– Ну что? – спрашивает на следующее утро меня Вария в комнате для завтраков. – Твоя неделя закончилась. – Она говорит тихо, будто боится, что нас подслушают, хотя в комнате сейчас только мы с ней и Араунн. – Ты можешь использовать силу Мор-Ивы?

Это мой последний шанс признаться в правде.

– Нет, – отвечаю я, поднимая подбородок. – Но я готова к этому. Прошлой ночью Мор-Ива пришла ко мне во сне и сказала, что я должна явиться к ней в божественное царство. Проще всего это сделать в ближайшем святилище.

Мой голос не дрогнул, ведь я репетировала эту ложь слово за словом всю половину прошлой ночи.

– Это замечательно! – тепло говорит Араунн, но я не решаюсь встретиться с ним взглядом.

Варию я могу обмануть, не чувствуя за собой вины, но Араунна… Он ведь помог мне, доверяет мне, а я его предаю.

– Хорошо, – говорит Вария. – Мы отправимся в путь, как только нам принесут одежду. В следующем святилище я намереваюсь заключить договор, а после этого ты сможешь войти туда, чтоб поговорить со своей богиней.

– Звучит прекрасно, – сухо сглатываю я.

* * *

Три дня спустя мы прибываем в святилище Нан-Дарах. Как и Ир-Ацаха, это святилище дало название процветающему городу вокруг него. Но если Ир-Ацаха – город туристов и торговцев, то Нан-Дарах – родина королевского университета Рунахии.

Когда королевский кортеж въезжает в город, мы видим толпящихся на узких улочках молодых людей. Лучшие студенты страны бросили учебу и лекции, чтобы увидеть своих новых и в тоже время старых правителей.

Я смотрю в окно кареты, и в животе у меня все бурлит от страха и надежды одновременно. Сегодня я попаду в царство богов во второй раз. Я стану колдуньей или погибну в попытке стать ей. Я рискну всем, чтобы наша страна вновь наполнилась святыми, и уверена в том, что эта цель благородна.

– А в этом городе все не так уж и отличается от происходившего в наши дни, не так ли, Вария? – говорит Араунн.

Вария улыбается толпе на улице, но ее слова слишком едки:

– Действительно, как и в наши дни, студенты ищут любой предлог, чтобы пропустить занятия.

У дверей святилища нас встречает не только группа священнослужителей, но и самые старые профессора университета. Один из них произносит речь, которая явно направлена на то, чтобы продемонстрировать все риторические приемы, которые он когда-либо изучал, одновременно.

– Спасибо за мудрость, – говорит Вария, прерывая его, но затем мило улыбается, чтобы сгладить остроту своих слов, – но мы с братом проделали слишком долгий путь, преодолевая мили и века, чтобы добраться до этого святилища. Не соблаговолите ли вы разрешить нам войти?

– После мы с радостью выслушаем все ваши речи. Я уверен, что ученые королевского университета со временем стали только красноречивее, – добавляет Араунн так вовремя, будто они с Варией это спланировали.

И вот нас ведут внутрь.

Нан-Дарах это святилище Зумариэла. На сверкающих мозаиках между колоннами святилища он изображен танцующим стройным юношей с бледным лицом и золотыми кудрями. Он полностью обнажен, если не считать тысячи красных лент, развевающихся вокруг его тела. Дальше мы видим и изображения его святых. Это верные супруги и бесстыдные шлюхи, благородные воины и безжалостные убийцы, ибо Зумариэл бог всех жестоких страстей. Единственное, что объединяет всех его святых, – это красные ленты, растущие из их тел, которые они извергнут только когда умрут.

В святилище Нан-Дараха висят скелеты с торчащими из них выцветшими и покрытыми пятнами лентами. Когда я смотрю на эти скелеты, по моему позвоночнику пробегает страх. Несмотря на то что Нин-Анна – самая милосердная из богов, она без колебаний нанесла на меня печать осуждения. Что произойдет, если Зумариэл поймет, что я пришла в царство богов с дурными помыслами? Он точно не проявит ко мне снисхождения.

Смогу ли я обмануть его и пройти незамеченной в божье царство, чтобы наполнить свою реликвию его силой? Это кажется невозможным, но все же это моя единственная надежда.

