К такому Кэмми оказалась совершенно не готова и теперь чувствовала полнейшую беспомощность – она и горевать-то толком не умела. На Земле она вела жизнь затворника, и у нее не было никого – даже домашнего питомца. Что касается родителей и брата, то с ними Кэмми не поддерживала близких отношений, и их гибель во время пожара воспринимала так, словно это произошло не с ней, а с кем-то другим.

С доктором Тендари вышло иначе – она собственными глазами видела, как он умер, и все из-за дурацкого технического сбоя.

Кэмми и в лучшие времена не умела управлять эмоциями, а теперь они захлестнули ее с головой. Она изо всех сил зажмурилась. Нет, невозможно! Гибернация была лишь способом ускорить время и быстрее добраться до кротовой норы. Доктор Тендари лежал в своей криокамере: вот он еще спит, а вот уже умер, хотя визуально ничего не поменялось.

Не понимая, что делать и как реагировать, Кэмми заперлась у себя к каюте и теперь разрывалась между отрицанием и гневом.

– Нет, – шептала она, а потом, уткнувшись лицом в подушку, кричала: – Нет!

Ощущение было такое, словно пространство-время схлопнулось, заключив ее в ловушку, и теперь она отрезана от остальной Вселенной.

Чуть позже Кэмми принялась перечитывать их старую переписку. Казавшиеся раньше чем-то обыденным, письма наставника теперь приобретали особое значение. Пытаясь найти утешение в науке, она вновь и вновь возвращалась к математическим выкладкам и гипотезам, которыми они обменивались, разрабатывая теорию кротовых нор.

Принято считать, что червоточины делятся на три вида: проходимые, непроходимые и односторонние. Сигнал от зонда, запущенного МКА, пришел из Альфы Центавра, и значит, Бездна относилась к типу проходимых. Оставался вопрос: в одном направлении или в обоих? Они с доктором Тендари подолгу увлеченно спорили на эту тему, высказывая все новые догадки и предположения. Теперь Кэмми стало понятно, как велика была роль наставника в ее жизни: он сформировал ее как ученого, направлял ее, всегда подсказывал, что делать.

Еще тогда, в исследовательском центре МКА, они вместе изо дня в день с нетерпением ждали очередной порции данных от самых первых, примитивных зондов. Кэмми сосредоточила все внимание на кротовой норе, однако она помнила насмешливые взгляды и ехидные замечания других сотрудников. Перед глазами всплыло лицо темноволосой женщины по имени Лейла: «А у него к тебе, похоже, не только научный интерес». Остальные захихикали, и Лейла пробормотала себе под нос: «Мерзкий старикан». Кэмми затрясла головой, стараясь выкинуть из памяти их обидные комментарии. Все было совсем не так!

Тем не менее, проглядывая их с Тендари переписку, она, к собственному удивлению, осознала, что все его сообщения пропитаны необычайным теплом – чувствами, которых она раньше не замечала. Профессор явно беспокоился о ней, проявлял сочувствие, а она неизменно отвечала четко по делу, не отвлекаясь на всякую ерунду. Кэмми никогда не вступала в праздные разговоры – она попросту не понимала зачем. Что на самом деле было ему от нее нужно?

Живя с родителями, Кэмми частенько думала, что в роддоме ее подменили. Как еще она могла оказаться в такой семье? У них не было совершенно ничего общего. В детстве у нее обнаружили расстройство аутистического спектра, однако на ситуацию это не повлияло – даже отец злился, что она никак не научится взаимодействовать с другими людьми. Он работал управляющим средней руки на большом предприятии, а мать была риелтором. Старший брат, Джейсон, окончил школу и теперь руководил крупной ресторанной сетью, что вполне соответствовало картине мира родителей.

Кэмми же всегда витала в облаках. Она блестяще училась, но оказалась совершенно не способна завести друзей. Когда одноклассники издевались над ней, отец лишь говорил, что она сама виновата: «Можно хотя бы малейшее усилие приложить? Они тебя не понимают, но ведь и ты сама нисколечко не пытаешься. Попробуй вести себя как обычный ребенок».

Кэмми окончила школу с отличием, получив всевозможные награды и грамоты, и родители гордились ей. Однако точно так же они гордились Джейсоном. Когда Кэмми взяли в Массачусетский технологический институт, мама заявила, что семья не потянет дорогостоящее обучение и дочь должна забрать документы. Кэмми, впрочем, это не остановило – она подала заявку на стипендию, которую сразу одобрили, и могла сама о себе позаботиться.

Ей хорошо запомнился последний вечер в родительском доме – перед отъездом в университет. Мать, как всегда, приготовила курицу в соусе марсала, а отец спросил, что вообще такое кротовая нора. Кэмми, как могла, постаралась объяснить. При этом мама не переставала повторять, что Кэмми не готова к самостоятельной жизни.

После ужина Джейсон объявил, что ему поручили открытие очередного ресторана, и разговор сразу переключился на эту тему. Дежурно обняв всех на прощание, Кэмми ушла пораньше, потому что у мамы рано утром была назначена встреча с клиентами.

Она уехала в новую жизнь, с наслаждением думая о том, что теперь никто не встанет у нее на пути и не помешает с головой погрузиться в тайны Вселенной, а ночью в доме случился пожар, и родители с Джейсоном, который решил остаться переночевать, задохнулись угарным газом.

С тех пор ее жизнь и научная карьера была связана с доктором Тендари. Именно он, не побоявшись рискнуть собственной репутацией, отрекомендовал ее Бенедикту Ноору как незаменимого специалиста. Кэмми последовала за ним на край Солнечной системы, где их ждали величайшие открытия.

И вот она осталась совершенно одна – на краю темной, беспросветной бездны.