– Только надо кому-то на поляну к остальным вернуться, – разумно заметил Глеб перед тем, как отправиться в лагерь. – А то еще кинутся искать. – Посмотрел на Андрюшку. – Дюх, давай ты.

Лащилин из их троицы больше всего вызывал доверие у взрослых, потому как, если уж честно, сильнее остальных походил на примерного домашнего мальчика. Слегка нерасторопный, круглолицый, с отросшими кучерявыми на концах волосами и доверчивым взглядом. Еще и мама у него такая внушительная – не только на вожатых успела произвести впечатление за короткое время перед отъездом. По ней же сразу все ясно.

– Так все равно же спросят, почему вас нет, – забеспокоился Андрюшка. – И что я скажу?

– Так придумай.

Андрюшка насупился. Врать он не любил. Точнее, у него не очень получалось. Другое дело не договаривать, скрывать что-то. Но сейчас подобным не обойдешься, хочешь не хочешь, а придется как-то объяснять, где друзья. Так что нужно подключать не только обычную рассудительность, но еще и фантазию. А у художников с ней тоже должно быть все в порядке.

Однако в первую очередь Андрюшка подобрал брошенный под елью хворост, свой и Толика, чтобы вышла охапка посолидней, и только тогда двинул по направлению к поляне, перебирая в голове разные варианты оправданий. Он настолько сосредоточился на мыслях, что один раз споткнулся и чуть не упал, а потом немного сбился с пути и, если бы не услышал ребячьи голоса, возможно, проскочил бы мимо.

– Ну наконец-то! – увидев его, воскликнул Руслан. – А мы уж подумали, вы заблудились и придется поисковую экспедицию снаряжать. – Посмотрел Андрюшке за спину, рассчитывая обнаружить и остальных, озабоченно свел брови. – Или… подожди. Ты один? А Глеб и Толя где?

– Да Глеб… ну… – забормотал Лащилин, выравнивая сбившееся дыхание и отчасти прикрываясь хворостом. – В общем он… за корягу запнулся и ногу подвернул. И Толик его в лагерь повел. В медпункт. А я сюда пошел, предупредить. – Чем дольше он говорил, тем становилось проще, и нужные фразы уже находились сами: – Но вы не беспокойтесь. Там ничего такого, просто больно немного. И распухло. Тоже немного. Глеб просто прихрамывает слегка, и все.

– Может, тогда и нам лучше в лагерь вернуться? – внезапно предложила Аленка.

– Мечтаешь Глебчику первую помощь оказать, Топольницкая? – выдал со скабрезной улыбочкой сидевший на корточках перед свежесложенным кострищем Петька Горшечников из второго отряда, гоготнул. – Рот в рот.

Обычно Аленка на такое не реагировала, максимум одаривала невозмутимым взглядом, а тут вспыхнула – щеки моментально залило ярким румянцем.

– Да ты… – выдохнул Андрюшка, но продолжать не стал. Почти не осознавая собственных действий, отшвырнул в сторону хворост, ринулся к остряку, рыча на ходу: – Гор-р-ршок!

Недаром Петьку на военно-спортивной эстафете на роль раненого назначили. Он же и на самом деле раненый. В голову.

Руслан, словно его катапультой подбросило, подскочил с места, кинулся ему наперерез.

– Андрей! А ну, стоять!

Но Лащилин его не услышал и даже не сразу увидел, что кто-то оказался на пути. Лишь в последний момент заметил, когда уже поздно было тормозить, и врезался Руслану в живот. Вожатый покачнулся, но устоял, ухватил Андрюшку за плечи, резко повторил, наклонившись:

– Стой! – Потом развернулся к Петьке: – А ты, Горшечников, думай хоть иногда, прежде чем что-то говорить. И, вообще, извинись перед Аленой.

– За что-о? – захлопал глазами тот.

– Да не нужны мне его извинения, – отмахнулась Аленка. – На придурков не обижаются.

