Три человека в скафандрах, высадившиеся на комете, молча смотрели на то, что просто не поддавалось пониманию.

Бенедикт Ноор не мог отвести зачарованного взгляда от высившегося перед ними фантастического сооружения. Выдолбленный во льду комплекс простирался куда хватало глаз, и Ноору пришлось развернуться, чтобы оглядеть все: исполинские ступени, трон, колонны, чудовищную статую. Позади трона в скале виднелись массивные ворота, не менее двадцати метров в высоту, и оставалось только гадать, каких размеров помещение за ними скрывается. Проход, однако, был заблокирован – створки, казалось, намертво вмерзли в тысячелетние льды.

В динамиках стояла зловещая тишина – никто из тройки до сих пор не проронил ни слова, настолько их поразило увиденное. Ноор слышал лишь звон в ушах и собственное тяжелое дыхание.

Они стояли на самом дне кратера, куда от высоких стен падали глубокие тени. Гигантские ледяные колонны, подобно секвойям, уходили ввысь, где упирались в чудовищных размеров террасу. Очевидно, конструкция призвана порождать в зрителях страх и восхищение. Ведущая к трону лестница была покрыта слоем космической пыли, а кое-где виднелись выбоины, оставленные астероидами. Высота каждой ступени составляла метра два – похоже, они предназначались для настоящих гигантов. И над всем этим высилось чудовищное божество на троне. Всякий раз, когда Ноор пытался рассмотреть его, взгляд сам собой скользил мимо, словно скульптуру обработали чудесным составом, защищающим от посторонних глаз. Лицо существа вызывало крайнее отвращение, руки были огромны, а из-за спины торчали заостренные концы крыльев.

Бенедикт отвернулся и сразу почувствовал, как замедляется пульс и выравнивается дыхание.

– Надеюсь, мы все снимаем? – спросил он, и его голос прозвучал неожиданно громко. – Мы обязаны сохранить это для истории. Пусть все знают, что мы видели… и что я был первым.

– А я, кажется, стану первым человеком, наложившим в скафандр, – отозвалась Глинда.

– У нас в шлемах встроенные камеры, они фиксируют все, что видим мы, – заверила его Аркуриан.

Ноор постарался взять себя в руки: подавить животный страх и позволить любопытству одержать верх.

– Раз уж мы здесь, давайте взглянем поближе.

Осторожно ступая по ледяной поверхности, он направился к высившемуся над ними святилищу. Глинда последовала за ним.

– У меня вопрос: зачем им понадобилась лестница, если на комете практически нулевая гравитация?

Ей никто не ответил. Через некоторое время Аркуриан высказала беспокоившую всех мысль:

– Думаете, скульптура выполнена в натуральную величину?

Они приблизились к подножию лестницы. Ступени оказались выше человеческого роста, и Ноор успел пожалеть, что не захватил веревку, но Аркуриан, присев, оттолкнулась от земли, взмыла вверх и легко опустилась на первую ступеньку. Поймав равновесие, она обернулась к остальным.

– Помочь?

Глинда подпрыгнула, и Карла, ухватив за руку, вытянула ее на ровную поверхность. Ноор оттолкнулся посильнее и перелетел сразу несколько ступеней. Остальные последовали за ним, и вскоре они оказались на возвышении, где был установлен трон.

Три крошечные фигурки стояли и смотрели на противоестественно безобразное изваяние. Кто же это? Инопланетный правитель? Древнее божество? Ноора передернуло от отвращения, и он отвернулся, однако, окинув взглядом поверхность кометы, с удивлением понял, что трон установлен прямо напротив кротовой норы и статуя словно следит за вратами в другой мир.

В динамиках раздался голос Глинды, и Ноор от неожиданности вздрогнул:

– Эй, Бенедикт, не хотите запрыгнуть ему на коленки? Он вылитый Санта-Клаус в торговом центре.

– Ты со своими шуточками переходишь всяческие границы, – огрызнулся тот.

– Ничего себе! А мне-то казалось, что сейчас как никогда нужно разрядить обстановку…

Ноор повернулся к огромным воротам позади трона, гадая, что за ними скрывается.

– Сезам, откройся!

Ничего не произошло.

– Попробуйте лучше «скажи “друг” и войди»[6], – предложила Глинда.

Бенедикт оглянулся на чудовищную скульптуру.

– Друг? Сомневаюсь, что с этим можно подружиться. – Он подошел к заледеневшим створкам. – Двери наверняка толщиной не меньше метра. Без взрывчатки и лазерных резаков нам внутрь не попасть.

