осторожней и доверительней продолжила Аленка, – может, тогда все-таки расскажешь, что с тобой случилось? – И неуверенно замерла в ожидании ответа.

Но Ветка опять кивнула.

– Р-раскажу.

– Только, наверное, лучше мальчиков сначала позвать. Ты не против?

– Не против.

Но звать никого не пришлось, почти сразу в дверь тихонько поцарапались, а затем из-за нее донеслось приглушенное:

– Это мы.

Девчонки даже напрячься не успели.

Мальчишки заявились все втроем и тоже принесли угощение – специально сохранили выданное на ужин печенье. Андрюшка еще и выпросил у поварихи банку с оставшимся от обеда компотом.

– Ветка разговаривать может, – сообщила им Аленка.

Они расселись на полу, пристально уставились на Ветку.

– На самом деле? Можешь? Тебя действительно Ветка зовут? Или все-таки Светка?

– Вы чего? – строго шикнула на них Аленка. – Разве так можно? Набросились.

– И какая еще Светка? – вклинилась Нина. – Ветка – это от Иветты. У нас в параллельном классе тоже есть девочка с таким именем.

Но тут же услышала в ответ:

– От Виолетты.

– Так ты Виолетта? – уточнил Толик и добавил задумчиво или даже неосознанно: – Красиво. – А потом спросил: – Тебя правда пришельцы похитили? Но ты сбежала, когда наши их корабль подбили.

Виолетта изумленно глянула на него, озадаченно переспросила:

– П-пришельцы? – И замотала головой: – Нет.

А Нина вообще закатила глаза, протянула со взрослыми умудренно-усталыми интонациями:

– Господи. Еще одни ненормальные.

– Но ты же говорила, что похитили, – напомнил Глеб. – Кто тогда?

Аленке опять захотелось шикнуть на слишком назойливых и болтливых мальчишек, тем более Виолетта опять съежилась, обхватила руками коленки, но через несколько секунд опять заговорила:

– Это н-не пришельцы. Эт-то люди.

И мысленно словно вернулась назад в недавние события, настолько все четко увидела, как будто заново пережила.

* * *

В купе они ехали втроем. Виолетта видела, как папа сунул десять рублей проводнице, улыбчивой молодой блондинке, чтобы та никому не докладывала о пустующем месте. Хрустящая бумажка перекочевала в карман форменного пиджака, и, едва состав тронулся, им принесли чай в граненых стаканах с металлическими подстаканниками, а к нему несколько фирменных упаковок сахара-рафинада с изображенным на обертке первым советским скоростным поездом.

– Белье брать будете? – осведомилась проводница любезно и, поймав папин утвердительный кивок, доложила: – Тогда я принесу чуть попозже.

– Костя, а ты лично знаком с хозяйкой дачи? – как только девушка скрылась за дверью купе, поинтересовалась мама, выкладывая на столик специально купленные утром в кулинарии румяные пирожки.

И чувствовался в этом вопросе какой-то подвох. Виолетта даже заерзала встревоженно. Но папа ответил совершенно спокойно:

– Да ты же сама понимаешь, что лично не знаком. Вот где бы я с ней, по-твоему, повстречался? Но по телефону общался. Она возраста твоей мамы и, уверен, такая же заботливая. Пообещала нам полный пансион, даже по кафешкам мотаться не придется. Хозяйка раньше работала в горкомовской столовой. – Он поднял вверх указательный палец. – Чувствуешь уровень, для кого готовила? И убери уже эти харчи. Ведь только недавно поели. А когда проголодаемся, сходим в вагон-ресторан.

– Тебе бы только деньги тратить, – проворчала мама, но совсем неубедительно.

– Имеем право, желание и возможности, – отшутился папа.

– А это все куда? – мама перевела взгляд на сумку, набитую провиантом.

Виолетта хихикнула украдкой. Вечно одно и то же.

Мама всегда брала в поездку полный продуктовый набор путешественника: вареную курицу, яйца, картошку, соленые огурцы, небольшую палку сырокопченой колбасы, две городские булки, несколько упаковок печенья, пакет пряников и конфетное ассорти. Но все эти запасы никогда не съедались до конца и по прибытии отдавались шнырявшим по городу собакам.