Центр этого святилища тоже представляет из себя пещеру, но вместо темной воды в бассейне во вратах в божье царство горит вечный огонь.

Вария, не останавливаясь и не страшась ничего, входит в него. Через пятнадцать минут она возвращается с красными лентами, растущими из ее головы, запястий и шеи.

Наступает моя очередь.

– Помоги мне, Нин-Анна, – молю я богиню, которая теперь ненавидит меня и которую я покинула, а затем бросаюсь в пламя.

Боль длится лишь мгновение, а затем меня проглатывает темнота.

Первое, что я чувствую, снова оказавшись в мире богов, это дуновение ветра, но на этот раз божественное царство представляет собой совершенно ровную пустыню. Подобно растекшейся краске на полотне, пересохшая земля простирается от меня до самого безжалостного горизонта. Палящие солнечные лучи пронизывают меня невыносимым жаром, который я могу ощутить физически. Но мучительней жары здесь ощущается солнечный свет. От него не слезятся глаза, но в нем чувствуется невозможная резкость. Из-за этого света четко видны тени, которые отбрасывает каждый камешек и каждая трещинка. Из-за этой ослепительной яркости существование каких-либо секретов в этом месте кажется невозможным, и все же Зумариэл пока меня не нашел.

– Ну, – подаю голос я, чувствуя тяжесть реликвии на своей шее. – Что теперь?

– Достань свою реликвию, – улыбается Рувен.

Я хватаюсь за цепочку, снимаю ее через голову, а затем открываю медальон с прядью волос Араунна, которая светится бледным неземным светом. Он ярок даже под этим палящими солнечными лучами. Уставившись на нее, я молчу, потому что теряю дар речи от удивления.

– Она впитывает силу божественного царства, – объясняет мне Рувен, но, как только он произносит это, волосы в медальоне перестают сиять. – Теперь она взяла все, что могла.

– И это все? – спрашиваю я, чувствуя странное разочарование.

Колдовство ведь не может быть таким простым.

– Это все, что оно может взять именно здесь, – говорит Рувен. – Чем глубже ты погружаешься в божественное царство, тем больше силы будет впитывать в себя реликвия.

Я рассматриваю медальон в своей руке, который теперь выглядит как любая другая безделушка.

– Как я узнаю, что он наполнился?

– Вот тебе второй урок, – вздыхает Рувен. – Ты хочешь стать колдуньей, но не знаешь, что нет никакого фиксированного предела силе, которую ты вкладываешь в свою реликвию. Есть только то, чем ты рискуешь и на что отважишься. То, что позволят тебе боги, и то, что ты сможешь пережить.

Он произносит эти слова так, будто объявляет о моей неизбежной гибели, но эти слова лишь придают мне уверенности.

– Как далеко отважился зайти ты? – спрашиваю я, защелкивая медальон.

– Я был на полпути к горе Нин-Анны, – сухо смеется он, – чья жестокость тебе хорошо известна.

О боги и святые, он был на полпути к горе. Мысль об этом святотатстве ошеломляет меня, но я пытаюсь гнать ее прочь. Если я буду злиться на Рувена, я рискую впасть в раздумья о том, что делаю, и…

– Похоже, ты вышел оттуда с целыми руками, – говорю я в ответ и, отворачиваясь от него, шагаю вперед.

– Ну, я был чуть менее набожным, чем ты, – отвечает Рувен, догоняя меня.

Каждый шаг по этой безбрежной пустыне сопровождается головокружением. Я понимаю, что иду вперед, но, когда смотрю прямо перед собой, кажется, что я не двигаюсь. Земля будто бы скользит под моими ногами, но, несмотря на все мои усилия, я стою на месте.

Я останавливаюсь, чтобы перевести дыхание, и смотрю на свою реликвию. Теперь весь медальон светится мягким перламутровым светом, который напоминает мне об улыбке Араунна и его нежности. У меня сводит живот от стыда, но на мгновение я успокаиваюсь…

– Кто вошел в мое королевство?

Голос, пронзивший воздух, заставляет меня опуститься на колени. По моему телу пробегает дрожь, а резко участившиеся сердцебиение отдается в ушах.