– На «Льюисе» установлено экскаваторное оборудование для добычи льда, – заметила Аркуриан. – Если надо, можем пробить себе дорогу.

Глинда обошла вокруг трона и направилась к дальнему концу площадки, где ворота смыкались с ледяной стеной.

– Обойдемся и так. За нас уже метеор постарался.

Ноор с Аркуриан подошли поближе и увидели отверстие шириной в метр в нижней части ворот, пробитое, вероятно, сотни лет назад. Наклонившись, Карла посветила внутрь.

– Думаю, пролезем. Хм, вижу длинный ветвящийся коридор. Судя по всему, это какой-то гигантский храмовый комплекс. – Заметив, что Ноор колеблется, Аркуриан повернулась к нему: – Вы, кажется, везде хотите быть первым?

Он застыл, вглядываясь в черноту отверстия.

– Иногда я делаю исключения.

Карла нырнула в проход, освещая себе дорогу закрепленным на шлеме фонариком. Удостоверившись, что путь свободен и их не поджидают скрытые ловушки, Ноор с Глиндой последовали за ней. Внутри, куда не проникал тусклый свет звезд, было еще темнее. Чернота буквально давила со всех сторон, однако благодаря встроенным в скафандры прожекторам они смогли осмотреть помещение, в котором оказались.

– У кого-нибудь есть хлебные крошки? – спросила Глинда. – Не мешало бы рассыпать, чтобы найти дорогу назад.

– Я оставлю электронные метки, – отозвалась Аркуриан, направляясь вперед.

Уходящие вглубь скалы коридоры были оформлены довольно затейливо: вмерзшие в лед арки и резные колонны, поддерживающие низкие потолки. Кое-где в нишах красовались гирлянды из сталактитов, а чуть дальше они заметили в стенах углубления, в которых покоились тяжелые каменные чаши – возможно, для подношений. Ноору пришло в голову, что они ужасно напоминают поддоны для сбора крови на скотобойне, и его передернуло.

По обеим сторонам центрального коридора под немыслимыми углами шли многочисленные ответвления. Складывалось впечатление, что архитекторам, кем бы они ни являлись, понятие параллельных и перпендикулярных прямых было неведомо. Из-за этого, вдобавок к низкой гравитации, ориентироваться в пространстве оказалось еще сложнее.

Аркуриан свернула в широкий проход и резко остановилась, так что Ноор чуть не налетел на нее.

– Опять эти тараканы. Целая куча.

На полу валялось не меньше двадцати трупов, прикрытых истлевшими кусками материи, напоминающими плащи.

– Кажется, теперь у доктора Стелланда экземпляров для опытов больше чем достаточно.

Карла присела рядом с ближайшим телом, чтобы рассмотреть внимательнее.

– На них нет защитных костюмов.

Глинда присвистнула.

– Получается, этот храм, или как его назвать, был загерметизирован? Тогда не исключено, что они погибли в результате удара метеора и последующей разгерметизации.

– Я бы пока воздержалась от выводов, – ответила Карла. – Глинда, иди сюда, снимем все поближе.

Ноор оставил своих спутниц осматривать тела загадочных существ и пошел дальше, в глубине души надеясь обнаружить тайную сокровищницу или научную лабораторию пришельцев. Страха он не испытывал: в конце концов, здесь не осталось ни одной живой души и все было сковано льдом. Теперь им двигало исключительно любопытство. Хотелось все осмотреть и немедленно получить ответы на мучившие его вопросы. Повезло, что он не поддался на уговоры Аркуриан подождать на станции.

Неподалеку от себя Бенедикт заметил проем, ведущий в небольшую комнатку, – нечто наподобие часовни или молельни. Проем имел прямоугольную форму, однако уходил вглубь комнатки под каким-то неестественным углом. Ноор заглянул внутрь. Вместо чаши – для жертвенной ли крови или святой воды – он увидел там нечто, напоминающее искривленное зеркало: не привычный овал или прямоугольник, а скорее ромбоид. В раме вместо отражающего стекла темнело какое-то странное вещество – черный, как обсидиан, непроницаемый мрак.

Движимый любопытством, Ноор направил прожектор прямо на темную поверхность, но отражения не увидел: чернота играючи поглотила луч света. Он разглядывал причудливое зеркало с разных сторон и под разными углами, а результат все оставался прежним. Тогда он решил какое-то время понаблюдать. По поверхности вдруг прошла легкая рябь, и Ноор заметил слабенький отблеск. Зеркало посылало ему сигнал.

