Ноор планировал устроить вечеринку, чтобы отпраздновать воссоединение команды, но теперь спешно был вынужден переформатировать ее в экстренное совещание. Как говорится, если жизнь дает тебе лимоны, делай лимонад.

Прокручивая в голове предстоящий разговор и все клише, к которым ему придется прибегнуть, Бенедикт поморщился. По его требованию все собрались в столовой, но довольно быстро стало понятно, что затея им не по душе. Кэмми Скура стояла, прижавшись спиной к стене, с таким видом, словно больше всего на свете хочет сейчас просочиться сквозь нее. В лице ни кровинки, глаза заплаканные. Однако Ноор все равно порадовался, что вытащил ее к людям, – иначе продолжила бы убиваться у себя в каюте.

Аркуриан была, как всегда, собранна и полна решимости. Она временно уступила Ноору роль командира, и тот поручил ей пересмотреть исходный план действий, учитывая, что теперь им придется обходиться гораздо меньшим командным составом, а все цели миссии должны остаться неизменными. Он не сомневался, что это ей по зубам. Сейчас Карла с явной неохотой отвечала на расспросы подошедшего к ней Уоррена.

Глинда Ройбол, главный инженер корабля, подначивала своего напарника Педро Эша, который, впрочем, не особенно обращал на нее внимание. В ушных имплантах у него играла музыка, и ИИ-помощник был настроен таким образом, чтобы останавливать ее, только если вокруг будет происходить нечто важное. Глинда, очевидно, в эту категорию не попадала.

Руки и ноги у Эша были тоненькие, а позвоночник заметно искривлен. На Земле гравитация приковала бы его к инвалидному креслу, однако, работая на лунной базе «НООР», а затем и в поясе астероидов, где его движения ничто не сковывало, он показал себя прекрасным инженером. На «Лете» Эш чувствовал себя как в родной стихии.

Последним в столовую вошел доктор Стелланд. Он принес из теплицы огромную миску с клубникой, помидорами и тонко нарезанными цукини. Фрукты и овощи позволяли хоть как-то разбавить однообразный рацион, состоящий из специально разработанных для космических перелетов пайков – масса питательных веществ, а вкус оставлял желать лучшего. Сегодня, правда, всем было не до угощений.

Ноор решил покончить с неприятным делом как можно быстрее. Он бодро похлопал в ладоши, привлекая внимание.

– Спасибо, что пришли, хотя день сегодня выдался непростой. – Требовалось как-то подбодрить команду, и он перешел к своей любимой теме: – Вам наверняка известно, что я знаю буквально все о величайших первопроходцах нашей планеты. Так вот, могу вас заверить, что на пути к каждому великому достижению необходимо преодолеть целый ряд неудач и провалов. Для нашей миссии я собрал лучших профессионалов своего дела, включая вас. Пускай мы потеряли половину команды, это нас не остановит. Мы своего добьемся!

– Да, черт возьми! – воскликнула Глинда и с ликующим видом оглядела остальных, словно ожидая, что они присоединятся.

Завладев вниманием команды, Ноор принялся расхаживать туда-сюда.

– Вам выпала честь пополнить ряды тех, кто первым отправился навстречу неизведанному и вышел триумфатором. – Бенедикт закрыл глаза и почтительно склонил голову. – Марко Поло, Фернан Магеллан, Джеймс Кук, Чжэн Хэ, Христофор Колумб – о последнем можно говорить что угодно, это не умаляет его достижений. Вспомним великих первопроходцев нового времени: Нил Армстронг, Чарльз Йегер, Юрий Гагарин, Эрнесто Боско на Марсе…

– И конечно, ни одной женщины… – пробормотала Аркуриан.

– Валентина Терешкова, – добавил Ноор.

– А еще именно женщина первой спрыгнула в бочке с Ниагарского водопада, – весело вставил Уоррен.

Бенедикт к тому времени вошел в раж.

– Перечислять можно еще долго. Лично я, например, преклоняюсь перед первыми исследователями Антарктики. Вот где настоящее мужество! Вот где стойкость! Все знают про трагически завершившийся поход Роберта Скотта к Южному полюсу, однако, скажу откровенно, меня куда больше восхищает экспедиция тысяча девятьсот тридцатого года, предпринятая учеными из Мискатоникского университета во главе с Уильямом Дайером. Среди них был человек непревзойденной отваги – Арчибальд Бентон. – Ноор улыбнулся собственным мыслям. – Какие невероятные судьбы!