Затем мне удается сесть и сквозь слезы, затуманившие мой взгляд, я отчетливо вижу, кто меня нашел.

И это не Зумариэл.

Передо мной стоит высокая женщина, одетая в развевающиеся одежды такого же коричнево-черного оттенка, как и ее кожа. Ее белоснежные волосы туго скручены вокруг головы, образуя нимб, а золотистые глаза светятся ослепительным светом. Ее руки объяты огнем, а в центре груди закручивается огненный вихрь. Это Им-Яра, богиня верности и преданности, у которой, как и у Мор-Ивы, нет святилища.

А я предательница.

Я чувствую себя пустой, словно шелуха, которую вот-вот унесет ветер, но не могу сдаться сейчас. Поэтому, еще не осознав до конца, что делаю, я лгу богине.

– Я Лия Куринава, – говорю я. – Я из королевского дома. У меня договор с Мор-Ивой, и я пришла сюда в надежде поговорить с ней.

Как только я произношу эти слова, меня охватывает новый страх. Что, если она может призвать Мор-Иву, чтобы та меня осудила?

– Зачем приносить в мое королевство колдовскую реликвию?

В горячем взгляде Им-Яры читается укор, и на мгновение в моей голове не остается ничего, кроме белого пламени страха.

– Я этого не делала, – заикаюсь я. – Я не знаю, о чем ты говоришь.

Я морщусь от звука моего голоса. Словно это говорит ребенок, пойманный за кражей сладостей из кухни.

– Ты верна своему колдовству?

– Я… что? – Я озадаченно смотрю на Им-Яру.

Боги не дают второго шанса. Возможно, она спрашивает, не хочу ли я раскаяться и сознаться в том, что собираюсь колдовать?

– Ты преданна? Верна?

Внезапно богиня приближается ко мне, хотя я не заметила, чтобы она двигалась. Ее горячие руки рассекают воздух в нескольких дюймах от моего лица, и на моем носу и лбу мгновенно испаряется выступивший до этого пот.

– Если ты верна, то ты свята.

Верна ли я колдовству? Этот вопрос не имеет смысла, но я знаю, что боги примут то, что свято.

– Да, – отчаянно выдыхаю я. – Я верна своему колдовству. Я верна и преданна, ведь оно нужно мне, чтобы служить богам…

– Ты сгоришь?

– Что?

– Ты хочешь, чтобы колдовство служило нам, – говорит Им-Яра. – Сгори для меня, и я позволю тебе закончить начатое.

– Это не та вещь, на которую стоит отваживаться, – тихо говорит Рувен.

Я вздрагиваю, ожидая, что Им-Яра обратит на него свой гнев, но горячий взгляд богини по-прежнему устремлен на меня, будто она решила, что для нее больше ничего не существует.

– Что бы она ни предлагала, – говорит Рувен, – это не любовь и не милосердие.

Я знаю это, но, если откажу ей, она наверняка накажет меня так же сурово, как и Нин-Анна.

– Да, – говорю я Им-Яре. – Да.

На ее губах появляется улыбка, а затем она прижимает свои ладони к моему лицу.

Мгновенно мир вокруг меня вспыхивает огнем и болью. Я кричу, потому что огонь, словно жидкая лава, льется мне в горло, опаляя кости и разъедая изнутри. Сначала я чувствую, будто меня сейчас уничтожат, но по мере моего сгорания постепенно понимаю, что не умру, а пытка не прекратится. Теперь я осознаю, что мое тело не рассыпается в прах, и поэтому просто вздрагиваю, подчиняясь неумолимой хватке Им-Яры.

Внезапно охватившее меня пламя стихает, а агония превращается в терпимую боль, и я всхлипываю от облегчения.

Рувен что-то кричит мне, но я не могу сосредоточиться на его словах, ведь они не имеют значения. Я прошла испытание.

– Ты можешь покончить с этим, – говорит Им-Яра, продолжая поглаживать меня по щеке. – Если ты отречешься от меня и своего колдовства, пламя погаснет.

