Зайдя в свою комнатушку, Руслан плюхнулся на кровать, подложив руки под голову, вытянулся во весь рост. Дверь пока закрывать не стал, чтобы свежий сквознячок разогнал скопившуюся за день густую духоту. Да и спать, на удивление, совсем не хотелось.

Тогда Руслан достал из тумбочки книгу. Специально привез ее из дома, чтобы читать в свободное время. И о чем только думал? Если даже сейчас – ночью, после отбоя – успел долистать лишь до первой главы, как услышал тихие шаги и автоматом навострил уши.

Неужели все-таки кто-то куда-то намылился? Он досадливо поморщился. Вот чертенята! Что же им спокойно-то не спится?

Руслан заранее сделал суровое лицо, даже подходящие слова приготовил, но все оказалось совсем не так, как он решил. Это Лариса вернулась с планерки. Она возникла в дверном проеме – босиком, но в накинутой на плечи кофте.

– Уже укладываешься? – спросила шепотом.

– Нет.

– Тогда, может, тоже с нами посидишь? Мы там собираемся в беседке на берегу. Просто так. На улице сейчас прям благодать.

А почему бы и нет? Руслан поднялся.

Еще раз на всякий случай заглянув в палаты, они уже вдвоем отправились на речку к беседке. Та чуть возвышалась над песчаным пляжем. Даже не совсем беседка, а скорее деревянный навес с несколькими скамейками и столиком.

Во время купания она играла роль наблюдательного пункта – именно отсюда физрук и врачиха внимательно следили за плескавшимися в воде ребятами. А по ночам становилась излюбленным местом отдыха персонала.

Единственную выстроенную из реек стенку, на которой висели оранжевые спасательные круги, с обратной стороны обвивало какое-то пахучее растение. Оно хорошо отпугивало комарье и отчасти скрывало происходившее внутри, если смотреть со стороны лагеря. А гирлянда из мелких электрических лампочек под потолком давала достаточно света.

Беседку можно было увидеть уже с центральной дорожки. Стоило прибавить шаг, и пары минут хватило бы, чтобы присоединиться к уже собравшейся в ней дружной компании. Но Лариса почему-то не торопилась, шагала нога за ногу, хотя ни расстроенной, ни усталой не выглядела, а Руслану показалось неудобным ее обгонять. Да и зачем?

– Что-то планерка сегодня слишком быстро закончилась, – произнес он чисто для поддержания беседы.

– А ее и не было, – пожав плечами, беззаботно сообщила Лариса. – Вик Вик после концерта отбыл куда-то по делам, а Коля решил никого не мучить. Все и так знают распорядок на завтра.

Других тем не придумалось, но они уже почти дошли до беседки и прекрасно слышали доносившийся оттуда разговор да тихие гитарные переборы.

Гитару, конечно, принес Коля и теперь тихонечко на ней поигрывал, однако петь, похоже, не собирался. Руслан сел рядом. Девушки, разве кроме примостившейся с самого краю и непривычно бездеятельной Ларисы, увлеченно болтали о всякой ерунде, иногда хихикали, но негромко и ненавязчиво, так что их голоса почти сливались со звонким стрекотанием кузнечиков.

Оказалось, иметь свободное время, принадлежать себе самому не просто приятно, а настолько потрясающе, что словами не передать. Будто ты долго тащился в облепленных грязью кедах, а тут не только их снял, но еще и погрузил ноги в шелковистую прохладную траву. И когда не один, а в компании близких по духу и эмоциям людей, это ощущение только сильнее.

Даже болтать не обязательно, вникать в смысл разговора. Достаточно слышать беззаботное девичье щебетание, мелодичное треньканье гитары, переливы смеха – и реально будто погружаешься в нирвану.

– А ты чего молчишь, Селиванова? – грубо разрушил идиллию Валера. – Неужели никаких новостей от внеземного разума? Или, может, еще какую сказочку расскажешь?

Лариса повернулась к нему, глянула пронзительно и громко выдохнула:

– Вот и расскажу. Тебе как раз полезно будет послушать. – Она на мгновение крепко стиснула губы. – Знаешь легенду про черную вожатую? Так вот. Она именно из нашего лагеря пошла.

Збруев, как обычно, насмешливо хмыкнул:

– Надо же, какое тут удивительное место.