Те, конечно, ничего не имели против, а наоборот, радовались. И папа тоже радовался. Не только по прибытии, но и прямо сейчас. Он был в отличном настроении, и, похоже, ничего не могло его испортить. Да и мама сердилась не по-настоящему. Виолетта прекрасно понимала.

Такие расслабленные, а не занятые бесконечными делами родители ей особенно нравились. Сейчас им можно предложить поиграть в «Морской бой» или «Крестики-нолики» и даже просто подурачиться, и они точно не откажут с уже давно раздражавшими фразами: «Извини, Веточка, но сейчас некогда. Давай потом». Жаль, что отпуск не длился все двенадцать месяцев.

Город сменился сначала пригородом с одноэтажными деревянными домиками, потом колхозными полями, лугами, покрытыми высокими травами, и лесными зарослями, подступавшими почти вплотную к железнодорожным путям, а полупрозрачные вечерние сумерки постепенно сгущались и наполнялись темнотой. Виолетта, прильнув к окошку, наблюдала за менявшимися пейзажами и вслушивалась в ровный перестук колес.

Сквозь овладевшее ею полудремотное состояние, когда смешивались явь и сон и сами собой приходили стихи, пробился мамин осторожный шепот:

– Кость, Ветка заснула, кажется.

– Ну и пусть отдыхает, – откликнулся папа. – Заслужила. Закончить учебный год на одни пятерки – это тебе не хухры-мухры.

– Так а ночью что будет делать?

– Спать, Люсь. Тем более уже и так почти ночь. А в дороге знаешь как сладко спится.

Но Виолетта не спала и не бодрствовала, а как это правильно назвать, сама не представляла. Просто было настолько хорошо, спокойно и уютно, что не хотелось ни о чем думать. И шевелиться не хотелось.

Она очнулась, только когда в дверь купе постучали, громко и настойчиво. Виолетта открыла глаза и увидела мужчин. Троих или даже четверых, двое из которых были в милицейской форме.

Из-за их спин растерянно выглядывала проводница. А поезд не ехал. Стоял. И за окном стало совсем темно.

Уже станция? К ним все-таки кого-то подселяли? Или проверяли билеты?

– Шорохов Константин Максимович? – произнес один из мужчин.

– Да, – подтвердил папа удивленно.

Он потянулся к висящему возле двери пиджаку, в кармане которого лежали паспорт и билеты, но руку перехватили со словами:

– Не здесь.

Другой мужчина показал какие-то корочки и заявил:

– Пройдемте с нами. – Имея в виду не только папу, но и маму, и Виолетту. Хотя они в любом случае не поехали бы дальше одни. – Там и разберемся с вашими документами.

Обычно так задерживали преступников в фильмах: заходили, предъявляли удостоверение, выводили из поезда. Но Виолетта знала точно, родители никакие не преступники. А уж она сама – и подавно. Ей только в прошлом месяце исполнилось тринадцать.

Так что происходило?

В носу щипало, сердце колотилось как ненормальное. Родители тоже чувствовали себя не очень. Побледневшая мама взяла Виолетту за руку, как маленькую, и ее пальцы, несмотря на летнюю жару, оказались необъяснимо холодными и ощутимо подрагивали.

– А в чем дело? – попытался выяснить папа, но мужчины в форме ничего объяснять не стали.

Они по-прежнему отговаривались загадочным «на месте узнаете», еще и напирали на сознательность, повторяя, что из-за них задерживается целый поезд.

Виолетту даже затошнило от волнения. В голове тоненько звенело, что это неправда, что ей просто снится кошмар, но сейчас она проснется, и все будет как раньше. Равномерное перестукивание колес, мысли о море, бесконечная линия электропередач за окном, мелькание фонарей и обещанный папой вагон-ресторан. Но секунды пролетали, а ничего не менялось: поезд так и стоял на месте, странные мужчины никуда не исчезали, по-прежнему раздавали приказы и поторапливали глуховатыми строгими голосами.