Первый отряд будто прокляли – что ни день, то происшествие. И если срезанные у Валеры пуговицы и украденные шнурки еще можно было посчитать дурацким, но вполне безобидным розыгрышем, то чем дальше, тем больше становилось не до шуток, а уже по-настоящему жутко.

Вот и опять испуганные визги и вопли взорвали мирную тишину ночи. Но теперь они донеслись не из вожатской, а из девчачьей палаты.

Валера вылетел из своей каморки, на ходу натягивая треники и поминая всех чертей, ринулся к нужной двери. А та сама распахнулась, и он просто чудом не врезался в двух девчонок, которые метнулись ему навстречу: то ли в панике, то ли с намерением позвать на помощь.

– Что? Что у вас там?

Девчонки застыли, встрепанные, до предела возбужденные. У одной губы тряслись, вторая судорожно втянула воздух и, выпучив глаза, дрожащим голосом сообщила:

– Она Аньку Семенову задушила.

Валера еще осмыслить не успел, а уже само вырвалось:

– Кто?

– Черная вожатая, – проблеяла первая.

– Да чтоб вас! – не сдержался Валера, почувствовав скорее ярость, а не страх, и опять сорвался с места.

Еще и Зоя как раз нарисовалась, выскочила из своей комнаты в надетом наизнанку платье, бледная, как привидение. А услышав последнюю фразу, вообще чуть ли не позеленела.

Того и гляди, тоже заистерит или грохнется в обморок. Но нет, ответственность все же победила. Или Зоя настолько испугалась, что перестала бояться, бросилась за напарником следом.

Никто из обитательниц девчачьей палаты не спал. Хотя не все повскакивали, некоторые остались в кроватях. Сидели, кутаясь в одеяла, шмыгали носами, растерянно и испуганно озирались.

Валера, ввалившись в дверной проем, машинально шлепнул ладонью по выключателю, на мгновенье ослепнув от вспыхнувшего яркого света, завертел головой, воскликнул:

– Семенова! Где Семенова?

– Она здесь! Здесь! – отозвалась семеновская подружка Оксанка Межибовская, сигналя, замахала руками.

Анькина кровать располагалась возле самой двери, выводящей на большую веранду, на другом конце палаты. Валера устремился к ней по проходу, издалека пытаясь разглядеть, что там происходило. Хорошо, что был выше всех своих подопечных девчонок. Ну и те предусмотрительно отодвигались в стороны, если оказывались на пути.

– Скорее, скорее! – причитала Межибовская.

Зоя, бегущая следом, тихонько вскрикнула, а Валера еще прибавил ходу. Он чуть не снес соседнюю кровать, пока поворачивал, сильно ударился о металлическую спинку, но даже не заметил. А запыхавшаяся напарница навалилась на нее, на мгновение закрыв глаза, выдохнула в мимолетном облегчении:

– Живая.

Анька, та самая, которая на костре, посвященном открытию смены, бросила Валере букет ромашек, и правда была жива, но далеко не в полном порядке. Она лежала на кровати плашмя, уперев застывший взгляд в потолок, обхватив пальцами шею, и как заведенная отрешенно бормотала:

– Она хотела меня убить. Она хотела меня убить.

От каждой новой фразы сгрудившиеся поблизости девчонки нервно вздрагивали.

– Ну-ка, расступились! – довольно резко скомандовал Валера. – А лучше разошлись по местам.

Зоя – откуда только взялись силы? – отодвинула его в сторону, кинулась к пострадавшей.

– Аня! Анечка! Что с тобой?

Семенова услышала и, кажется, немного пришла в себя. Отлепила взгляд от потолка, чуть повернув голову, перевела его на вожатую, всхлипнула и в очередной раз повторила, только теперь скорбно и жалобно:

– Она хотела меня убить.

Зоя, словно подкошенная, осела на край соседней кровати, принадлежавшей Оксанке Межибовской.

– Да что ты говоришь, Анечка?

А Семенова, подстегнутая ее вопросом и сочувствующим выражением лица, страдальчески выгнула брови и опять забормотала, сбиваясь и сглатывая слова:

– Я спала, а потом мне дышать стало тяжело. Я проснулась и увидела… ее. – Анька судорожно всхлипнула. – Вся черная-черная. И глаза, и волосы, и даже лицо. Как будто землей измазано. Такая страшная. И это она меня душила. Не во сне, а на самом деле. Набросила на горло… – Анька замолчала, не договорив, медленно отвела руку от шеи, стягивая с нее прятавшийся под ладонью шнурок, продемонстрировала Зое: – Вот.

Вообще-то его концы и раньше было видно, просто вожатые не обратили внимания, а теперь уж точно хорошо рассмотрели и поняли. Валера выхватил шнурок из Анькиных пальцев, нахмурился.

– Это… от моей кроссовки?

– Я не знаю, – чуть слышно прошептала Семенова, опять безучастно уставилась в потолок.

И теперь уже Оксанка запричитала:

– Ань, Ань! – Присела на корточки рядом с подругой, вцепилась в руку, затрясла мелко. – Ну ты чего? Все же обошлось. Ну Аня-я-я!

Девчонки вокруг взволнованно зашептались.

– Так, Межибовская, иди сюда! – окликнул Оксанку Валера, а когда она покорно распрямилась и приблизилась, потребовал: – Расскажи толком, что тут произошло.

– Да так и было, как Аня сказала, – шмыгнув носом, проговорила Межибовская. – Я тоже спала, а проснулась, потому что она закричала. Глаза открыла, а там… там правда девушка, вся в черном, наклонилась над ней и душит. А Аня визжит и вырваться пытается. Ну, я тоже заорала. Не хотела, но оно само. Тут и остальные стали просыпаться. А эта… черная… она тоже испугалась. Что ее увидели. Аньку отпустила, подскочила, бросилась к двери. Я тоже подскочила, но не побежала за ней. Страшно же. А вдруг она и на меня набросится.

