Телефон завибрировал от нового сообщения, стоило мне заехать на подъездную дорожку. Я припарковался, выключил зажигание и взял его в руки, обнаружив сообщение от Ноя.

НОЙ:

Наберу, как освобожусь в офисе. У меня есть для тебя дело.

Мы с Ноем познакомились, когда я предложил завербовать его в академию. Я как раз перебирал заявки и баллы, когда наткнулся на его анкету. Он еще учился в колледже, когда сдавал тест, и умудрился набрать почти максимальный балл, даже не готовясь, что в бюро было большой редкостью.

Когда я впервые появился на пороге его общежития с предложением, он поначалу захлопнул дверь у меня перед носом. Но после того, как я являлся туда каждый день как по часам, он наконец сдался и согласился.

После выпуска он устроился в Управление по борьбе с наркотиками, а я ушел в отдел по борьбе с организованной преступностью. Спустя пару месяцев на новом месте Ной получил громкое дело и переехал на Сардению — небольшой остров у берегов Бемеса.

После гибели напарника он на несколько лет исчез с радаров, а потом вернулся в качестве инструктора в академию Блэквелла, что в двух часах езды к востоку отсюда. Ходили слухи, что он согласился на эту должность ради ребенка своего погибшего напарника — того самого малыша, который чудом уцелел при пожаре, унесшем жизни родителей.

Я ничего о нем не слышал с тех пор, как ушел из бюро.

До сегодняшнего дня.

Я убрал телефон и зашел в дом. Внутри царила давящая, пустая тишина. Никаких личных вещей, ни единого следа того, кем я был раньше. Годами я переезжал каждые несколько месяцев, потому что стоило мне задержаться на одном месте, как воспоминания о потерянном прошлом начинали душить меня.

Только в прошлом году я решился построить этот дом и наконец пустить корни.

Я горько рассмеялся над своей жалкой жизнью. Отогнав незваные мысли, цепляющиеся за каждый угол, я привычным взглядом окинул комнаты — сказывалась многолетняя привычка оперативника.

Убедившись, что ничего не тронуто, я бросил ключи на тумбочку у двери, вытащил из кобуры пистолет и положил его в ящик. Я направился в ванную комнату, сбросил одежду и встал под кипяток, чтобы смыть с себя сегодняшний день.

Когда после отставки я неделями тонул в одиночестве в своей квартире, я начал браться за частные расследования, лишь бы заглушить голоса в голове. Стоило мозгу перестать работать в режиме постоянной тревоги, как сознание проваливалось в ту самую темноту, и я не мог этого допустить.

Я ушел из бюро вовсе не потому, что ненавидел службу. Напротив, я обожал ее.

Это было захватывающе, это приносило удовлетворение.

Но после ее ухода все изменилось. Больше ничто не казалось реальным.

До сих пор не казалось.

Появляться на работе и даже просто вставать по утрам стало пыткой. Я висел на волоске, пытаясь отыскать ее, пока меня не заставили жить дальше. В бюро решили, что у меня развилась нездоровая одержимость, и пригрозили увольнением, если я не перестану ее искать.

Но как можно просто забыть единственного человека, которого ты по-настоящему любил? Раньше работа была моим убежищем, но настоящее утешение я нашел в ней.

Пока она не растворилась в воздухе, прихватив с собой кусок моей души.

Я смыл остатки мыслей вместе с пеной и обернул вокруг бедер полотенце.

Телефон зазвонил как раз в тот момент, когда я шагнул к гардеробной. Я уже собирался сбросить вызов на автоответчик, но заметил на экране имя Ноя.

— Ты вообще в курсе, сколько сейчас времени? — прошипел я в трубку, включая громкую связь и бросая телефон на кровать. Я вытерся насухо, натянул черные боксеры.

— У меня есть для тебя дело, — бросил он, начисто проигнорировав мой вопрос. Я сел на край кровати, растирая влажные волосы полотенцем.

Прежде чем я успел спросить, что он имеет в виду, по дому раздался звук тяжелых ударов в дверь. Я поднялся с кровати, схватил телефон и прижал его к уху.