– Ага, сразу и придурок, – ухмыльнулся Горшечников. – А сама-то…

Андрюшка опять тихонечко зарычал, опять попытался рвануть вперед, но Руслан его удержал, рявкнул на всю поляну:

– Брейк! – Потом чуть тише, но не менее весомо добавил: – Достаточно. Успокоились все. – Обвел ребят взглядом, сверился с наручными часами. – Да и правда собираемся и возвращаемся. Время занятия уже вышло.

– А как же хлеб жареный? – заканючил Горшечников, и к нему присоединилось еще несколько голосов.

– В следующий раз, – пообещал Руслан, но довольно сухо. – Тем более обед уже скоро. – И повторил: – Собираемся и выдвигаемся.

И опять всю дорогу Андрюшка был слишком занят мыслями. Как там друзья? И эта девочка со странным именем. Да и не только именем. Вообще очень странная.

Интересно, что с ней на самом деле произошло? Неужели ее на самом деле похитили? Андрюшка про такие случаи слышал. Точнее, читал и видел в кино. А вот чтобы подобное в жизни происходило – с таким не сталкивался. Да и кто мог ее похитить? На самом деле инопланетяне?

Вожатая Лариса совсем недавно рассказывала про пропавшего парня, жениха своей тетки. Тоже ведь явно имела в виду, что того пришельцы забрали.

А вдруг Ветка сама из пришельцев! Тоже летела в том корабле, но ее не заметили, не нашли. Военные же не могли знать, сколько человек… то есть гуманоидов в экипаже. Вот ей и удалось спрятаться, а потом удрать. Она и перепуганная такая, что на Земле первый раз, и чего по-настоящему ожидать, не знает. И говорить не смогла, потому что толком не умела по-земному, а Веткой назвалась, так как просто сидела в кустах и выбрала первое, что попалось на глаза.

Еще Андрюшка не представлял, как она пережила ночь в лесу. Одна! Даже спала. Он бы, наверное, глаз не сомкнул ни на минуту. Он и в лагере почти всю первую ночь проворочался. Там хоть и домик, и кровать, и народу вокруг много, но все равно ведь место незнакомое, непривычное, потому и не по себе немного.

Хотя, конечно, вряд ли она инопланетянка. Те, которых они возле бункера видели, выглядели слегка по-другому. Особенно головы. А Ветка на вид – самая обычная девчонка. Если только облик умела менять. Но это маловероятно.

Наверное, ребята с Веткой сейчас уже в лагере. Добрались до мансарды или не добрались?

В такое время в корпусе в основном пусто. Все или на кружках, или болтаются по территории: играют в футбол, пионербол и «картошку» на стадионе, качаются на качелях на игровой площадке, сплетничают, сидя на лавочках и в беседках. Последнее – это, само собой, девочки. Но мало ли. Еще и Лариса может оказаться на месте. Хотя и Глеб с Толиком не лыком шиты, обязательно найдут способ проскользнуть незаметно.

Андрюшка тоже их не подвел, выкрутился. А Горшечников пусть и реально полный придурок, но, можно сказать, тоже помог. Из-за перепалки с ним про остальное быстро забыли.

Или не забыли? Потому как, увидев возле корпуса Глеба, вожатый Руслан сразу его окликнул:

– Корнилов! – Направился к нему и прямо на ходу спросил: – Как твоя нога?

– Нога? – озадачился Глеб.

У Андрюшки моментально ладони вспотели от понимания, что его обман вот-вот раскроется. А может, и остальное тоже. Хорошо, он подошел к друзьям чуть раньше, узнать, что там с Веткой.

– Ты же ногу подвернул, когда мы хворост собирали, – моментально вклинился в разговор. – Врач в медпункте что сказала?

Глеб, как всегда, сообразил быстро.

– А-а, ну-у-у, – протянул, чтобы выиграть время. – Врач… в медпункте… сказала, ничего особенного, просто растяжение небольшое, быстро пройдет. И перебинтовала. Да реально уже болеть почти перестало, я и забыл.

Руслан посмотрел на него пристально, вроде бы все-таки засомневался, но требовать доказательств – типа задрать брючину и продемонстрировать повязку – не стал, произнес:

– Ну тогда ладно. – Правда, с какими-то немного странными интонациями.