– И правильно, что не побежала, – одобрила Зоя.

– А кто-нибудь еще видел? – Валера посмотрел на толпившихся поблизости девчонок.

Те дружно закивали, затрещали наперебой.

– Да! Да! Я слышала, как Оксанка кричала. И Анька. Они меня и разбудила. Я видела, как кто-то на улицу выскочил. Из палаты. И дверь была открыта.

– Ясно, – невесело резюмировал Валера, скривил рот, размышляя, что делать дальше, снова обратил взгляд на Семенову.

И остальные за ним следом. А та уже не пялилась в потолок. Да вообще никуда не пялилась.

Глаза закрыты, голова чуть повернута набок, одна рука безвольно свесилась с кровати, другая лежала на груди.

– Чего это с ней? – ошеломленно выдохнула Оксанка.

Зоя подскочила с кровати, даже не распрямилась толком, качнулась вперед, склонилась над Семеновой, ухватила ее за плечи, тряхнула легонько, позвала:

– Аня! Анечка!

Но та не реагировала.

– Аня! – произнесла Зоя громче и встревоженней, осторожно захлопала Семенову по щекам, но Анькина голова только безвольно замоталась из стороны в сторону.

– Она что, умерла? – испуганно ахнула Оксанка, в ужасе прикрыв ладонью рот.

– Межибовская, что за чушь? – одернул ее Валера. – Просто, похоже, сознание потеряла.

– Может, ее к врачу? – выдохнула Оксанка, судорожно сглатывая. – А то вдруг не просто сознание потеряла. Вдруг она так и не очнется.

– Межибовская, – мрачно повторил Валера, точнее, процедил сквозь стиснутые зубы.

– Лучше и правда врача позвать, – подключилась Зоя, выдала скороговоркой: – Надо же ее в себя привести. Не ждать же, пока сама придет. А вдруг… – начала, но вовремя остановилась, поняла, что не стоит наводить панику среди подопечных.

– Межибовская, – опять обратился к Оксанке Валера, пока напарница не ляпнула еще чего, – добеги до медпункта, позови врача. – Но тут же передумал: – Хотя нет, не зови. Просто разбуди. Чего зря время тратить? А Семенову до медпункта я сам донесу.

– Поняла, – кивнула Оксанка. – Уже бегу.

– Нет-нет-нет! – вмешалась Зоя, отрезала категорично: – Никто из девочек никуда не пойдет. Ночью, в одиночку, по лагерю… Ни в коем случае! – Болезненно сморщилась, но все-таки героически проговорила: – Лучше я сама.

– Ага, – критично выдал Валера. – А ребята в отряде одни останутся?

И тут, словно услышав его, в дверном проеме возникла Лариса, обвела озадаченным взглядом палату:

– Чего тут у вас опять?

При виде ее Зоя пошла красными пятнами, засопела сердито, но высказаться не успела, Валера опередил.

– О, отлично! – воскликнул. – Лар, побудешь пока с нашими?

Лариса озадачилась еще сильнее.

– А вы куда?

– Да вот, надо тут одну к врачу доставить. – Збруев указал на по-прежнему неподвижно лежащую на кровати Аньку. – Плохо ей.

– Отчего плохо-то?

Но ответа Лариса так и не дождалась. Зоя на секунду поджала губы, затем выдала:

– Я в медпункт. – И решительно направилась прямиком к двери, не обращая внимания, что на пути кто-то стоит.

Лариса не стала ей мешать, посторонилась, а когда Зоя прошла мимо, гордо задрав подбородок, опять поинтересовалась:

– Да что у вас случилось-то?

– Потом, Лар, – произнес Валера, склонился над Анькой, просунул руки ей под спину и под колени, поднял. – Или у них спроси, – уже на ходу кивнул в сторону своих подопечных. – Они расскажут.

Семенова оказалась довольно легкой, Валера почти не замечал ее веса. Хотя, может, потому, что в крови еще бурлил адреналин и успокоиться никак не получалось, особенно когда в голове всплывала мысль, что о происшествии точно придется докладывать Виктору Викторовичу. И если о том, что случилось с напарницей, еще можно было умолчать, тут подобное уже не прокатывало.

Отрядные девчонки точно не удержат языки за зубами, по лагерю поползут слухи и обязательно достигнут ушей начальства. Поэтому лучше уж рассказать обо всем самим, и прямо с утра пораньше.

Когда подходил к медпункту, Валере показалось, что Анька зашевелилась, как будто устраиваясь удобней.

– Семенова! – позвал он.

Та и правда ожила, чуть приоткрыла глаза, пролепетала:

– Где я?

– Где надо, Семенова. У врача.

Зоя уже поджидала на крыльце и даже держала дверь открытой. Внутри маячила лагерный врач Инесса Давидовна в белом медицинском халате и шапочке, словно в них и спала. Увидев входящего Валеру, подсказала, тоже распахивая дверь, но уже другую:

– Вот сюда ее, вот сюда. Клади на кровать.

Збруев с облегчением сгрузил Аньку прямо поверх одеяла, развернулся, поинтересовался у просочившейся следом за ними Зои:

– Ты пока здесь останешься?

– Конечно, – с максимально ответственным видом сообщила она.

– Ну а я тогда возвращаюсь. А то черт знает, что там у нас творится.

Он даже слушать не стал, что ему ответят, сразу вышел из бокса, потом из медпункта и, досадливо хмурясь, торопливо двинул в обратном направлении.