— Подожди секунду, — сказал я, направляясь в гостиную.

Я бросил взгляд в окно — на улице не было ни одной машины. Пройдя в прихожую, я кинул телефон на консоль и взял со столика пистолет. Сняв с предохранителя, я медленно приблизился к двери и распахнул ее одной рукой, одновременно поднимая ствол на уровень груди.

Передо мной стоял совершенно невозмутимый Ной, который как раз сбрасывал вызов и убирал телефон в задний карман брюк.

Я бегло окинул его взглядом. Выглядел он просто чертовски паршиво. Темно-каштановые волосы растрепаны, глаза налились кровью, а под ними залегли темные мешки. Явные признаки того, что он не спал уже несколько дней — ситуация, к сожалению, знакомая мне до боли.

Он нахмурился, глядя на меня, и я опустил пистолет, убирая его обратно в ящик.

— Ты выглядишь как дерьмо, дружище, — сказал я, приподняв бровь.

В ответ он лишь раздраженно фыркнул и оттеснил меня в сторону, уверенно шагая в дом.

— Нам нужно поговорить, и времени в обрез, — бросил он с порога, зажав подмышкой папку и направляясь прямо на кухню.

— Пожалуйста. — Я развел руками, захлопывая за ним дверь. — Чувствуй себя как дома.

Он остановился у кухонного острова и окинул меня взглядом, нахмурившись при виде моего полуголого вида.

— Почему ты в одних трусах?

— Только из душа вышел. Не думал, что ко мне будут гости в час ночи, — фыркнул я, раздраженный его тоном, и отправился в спальню одеваться.

Я схватил валявшуюся рядом футболку, поднес к носу, чтобы убедиться в отсутствии запаха, натянул ее, а затем сунул ноги в спортивные штаны. Вернувшись через секунду, я сел на один из стульев у кухонного острова напротив него.

Откинувшись на спинку стула, я забарабанил пальцами по мраморной столешнице.

— В чем дело?

— У меня для тебя работа, — сказал он, сверля меня своими карими глазами.

Я приподнял бровь, ожидая подробностей, и тогда он толкнул ко мне ту самую папку. Я подтянул ее ближе, вскрыл застежку и высыпал на столешницу толстую пачку бумаг.

Там была дюжина черно-белых фотографий одной и той же женщины в разных местах.

Я поднял голову:

— Кто это? — озадаченно спросил я, не понимая, к чему мне эти бесконечные снимки незнакомки.

Он прислонился к плите и скрестил руки на груди.

— Оливия Моралес. Твое новое задание.

Моралес… Я пару раз покрутил это имя в голове. Оно казалось знакомым, но я никак не мог сообразить, откуда.

Я вытянул одну из фотографий, изучил ее и снова посмотрел на друга.

— И кто она такая? — я замолчал, когда до меня наконец дошло значение слова «задание». Пальцы перестали барабанить по столу, и из груди вырвался глухой смешок. — Стоп, в каком смысле мое новое задание?

— Виктор Моралес владеет Morales Industries, текстильной компанией, которая планирует выйти на мировой рынок. Прошлой ночью они с женой возвращались с празднования годовщины свадьбы, когда столкнулись с угрозой ее жизни. — Он указал на распечатку сканированной записки.

Мои глаза быстро пробежали по строчкам, но зацепились за последние слова.

Позволишь ли ты истории повториться?

— И что это вообще значит? Какое отношение это имеет ко мне? — раздраженно бросил я, перебирая остальные зернистые снимки с камер наблюдения.

Все они были сделаны издалека, а женщина почти всегда прятала лицо за очками. Рассмотреть ее черты было невозможно, но это не мешало моему взгляду скользить по ее точеной фигуре и волнистым темным прядям, падающим ниже лопаток.

Когда я смотрел на нее, на ум приходило только одно слово. Красивая.

Он прочистил горло, вырывая меня из транса.

— Ему нужен телохранитель для жены, и я назвал твое имя.

Мои пальцы сжались на фотографии, брови сошлись на переносице.

— Я тебе не чертова нянька, у меня нет времени на этот бред, — процедил я сквозь зубы.

