19 ноября

Мне приснился кошмар. Или со мной случился кошмар… Или продолжение безумного дня с черной птицей… А может, я уже давно сплю, и мой брат и не женился вовсе, а Клер и Бардальф – просто плоды моего воображения?

Впрочем, последнее вряд ли. Что же произошло сегодня ночью?

Утром снова пришла горничная. Громко раздернула занавески и снова бессловесно принялась мне ассистировать. Надо признаться, я и дома не слишком любила, когда Бетси будит меня, к тому же я вполне могла проснуться самостоятельно. Однако здесь вторжение в мой полусон этой женщиной было и особенно неприятно, учитывая, что до этого она мне приснилась. Или все-таки нет? Как бы разузнать это?

– Вчера ночью кто-то любезно растопил камин в моей комнате. Я полагаю, что мне стоит поблагодарить Вас за это? – вежливо начала я.

– Не стоит благодарности, мисс, – сухо и будто с трудом ответила горничная, подавая мне платье.

– Значит, Вы заходили, когда спала?

Она достала предметы пыток. Как же мне спасти свою голову от ее рук…

– Не припомню, мисс.

– Значит, кто-то другой из служанок был здесь?

– Возможно, Вам приснилось, мисс. Разрешите уложить Ваши волосы, – и она взялась за дело с ловкостью палача.

– А как себя чувствует Ваша госпожа? – я решила зайти по-другому, заодно отвлечь ее от моих волос, – как ее рука?

Вопрос этот ей, видимо, не очень понравился, и она ограничилась скупым ответом. Как только прическа была завершена, служанка сразу же покинула комнату, словно опасаясь, что, задержись она на мгновение дольше, я накинусь на нее еще со множеством вопросов. Как только она ушла, я принялась ослаблять прическу, не желая повторения вчерашних неудобств.

Этим утром Клер уже завтракала с нами. И рука ей, судя по движениям, особого дискомфорта не доставляла. Но я, конечно, первым делом вновь поинтересовалась ее здоровьем, только уже у нее самой. Клер в ответе не сильно превзошла многословием свою горничную. И вид имела несколько невыспавшийся. Ричарда, кажется, тоже что-то тревожило. В итоге завтрак получился довольно тихим.

События этой ночи никак не выходили из головы, и перед тем как покинуть комнату, я надежно спрятала дневник. Потом еще раз проверила засов, пытаясь понять, можно ли было отпереть его снаружи. Скорее всего, если мне действительно не приснилось это, я просто забыла его запереть.

В библиотеке я столкнулась с братом.

– Ты не хотел бы прогуляться? Ты выглядишь усталым – наверняка это оттого, что ты почти не бываешь на свежем воздухе.

– Да, признаться, я сегодня неважно спал. Может, чуть позже я последую твоему совету.

– Да, я хотела проконсультироваться с тобой… – передо мной живо встали события вчерашнего дня, – о поведении птиц.

– О поведении птиц? – он удивленно посмотрел на меня сверху вниз, – ты стала интересоваться таким предметом?

Не то чтобы я им, скорее, он мной… Но вслух я этого не сказала.

– Вороны, они… могут проявлять агрессию к человеку?

– Кормовые предпочтения ворона разнообразны, он может быть и хищником, но в отношении крупной жертвы скорее падальщик, – задумчиво проговорил брат, – мне не встречалось упоминаний о том, чтобы дикий ворон атаковал живого человека. Однако мой друг рассказывал как-то, что его знакомый держал ворона. Он взял его к себе еще вороненком, и тот привязался к человеку. Но во взрослом возрасте признавал только хозяина, и даже однажды попытался атаковать его дочь, чем вызвал негодование супруги. Так что все возможно… Но почему ты интересуешься?

– Так… Видела на прогулке одного. А Клер случаем не держит таких же домашних животных, как твой знакомый?

– Сомневаюсь. У них даже собак нет. Хотя есть псарня. Уверен, что предыдущие хозяева замка интересовались охотой.

Тут моя мысль полетела дальше. Ведь вороны могут прожить долго. А если этот как раз пережил своего хозяина и теперь тоскует о нем, с неприязнью относясь к чужакам? Может, странное поведение птицы можно объяснить подобным образом?

– Постой, это ворон?..

– Ох, Ричард, не бери в голову. Я просто вчера видела черную птицу. Немного испугалась и потому, зная, что ты в этом разбираешься, решила уточнить у тебя, не опасна ли она. Вот и все, – и я постаралась как можно беспечнее улыбнуться.

