17 ноября (продолжение)

Я провела всю ночь у него. А рано утром он провел меня новым ходом, оканчивающимся в помещении для прислуги, недалеко от картинной галереи. Удивительно, но комната производила впечатление нежилой. Возможно, дело в том, что сейчас семья держит меньше слуг. Проходя по галерее, я остановилась у портрета, который видела и раньше, но на этот раз я посмотрела на него уже по-иному – ведь этой ночью мне довелось увидеть оригинал. Да, не то чтобы действительно «увидеть». Все события последних дней, а вернее, ночей, так странны, что я теряюсь в словах, пытаясь занести их сюда.

Я не знаю, каким образом могу чувствовать его присутствие, скорее даже подобие прикосновения… Я не понимаю толком, что он такое… Но этой ночью я рассказывала ему о переживаниях, которыми еще ни с кем не делилась. Отчего я так доверяю ему? Ведь он может оказаться чем угодно… даже делом рук Клер… Я теперь уже не знаю, что возможно в этом мире, а что нет.

Когда я спросила о ней, то прямо почувствовала его гнев. И если это значит, что она причастна к его смерти, то мой брат тоже в опасности. Боже… С этой стороны я обо всем этом не думала. Что же мне делать?..

А я сегодня так опрометчиво вела себя с ней. После обеда спросила, любит ли она итальянскую музыку. А брат заметил, что он однажды слышал, как Клер музицировала в нижнем зале, и предложил нам обеим сыграть. Клер заявила, что не очень любит играть на публику, но любезно согласилась послушать меня.

Я выбрала то, что помнила наизусть из композиций эпохи Ренессанса. Клер, услышав, лишь насмешливо улыбнулась. Но вдруг улыбка сошла с ее губ. И я знала причину. В комнате нас было четверо. Наверное, в этот момент что-то промелькнуло в моем взгляде, потому что мне почудилось, что и она знала о моей догадке.

Он же стоял у меня за спиной. Я чувствовала это, но видеть не могла. Ричард тоже не видел его. Но она… Уверена, что она именно видела его. Направление ее взгляда время от времени предавало свою хозяйку. Интересно, она поняла, что я вижу это?

В какой-то момент Клер нежно взяла брата за руку. И почти сразу же я почувствовала легкое прикосновение к моему плечу. Я еле удержала себя, чтобы не вздрогнуть и не сбиться. Очень надеюсь, что это не было заметно. В какие игры они играют? Каждая моя последующая догадка невероятней предыдущей. Я совсем запуталась.

Клер, как всегда, была неотразима, даже в домашнем платье, немного старинном, но тем лучше подчеркивающем красоту ее фигуры, и с достаточно просто оформленными волосами, однако глядя на нее, я сомневалась, что она справилась бы с этим сама. Я же была вынуждена заниматься своим утренним туалетом самостоятельно. И сегодня не удержалась, подняв этот вопрос за ужином, когда брат заметил, что я выгляжу слегка устало. Конечно же, он не имел ничего в виду, кроме беспокойства за мое здоровье. Однако это укололо меня, видя легкую надменную улыбку на губах его неотразимой жены. Мое замечание подействовало не совсем так, как я ожидала…

Теперь, видимо, Клер ненавидит меня еще сильнее, ведь я почти стала причиной их, возможно, первой размолвки. В любом случае, ее хорошего мнения обо мне я точно не ищу. Но как убедиться в безопасности брата?

===

Кто бы мог подумать о такой мелочи? Сегодня за ужином маленькая мисс пожаловалась своему большому брату, что, видите ли, ее с утра не одевают. Бедняжка даже не умеет себе волосы расчесать? Но самое ужасное, что я действительно чуть не оступилась на такой мелочи! И еще Бардальф как с цепи сорвался! Что с ним творится… И все из-за нее!

Как все хорошо шло до ее приезда! Ричард поправился бы и без ее навязчивого присутствия… А сегодня он мне сказал:

– Неужели все эти дни у моей сестры не было горничной?

Я просто не знала, куда деться, чтобы не кинуть чем-нибудь в мерзавку. Личную горничную ей подавай!

– Дорогой, мне не хотелось бы поднимать этот деликатный вопрос за столом. Но ты же знаешь, я долгое время жила одна, и оттого держу только самое необходимое количество слуг. Я планировала решить этот вопрос. Но я же не ожидала столь скорого появления гостей в нашем доме… – и я украдкой глянула на Люсию, может, уже догадается, что визит ее затянулся.