– А вот представь! – отбрила Лариса и продолжила: – Случилось это лет пятнадцать назад. В первую смену. На втором отряде вожатыми работали парень и девушка. Девушку Тосей звали, а парня, кстати, тоже Валерой. Весь такой из себя, прямо кум министру, сват королю. Ходил, выпендривался, на остальных смотрел исключительно свысока, вечно посмеивался да подтрунивал. Особенно доставалось от него напарнице Тосе. И по случаю и без случая к ней цеплялся. Что и росту в ней никакого, и умом не блещет, и одевается как монашка или старая бабка. Да много всякого обидного говорил. Но понятия этот Валера не имел, что прапрапрабабушка у Тоси была деревенской ведьмой, которую местные побаивались и предпочитали не связываться. Мол, глаз у нее дурной, и если обидится на кого-то, проклянет. В лучшем случае тот человек удачу потеряет, а в худшем и сгинуть может. Но сама Тося на ведьму не походила. Комсомолка, активистка, идейная. Разве что и правда странновато одевалась. Когда не в парадную форму. В основном в темное, чаще всего в черное.

Лариса хорошо рассказывала, проникновенно. Голос у нее то драматично позванивал, то переходил в сипловатый таинственный шепот.

Коля давно перестал перебирать гитарные струны, накрыл их ладонью, словно опасался, что случайный звук собьет нужный настрой. Сидящая напротив Наташа, вожатая восьмого отряда, застыла и, возможно, даже не дышала – настолько прониклась. А Зоя из первого зябко потирала голые плечи, разгоняя пробегавшие по ним мурашки.

– И вот с какого-то момента стали с Валерой происходить странные вещи. В один день у него с одежды пропали все пуговицы, а из обуви шнурки. В другой – спать лег в комнате, а проснулся на берегу реки возле самого края. Еще немного – и в воду свалился бы. И нет бы Валере задуматься и перестать себя вести как индюку напыщенному, так он еще и обвинил во всем Тосю. Даже до слез довел. Она терпела-терпела – и вдруг как ляпнула: «Придушу тебя!» Но Валера в ответ только еще громче засмеялся и обозвал трепачкой. Однако… на следующее утро… его действительно нашли… в его комнате, запертой изнутри и с закрытыми наглухо окнами… с чересчур крепко затянутым на шее пионерским галстуком.

Лариса скривила уголок рта, громко прицокнув языком, изобразила, как дергает в разные стороны невидимые концы, и опять продолжила как ни в чем не бывало, даже слегка расслабленно:

– Уже посиневшего. А Тося пропала. Все вещи на месте, а ее самой и след простыл. И сколько ее потом ни искали, даже милиция с собаками, бесполезно. Так и не нашли. Но с тех пор, говорят, всем особо остроумным, которые над другими прикалываются, является девушка в черной одежде с алым галстуком. Сначала просто снится, предупреждает, а если шутник не делает выводы, как Валера, то…

Лариса многозначительно умолкла, округлив глаза и приподняв брови.

– У-у-у! – протянул Збруев, прищурился. – Лорик, ты что, мне угрожаешь?

Та невинно захлопала ресницами, возразила нежным голосочком:

– Да что ты, Валерочка? Просто беспокоюсь. А то тебя в этой смене на самом деле чувство юмора подводит.

Руслан поморщился, осуждающе качнул головой.

Вот чего им мирно-то не живется? По отдельности – вполне нормальные люди. Особенно Лариса. А как окажутся в одном месте, так начинаются бесконечные пикировки.

Может, они просто до такой степени в чем-то одинаковые, что, как и положено по закону, взаимно отталкиваются? Или между ними что-то раньше произошло? Еще до лагеря.

Руслан так напрямую и спросил у Ларисы, когда возвращались в отряд после ночных посиделок:

– У вас с Валерой что-то было?

Напарница как вкопанная замерла на месте, уставилась широко распахнутыми глазами.

– У нас? С Валерой? – переспросила возмущенно, рассмеялась. – Рус, ты с ума сошел? Что бы я… с ним? Ну и фантазии у тебя. – И вдруг осеклась, настороженно глянула на Руслана, уточнила: – Или что ты имел в виду?

– Что вы еще до лагеря были знакомы, – пояснил тот. – Ну как мы с тобой. И мало ли что. Разругались как-то, что-то не поделили. Он тебя обидел.

– Он? Меня? Пусть бы только попробовал! – фыркнула Лариса и весь оставшийся путь чуть слышно бубнила себе под нос: – Обидел. Он меня обидел. Жить, что ли, надоело?

Вела она себя вполне убедительно, и Руслан ей поверил. Однако уже следующий день заставил опять подумать, что далеко не все тут ясно и просто. Когда Валеры не оказалось на утренней лагерной линейке.

Он пришел позже, прямо в столовую, мрачнее грозовой тучи, в футболке, трениках и сланцах[6].

– Проспал, что ли? – поинтересовался у него Руслан, когда уселись за общий для всех вожатых стол.