Я всхлипываю, когда на меня обрушивается весь ужас сказанных ею слов. Пытка не закончена, ведь Им-Яра хочет, чтобы я мучилась и дальше, только на этот раз добровольно и осознанно. Если я отрекусь от нее, она, вероятнее всего, меня убьет, но внезапно смерть кажется мне не таким уж и страшным исходом. Я думаю, что лучше умру, чем снова встречусь с этим огнем. Но понимаю, что тогда не смогу покончить с чумой.

Я сидела рядом, нетронутая этой болезнью, в то время как мама, папа и Колон умирали в муках. Естественно, после этого я могу вытерпеть ради них немного боли.

– Ты мученица и идиотка, – рычит Рувен, и почему-то его гнев придает мне сил.

Мне удается чуть-чуть приподнять голову, чтобы встретить огненный взгляд Им-Яры.

Мой голос уже почти сел от крика, но мне удается выдавить себя:

– Я… буду гореть.

И огонь возвращается.

Я не могу удержаться и пытаюсь вырваться, следуя бездумному, животному инстинкту бегства, но хватка Им-Яры сильнее. Похоже, богине недостаточно того, что я сделала свой выбор и не умоляю ее остановиться.

В моей голове крутится мысль, что теперь я не смогу вырваться из ее рук, даже если захочу. Сначала я не контролирую стоны, которые вырываются из моего рта, а затем перестаю думать вообще.

* * *

Сознание возвращается ко мне очень медленно. Сначала я замечаю только, что мое тело больше не пылает, и некоторое время словно дрейфую, наслаждаясь отсутствием агонии. Постепенно я возвращаюсь в царство богов не только телом, но и духом. По моему телу разливается боль от перенесенных мною мучений. Я осознаю, что мои глаза все еще мокры от слез, и отчетливо понимаю, что только что рыдала, хотя в этот момент не издаю никаких звуков. Спустя какое-то время я начинаю понимать и то, что лежу у кого-то на коленях. Чья-то рука нежно гладит мой лоб и волосы, и, ошеломленная внезапной радостью, я думаю, что Им-Яра приняла меня. Наконец-то хоть один из богов проявил ко мне доброту.

Но когда я со вздохом открываю глаза, то смотрю прямо в горящие яростью глаза Рувена.

Это настолько неожиданно, что на мгновение я не могу поверить в то, что вижу. Но потом до меня доходит, что прохладное прикосновение к моему лбу не может принадлежать горящим рукам Им-Яры. Но то, что из всех людей именно Рувен захотел прижать меня к себе и утешить, – это немыслимо.

– Ты наконец-то закончила плакать? – резко спрашивает он.

Что ж, услышав ярость в его голосе, я понимаю, что все это реально.

– Ты… – едва могу выговорить я все еще дрожащим голосом.

– Прости, а ты думала, что это твоя богиня снизойдет до того, чтобы поднять твое извивающееся от боли тело с земли? – Он кивает, указывая мне на что-то. – Она ждет. Встань и произнеси нужные священные слова, чтоб мы могли уйти и забрать с собой твою реликвию.

– Ты действительно способен насмехаться над богами в их собственном царстве? – спрашиваю я.

Мой голос уже не хрипит так, как было всего несколько секунд назад, а боль в теле быстро проходит. Поэтому я сажусь и пытаюсь прийти в себя. Пока мое зрение не проясняется, мир вокруг кажется мне расплывчатым, и Рувен кладет руку мне на спину, поддерживая меня. Рука, прижатая к моей спине, кажется мне такой живой, что по позвоночнику пробегает дрожь и я ощущаю странное желание снова заплакать. Я никогда не думала, что еще раз почувствую его прикосновение, и на какое-то мгновение мне кажется, что я никогда не перерезала ему горло, а на моих руках нет его крови.

Но черные когти на моих пальцах не дают мне забыть о том, что я сделала и что выбрала.

Медальон, который теперь висит на моей шее, кажется мне неподъемным, словно сделан из свинца. Теперь он окутан переливающимся светом.

Поднимая голову, я вижу, что перед нами стоит Им-Яра. Ее лицо по-прежнему безмятежно, а пламя все еще танцует, окружая ее тело.

– Ты верна своему королевству, – говорит богиня. – Поэтому я позволю тебе жить. Ступайте с моим благословением.

Она поднимает руку, поворачивая ее ладонью к нам, и божественное царство вокруг нас исчезает.