Спустя несколько часов я съехала с шоссе возле Азилы, быстро заскочила на заправку и снова выехала на дорогу. Из-за серого неба было трудно понять, сколько времени прошло, поэтому я бросила взгляд на приборную панель и заметила, что уже почти на месте.

Еще с час я петляла по заросшим двухполосным дорогам, пока не сбавила скорость и не свернула на узкую грунтовку. Я поднималась по знакомому склону, куда он привозил меня в прошлый раз.

Дождь наконец утих, и отовсюду — с нависших над дорогой сосновых ветвей — на лобовое стекло падали лишь редкие капли. Я пробиралась в глубь леса, то и дело застревая колесами в глубоких колеях.

Лишь через несколько минут деревья расступились, открывая небольшую поляну, на которой стояла хижина.

Подъезжая ближе, я заметила, что кто-то есть — он доставал сумки из багажника.

Мое сердце взлетело при виде него. Мой Тео.

Он быстро бросил сумки обратно в багажник, вытащил пистолет из кобуры на бедре и направил прямо на мою машину, въезжающую на небольшую подъездную дорожку.

Я притормозила и остановилась позади его пикапа. Повернув ключ, я заглушила двигатель, вышла из машины и подняла руки вверх. Когда его глаза встретились с моими, его пистолет все еще был нацелен на меня.

В моей груди разлилось тепло, такое интенсивное, что прожигало меня насквозь.

Я воспользовалась моментом, чтобы рассмотреть его, пробегая глазами по его лицу и замечая легкие перемены. Я так долго не видела его вживую, с тех самых пор, как наблюдала за ним в дни после моего исчезновения.

Темные круги под глазами стали заметнее, челюсть покрывала более густая щетина, а растрепанные волосы чуть отросли.

Блять, как же я по нему скучала.

Эти темно-карие глаза окинули меня с головы до ног, снова столкнувшись с моими, и он опустил «Глок», ослабив защиту, как только понял, что это всего лишь я.

Его тело было напряжено до предела, но на лице не отразилось ни единой эмоции, не позволяя мне понять, что он чувствует по поводу моего появления.

Я прокручивала этот момент в голове по пути сюда бесчисленное количество раз, но теперь, когда Тео стоял передо мной, я едва могла вымолвить слово.

В последний раз я видела его на следующее утро, когда он ушел. Я пролежала в постели весь день, прокручивая в голове бесконечные сценарии. Хотя поначалу я ужасно злилась на него, к концу дня злость постепенно сошла на нет, сменившись обидой, но я не винила его за то, что он ушел.

На его месте я поступила бы точно так же, особенно узнав правду о его детстве.

Мне хотелось извиниться, побежать за ним, выложить все как есть, вымолить прощение, но я знала, что должна выждать время.

Воздух между нами был наэлектризован, переполнен всем тем, что так и не было сказано. Тем, что, как я надеялась, он позволит мне высказать, но извинения, которые я репетировала в машине по дороге сюда, давно вылетели из головы.

Поэтому вместо этого я глубоко вздохнула, возвращая себе самообладание. Я открыла рот, чтобы заговорить, но он оборвал меня раньше, чем я успела произнести хоть слово.

— Уезжай, — бросил он грубо, отводя взгляд, а затем поворачиваясь ко мне спиной.

Что ж, это ответило на мой вопрос.

Лес казался таким тихим, если не считать грохота моего сердца, прежде чем закапал дождь, образуя легкую дымку вокруг нас.

Мое сердце перешло на бешеный ритм, когда он захлопнул багажник, оставив продукты лежать на месте. Он отошел от меня, и мне так сильно сдавило грудь, что ребра грозили перекрыть легкие. Он сделал еще шаг, и меня охватила паника.

Я помотала головой, судорожно вдыхая воздух приоткрытым ртом, и снова бросилась к нему.

— Нет, — твердо сказала я.

Он резко развернулся, вглядываясь в мое лицо. Несколько дождевых капель осели на его коже, а темные ресницы бросали тяжелую тень на загорелые щеки.

Он тяжело выдохнул.

— София, у меня нет на это времени.

Он снова собрался уйти, но я перехватила его за руку. Я приехала сюда не для того, чтобы он захлопнул передо мной дверь.

— Найди время.

Его брови сошлись на переносице, челюсти напряглись, а руки скрестились на груди.

— Чего ты хочешь?

Комок подступил к горлу, и я закрыла глаза, впитывая его голос после дней, когда не слышала его.

— Тебя, — прошептала я, мой голос был хриплым, и я открыла глаза. — Te deseo, Тео.⁴⁶

Он отшатнулся, его дыхание сбилось от моих слов так, будто я ударила его. Было тяжело видеть его таким измотанным нашей разлукой, но видеть, как он так реагирует на мои слова, ранило еще сильнее.

Внутри меня вспыхнул огонь, разгораясь все ярче и подпитывая мои следующие слова. Тео всегда сомневался, любила ли я его, достоин ли он любви, и вместо того, чтобы доказать, как он ценен, как идеально он создан для меня, я взяла и позволила ему верить в ту же жестокую ложь, которую он твердил себе все эти годы.

Что я ушла из-за него.

Сердце заколотилось о грудную клетку с новой силой, отдаваясь эхом в ушах. Я снова глубоко вздохнула, прерывая то, что он собирался ответить.

— Я все испортила.

Его глаза полыхнули гневом. Я подняла руку, молча прося позволить мне продолжить, нужно было высказать все, пока не пропала смелость.

