Отказываясь признавать, что ее напугала кучка мы-шей-переростков, Глинда тем не менее поспешила покинуть пустовавший жилой модуль. Это были не просто грызуны, а самые настоящие злонамеренные вредители. Каким-то образом кротовая нора превратила их в крысиную версию мистера Хайда: они стали дьявольски умны и жестоки и, казалось, готовы биться насмерть, как… как загнанная в угол крыса.

Глинда задраила люк дополнительного модуля, хотя и понимала, что крыс это не остановит. Секунду она всерьез рассматривала возможность отстыковать модуль и пустить его в свободное плавание, однако в итоге решила, что жертвовать частью станции из-за шести грызунов – уже перебор. С другой стороны, если крысы доберутся до проводов, отвечающих за электроснабжение, связь и работу систем безопасности и жизнеобеспечения…

Она вспомнила, каким кровожадным блеском горели их глаза, как они бросились на нее, подобно диким хищникам. Животные инстинкты здесь ни при чем – они хотели разорвать ее на куски, точно так же, как поступили с лабораторной клеткой.

Дрожа всем телом, Глинда внимательно осмотрела руки – надо убедиться, что крыса не успела прокусить кожу, вдруг они еще и заразные. Ей повезло – нигде не осталось ни царапинки. Отдышавшись, она подошла к панели интеркома.

– Бенедикт, есть какие-нибудь вести от Аркуриан? Когда они планируют возвращаться? Мне бы не помешала помощь нашего кабальеро.

– Последнее сообщение от них было час назад. Честно говоря, меня это начинает раздражать. Они прислали просто невероятные снимки изнутри станции, а потом перестали выходить на связь и не отвечают на мои вызовы. Видимо, необычайно заняты.

Как же не вовремя! Именно сейчас, когда на корабле ЧП!

– А Уоррен скоро?

На худой конец, они бы и вдвоем с пилотом справились.

– Зная Уоррена, могу сказать, что ни долей секунды раньше, чем будет вынужден, – усмехнулся Ноор.

Глинда со вздохом активировала все имевшиеся перегородки между модулями – это хоть немного задержит грызунов. Сама она отправилась в лабораторию узнать, не получится ли синтезировать отравляющий газ, который можно закачать в пространство между стенами.

Судя по виду, Стелланд до сих пор не мог успокоиться. Он загнул искореженную стенную панель обратно и подпер ее тяжелым аккумулятором, очевидно, опасаясь, как бы крысы не надумали вернуться. В другой ситуации Глинда не упустила бы случая позубоскалить, однако сейчас она прекрасно понимала, что чувствует доктор.

Он поднял на нее глаза.

– Ну что, поймала?

– Одну. Осталось еще шесть. – Она вытерла со лба пот. – Эти маленькие поганцы на меня набросились!

Нормальные крысы тем временем с любопытством оглядывались и нюхали воздух. Пушистик, скорчившись в углу клетки, пристально наблюдал за ней.

Глинда отодвинула аккумулятор и осмотрела поврежденную панель. Увидев отметины от зубов, оставшиеся на металлокерамическом покрытии, она с содроганием подумала о том, что будет, доберись крысы до системы безопасности станции.

– Нам придется их всех убить, док, – выдохнула она.

– Мы имеем дело не с обычными животными. Не знаю уж, что они пережили в кротовой норе, но это явно повлияло на их сознание. – Стелланд оглянулся на клетку с макакой. – То же самое и с приматом.

– Пушистик, что случилось? – ласково позвала Глинда.

Обезьяна ощетинилась и сжалась еще сильнее.

– Жаль, он не может рассказать, что видел, – проговорил доктор. – Изображения, зафиксированные камерами зондов, крайне неинформативны, при этом животное явно в ужасе.

Глинда нахмурилась.

– Попробую его немного успокоить.

Она достала из шкафчика поднос с угощениями, которыми периодически баловала Пушистика. Так как свежих ягод не осталось, пришлось довольствоваться клубничным джемом.

– Тебе просто не хватает любви и ласки, правда? Вот, держи.

Она просунула сквозь прутья пакетик джема, и обезьяна сперва отпрянула, словно почувствовав угрозу. В глазах читалась ярость и невыразимый ужас. Впрочем, подумав, Пушистик выхватил у Глинды пакетик и прижал к груди, будто защищая, а спустя пару секунд принялся вскрывать его когтями.