Брат только покачал головой:

– Люсия, ты становишься очень впечатлительной. Видимо, древние стены замка в сочетании с романами, которые ты читаешь, так влияют на тебя.

Стены точно виляют. Вот только в сочетании далеко не с книжными романами…

+++

В этом месте мне часто снятся странные сны. Вот сегодня, например, мне снилось, что Клер с кем-то разговаривала в комнате. И утром она была не в духе. Вероятно, это из-за вчерашнего происшествия. Мне неловко, что меня не было рядом, чтобы поддержать ее. И на Люсию это место действует не очень хорошо. Она стала будто более замкнутая. Раньше она все обсуждала со мной, сейчас словно удерживает себя от этого. Возможно, не хочет говорить мне что-то, что, по ее мнению, могло бы меня расстроить. Неужели они поругались с Клер?

Сегодня вот рассказала, что испугалась птицы. Что за глупость? Никогда с ней такого не было. Люсия вовсе не из пугливых, хоть на вид может показаться робкой. Уж я-то помню ее девчонкой!

В девять лет она на спор со своими старшими кузинами ходила ночью в лес, за что получила недельный арест от родителей. И после этого ее напугала черная птица на дневной прогулке рядом с замком?

Когда я вскользь упомянул об этом Клер, узнавая у нее, не держит ли она каких-нибудь животных, мне показалась, что она даже улыбнулась. А потом спросила, не думаю ли я, что, возможно, Люсия соскучилась по дому, и было бы неправильно так долго злоупотреблять ее компанией, отрывая ее от друзей и привычного круга.

Конечно, что касается социального круга сестры, то он всегда был невелик, насколько мне известно, и важной частью его был я сам… Но Клер, возможно, в чем-то и права. Люсии здесь не нравится, и, вероятно, дома ей будет лучше. Хотя я, конечно, рад ее компании.

Но если с моей стороны это эгоистично? Здесь совсем нет общества. А если она не будет выходить в свет, то не найдет себе мужа.

Возможно, эгоистичность моя состояла даже не в этом, а в том, что я сочетался браком, прежде чем уладил ее дела. В конце концов, это моя обязанность, хоть она и совершеннолетняя. Люсия не слишком любит бывать в обществе. Это обстоятельство огорчало наших родителей, которые всегда блистали в свете и прочили своим детям такую же судьбу. И если я еще старался оправдать их надежды в этом направлении, то Люсия выходила в свет только, когда этого было совсем не избежать. Пожалуй, самое социально активное время ее жизни пришлось на период обучения в пансионе. Она до сих пор сохранила несколько близких подруг оттуда, с которыми время от времени виделась. Однако после смерти родителей она совсем замкнулась, а у меня даже не было сил, чтобы как-то мотивировать ее к выходам в свет. И, в конце концов, женился я.

Когда Люсия ушла, я вернулся в дальнюю секцию библиотеки. Мне хотелось понять, насколько глубоко пошел бывший хозяин этого места в своих изысканиях. Однако стоило мне сесть за один из томов, как в основном зале снова раздались шаги. Пришлось возвращать книгу на полку и спешить туда, делая вид, что ищу что-то по флоре и фауне. На этот раз шаги принадлежали Клер.

Она зашла проведать меня и сообщила, что ей нужно будет отлучиться по делам сегодня и до вечера. Мне бы хотелось, чтобы она посвящала меня чуть больше в вопросы управления. Но Клер лишь помурлыкала что-то и ушла. В библиотеке снова было холодно, и я, не выдержав, решил поискать слуг, ответственных за камины.

К своему удивлению, внизу я обнаружил только дверь в подвал, завешанную замком. Тогда, одевшись, я покинул замок и отправился на поиски хозяйственных построек. Пройдя заброшенную псарню и конюшни, я, наконец, обнаружил спрятавшийся за ними небольшой домик, где, судя по всему, хранились и заготавливались дрова. И хотя все внутри говорило о недавней деятельности – воткнутый в чурбак хорошо заточенный топор, несколько поленьев вокруг и запах свежей древесины – мне не удалось обнаружить ни одной живой души!