— Будто у тебя есть дела поинтереснее.

Он окинул взглядом мою пустую гостиную и снова посмотрел на меня.

Я решил проигнорировать его колкое замечание.

— К тому же, почему ты хочешь, чтобы за эту работу взялся именно я? Я ушел из бюро несколько месяцев назад, помнишь? — напомнил я. — Нельзя ли отдать ее кому-то из твоих новичков?

Его плечи напряглись, тело выпрямилось, а выражение лица стало серьезным. Он на секунду замялся, прежде чем тяжело вздохнуть.

— Ты единственный, кому я могу доверить эту работу.

Сбитый с толку, я нахмурился.

— Охранять жену миллиардера?

Он отвел взгляд, прежде чем неохотно добавить:

— Все гораздо сложнее.

— Ну так просвети меня, — саркастично парировал я. Подавшись вперед, я оперся локтями о холодный гранит в ожидании объяснений.

— Не могу, — отрезал он.

Какого черта? Он сам пришел ко мне с просьбой и теперь бесится, когда я прошу деталей.

Я поднялся, чувствуя, как внутри закипает злость. Челюсти свело, я захлопнул папку, швырнул ее обратно ему и собрался уходить.

— Тогда без меня. Ты знаешь, где дверь. Выход сам найдешь.

Он на мгновение замолчал. Проведя рукой по растрепанным волосам, и шумно выдохнул.

— Послушай, Виктор Моралес совсем не тот, за кого себя выдает. Я не могу подключать к этому своих людей, поэтому прошу тебя как одолжение, — признался он с обреченным видом.

Я всмотрелся в его лицо, пытаясь понять причину. Ной всегда был уверен в себе, и видеть его настолько вымотанным казалось дикостью.

Наступила пауза.

— И ты у меня в долгу.

Я со стоном провел руками по лицу и вниз по щетине. Моя верность доходила до идиотизма, а Ной столько раз прикрывал меня, пока я метался в поисках ее, отчаянно пытаясь отыскать в те месяцы после ее исчезновения.

Исчезновения, — усмехнулся внутренний голос, насмехаясь надо мной.

Выражение его лица в сочетании с нашим прошлым заставило меня наконец сдаться.

— Ладно, — выдохнул я.

Все пошло совсем не так, как я предполагал.

Неделю спустя я уже ехал к их поместью. Ной почти ничего не рассказал об этом задании, лишь то, что следующие несколько недель мне предстоит приглядывать за женой Моралеса, пока они не поймают преступника.

Судя по всему, все было улажено еще до того, как Ной предложил мне эту работу; он заскочил ко мне лишь для галочки, поскольку уже обсудил мою кандидатуру с начальником охраны Виктора, Джексоном Вальдесом. Который по совместительству являлся одним из его информаторов.

Ной упомянул ему, что раньше я работал в частной охранной структуре при правительстве, прежде чем уйти в «самоволку» в качестве частного детектива.

Такова была моя легенда. Никто толком не знал, чем я зарабатываю на жизнь, даже моя семья — издержки работы в организованной преступности.

Перед уходом в тот вечер Ной обмолвился, что ведет расследование против наркокартеля и выяснил, что Моралес может быть тесно связан с ними.

Он изъяснялся туманно, и я не понимал, что затеял Ной и почему не хочет привлекать свое бюро, но Ноя я знал лучше кого бы то ни было. Если он темнил, значит, пытался их защитить.

Через пару часов после его ухода я получил зашифрованную ссылку с дополнительной информацией о Моралесах. Остаток недели я потратил на изучение дел Виктора и, что важнее, его жены. Ее цифровой след практически отсутствовал, а в сети едва ли находилась хоть какая-то информация о ее жизни до брака с Моралесом — лишь то, что она попала в аварию и потеряла мужа.

Почти как призрак.

Во что я ввязался? Проклятое чувство долга.

Я сжал пальцы на руле, отгоняя эту мысль, как раз когда повернул на их улицу. И в тот момент, когда дом показался впереди, мой взгляд упал на кое-что знакомое.

Память о прошлом навсегда высечена на моей коже, тяжелым грузом оседая на безымянном пальце.