День выдался очень жарким, во всех смыслах: и в погодном, и в событийном. Вечерний общелагерный костер и вожатский концерт-знакомство – это не шутка. Хотя номера они начали готовить вроде как еще до заезда, но, как всегда, раз за разом откладывали на потом, считая, что времени еще достаточно. Вот и пришлось срочно наверстывать – репетировать по ночам, и вытекающие последствия представить несложно.

Привлекли даже физрука и старшего вожатого Колю, который отлично играл на гитаре и пел. А обязательное участие Руслана и Валеры вообще не обсуждалось. Причем им пришлось не только помогать девчонкам с воплощением их безумных фантазий, играя всевозможные роли, но и от себя выдать отдельный номер.

Валера, недолго думая, предложил шуточный танец уборщиц и сразу отправился к завхозу выпрашивать темно-синие рабочие халаты, косынки, ведра, швабры. Руслан лицедействовать не очень любил, ему постоянно казалось, что выглядит он не просто смешно, а жалко и нелепо. Зато Валера, как ни странно, наслаждался, придумывая номер и руководя репетицией.

– Ты на шпагат садиться умеешь? – огорошил он внезапным вопросом.

– Н-нет! – Руслан неистово замотал головой.

– Жалко, – досадливо выдал Збруев, но тут же беззаботно махнул рукой: – А и фиг с ним. Сделаю перед финалом сальто, и хватит. – И тут же продемонстрировал, видимо решив, что Руслан засомневается в его талантах.

Но тот не сомневался, а все больше изумлялся. Он не ожидал от Валеры подобного энтузиазма и прыти. Збруев же вечно подтрунивал над Ларисой, что та слишком увлеченная и активная. А сам-то!

Лариса, кстати, тоже внезапно нарисовалась под конец репетиции, хмыкнула, одарив критичным взглядом.

– Рус, мне твоя помощь нужна, – заявила она. – А тебя, Валерик, Зоя уже заждалась.

Збруев ухмыльнулся.

– Ой, да ладно тебе. – Насмешливо процитировал: – «Нужен, заждалась». Лучше честно признайся. Боишься, что я Русика плохому научу? Так не страшно. Ты его потом с полпинка назад перевоспитаешь. Ты же, Ларочка, любишь перевоспитывать?

Лариса поджала губы, фыркнула и бросила на Валеру взгляд, который должен был прожечь его насквозь или моментально обратить в прах. Наверняка только великое чудо спасло Збруева от подобной печальной участи. А номер в целом получился сносным, очень даже веселым, и, несмотря на все сомнения Руслана, справились они на отлично.

Вышли каждый с ведром и шваброй, по-старчески сгорбившись и ворча под нос что-то вроде «Ходют тут, ходют. Только натопчут. А мы за ними мой», принялись сердито драить «пол», постепенно начиная пританцовывать и расходясь все сильнее и сильнее. Потом Валера исполнил сальто, словив от восхищенных зрителей бурные аплодисменты. А в финале они сделали вид, что выплескивают из ведер воду на зрителей, основательно их всполошив, и унеслись прочь верхом на швабрах.

Им долго и громко хлопали, а девочка из первого, «збруевского» отряда даже преподнесла своему вожатому букет ромашек. Вернее, кинула с места под ноги, когда «артисты» вернулись на поклон.

После концерта все вместе сидели возле костра и пели под аккомпанемент Колиной гитары и лагерного баяниста. Потом начали потихоньку расходиться: сначала самые младшие, затем уже старшие. В конце концов остались только несколько взрослых, чтобы навести порядок на костровой поляне – собрать расстеленные на траве старые одеяла и окончательно затушить остатки прогоревшего костра.

Хотя нет. Как оказалось, не только взрослых.

– Эй, народ! – разнесся над поляной возглас старшего вожатого. – Кто знает, это чьи бедные сиротки?

Коля стоял недалеко от ограды возле развесистых кустов, и все практически одновременно двинулись в его сторону, весьма озадаченные и недоумевающие. Давно наступившую темноту разбавлял свет торчавших возле столовой фонарей, но лишь слегка, поэтому, только приблизившись, получилось рассмотреть и определить, в чем дело.

Рядом с кустами спали три пионера, причем настолько крепко и сладко, что ни громкая перекличка, ни прочий шум, ни направленные на них пристальные взгляды сну абсолютно не мешали. Мальчишки даже не шелохнулись, лишь один тихонько всхрапнул и пробормотал что-то неразборчивое.

– Так чьи птенчики, признавайтесь! – опять потребовал Коля.

– Мои, – откликнулся Руслан, перечислил мысленно: «Корнилов, Борисов, Лащилин». Потом присел, по очереди потряс мальчишек за плечи: – Глеб! Толя! Андрей! Вставайте!

– Отвянь! – выдохнул Глеб, не открыв глаз, и, похоже даже не проснувшись, отмахнулся.

Начальник Виктор Викторович многозначительно крякнул:

– Это чем же, уважаемый Руслан Юнирович, они у вас по ночам занимаются, чтобы вот так?

– Да просто устали с непривычки, – вступился Коля. – Набегались, перебрали впечатлений. Еще и пели мы душевно. Убаюкали, они и вырубились. – А затем, набрав в легкие побольше воздуха, зычно гаркнул: – Р-рота, по-одъем!

На этот раз мальчишки по-настоящему очнулись: разлепили глаза, задвигались, принялись медленно усаживаться, изумленно озираясь.

– А-а-а… – растерянно протянул Лащилин.

– Бэ, – отрезал Руслан грубовато, пусть и немного по-детски. От досады, что оказался в такой дурацкой ситуации, он даже сорвался, прикрикнул на подопечных сердито: – Что еще за лежбище котиков? Быстро встали и отправились спать в корпус! – Хотя до последнего момента верил, что просто не способен строго отчитывать и ругать детей.

Но мальчишки, похоже, так и не проснулись толком и даже не поняли, что их прорабатывали. Не попытались ни оправдаться, ни повиниться, по-прежнему медленно поднялись, опираясь друг на друга, и поплелись к корпусу. Однако направление с первого раза не угадали, и пришлось их вручную разворачивать в нужную сторону, а потом еще всю дорогу подталкивать и понукать, как непутевых осликов.

Добравшись до палаты, все трое сразу разделись и рухнули на кровати. Толик даже удовлетворенно простонал, почувствовав под щекой прохладную подушку.

Напоминать, что перед сном полагалось почистить зубы и умыться, Руслан уже не стал. А вдруг опять вырубятся, не успев вернуться? Прямо в умывалке! И не конвоировать же их еще туда и обратно.

Остальные тоже угомонились довольно быстро. Видимо, и правда подействовал переизбыток впечатлений. А может, дело было еще и в том, что под вечер температура воздуха заметно снизилась, вот изнывающие от жары организмы и расслабились.