На всякий случай я заглянул в конюшню. Там дела обстояли печальнее. В отличие от предыдущего помещения, здесь явно давно уже никто не бывал. Многочисленные пустые стойла с давно сгнившей соломой тянулись вдоль стен, а в дальней части находилась скособоченная на одно колесо карета фасона позапрошлого века, наверное. Я немного прошелся по конюшне, с сожалением оглядывая то, что раньше, полагаю, впечатляло. Странно. Клер по ее статусу полагалось бы выезжать в собственной карете… Ее бывший муж, судя по всему, был достаточно консервативен и не гнался за последней модой, подумалось мне, когда я оглядывал сломанную карету. Однако выглядело здесь все заброшенным крайне давно…

Так никого и не обнаружив, даже садовника, я снова вернулся в замок. Но там я не нашел даже Люсии. Видимо, она ушла на прогулку, пока я бродил в поисках слуг. В замке было пусто и холодно, словно его покинули абсолютно все. Но ведь этого же не могло быть. И чтобы доказать себе, что мои опасения беспочвенны, я отправился обследовать замок. В конце концов, даже немного разозлившись на происходящее.

Клер никогда не показывала мне строение целиком, лишь несколько основных обитаемых помещений. Галереи, узкие винтовые лестницы, множество башен, к которым было не выйти через основные коридоры – все это напоминало какой-то дикий лабиринт, нежели дом. Часть дверей мне не поддавалась, за какими-то располагались полупустые запыленные помещения. Одно из них привлекло мое внимание, напомнив рабочий кабинет. У окна располагался массивный дубовый стол-бюро, покрытый тонким слоем бархатной материи. Я раздвинул тяжелые гардины, и в комнату проник серый осенний свет, озарив слои пыли на мебели. Один за одним я выдвигал ящики стола, рассматривая письменные принадлежности и различные бумаги. Судя по датам в расходной книге, они принадлежали человеку, жившему более столетия назад. Мое исследование можно было бы назвать всего лишь занимательным погружением в историю хозяйства средневекового замка, если бы не брачный сертификат на имя Бардальфа Каммингса и Клер Инес Барбацзуро, датированный так же более чем сотней лет назад. Тогда я медленно опустился на стул с мощными дубовыми подлокотниками и снова вгляделся в бумагу. Именно эти имена значились последними на родовом гобелене. Быть может, позднее его просто перестали заполнять, а последнему Каммингсу повезло взять в жены тезку своей прабабки?

Клер вернулась поздно вечером, усталая и не расположенная к беседам. Я понимал, что в таком состоянии вряд ли смогу вывести ее на обсуждение нелюбимой темы. Но все же поинтересовался, отчего в семейной галерее нет ее портретов.

– Покойная миссис Каммингс не желала. И потом моя супружеская жизнь была недолгой. А после смерти мужа я уже не чувствовала необходимости помещать мой портрет в галерею, – она ответила с некоторой отстраненной неприязнью к вопросу.

– Клер, не хочу показаться навязчивым, – я сел рядом, беря ее за руку, – Но все же, если всё здесь приносит тебе тягостные воспоминания, отчего ты не захотела переехать ко мне?

– К сожалению, в замке очень много дел, которые я не могу так запросто передать экономке, как вы с сестрой, – вздохнула она, – мне не объяснить тебе всего. Давай лучше спать, я очень устала.

– Конечно, дорогая. Я бы мог помочь тебе в делах. Зачем тебе одной нести весь этот груз? В конце концов, ты женщина и больше не одна. Ты можешь теперь положиться на своего мужа.

На мгновение в ее глазах появилось что-то молящее, словно она вот-вот примет мое предложение, однако она лишь поцеловала меня и пошла в постель.

===

Бардальф не оставил мне выбора. Я должна срочно что-то сделать, чтобы избавиться от нее. Даже Ричард задает вопросы. Но при этом он так добр… Ах, если бы я и впрямь могла скинуть этот груз с плеч…

Она уже и имя его знает. Что же еще ей известно? После неудачного ночного обыска решила заглянуть в комнату днем, но тоже безуспешно. Может, забрала дневник с собой? Тем более, если она догадывается обо всем. Но как это возможно? Его никто не может ни видеть, ни слышать, кроме меня. Никто из остававшихся еще в ту пору слуг не мог. Приходилось придумывать отговорки про него, как теперь для Ричарда про слуг.

Отправилась сегодня в горы за травами. Значит, мой ворон напугал ее. Что ж, хоть что-то приятное за весь день. От всех кошмаров Бардальфу ее не защитить. Скоро она сама попросится домой. Хотя стоит признаться, главной проблемы это не решит. Пройдут года, и я снова останусь одна, вместе с моим проклятьем. И благородному Ричарду, так рвущемуся решить мои проблемы, мне не помочь.