– Молодец, Пушистик! Хороший мальчик.

Стелланд оглянулся на операционную, где на столе по-прежнему лежал труп.

– Вот и доктор Тендари ничего нам не расскажет. Тебе придется помочь мне перенести его обратно в криокамеру.

– Мне сейчас немного не до того, док. У вас получится намешать крысиный яд или какой-нибудь отравляющий газ? Нужно скорее покончить с этим, пока они не разнесли к чертям всю станцию.

Стелланд задумался.

– А нельзя провести декомпрессию пространства между стенами? Пускай вакуум сделает свое дело.

– Боюсь, что не могу гарантировать полную герметичность. Воздух все равно будет просачиваться через съемные панели.

Повернувшись к клетке с обезьяной, Глинда вскрикнула и попятилась: шею Пушистика пересекала красная полоса из джема, чудовищно похожая на кровь.

– Что за черт!

Лицо Стелланда приобрело землистый оттенок.

– В нем поселилась тьма, такая же, как в крысах. Только учти, что обезьяны в разы умнее. Его надо усыпить.

Глинда возмутилась, однако красная полоса, пересекавшая горло Пушистика, не на шутку напугала ее. В этом чувствовалась нечто угрожающее. Она вспомнила неестественно пустые, отрешенные глаза крыс в тот момент, когда они набросились на нее, и вынуждена была признать, что с Пушистиком что-то не так.

– Я проверю, какие химикаты есть у нас в запасе. Попробуем получить быстродействующий удушающий газ.

Стелланд подошел к компьютеру и принялся изучать базу данных.

Ожидая, пока он закончит, Глинда с помощью тяжелого металлического стержня загнула углы поврежденной стенной панели обратно и закрепила намагничивающим пистолетом. Вышло не слишком аккуратно, но достаточно надежно, чтобы крысы не пролезли внутрь.

Предложение Стелланда усыпить Пушистика не давало ей покоя. Заметив боковым зрением какое-то движение, она подняла глаза на клетку и увидела, как тот проворно просунул лапы между прутьев и потянулся пальцами к замку, а потом, действуя как заправский медвежатник, подцепил задвижку и распахнул дверцу клетки. Можно подумать, он давно знал, как это делается.

– Пушистик!

Обезьяна, повернувшись на крик, оскалила зубы. В ярком свете ламп на шее поблескивала густая красная жижа.

В следующую секунду макака бросилась к Стелланду. Размерами она была не больше ребенка, однако силой не уступала взрослому человеку. Доктор обернулся как раз в тот момент, когда обезьяна, разогнавшись, сбила его с ног. Он попытался отбросить ее, но макака, резко замахнувшись, обрушила тяжелую лапу ему на голову. В следующую секунду Пушистик впился когтями в глаз Стелланда и с корнем вырвал его. Из пустой глазницы фонтаном брызнула кровь. Доктор издал истошный вопль, который сразу потонул в криках обезьяны.

Вскочив с пола, Глинда выставила перед собой металлический прут и бросилась вперед.

– Прекрати!

Обезьяна вонзила клыки в шею Стелланда, резкими движениями разрывая горло, вгрызаясь в трахею, раздирая артерии. Руки доктора беспомощно трепыхались. В следующее мгновение зубы Пушистика впились ему прямо в лицо.

С жутким воплем Глинда обрушила металлический прут на спину обезьяны, но та едва ли почувствовала удар. Спрыгнув со своей жертвы, она на секунду обернулась и бросилась прочь. На покрытой запекшейся кровью морде Глинда успела рассмотреть только глаза – две черные бездны, полные звезд.

– Стой!

Глинда вновь занесла прут, но на этот раз промахнулась. Пушистик рванул в ярко освещенный коридор, оставляя за собой кровавые следы.

– А ну, вернись!

Она задержалась на секунду проверить пульс Стелланда, но и без того было очевидно, что доктор мертв. Она должна во что бы то ни стало поймать обезьяну!

Подбежав к двери, Глинда с размаху хлопнула по кнопке радиосвязи:

– Мистер Ноор, если вы на мостике, немедленно заприте дверь!

