Неделю спустя они достигли кротовой норы, и теперь Бенедикт Ноор не скрывал благоговейного восторга. За свою жизнь ему посчастливилось многого добиться и установить не один рекорд, однако здесь он был первым. Подобное за всю историю человечества не удавалось еще никому. Все существо Ноора ликовало – каждая клеточка его тела. Как знать – быть может, на этот раз ему удастся впечатлить даже сестру Марго, на которую во время своего отсутствия он оставлял руководство компанией.

Установленные в рубке камеры и преобразователи изображений уже зафиксировали нужный момент: пройдет время, и эти снимки будут прочно ассоциироваться с его открытием – с «маленьким шагом», сделанным человеком. Сейчас на капитанском мостике собрались все семь членов экипажа, и Ноор чувствовал, что они тоже пребывают в невероятном возбуждении.

На фоне бесконечной темноты космического пространства зияла черная пустота, пугающая в своей неопределенности, – словно какой-то великан стер пальцем кусочек Вселенной. Свет звезд сливался в водовороте, падая в воронку кротовой норы.

– Похоже на сфинктер, – заметила Глинда.

Ноор раздраженно поморщился. Обычно он терпимо относился к грубым шуткам старшего инженера, которые частенько помогали разрядить обстановку, однако всему есть предел.

– Иногда лучше промолчать, и сейчас как раз тот самый случай. Прояви уважение.

– Ладно, приберегу свою шутку про входное отверстие на потом.

Уоррен Дрейк, уперев руки в бока, внимательно вглядывался в пространство.

– Я могу облететь вокруг, босс. Разведать обстановку.

– Всему свое время. Надо действовать осмотрительно и строго в соответствии с планом. Вот развернем станцию, и тогда сразу запустим первый зонд.

Ноору и самому не терпелось поскорее узнать, какие перспективы открывает перед ним кротовая нора, но команда проделала слишком долгий путь, и нельзя, чтобы все пошло насмарку из-за одного опрометчивого поступка. Они обязаны строго следовать заранее утвержденному протоколу – все должно быть безупречно. В конце концов, он ведь прилетел сюда не для галочки: на ближайшие полгода они развернут здесь полноценную исследовательскую станцию. И это только начало!

Пока Педро Эш и Кэмми Скура наслаждались видом, Аркуриан внимательно изучала результаты сканирования, поступившие с датчиков дальнего действия.

– Бенедикт, можем встать на якорь прямо здесь. Гравитация сюда не добивает, однако мы будем достаточно близко к норе, чтобы проводить все необходимые исследования. В крайнем случае маневровые двигатели удержат станцию на месте, хотя и сомневаюсь, что они здесь понадобятся.

– Если не ошибаюсь, согласно данным от старых зондов, где-то неподалеку обнаружены астероиды. Думаю, можно попросить Кэмми составить подробную карту неба на случай, если нам потребуются дополнительные ресурсы.

Ноор надеялся своим замечанием вовлечь девушку в разговор. На секунду у нее на лице промелькнуло удивленное выражение, но потом она кивнула.

– Сейчас у меня в распоряжении лишь дежурные телескопы, но, как только развернем астрономический модуль, я смогу определить местоположение астероидов на основе отражения электромагнитных волн и затемнения звезд. Тогда мы получим довольно точную карту.

– И надо провести разведку местности, – настаивал Уоррен. – Я готов совершить пробный вылет.

Ноор важно скрестил руки на груди.

– Мы займемся кротовой норой, как только завершим развертывание всех модулей станции.

– Бенедикт Первый, – с ноткой сарказма в голосе бросила Аркуриан.

Он улыбнулся. Вот за этим-то Карла и была нужна ему на протяжении стольких лет!

– Да, именно. Бенедикт Первый.

Ноор позволил себе насладиться моментом. Да, он самый богатый и могущественный человек на планете, однако всего этого он добился очень давно, и со временем неизбежно появится тот, кто превзойдет его. Нет, сейчас его прельщала роль первооткрывателя. Такой рекорд никому не побить! Если уж вошел в историю как первый, то навсегда им останешься.