Валера сузил глаза, громко выдохнул, раздув ноздри, буркнул что-то – Руслан не разобрал. Хотел переспросить, но тут объявилась Зоя, устроилась по другую сторону от напарника, заглянула ему в лицо, осведомилась заботливо:

– Все нормально?

Валера едва не подскочил на стуле, вперился в нее яростным взглядом, прошипел:

– И у тебя совести хватает спрашивать, все ли у меня нормально?

Зоя растерянно заморгала, открыла рот, потом закрыла, так и не найдя, что сказать. А Валера уже не шипел, а рычал:

– Наслушалась Ларкиных сказочек и решила приколоться?

Руслан ничего не понял, да и остальные тоже. Лариса, услышав свое имя с другого конца стола, опустила назад в тарелку ложку с кашей, воззрилась на Збруева, сосредоточенно сведя брови.

– Ну-ка, ну-ка. Это каких моих сказочек?

– Про черную вожатую, – сквозь зубы процедил Валера.

– И что?

– А то, что некоторые… – Збруев красноречиво зыркнул на свою напарницу и, похоже, что-то добавил мысленно, – решили, будто это действительно невероятно смешно… да просто умора!.. срезать у человека с одежды пуговицы и вытащить из обуви шнурки.

У Ларисы брови поползли вверх. И, скорее всего, не только у нее.

– Хочешь сказать… – начала она, но не договорила, не удержавшись, коротко рассмеялась. – А я предупреждала, Валерочка.

До Зои наконец-то дошло, почему рычал на нее напарник. Она вспыхнула, выкрикнула тонко:

– Я ничего не срезала! Я бы ни за что так не сделала. Я же…

Ее глаза подозрительно заблестели, но подступившие слезы так и не пролились. Зоя вскинула голову, шмыгнула носом, повторила, но теперь уже твердо:

– Это не я. – Неприязненно глянула на Ларису. – Это же наверняка Селиванова. Сначала специально придумала, а потом…

Валера перебил ее, но вовсе не для того, чтобы согласиться. Напротив, выдал, пренебрежительно кривя рот:

– Ну да, да, рассказывай. На кого еще свалишь?

– Валер, хватит! – вмешался Руслан.

Потому как, что бы там ни было, а с девушками так разговаривать нельзя. Лариса тоже не промолчала, заметила с притворным сочувствием:

– Теперь, Валерик, так и будешь всю смену без пуговиц ходить? Расхристанным? Или помочь пришить?

– Я пришью! – решительно отрезала Зоя.

Збруев критично покосился на нее, и она пояснила, не дожидаясь вопроса:

– Чтобы ты поверил, что это не я срезала.

– Я и сам не безрукий, – буркнул Валера. – Без вашей помощи обойдусь. – И сразу после завтрака отправился к руководительнице кружка мягкой игрушки.

У той же определенно имелись и иголки, и нитки, и прочие швейные принадлежности. А Руслан до самого отбоя время от времени невольно возвращался мыслями к случившемуся, особенно когда в поле зрения попадал сумрачный Збруев с обмотанными пластырем пальцами и разномастными пуговицами на любимой ковбойке.

Ведь все это действительно выглядело очень странно. Не объявилась же и правда в лагере черная вожатая. Но кто тогда сотворил подобное? Не сам же Валера.

Зоя? Лариса? Если честно, у Руслана тоже в первую очередь мелькнула мысль, что это ее рук дело.

Хотя нет. Глупость какая-то. Ни первая, ни вторая, да вообще никто из вожатых не стали бы так чудить. Или стали?

Иногда девушки реально вели себя совершенно невообразимо и необъяснимо. Даже самые ответственные и деловые, вроде его напарницы. Руслан уже не раз замечал, как Лариса, заявив, что идет спать, и скрывшись у себя в комнате, через некоторое время тихонько сбегала куда-то, предполагая, будто он уже заснул и ничего не слышит. А он слышал и даже видел ее в окно. Однако до сих пор не признался и не спросил, где она пропадала.

Вот и что думать после всего этого? Мысли опять так и клокотали в черепной коробке, мешали успокоиться. А новый день получился еще более бурным, чем прошедший, завертелся безумной каруселью почти сразу после подъема.

Они едва успели разбудить своих подопечных, те еще только поднимались, натягивали физкультурную форму и медленно выползали из палат, когда в корпус ворвалась встрепанная Зоя с бледным, покрытым красными пятнами лицом – выцепила горящим взглядом Ларису, ринулась к ней, прямо на ходу отрывисто восклицая:

– Ты… ты… Что ты с ним сделала?