Страшным усилием воли Кэмми вынырнула из глубин небытия. Голова кружилась, она не понимала, где находится. Она попыталась стряхнуть остатки сна, однако мысли заполнял какой-то смутный, липкий страх, тянувший обратно в спасительное забытье. По всему телу бегали мурашки.

Наконец Кэмми открыла глаза. Они неслись в вихре ослепительного света и неоновых огней: голубых и желтых, – перемежающихся полосками зияющей черноты. Сообразив, что они по-прежнему в кротовой норе, Кэмми изо всех сил вцепилась в подлокотники кресла. Казалось, «Нил Армстронг» ускорялся, готовясь рвануть вперед, словно пробка из бутылки. Она не смогла бы сказать ни в каком направлении они движутся, ни где находится верх или низ. Ее резко дернуло вперед, а потом откинуло назад. В глазах стояли яркие вспышки звезд; тело содрогалось – казалось, каждая клеточка готова была распасться на части.

А потом все вдруг прекратилось – как будто лопнул мыльный пузырь. Тоннель резко оборвался, и корабль как ни в чем не бывало заскользил дальше в безмятежной черной пустоте, оставив кротовую нору позади.

Уоррен тоже проснулся и со стоном похлопал себя по щекам, а потом, перегнувшись через панель управления, вгляделся в иллюминатор, пытаясь сообразить, где они.

– Так, все под контролем, – пробормотал он, поочередно нажимая кнопки, чтобы проверить исправность систем. – Все под контролем.

Глинда, закашлявшись, перегнулась через подлокотник, и ее вырвало.

– У меня, конечно, всякие приходы бывали, но этот вне конкуренции. – Ее вновь вывернуло наизнанку. – А ведь я еще и спала!

– Кэмми, посмотри, там в аптечке есть кофеин? А лучше что-нибудь посильнее, – прохрипел Уоррен.

– Сейчас.

Она потерла глаза в попытке избавиться от темноты, обволакивавшей разум, и принялась рыться в аптечке, но мысли по-прежнему путались, и ей никак не удавалось совладать со сложными настройками фармасинтезатора. Глинда отстегнула ремень и подобралась ближе.

– В колледже мне частенько доводилось не спать по несколько суток, так что в дизайнерских стимуляторах я разбираюсь. – Она неуклюже пролистала пальцем список на экране. – Вот! Вполне подойдет. – С этими словами Глинда набрала шприц и ввела себе стимулятор. – Так-то лучше! – Она пощелкала пальцами. – Теперь я готова хоть к чему!

Кэмми ввела себе препарат и немедленно почувствовала, как ее переполняет энергия. Она протянула шприц Уоррену.

– Держи, должно помочь.

Пилот вонзил иглу в руку и с облегчением вздохнул.

– Другое дело! Теперь давайте посмотрим, где мы. – Он внимательно обвел взглядом пространство, освещенное янтарными отсветами находящегося неподалеку красного карлика. – Кажется, у нас получилось! Добро пожаловать в Альфу Центавра!

Кэмми наполнила следующий шприц и повернулась назад.

– Мистер Ноор?

Ей с трудом удалось сдержать крик. Бизнесмен сидел, вцепившись скрюченными пальцами в ручки кресла. Плечи поникли, и он, содрогаясь всем телом, безостановочно бился затылком о подголовник. Губы застыли в зловещем оскале, десны кровоточили. От ушей к шее тянулись алые полосы, а в уголках глаз застыли багровые слезы. Сами глаза, однако, ничего не выражали – в них было темно и пусто, как в заброшенной пещере. Изо рта вырвался какой-то гортанный звук – стон отчаяния обреченной души.

– Что с вами?! – воскликнула Кэмми.

Его грудь заходила ходуном, издавая страшный прерывистый звук, словно он задыхался, хотя на самом деле это было жуткое подобие смеха.

Глинда решительно прошла вперед.

– Какого черта, Бенедикт? Что вы натворили? – Она схватила валявшийся рядом с креслом Ноора шприц и увидела, что он по-прежнему полон. – Вот придурок! – Она метнула на него свирепый взгляд. – Он не стал принимать снотворное!

Ноор засмеялся еще громче, содрогаясь всем телом. У Кэмми перехватило дыхание.

– Получается, все время полета он не спал! Он оставался в сознании…

– Эй, помоги-ка мне! – перебила ее Глинда, доставая спасательные ремни. – Затяни потуже. Надо зафиксировать его руки, пока он себя не покалечил.

Из груди Ноора по-прежнему вырывался зловещий хохот, а пустые глаза уставились прямо на Кэмми.

– Да, себя… или нас.

Она вспомнила, как гнался за ней оживший труп Зака Тендари, твердивший, что должен остановить их и уничтожить станцию «Бездна», пока они не пробудили агоков.

Теперь слишком поздно.

– Эй, посмотрите-ка! – неровным голосом позвал Уоррен. – Я не совсем понимаю, где мы.

Оставив связанного Ноора, Кэмми с Глиндой перебрались на нос корабля. Впереди отчетливо виднелись две висящие рядом звезды, Альфа Центавра А и Б, однако ближе всего к ним находился тусклый красный карлик – Проксима Центавра, напоминавший горящий глаз самого дьявола.

Автоматические зонды, которые они отправляли ранее, не были предназначены для полноценного исследования звездной системы. Уоррен включил проекцию с фронтальной камеры, и теперь Кэмми увидела множество подсвеченных компьютером точек – небесных тел, расположенных вокруг выхода из кротовой норы.