Если на ледяное чудовище с щупальцами вместо рта смотреть было жутко, то загадочная чернота буквально приковывала взгляд. Хотя поверхность оставалась совершенно непроницаемой, Бенедикт испытывал странное ощущение, словно некие образы, минуя зрение, проникали сразу в сознание, захватывая его. Не цветные изображения, нет… скорее какие-то напевы.

Не отдавая себе отчета в том, что делает, Ноор приблизился вплотную к необычному зеркалу. Пение превратилось в отдаленные крики – они неумолимо просачивались в сознание, вытесняя все остальное. Странно… Пусть он и стал первым человеком, заглянувшим в это окно в небытие, никакого восторга, не говоря уже о триумфе, не испытал. Да, ему довелось увидеть то, с чем не сталкивался еще ни один смертный, однако… надо ли вообще людям знать о подобном?

Ноор не сводил взгляда с гладкой поверхности, и в голове копошились тревожные мысли. Зеркало словно высасывало из него все надежды, мечты, его уверенность в себе. Бенедикт перебрал в памяти свои бесчисленные достижения и победы: он основал передовую компанию, одну из ведущих в своей области, и совершил переворот в мире бизнеса. И это еще не все! Он подчинит себе Бездну и навсегда изменит представление человечества о космических путешествиях. Он ворочает миллиардами, росчерком пера создает и ломает карьеры, вершит судьбы людей. Он изменил ход самой истории! И все же…

Ромбовидное, черное как антрацит зеркало было подобно калейдоскопу, заполненному осколками самых страшных кошмаров. Поверхность, поблескивая и закручиваясь в воронку, всасывала его надежды. Мысли Ноора приняли удушающе мрачное направление. В сознании не осталось ничего, кроме отчаяния.

А если он, Бенедикт Ноор, Бенедикт Первый, в конечном итоге являет собой полнейшее ничто? Взять хотя бы строителей этого храма, поклонявшихся невообразимому божеству на ледяном троне: когда-то они были частью великой инопланетной цивилизации, а потом канули в небытие и теперь ровным счетом ничего не значили в масштабах Вселенной. Неужели и его ждет подобное будущее?

Сомнение и страх все глубже запускали свои щупальца в его сознание. Бенедикт слышал зловещее пение, видел ужасающие картины, чувствовал неразрывную связь с незримой сущностью, погребенной в ледяном святилище…

Он вновь подумал о походе Роберта Скотта к Южному полюсу – том самом, что вошел в историю лишь благодаря своему трагическому финалу… Вспомнил экспедицию, снаряженную Мискатоникским университетом, и загадочные записи в дневнике Арчибальда Бентона. Все эти люди, несмотря на их величайшие достижения, тоже были преданы забвению.

Черная бездна зеркала буквально засасывала Ноора, показывая ему будущее – точнее, его отсутствие. Вселенной нет никакого дела до его жалких потуг оставить след в истории. Пройдут годы, столетия, и о нем никто не вспомнит. Все его достижения и заслуги превратятся не больше чем в космическую пыль. Неважно когда – это неизбежно.

Бенедикт с силой рванулся назад, прочь от зеркала.

– Я не пустое место, – пробормотал он, стараясь сохранить достоинство, и только потом понял, что микрофон в шлеме все время оставался включен.

Глинда схватила его за руку, и он едва удержался от того, чтобы вскрикнуть.

– Бенедикт, вы чего? Что случилось?

Ноор покачал головой и нетерпеливо стряхнул ладонь Глинды.

– Ничего. Со мной все в порядке.

Страх постепенно сменялся гневом. Нет уж, его так просто не забудут! Он не допустит! Пусть эти пришельцы тысячу раз вымерли, но он-то ведь здесь. Он, Бенедикт Первый, ЗДЕСЬ!

Аркуриан, подойдя к ним, заметила углубление в стене.

– А там что?

– Вам лучше не знать, – отрезал Ноор, разворачиваясь к выходу. – Слишком опасно.

С решительным видом, чтобы не сложилось впечатления, будто он спасается бегством, Бенедикт вышел из забитой телами инопланетян комнатки – подальше от жуткого зеркала.

– Хватит с нас на сегодня.

Он спешил как можно скорее миновать ледяной коридор и оказаться у сияющего спасительным светом выхода.

– Позже отправим сюда разведывательную команду, а сейчас наша первоочередная задача – добыть лед и восполнить запасы воды.

Он тяжело дышал, и, хотя в скафандре поддерживалась постоянная температура, его пробирал озноб.

– Я только за, – отозвалась Глинда.

Они вышли на освещенную звездами площадку, и Ноор, не оглядываясь, затылком почувствовал, как за ним неотрывно следит ледяное чудовище.