Впрочем, Ноор был человеком с деловой хваткой и собирался прочно закрепиться здесь. Космические агентства на Земле еще долго будут чесать репу и раскачиваться, а когда все-таки созреют, выяснится, что уже поздно. Он не собирался терять времени. Стоило «Лете» отправиться в путь, как инженеры «НООР» начали строительство дополнительных модулей, которым предстояло по его команде отправиться следом. Риск, конечно, значительный, однако Ноор сделал ставку на то, что кротовая нора оправдает его ожидания. Он всерьез подумывал со временем основать геологические базы на астероидах в поясе Койпера, используя кометный лед, чтобы получать воздух и топливо. Больше того: если Уоррен успешно проведет через нору «Нила Армстронга», можно будет создать собственный плацдарм на другой стороне и основать первую колонию в системе Альфа Центавра.

Первый! О да, он станет первым и никому не позволит себе мешать!

– Какая же это победа, когда у тебя нет соперников, – пробормотал Уоррен.

Ноор лишь ухмыльнулся.

– Политики, конечно, как всегда, ныли, что я переступаю всяческие границы, но помяните мое слово – они с радостью воспользуются плодами нашей работы. Пусть визжат сколько угодно. Здесь мы неподвластны земным законам!

– Требования безопасности не на пустом месте придумали, – возразила Аркуриан, мнившая себя его совестью.

– Что ж, честолюбие неизменно вынуждено бороться с осторожностью. Не держите меня за отчаянного безумца – я доверяю своим инженерам и не отправился бы в эту экспедицию, не будь у меня твердой уверенности в успехе. И свои слова я всегда подкрепляю делами… и деньгами.

– Только вот иногда лучше промолчать, – усмехнулась Глинда.

Кэмми по-прежнему всех сторонилась: очевидно, она еще не пришла в себя после смерти Тендари и не до конца осознавала, что пробил ее звездный час. При этой мысли Ноор вспомнил, что до сих пор не решил, как поступить с телом ученого, хранившимся пока в криокамере. Он не знал протокола на случай, если кто-то из членов команды в ходе миссии погибнет. Мысли сразу переключились на тех девятерых, что все еще пребывали в глубокой гибернации. Как знать, а вдруг они тоже мертвы?

В одной из этих криокамер лежал его верный помощник Питер Хамада, и велика вероятность, что он никогда больше не проснется. Бенедикт знал: попроси он, Хамада не задумываясь дал бы разбудить себя и таким образом проверить, работает ли система. Однако если в процессе Питер погибнет из-за непредвиденного программного сбоя, остальным членам команды это совсем не понравится. Бунт на корабле на краю Солнечной системы? Нет, ему нельзя так рисковать. Слишком многое поставлено на карту.

Ноор перевел взгляд на Кэмми – та завороженно смотрела на непостижимый объект за стеклом иллюминатора, являвший собой тайну, разобраться в которой теперь было под силу только ей одной. Желая как-то выразить свою поддержку, он положил ладонь ей на плечо, но Кэмми вздрогнула, и он поспешно убрал руку. Ему доводилось иметь дело с не в меру чувствительными подчиненными, которые болезненно воспринимали любой намек на вторжение в их личное пространство.

– Прошу прощения. У вас есть все, что нужно? Завтра Глинда и Педро развернут астрономический модуль, и мы сразу приступим к сбору данных.

Кэмми, погруженная в собственные мысли, нахмурилась. Девушка, очевидно, понятия не имела, насколько она привлекательна, и эта полнейшая невинность придавала ей еще большее очарование.

– Я внимательно изучила данные, которые удалось зарегистрировать, пока мы приближались к норе. Некоторые подтверждают наши предположения, хотя кое в чем наблюдаются отклонения. Проведу сопоставительный анализ конкурирующих моделей – посмотрим, получится ли найти пересечения. Но обычно за вторым мнением я обращалась к доктору Тендари.

– Ничего, вы справитесь, – постарался подбодрить ее Ноор. – Ума и опыта в этих вопросах вам не занимать. Уоррен проведет через нору первый пробный зонд, а вы поможете мне разработать прямой маршрут до Альфы Центавра. – Он решил напомнить ей, зачем они здесь, в надежде, что перспектива великих открытий ее приободрит. – И это только начало. Со временем мы свяжем транспортной сетью всю галактику и сможем отправиться куда угодно!

– У нас пока нет уверенности в том, проходима ли эта червоточина, – возразила Кэмми. – А если и проходима, то не исключено, что она односторонняя. Зонд пролетит в одну сторону, но обратно не вернется.

Глинда, наклонившись, подышала на иллюминатор и пальцем нарисовала на запотевшем стекле закорючку.

– Если Бездна – ключевая станция межгалактического метро, почему тогда она находится в жопе мира?