В горах дули изматывающие ветра, и я когтями и клювом вырывала коренья из промерзшей земли. Надеюсь, мои старания будут вознаграждены, ибо под вечер я уже почти падала, нежели летела. Опустившись на голое окно башни, я камнем повалилась вниз и сразу перешла к трансформации. Возможно, мне не следовало делать этого в столь измотанном состоянии. Однако боль немного отрезвила меня. И опустившись на пол, я принялась за оценку собранного. Наверное, яд в чистом виде мне не пригодится, но лучше запастись всем. В конце концов, легкую отраву можно пустить в ход… Но начнем с другого.

В спальню я вернулась уже обессиленная окончательно. При этом совершенно забыла об ужине. Однако Ричард ничего не сказал по этому поводу, видимо, все прошло благополучно и без моего контроля.

19 ноября (продолжение)

Я должна была в этом разобраться. Но, поскольку в библиотеке находился Ричард, этот путь был закрыт. Одевшись, я сообщила ему, проходя мимо, что отправляюсь на прогулку, и если вдруг задержусь, то пусть не ждут меня к ужину. Ричард попытался отговорить меня от позднего возвращения, но я лишь поспешила проститься и покинула замок. Обойдя часть строения, я нырнула в потаенный садик. Морозный воздух пробирался под одежду, пока я бродила по парку в поисках хода, которым я пользовалась лишь когда покидала замок. По всей видимости, он, как и тот, что притаился за книжным шкафом, был доступен только тем, кто знал его тайну. Я же видела, как им пользоваться, только изнутри, и уходила всегда в темноте, поэтому теперь оказалась в полном неведенье. В итоге я просто продолжила движение вдоль каменной стены. На очередном повороте передо мной открылась лужайка в тени темно-зеленых крон старых тисов, а за ними – крыло строения со стеклянными стенами. Эта конструкция напомнила мне оранжерею у нас дома. Но эта была куда просторнее и выполнена в старинном стиле. Я неспешно приблизилась и заглянула сквозь запыленные и местами потрескавшиеся стекла. Да, это оказалась оранжерея, но как снаружи, так и изнутри имевшая вид заброшенный и неухоженный. В торце строения располагалась высокая двухстворчатая дверь, завешанная замком на цепи. Я немного повертела его, надеясь, что он не заперт. Цепь громыхнула о дверные створки, но не поддалась. И я продолжила свой обход. Двигаясь вдоль другой стены оранжереи, я вдруг почувствовала что-то и, развернувшись, положила обе ладони на стекло. За ним пышной зеленой листвой топорщился куст камелии, неся в своей кроне белый бутон. А потом я подняла глаза и встретилась с темным взглядом то ли призрака, то ли его отражения.

Некоторое время я стояла, не шевелясь, пригвожденная к земле этим взглядом. Тот, кто был по ту сторону, тоже. Потом он приблизился и пошел вдоль стены, слегка шевеля верхушки листьев своим призрачным прикосновением. Я двинулась вместе с ним по другую сторону стекла. У самой стены он направил меня, и мне удалось отодвинуть одну из стеклянных створок оранжереи и проникнуть внутрь.

Теперь я его не видела, однако чувствовала присутствие рядом.

– Это великолепная оранжерея, – заметила я вслух, – жаль, что она в таком запустении. Садовник не бывает здесь? – я медленно двинулась вдоль бордюра, заросшего дикими растениями, – быть может, здесь нет садовника?.. Ведь и парк тоже в запустении…

Вдруг меня посетила идея – а ведь и правда, раз уж я здесь, отчего не заняться теми же вещами, что и дома?

– А где хранится садовый инструмент? – обратилась я туда, где по моим ощущениям находился призрак.

У дальней стены оранжереи раздался грохот. Поспешив на звук, я обнаружила распахнутый ящик, из которого высыпались металлические совки. Там же были и другие необходимые вещи, рядом я нашла лейку и грабли. И даже фартук, аккуратно свернутый, был в глубине одного из ящиков. Выглядел он совсем не так, будто бы пролежал в полуразрушенной оранжерее много лет. Впрочем, стоило ли смущаться таким вещам, когда моим подмастерьем в садовых работах был бесплотный хозяин замка, почивший около ста лет назад.