– Ты могла бы прислать ей свою. Или же, если проблема слуг стоит столь остро, я напишу в поместье, чтобы приехала Бетси. Ведь ты оставила Бетси, Люсия?

А может, лучше отослать Люсию к Бетси?

– Не стоит утруждать себя этим, – улыбнулась я ему, – к тому же Люсия же не планирует остаться с нами жить. Зачем же тогда лишние хлопоты с перевозом слуг? Я посмотрю, что можно сделать. Впрочем, что касается прически, мне тоже кажется, дорогой, что тут дело в усталом виде Люсии, – я сделала участливое лицо, – почему бы Вам не отдохнуть, дорогая? Поздние прогулки, очевидно, не идут Вам на пользу.

Как же мне разрешить эту ситуацию? Я так отвыкла от посторонних в замке. Нужно найти способ выслать отсюда Люсию, и чем скорее, тем лучше.

Ночью я снова поднялась в башню. Это пространство было первым из ставших моими в замке. И с тех пор даже Бардальф не мог тревожить меня здесь. Даже в первое время нашего замужества, когда мы безудержно наслаждались обществом друг друга. Странное, я бы сказала, почти демоническое влечение, которое возникло между нами в первую встречу, со времени нашей близости только возрастало. Но также с каждым днем увеличивалась и моя сила. Это была ярость и витальность дикого зверя, которая в сочетании с моими способностями давала мне необычайные возможности. И я так упивалась этим состоянием могущества, что не заметила, когда перестала владеть этой силой, но она завладела мной…

Когда я осознала происходящее, то попыталась найти ответы в древних книгах. Я заполнила ими читальную комнату в библиотеке, куда в свое время перенесла из верней залы этот дрянной гобелен, на который покойная графиня Каммингс побрезговала нанести мое имя. Ах, древность и знатность рода! Уж у меня с этим все было в порядке… Но не могла же я рассказать им всю историю? В том числе, о том, как один из моих далеких предков стоял в основании той организации церковников, что проливала мою кровь, кровь обычных женщин и таких женщин, как я…

Я находила редчайшие книги на любых языках, но ни в одной из них не было для меня ответов. Я утонула в своем алчном желании силы, а он – в желании обладать мной. И символы нашего союза постепенно стали символами наших оков.

К тому времени, как Бардальф потерял практически все, превратившись в блеклое бестелесное подобие себя, в доме не осталось ни одного слуги. Кого-то я отослала еще после смерти графини, кто-то состарился здесь и умер. А мы так и оставались в замке, пока о нас не позабыли…

Теперь я была никому не знакомая вдовая графиня Каммингс, о роде которой никто толком ничего не помнил, особенно на юге. И вот неожиданно я – де ла Круа, с молодым мужем, в замке, где всё… ну или почти всё подчиняется моей воле. И оказывается, что маленькой сестре моего мужа нужна горничная!!!

∞∞∞

Вечером я зажег в ее комнате камин. Клер занималась только теми вопросами быта, которые касались ее самой, я же вовсе не занимался замком последние лет сто… Теперь мне вдруг стало любопытно, и я побрел по коридорам, внося небольшие изменения – где-то сдергивая покрывала с мебели, где-то оживляя отопление… Вдруг меня привлек звук из нижнего зала. Странно было слышать доносящуюся оттуда музыку со стороны. Я спустился и застал все собрание в моем зале. Клер сразу заметила меня, но постаралась не подать виду, вместо этого она нежно вцепилась своей когтистой лапкой в руку этого белокурого красавца. Не знаю, что вдруг на меня нашло, только я подошел к сидевшей в этот момент за роялем Люсии и осторожно положил руку ей на плечо. Она почувствовала это, но продолжила играть ровно. В глазах моей супруги сверкнул огонь. Но это уже было не важно, поскольку в этом момент я слишком обрадовался прикосновению. Ведь я даже не чувствую Клер…

Между тем изменница украдкой бросала на меня недовольные взгляды. Ее гнев только забавлял меня. Когда все разошлись переодеться к ужину, Клер вернулась в залу и подошла ко мне:

– Чего ты добиваешься, Бардальф? Оставь в покое эту девушку.

– С каких пор это ты заинтересовалась ею? – я опустился за рояль, делая вид, что собираюсь играть.

– Не зли меня… Мы оба слишком хорошо знаем, к чему приводят сильные эмоции.

Она еще смеет об этом говорить!

– Дорогая. Я сам буду решать, что мне делать, а что нет. И если тебе угодно злиться, прошу, не отказывай себе в удовольствии.