– Ну что еще? – раздался в ответ скучающий голос. – Боишься, что крысы проберутся в рубку?

– Обезьяна сбежала!

– У вас весь день какие-то проблемы с животными.

– Эта тварь убила доктора Стелланда и теперь бегает по станции!

– Что ж ты сразу не сказала!

Не дослушав последнюю фразу, Глинда бросилась в погоню за макакой, которая с бешеными воплями, напоминающими демонический смех, удалялась по коридору. Добежав до лестницы, ведущей на другой уровень, она схватилась за перекладину и проворно полезла вверх – туда, где располагалась теплица.

«Отлично! – подумала Глинда. – Там-то я тебя и поймаю».

Добравшись до шлюза, ведущего в оранжерею, обезьяна покрутилась на месте и, выплюнув кусок кровавого месива, вырванного из шеи Стелланда, прыгнула внутрь.

Глинда мгновение поколебалась, стоя перед дверью. А вдруг эта тварь набросится на нее? По-прежнему держа перед собой металлический прут, свободной рукой она ощупала пояс с инструментами, прикидывая, что еще можно использовать в качестве оружия. В конце концов выбор пал на длинную прочную отвертку.

Ей вспомнилось, каким милым был Пушистик раньше, как он сидел у нее на руках, обхватив лапками шею, как она кормила его клубникой… Нельзя было ставить на нем эксперименты! И тем не менее назад уже не отмотаешь – она не могла забыть ни того, как зверь расправился со Стелландом, ни черной пустоты в его глазах. Настоящего Пушистика больше не существовало – он погиб в недрах кротовой норы, а его место заняло немыслимое чудовище.

Глинда осторожно переступила порог теплицы. Обычно здесь было влажно и свежо пахло молодой зеленью, однако сейчас в воздухе стоял тяжелый смрад гниющих растений. Все листья покрылись бурыми пятнами, стручки фасоли напоминали чумные бубоны, а из земли, сочась гноем, торчала набухшая морковка.

Взбесившаяся обезьяна метнулась к грядке с помидорами, схватила переспевший плод и, раздавив пальцами, размазала по морде густую красную мякоть, после чего жадно сожрала еще несколько гнилых томатов, словно стремясь впитать в себя постигшую их болезнь.

Глинда решительно заперла люк и двинулась вперед.

– Резня бензопилой в оранжерее, – пробормотала она.

Обезьяне, в отличие от крыс, так просто от нее не уйти.

Обернувшись, Пушистик издал истошный вопль, и Глинда, закричав в ответ, бросилась на него, выставив вперед зажатое в обеих руках оружие. Обезьяна отпрыгнула и скрылась в кабачковой листве. Стебли растения извивались подобно щупальцам морского чудовища. Схватившись за них, как за веревки, Пушистик принялся обрывать их.

Глинда следовала за ним, прутом разводя огромные листья на своем пути. Макака швырнула ей в лицо несколько веток, но она легко отмахнулась от них. Тогда Пушистик выскочил из кустов, прыгнул ей на грудь и принялся рвать когтями плотную ткань комбинезона, словно хотел добраться до сердца. Глинда в ответ била его по пальцам отверткой.

Обезумевшая макака демонстрировала необычайную силу. Вцепившись железной хваткой, она щелкала клыкастой пастью прямо перед лицом, с треском разрывая когтями одежду. Едва Глинде удалось стряхнуть обезьяну, как та с криками вновь набросилась на нее. В вытаращенных глазах стояла чернота – словно на месте радужки разверзлась бесконечная бездна.

Зарычав, Глинда собрала все силы и отбросила Пушистика. Когда тот развернулся и опять побежал на нее, она сильно ударила его прутом по лбу, оставив кровавую рану. Глинда рассчитывала, что удар его убьет или хотя бы оглушит, однако чудовище лишь злобно оскалилось в ответ. Она еще раз ударила его по голове, и Пушистик, зашатавшись, повалился в кусты. Глинда понимала, что другого шанса у нее не будет. Подобно Ван Хельсингу, она вогнала длинную отвертку в грудь животного, пронзив сердце. От Пушистика осталось лишь кровавое месиво, над которым скорбно повисли кабачковые листья.

Еле передвигая ноги, Глинда доползла до панели интеркома.

– Бенедикт, нам нужно поговорить.