Попутно Дрейк разбирался в устройстве исследовательского судна, щелкая переключателями.

– Корабль первоклассный – на нем установлены мощнейшие датчики и оптические телескопы. Ну, посмотрим, на что они способны.

Кэмми увидела вокруг кротовой норы множество астероидов – достаточно крупных, чтобы считаться планетоидами и лунами.

– Похоже, дозорных башен здесь гораздо больше, чем на нашей стороне.

– Да, и расставлены они так специально, – кивнул Уоррен. – Я не раз бывал в поясе астероидов и знаю, о чем говорю: эти планетоиды и спутники не могли оказаться здесь естественным путем. Их сюда притащили.

– Похоже, у кого-то слишком много свободного времени, – присвистнула Глинда. – Кому придет в голову расставлять астероиды, словно фигуры на шахматной доске.

– Пришельцам – звездоликим, ошкнам, йигротам, – пробормотала Кэмми. – Теперь вы сами видите, с какими силами мы имеем дело.

Уоррен увеличил изображение, и они смогли различить на ближайшем небесном объекте явные следы взрывов – удлиненные воронки, зиявшие на безжизненной поверхности. По мере того, как вращались крупные планетоиды, Кэмми заметила металлический блеск – на них располагались огромные базы пришельцев, которые сейчас, однако, пустовали. Видимо, они служили форпостами во время великой войны. Теперь все эти базы были разрушены: астероиды рассекали гигантские трещины, образовавшиеся в результате взрывов, а на одном из планетоидов они увидели воронку таких размеров, что затруднились бы представить орудие, способное нанести подобный удар.

Потом они заметили в тени обломков боевые корабли – колоссальных размеров искореженные и расплавленные конструкции с острыми углами и вытянутыми отсеками.

– Прямо апокалипсис какой-то, – заметила Глинда.

– Надеюсь, эти базы не проснутся и не начнут палить по нам, – кивнул Уоррен. – Мне и одного раза хватило.

Кэмми пыталась разобраться, что перед ними.

– Когда-то давно здесь шли бои.

Она судорожно рылась в памяти, стараясь определить принадлежность погибших кораблей. Это место некогда стало полем одного из величайших сражений. Именно здесь звездоликие и их союзники одержали победу над агоками. Только вот удалось ли им положить конец войне или они лишь получили краткую передышку?

Кэмми наклонилась к Уоррену. Благодаря стимуляторам ее мозг теперь работал на полную.

– Можешь открыть панорамный вид? Хочу оглядеться.

Тот сделал круг, и на экране появились огромные астероидные станции и разбитые планетоиды. Похоже, когда-то все они служили верфями.

За обломками астероидов датчики корабля вдруг засекли еще несколько объектов.

– У нас гости, – нахмурился Дрейк.

В их сторону, подобно глубоководным хищникам, двигались огромные, ярко освещенные боевые корабли. Форма у них была вытянутая и округлая, а корпус покрывали острые, как чешуя дракона, шипы. Овальные иллюминаторы по бокам светились, как огромные глаза, а ионные двигатели оставляли позади голубой огненный след.

– На картинках с зондов мы ничего такого не наблюдали! – пискнула Глинда. – Думаю, армаду инопланетных кораблей я бы заметила.

– Вероятно, в тот момент их здесь и не было, – возразила Кэмми. – Правда, сигналы наших зондов наверняка разлетелись по всей Альфе Центавра. А еще одна из астероидных баз с нашей стороны промчалась прямо сквозь кротовую нору – не исключено, что они таким образом вызвали подкрепление.

– Получается, им известно, что мы задумали, – простонала Глинда.

– Ничего мы не задумали! – возразил Уоррен. – Мы всего лишь пытаемся спасти свои задницы, потому что они разбомбили нашу станцию. Куда еще нам лететь!

– Давайте спрячемся, – прошептала Глинда. – Может, повезет и они нас не заметят?

Уоррен отключил внешние прожекторы и приглушил двигатели. Теперь корабль тихонько висел в темноте, притаившись в древних развалинах.

– Кажется, я догадываюсь, почему так внезапно пропал сигнал с самого первого зонда МКА.

Кэмми наконец смогла отыскать в глубинах памяти нужную информацию и теперь знала, что перед ними наиболее мощные и разрушительные боевые корабли, созданные ошкнами и йигротами и приводимые в движение технологиями звездоликих.

– «Омега»… Это тяжелые крейсеры под названием «Омега».

На панели управления загорелся сигнал тревоги.

– Они нас заметили и теперь пытаются установить связь! – Уоррен взглянул на Кэмми. – Ты ведь знаешь язык пришельцев? – Он включил радиопередатчик и махнул ей, чтобы подошла ближе. – Поговори с ними! Скажи, что мы пришли с миром, пусть доставят нас к их боссу – что угодно!

– Но я сама еще до конца не понимаю, как это работает. – Кэмми покачала головой. – Да и речевой аппарат человека не приспособлен для подобных звуков.

– Ну, попробовать все равно стоит, – подбодрила ее Глинда. – Над акцентом, так уж и быть, можешь сильно не стараться.

Хотя Кэмми и сомневалась в успехе, она поняла, что обязана как минимум попытаться.

– Надеюсь, эти ребята играют за команду хороших, – вздохнула она.

Однако прежде чем она успела хоть что-то произнести, отверстие кротовой норы позади них искривилось, и Кэмми затопила волна отвращения и страха – наружу рвалось нечто огромное и темное, повергающее все вокруг в смертельный ужас.