Она с медленным вздохом приподняла голову, а потом снова слегка наклонила ее, глядя на меня темными горящими глазами исподлобья. Уничтожающе красива!

– Я убью ее, – тихо и безэмоционально произнесла она.

– В таком случае, – положил руки на клавиши и начал медленно, – на семейном кладбище добавятся еще две могилы – де ла Круа. Одна подле другой, – продолжая наигрывать мелодию, – впрочем, ты все равно этого делать не станешь, не так ли? – я кинул на нее насмешливый взгляд. – Займись-ка лучше хозяйством, дорогая жена. Замок в ужасном состоянии…

В этот момент отворилась дверь, и вошел Ричард. И тут Клер с силой захлопнула крышку рояля.

– Не хотел тебе мешать… – удивленно глядя на нее, произнес вошедший.

– Что ты! – Клер бросила из-за плеча последний огненный взгляд на меня и, взяв своего нового супруга под руку, вышла с ним из зала.

Я опустил взгляд на обручальное кольцо на моей руке. Все-таки ведьма она и есть…

Оставшись в зале, я краем уха прислушивался какое-то время к звукам, доносившимся из гостиной, потом снова поднялся в спальню Люсии под предлогом проверить камин. По крайней мере, я пытался убедить себя в этом. Из-под подушки виднелся уголок небольшой книжицы. Хотел бы и я заглянуть в ее записи. Интересно, что она пишет обо мне… Вскоре послышались шаги. Я скрылся за гобеленом. Девушка вошла и устало опустилась на кровать. Мне показалось, что даже немного раздраженно вздохнула. А потом зажгла свечу и переместилась за маленький столик у окна, изъяв из своего укрытия ту самую маленькую книжечку. Некоторое время она писала, видимо, не замечая моего присутствия в комнате. Порой она поднимала глаза и смотрела так пронзительно куда-то вдаль, что мне казалось, она лишь делает вид, что не знает о моем нахождении здесь. Однако когда она поднялась и несколько раз взволнованно прошлась по комнате, я понял, что ошибся.

В какой-то момент я собрался выскользнуть из своего убежища и покинуть комнату, но Люсия вдруг резко повернулась и, почти натолкнувшись на меня, в растерянности остановилась. Мы оба замерли. Она явно не видела меня, но чувствовала.

– Это ты… Бардальф? – неуверенно произнесла она и снова слегка протянула руку. И вдруг отшатнулась и снова опустилась на кровать, закрыв лицо руками. Я не понимал, что так огорчило ее и, боясь ухудшить все, двинулся прочь, но она вновь заговорила:

– Как бы я хотела знать правду… Если бы ты только мог поведать мне, что с тобой произошло…

Я вернулся и опустился рядом с ней. Что мог я ей рассказать?

И вдруг я понял. Коснувшись слегка ее ладони, я потянул ее за собой, и мы вместе двинулись по темному коридору. Она не взяла свечи, она полностью доверилась моему ведению, как тогда в потаенном туннеле. Мы спустились в залу.

Пасмурное ночное небо не давало освещения, но я разжег камин, и его отблески немного осветили комнату. В отличие от меня, Люсия не видела в темноте и нуждалась в тепле. Она первая подошла к роялю и открыла крышку, захлопнутую сегодня другими женскими руками.

Когда столетие назад меня окончательно покинули силы, и даже часть моей сути растворилась, оставив лишь призрачное проявление того, что раньше было мной, – витать в холодных стенах замка, – одно все-таки осталось со мной. Видимо, это было то, что в глубине я любил даже больше забвения дикой скачки и девичьих объятий.

Зная мою страсть, в свое время мать выписала из-за границы великолепного качества инструмент. Он заменил домашний клавесин и стал гордостью замка, хотя отец и не понимал моего увлечения музыкой. По ночам я сочинял ее. Не знаю, каким образом часть моих нот когда-то покинула стены замка, но поразительно иное – как одна из моих композиций вернулась сюда в хрупких ладонях Люсии.

В эту ночь мы снова играли ее, вместе. Люсию больше не пугала еще одна пара невидимых рук на клавишах рояля. И мы оба упивались музыкой – единственным языком, который мы оба могли «произнести» и услышать.

Все эти годы почти небытия – мне порой казалось, что я переставал существовать вовсе… Но теперь, рядом с ней, я словно пробуждался. И, может быть, я не мог говорить с ней человеческим языком, но каким-то образом она понимала меня. А во время нашего ночного музицирования я и вовсе забывал о случившемся, словно я был рядом с ней во плоти.