– Никогда о нем не слышала, – тихонько вставила Кэмми, по-прежнему стоя у стены.

Ноора тем не менее порадовало, что она хоть как-то отреагировала.

– Потому что Бентон так и не вернулся. До нас дошли лишь фрагменты его рукописи…

– Если хотите воодушевить нас рассказами о провальных экспедициях, Бенедикт, боюсь, у вас ничего не выйдет, – сурово оборвала его Аркуриан. – Мы и так уже столкнулись с рядом проблем, еще не долетев до кротовой норы.

Ноор ответил не сразу.

– Да, Карла, ты, безусловно, права. Тогда перейдем к делу. Доктор Стелланд, насколько мне известно, с помощью ИИ-ассистента провел тщательное обследование криокамер. Удалось ли обнаружить поломку и как скоро мы сможем ее устранить?

– Устранить? – удивился Стелланд. – Я внимательно изучил данные со всех криокамер, включая те, в которых помещались Тендари и обезьяны. Комплексный ИИ-анализ выявил небольшие отклонения в работе наших квантовых схем. У девяти включенных сейчас камер наблюдается сбой в подпрограмме, отвечающей за мониторинг мозговой активности и беспрерывную работу систем жизнеобеспечения.

– Нечто вроде вируса? – нахмурилась Глинда. Она смотрела на проблему с инженерной точки зрения. – И как тогда будить остальных?

– Чтобы устранить неполадки, необходимо освободить камеры, обнулить подпрограммы и полностью перезапустить все системы.

Эш, слушавший теперь крайне внимательно, уточнил:

– Разве это не убьет тех, кто находится в гибернации?

Доктор медленно кивнул.

– Да, такое не исключено. У нас нет запасных камер, чтобы временно поместить туда спящих. Пожалуй, более или менее безопасно извлечь их получится только на астероидной базе «НООР» – тогда еще можно рассчитывать на успех.

Глинда в изумлении вытаращила на него глаза.

– Ничего себе! Хотите сказать, они проведут в заморозке еще пять с половиной лет?

Татуировка на веке Стелланда едва заметно дернулась.

– Попытаемся разбудить их здесь – большинство погибнет.

Бенедикт решил перевести разговор в более оптимистичное русло.

– Но можно ведь пока перезапустить остальные семь криокамер? Те, что свободны. Все лучше, чем ничего.

– И как это нам поможет? – поинтересовалась Аркуриан.

Ноор раздраженно поморщился, словно ответ был очевиден.

– Через полгода, когда полетим обратно, они нам понадобятся. Стараюсь все предусмотреть заранее.

Повисло напряженное молчание – остальные с мрачным видом обдумывали его слова. Чтобы как-то разрядить обстановку, Ноор решил довести до конца свою заранее подготовленную речь.

– Нам повезло. График гибернации составлен таким образом, чтобы в бодрствующую команду входило по одному специалисту от каждой области. Мы потеряли доктора Тендари, однако доктор Скура – Кэмми – прекрасно разбирается в теории кротовых нор и вполне в состоянии его заменить. Мои поздравления, Кэмми, вы теперь наш ведущий астрофизик.

Кэмми смотрела на него так, будто он вонзил ей в грудь кинжал и несколько раз провернул. В комнате воцарилось гробовое молчание. Бенедикт с недоумением поймал сердитый взгляд Аркуриан. Что он сказал не так?

– Сделаю все, что в моих силах, – наконец выдавила Кэмми. – Если потребуется помощь, я могу отправить сообщение на Землю. Среди коллег доктора Тендари много заслуженных астрофизиков.

– На это уйдет месяц, – откликнулся Эш. – Две недели сигнал будет идти на Землю и две обратно.

– Жаркая же у вас выйдет дискуссия, – фыркнула Глинда.

– Я буду регулярно отправлять на Землю сообщения, но надо исходить из того, что с настоящего момента мы сами по себе, – подытожил Ноор.

Он надеялся таким образом показать им, что они одна команда и должны сплотиться перед лицом трудностей, однако, по всей видимости, его замечание не произвело на них желаемого впечатления.