Для начала я расчистила немного от сорняков те растения, что еще сохранились от оранжерейной коллекции. Полила их и удобрила. Потом подправила кое-где каменные бордюры, обрезала лианы и плющ. Все это время Бардальф был рядом, по мелочам помогая мне, то указывая, где найти воду, то предупреждая об обрушающейся ограде, на которую я собиралась встать… Время пролетело совершенно незаметно. И, несмотря на то, что фактически оранжерея не выполняла сейчас своей основной функции – беречь растения от зимнего холода, я не замерзла, проведя полдня там. Я не обратила внимания, как за стеклянной стеной оранжереи опустилась тьма. В какой-то момент, подняв глаза от земли, я увидела в черном зеркале свое отражение, а рядом мужчину, наблюдающего за мной. Он тоже повернул голову, посмотрев на отражение, и галантно поклонился мне. Я ответила ему кивком головы и улыбнулась. Потом он опустился рядом со мной и указал в сторону. Аккуратно копнув совком, я наткнулась на луковицы. Их можно было бы прорастить, если бы состояние теплицы позволяло. Как они сохранились здесь? Мои руки перебирали маленькие луковички, отделяющиеся от большой, когда я почувствовала его прикосновение. Он тоже протянул руку к луковицам. Мы нашли небольшие горшки и посадили их прямо накануне надвигающейся зимы.

Обратно мне не пришлось идти во мраке сада, вместо этого Бардальф снова вывел меня в галерею. Время ужина я уже пропустила, и потому отправилась сразу в комнату. Там меня ждал приятный сюрприз – кувшин с горячей водой для умывания, печенья и теплое молоко. Уверена, это тоже было дело рук моего призрака!

Кажется, я окончательно потеряла границу реальности. Но так в этом печальном замке гораздо интереснее жить. Хочется верить, что не схожу с ума.

∞∞∞

Глупо было надеяться, что в моей полужизни, или чем она являлась, что-то может измениться. Однако теперь в ней появился новый оттенок, присущий смертным – ожидание. Специально я не искал, но ждал встречи с ней. И каким-то невероятным образом она происходила.

Днем я вернулся к кусту камелии и просидел там некоторое время, размышляя о том, как сложилась та часть моей жизни, когда я еще мог все чувствовать, прикасаться, говорить… Какие-то ощущения – они как воздух – совершенно не замечаешь, когда они у тебя есть.

Я услышал шаги и звук прикосновения к стеклу – это была не птица, случайно не распознавшая стены в стеклянной поверхности, – из зазеркалья внешнего мира на меня взирали сапфировые глаза. Я долго не мог отвести взгляда, пораженный этим неожиданным появлением, словно призраком была она, пригрезившимся мне в помутневшем стекле оранжерейный стены.

Когда она вошла, то заговорила об этом здании. Я тоже огляделся и мысленно согласился с ней, но все равно не мог ей ничего ни сказать, ни рассказать, отчего это место пришло в упадок. И вдруг она вызвалась на роль садовника! Это произошло так внезапно, что я охотно предоставил ей все, что требовалось, и принялся с интересом наблюдать за ее активностью, помогая по мере своих призрачных возможностей. К вечеру это место стало оживать. Я зажег лампы под потолком, оказывается, это все еще было возможно. И в их свете на контрасте с темнотой парка стекло превратилось в зеркало. В его поверхности мы оба видели два силуэта, будто и правда были оба во плоти подле друг друга, мирно работая в оранжерее, словно члены одной семьи.

Я помог ей найти еще живые луковицы первоцветов, которые мать умела пробуждать к жизни даже зимой. Люсия перебирала их в ладонях, и я прикоснулся к ее руке, как бы говоря – давай посадим их вместе. Так мы и поступили. Потом она ушла, а я вернулся в оранжерею и занялся тем, что давно уже должен был сделать рачительный хозяин – восстановлением стен и сводов.

Как если бы растрескивание льда на реке повернулось вспять, так срасталось стекло на сводах оранжереи. Обладая физической силой и отменным здоровьем, я не представлял раньше, что человек может быть способен на такое. Не знаю, пробудило ли эту силу во мне общество Клер, или это стало обратной стороной проклятья нашей связи, но замок в разной степени был подвластен мне. Я редко использовал это, и мало понимал, как оно работает, однако в этот момент, когда Люсия ушла, я четко понял, что и как нужно сделать. Ее созидательная деятельность оказалась заразной, мне хотелось продолжать. И если ее рукам были доступны земля и живые существа в ней, то моей силе – камень, металл и стекло.

Когда я завершил, уже была глубокая ночь, и мне захотелось покинуть свое крыло. Вдруг я почувствовал вдохновение, и впервые за многие годы, опустившись за рояль, я начал снова сочинять…