По мере того как инопланетная станция выходила из режима глубокого сна и возвращалась к жизни, зловещий гул все усиливался. Кэмми чувствовала, что воздух буквально пропитан накопившейся энергией, словно статическим электричеством.

Теперь, когда им стало известно об инопланетных расах, кровопролитных космических войнах и безжалостных агоках, Кэмми воспринимала все увиденное в новом ключе. Она рассеянно разглядывала тела ошкнов, так и оставшиеся лежать возле щитков управления, как вдруг под ногами у нее что-то зашевелилось. Отпрыгнув, Кэмми к собственному ужасу увидела, как один из мумифицированных пришельцев поворачивает голову в ее сторону. Членистые конечности медленно развернулись, защелкали клешни. Существо согнуло ноги в попытке подняться.

Кэмми попятилась.

– Карла…

Остальные тела по-прежнему лежали неподвижно, а вот оживший ошкн уже сел и принялся разминать занемевшие конечности и шею.

– Карла, один из них проснулся!

На ее крик прибежал Эш. Челюсть у него отвисла, стоило ему увидеть пришельца.

– Да это зомби! Может, сразу вырубить его?

Впрочем, двигался ошкн крайне медленно и неуклюже, поэтому вряд ли представлял какую-то опасность.

– Подожди, – предложила Аркуриан, подходя ближе.

– После всего, что мы узнали… Кажется, я больше ничему не удивлюсь, – пробормотала Кэмми.

Хотя ей и было немного страшно, она понимала, что прямой угрозы нет.

Ошкн перевел на них взгляд выпуклых черных глаз и со свистом прохрипел:

– Люди… Люди известны нам.

Все трое чуть не вскрикнули от неожиданности. Кэмми сообразила, что ошкн не использует человеческий язык: она понимала его речь лишь потому, что после погружения в ртутную машину памяти в ее голове образовались нужные нейронные связи.

– Благодаря тем серебряным трубкам мы теперь понимаем их язык! Не исключено, что это позволит нам восполнить некоторые пробелы.

– Прямо-таки магистр Йода, только в теле жука, – присвистнул Эш.

Пришелец с хрипом поднялся на ноги и теперь пошатывался, пытаясь сохранить равновесие. Затем его жвала с щелкающим звуком вновь пришли в движение.

– Мы, ошкны, знаем о людях очень давно. Вот только вы про нас не помните, хоть мы и останемся навсегда в вашей генетической памяти. Вы не прислушались к предостережению.

– Какому еще предостережению? – нахмурилась Аркуриан.

Кэмми тоже не терпелось узнать больше.

– Расскажи нам о своей расе и той давней войне. Что произошло на самом деле?

– Я не принадлежу к какой-либо расе. Я лишь посредник, машина, передающая чужие слова. Через меня говорят звездоликие. – После долгой паузы он продолжил: – Когда-то цивилизация ошкнов охватывала бесчисленные миры. Но в то же время мы оставались слабы. Нас поработили агоки и подвергли немыслимым мучениям.

Со смесью страха и отвращения Кэмми невольно представила тех самых чудовищ, наводящих смертельный ужас. Хрупкая фигурка ошкна застыла, словно набираясь сил, чтобы продолжить рассказ.

– Миллиарды ошкнов погибли, а остальные превратились в безвольных рабов. Агоки заставляли нас плодиться, потому что им требовались рабочие, исследователи и солдаты. А еще им нужны были жертвы. Агоки беспрестанно требовали кровавых жертвоприношений – так они пополняли источник своих жизненных сил.

– Откуда вам известно о людях? – настаивала Аркуриан. – Вы посещали Землю?

– Сотни миллионов лет назад… Когда ваша планета была еще совсем юной, агоки оставили на ней свой след. Мы стали свидетелями появления рептилий и мегафауны. Нас заставляли строить колоссальных размеров храмы, которые теперь похоронены в глубинах океана. Все плоды наших трудов исчезли, когда одни материки ушли под воду и на их месте появились новые.

– Маленькие зеленые человечки, – пробормотал Эш.

В голове у Кэмми беспорядочно крутились мысли. Да, она слышала мифы о существовании зловещих древних богов, но всегда считала их вымыслом…

– Агоки подчинили себе бóльшую часть галактики задолго до появления человека, – продолжил пришелец.

Он развел руками, но хрупкое тело не выдержало даже малейшей нагрузки: левая нога подкосилась, и он упал на одно колено. Впрочем, это нисколько его не смутило.

– Ошкны не единственная раса, попавшая в рабство. Все мы жаждали сбросить ненавистное иго и готовы были пойти ради этого на что угодно. Мы сформировали тайный союз, управляемый звездоликими – существами из далеких миров. Тысячи лет мы накапливали силы, прежде чем осмелились бросить вызов своим врагам.

Хрустнула вторая нога, и пришелец повалился на пол. Кэмми дернулась помочь, но несчастное существо уже оперлось на руку и, казалось, собирало последние силы, чтобы завершить рассказ.

– Одну звездную систему за другой захлестывали восстания ошкнов, йигротов и прочих рас. Война раздирала галактику более тысячи лет. И все-таки нам удалось поставить древних богов на колени. Мы разрушили святилища агоков и уничтожили все их механизмы: собиратели душ, аккумуляторы жизненной энергии и уловители страха.

Его слова разблокировали в сознании Кэмми новую серию воспоминаний. Она видела бесконечные поля сражений, усеянные миллиардами трупов. Пришельцы боролись, зная, что им придется отдать жизнь за свободу своих народов.

– Но та война закончилась? – спросила Кэмми. – Вы ведь победили агоков?

– Когда мощь агоков достигла низшей точки, – прохрипел ошкн, – звездоликие использовали против них черные зеркала и обсидиановые линзы. Они поймали темных богов в ловушку.

Он повалился вперед и, повернув голову, устремил на них немигающий взгляд.

– Звездоликие лишили агоков сил и заперли в межпространственном измерении. – Издав угасающий свист, ошкн указал когтистым пальцем в их сторону. – Мы должны следить, чтобы они не сбежали. Наши базы охраняют ворота кротовой норы… многих кротовых нор. Если агоки вырвутся на свободу…

Кэмми вытаращила глаза на своих спутников. На лицах Эша и Аркуриан было написано не меньшее волнение.

– Должны следить…

С этими словами ошкн уронил голову на пол и замолк навсегда: хитиновый панцирь треснул, а конечности отвалились подобно высохшим веткам.

Кэмми обвела взглядом светящиеся аппараты.

– Все эти станции – вовсе не транспортные узлы… Это дозорные башни!

Лицо Аркуриан помрачнело.

– Да, сторожевые посты, задача которых следить за тем, чтобы агоки не вырвались на свободу.