Иногда она украдкой смотрела в мою сторону и, хоть видеть не могла, мне представлялось, что видела, и я улыбался ей той улыбкой, на которую, казалось, давно не был способен.

В эту ночь никто не прерывал нас, и когда мы закончили, я проводил Люсию до ее комнаты и, повинуясь смутному порыву из моего далекого прошлого, я слегка наклонился и поцеловал ей руку. Люсия немного вздрогнула и улыбнулась мне:

– Доброй ночи, Бардальф!

Доброй ночи, Люсия…

+++

Этой ночью долго не мог уснуть. Я слышал, как поднялась Клер и ушла. Она иногда уходит по ночам. Наверное, играть, потому что я время от времени слышу музыку. Странно, что такая уверенная в себе женщина стесняется играть на публику.

С какой грацией и достоинством она принимала ухаживания. Вначале нашего знакомства мне показалось, что графиня Каммингс не рассматривает возможность повторного замужество, а прибыла в город, лишь чтобы развеяться от уединения сельской жизни. Однако постепенно мы начали проводить больше времени вместе, и я почувствовал, как что-то в ее отношении ко мне изменилось. Помню, мы гуляли в парке, и вдруг из беседки за озером послышалась тихая музыка. Лицо графини погрустнело, и она сказала, что скоро ей нужно будет уехать. Она больше не может откладывать дела в имении. И тогда я понял, что должен сказать о своих чувствах. Мне показалось, что она не ожидала этого. Она подняла голову и посмотрела вдаль по озерной поверхности, в сторону мраморной беседки, откуда все еще лилась музыка. Потом сказала, что ей нужно все обдумать и попросила встретиться с ней через три дня. Все эти дни она не появлялась ни на одном приеме или городском мероприятии. А потом в этом же парке приняла мое предложение, поставив два странных условия. Возможно, она еще скорбела об усопшем муже, и поэтому раздумывала перед тем, как дать мне согласие, и по этой же причине отказалась переносить на другую руку предыдущее обручальное кольцо, как полагалась вдове. Однако за все время нашей совместной жизни она старательно избегала разговоров о своей предыдущей семье.

Мне захотелось пройтись. Снизу доносилась музыка, но я решил не беспокоить Клер и двинулся через галерею в библиотеку. На некоторое время я остановился у того портрета, что доставил мне неприятности в прошлый раз. Подняв выше свечу, снова вгляделся в черты молодого мужчины. Сейчас ничего странного в нем не было. Полагаю, мне все это показалось тогда. Ведь я неважно себя чувствовал. Интересно, кто он из тех написанных на гобелене? Было что-то почти знакомое в выражении этого лица… Я силился вспомнить, где я уже мог видеть кого-то похожего, но ничего не всплывало в голове. К тому же я уверен, что раньше не встречал никого из Каммингсов. Впрочем, ничего особо удивительного в этом не было – всем известно, что северные графы недолюбливают южный край.

В эту ночь в библиотеке было теплее, словно недавно там топили камин. Приятно, что Клер так быстро учла мои пожелания. Я зажег несколько подсвечников от своей свечи и принялся прогуливаться вдоль книжных шкафов. Меня привлек справочник местных птиц, и я так погрузился в его изучение, что совершенно потерял счет времени. Когда же я поднял голову от книги, свечи основательно прогорели, и мрак комнаты еще больше сгустился. Вдруг мне показалось, что я в библиотеке не один. Я резко обернулся, но комната была пуста. Нельзя допустить, чтобы странная болезнь, напавшая на меня в первые дни пребывания в замке, снова вернулась. Поэтому я поднялся и прошелся по читальной комнате, внимательно разглядывая шкафы с книгами без надписей. Достав один из фолиантов, я уложил его на стол и раскрыл. Странные завитки незнакомых букв заполняли страницы, помимо надписей, в книге встречались схемы с арабскими цифрами. Что было изображено на них, я не понимал. Другая книга была на древнегреческом, и здесь я уже мог разобрать немного. Судя по всему, предыдущий хозяин этой библиотеки занимался оккультизмом. Подобные увлечения были распространены у знати, даже нынешнего времени. Я убрал книги на место. Мне подобные интересы были чужды.

Вернувшись в спальню, я обнаружил ее пустой. Музыки тоже уже не было слышно. Мне захотелось спуститься в залу и посмотреть, не задремала ли Клер за инструментом, но меня самого, наконец, сморил сон.