— Ты думаешь, я ушла, потому что ты был мне не нужен, но я ушла, потому что влюбилась в тебя. Потому что я не могла потянуть тебя за собой на дно. Потому что я люблю тебя настолько сильно, что не перенесла бы, если бы с тобой что-то случилось. Я не могла смотреть, как твое сердце сгорает вместе с моим на пути к расплате за смерть моих родителей.

Тео уставился на меня, переводя взгляд с одного моего глаза на другой, пока мои слова медленно доходили до него. Не думаю, что он ожидал от меня такого признания.

— Мне нужно было сделать это ради себя. Ради них. — Голос сорвался, и слова стали едва слышны.

Я снова подняла глаза, встречая его взгляд.

— Я знала, что, если скажу тебе, ты плюнешь на все и пойдешь за мной, уничтожая все на своем пути. Но я не могла просить тебя жертвовать своей карьерой ради меня. Жертвовать собой ради меня.

Его лицо исказилось от боли.

— Кто дал тебе право принимать это решение за меня?

— Тео, — выдохнула я. Я попыталась сказать что-то еще, но слова застряли в горле, когда он заговорил снова.

— Нет, София, — закричал он. — Я любил тебя. Я был так безумно влюблен в тебя, а ты ушла. Ты — любовь всей моей жизни, и после всего ты просто ушла. Я не мог дышать без тебя. Не мог спать без тебя. Я ждал тебя, искал тебя годами.

— Ты должен простить меня, — взмолилась я, но он отказывался смотреть на меня, сжав челюсти и глядя куда-то вдаль.

— Я тосковал по тебе каждый божий день. Продолжал искать. Мой разум отчаянно цеплялся за тебя. Сердце замирало при одной мысли о тебе, выискивая в памяти хоть какие-то крохи воспоминаний, — выкрикнул он, его лицо исказилось от боли.

Он зарылся пальцами в волосы, оттягивая пряди, и огляделся по сторонам.

— Черт, моя гребаная душа тянулась к тебе, но каждый раз, возвращаясь в реальность, я обнаруживал лишь пустоту. Я словно терял тебя снова и снова. Твой призрачный образ преследовал меня днем и ночью.

Его челюсть дернулась, когда он отступил на шаг.

— Я не знаю, смогу ли снова доверять тебе, — с горьким стыдом признался он. — Я так сильно хочу тебя, mi alma, но черт возьми, я боюсь, что ты снова меня бросишь.

Прозвище, которое он дал мне все те годы назад, слетело с его губ и пронзило меня насквозь. Я судорожно вдохнула, в глазах защипало от слез, а грудь сжалась так сильно, что, казалось, от его признания мое сердце сейчас расколется пополам.

Я постояла еще немного, закрывая глаза и заставляя себя сделать глубокий вдох. Я сглотнула слезы, отказываясь позволить им пролиться до тех пор, пока я не выскажу все, что хотела.

Я открыла глаза, расправила плечи и подошла ближе, прижимаясь телом к его телу. Я подняла руки к его лицу и положила ладони на его щеки, обрамляя их.

От этого прикосновения он закрыл глаза.

— Мне так жаль, mi cielito, — произнесла я дрожащим голосом. — Мне нужно, чтобы ты дал мне еще шанс, дал нам еще шанс.

Наши взгляды встретились, сердце бешено колотилось о ребра, собирая остатки мужества, чтобы наконец произнести слова, смысл которых я поняла еще много лет назад.

— Te amo tanto, mi cielito,⁴⁷ — призналась я наконец, а перед глазами все расплывалось от невыплаканных слез.

Я почувствовала, как в ответ его тело задрожало. Он попытался отвести взгляд, но я ухватила его за подбородок, возвращая его глаза к своим.

Я ждала, что он что-нибудь скажет. Хоть что-нибудь.

Но он молчал, и его кадык судорожно дернулся.

Мой взгляд опустился на его пухлые губы, и, прежде чем он успел сказать еще хоть слово, я робко коснулась уголка его рта легким поцелуем и тут же отстранилась.

— София. — Мое имя сорвалось с его губ надломленным шепотом. Его руки дернулись, но импульс притянуть меня к себе угас, и он снова опустил их по бокам. — Я...

Его слова оборвались, когда я снова поднялась на цыпочки, оставляя мягкий поцелуй на его губах и ожидая ответа. Не дождавшись взаимности, я провела языком по линии его губ, требуя доступа.

Стон вырвался из его груди, и я слегка отстранилась, шепча ему в губы:

— Тео, пожалуйста, прости меня? — Боль разрывала сердце на части.

Моя грудь сжалась от его молчания. Тео открыл рот, чтобы заговорить, но остановился, снова сжав его, челюсть напряглась.

Небо над нашими головами заволокло тучами, и вдалеке прокатились раскаты грома. Мелкие дождевые капли застучали сильнее, шторм набирал обороты, и на нас хлынули потоки воды, мгновенно вымочив до нитки.

Я поцеловала его снова, пальцами зарываясь в его волосы на затылке и притягивая ближе. Он судорожно вздохнул, всем телом подаваясь ко мне.

Снова прогремел гром, вспышка света озарила темнеющий лес на долю секунды позади него, когда он отстранился.

Я подняла на него глаза, его темные мокрые пряди падали прямо на лицо. Чем дольше я вглядывалась в него, тем сильнее мои эмоции обострялись на фоне царившей вокруг тишины, которую нарушали лишь барабанящий дождь и наше тяжелое дыхание.

У меня все сжалось внутри, страх потерять его подступал к горлу, смешиваясь с уже имеющейся болью. Я не была готова потерять его снова.

Все, что мне оставалось, — это молиться, чтобы дождь смыл мою ложь и позволил нам начать все с чистого листа.