Сорок восемь часов спустя после того, как я убила мужа, я заявилась в участок в истерике, требуя его найти. Они приняли мое заявление и, подтвердив мое железное алиби, начали его поиски.

Менее чем через двадцать четыре часа они нашли его тело, разлагающееся у причала. Судмедэксперт выдал тело Виктора довольно быстро после того, как полиция закрыла расследование.

Никто особо не допытывался, что произошло той ночью. Они увидели запекшееся окровавленное отверстие на лбу Моралеса и просто сопоставили факты, списав его убийство на разборки конкурентов.

После его похорон на прошлой неделе я уладила его дела, рассчитавшись с персоналом так, чтобы им хватило денег до тех пор, пока они не встанут на ноги. Продажа дома оказалась чуть более сложным делом, поскольку он был связан с его компанией, но партнеры в итоге объявили о банкротстве, как только выяснили, что все эти годы он проворачивал темные махинации и подчистую опустошил их счета.

Прошло ровно две недели с тех пор, как я в последний раз видела Тео. Всего две недели, а казалось, что прошли уже годы, и каждая минута врозь безжалостно скребла по моему больному сердцу.

С того самого утра, когда я проснулась в пустой постели, я места себе не находила, размышляя, как подступиться к Тео. Я все еще ломала голову над тем, как ему все объяснить.

Как я могла начать исправлять то, что сломала, если я даже не была уверена, остались ли у меня вообще все обломки, чтобы починить это?

Честно говоря, я пряталась в доме, потому что боялась его отказа. Я не могла винить его не после того, как ушла и неоднократно лгала ему.

Но я хотела его. Я просто не знала, как вернуть его.

Было еще раннее утро, когда я раздвинула стеклянные двери на кухне. Холод окутал меня, по телу пробежала дрожь, пока я пересекала двор.

Я толкнула дверь гостевого домика и вошла внутрь, его характерный запах ударил в меня, вторгаясь в мои чувства.

Пустота, образовавшаяся в моей груди тем утром, когда я проснулась одна, накатила с новой силой. Тупая боль, которую я пыталась отогнать, росла и захватывала меня целиком.

Я оглядела его прежнее убежище, в воздухе все еще витали отголоски его присутствия. Я подошла к его постели, опустилась на матрас и вцепилась в простыни, которые все еще едва уловимо пахли им.

Мне казалось, что скоро его присутствие полностью исчезнет, и я не знала, к лучшему это или нет. Я сильнее сжала простыни, слеза скатилась, прожигая горячий след на щеке, когда я закрыла глаза.

Я давала ему пространство, потому что, если у нас и оставался хоть какой-то шанс, мне нужно было знать, что, когда Тео посмотрит на меня, он увидит меня, а не те годы лжи, через которые я нас провела.

Я хотела дать ему еще больше пространства, но с меня хватит. Я больше не хотела ждать. Я хотела получить возможность извиниться, сказать ему, как сильно я сожалею обо всем.

Я вышла из гостевого домика и плотнее запахнула халат, когда побежала по газону, быстро закрывая за собой раздвижную дверь, чтобы холодный воздух не проник внутрь.

Я схватила ключи со стойки и села в машину.

Быстро пробив его адрес в навигаторе, я проехала мимо его дома, но подъездная дорожка была пуста. Прождав на улице целый час без каких-либо признаков жизни внутри, я поехала прямо сюда. Я запомнила адрес после того, как мы приезжали сюда пару недель назад, и решила рискнуть.

Мысль о том, чтобы находиться здесь без него, тяжелым грузом легла на грудь, но я отбросила ее и постучала в деревянную дверь. Я стояла там, на пороге его семьи, надеясь, что они знают, где он.

— Оливия? — поприветствовала она меня, а на ее лице застыло удивление.

— Эм… вообще-то София, — призналась я, слабо улыбнувшись ей.

Тревога заполнила мои вены, пока тянулись секунды, а ее выражение лица оставалось нечитаемым.

— Заходи, cariño, — произнесла она наконец, нарушая царившую вокруг тишину.

Его мать распахнула дверь шире, жестом приглашая меня войти. Дверь за моей спиной щелкнула, закрываясь, а тепло окутало мое замерзшее тело, наполняя воздух ароматом свежеиспеченного хлеба.

Я последовала за ней в гостиную и опустилась рядом с ней на кремовый диван, глядя куда угодно, только не на нее.

Я нервно перебирала пальцами, заглядывая в комнату, и мой взгляд упал на общую фотографию.

Все они выглядели такими счастливыми, такими нормальными. Мое сердце сжалось от воспоминания о похожем снимке, который я бережно хранила в кошельке. Может быть, однажды у меня будет так же.

Будет так же с ним, — робко надеялось мое сердце.

— София. — Использование моего настоящего имени вырвало меня из раздумий, и я повернулась к ней лицом.

— Все, — замялась она с беспокойством. — Все в порядке? Ты в порядке? — наконец спросила она.

Я подняла глаза, ее вопрос застал меня врасплох. Прошло много времени с тех пор, как кто-то спрашивал, все ли у меня в порядке.

— Да. — Я вздохнула, чувствуя себя виноватой за то, что она переживает за меня, хотя это я разбила сердце ее сына.

— Я ищу Тео, — пробормотала я себе под нос. — Я приезжала к нему домой, но его там не было, поэтому я подумала, что он может быть здесь.

— Мне жаль. Я не видела сына уже две недели. На прошлой неделе мы немного поговорили по телефону, и я поняла, что что-то не так, но не стала давить. У моего сына есть упрямая привычка замыкаться в себе, когда ему больно. На горьком опыте я усвоила, что нужно позволять ему приходить ко мне самому.

Мое горло сжалось, вина заполнила меня от мысли, что я была причиной того, что она не видела сына.

И все это из-за меня. Все из-за того, что я скрывала от него правду и отталкивала его.

Я опустила взгляд, сосредоточившись на собственных руках, чтобы не дать слезам вырваться наружу.

— Он злится на меня. Честно говоря, я не могу его винить, — прошептала я, голос слегка дрогнул на конце, а в глазах блеснули невыплаканные слезы.

Она обхватила мою щеку рукой, ее жест был наполнен такой нежностью, по которой я так скучала, напоминая о том, как утешала меня мама.

— Ох, cariño, в чем я точно уверена, так это в том, что мой сын никогда не сможет тебя ненавидеть.

Ласковое обращение заставило слезу сорваться с ресниц, а ее большой палец коснулся соленой дорожки. Прежде чем я успела остановить ее, упала еще одна слеза, а за ней еще. Она провела пальцами по моей щеке, стирая их.

— Я не знаю, что произошло между вами, но я знаю, что мой сын любит тебя. Я видела это, когда ты впервые приехала сюда вместе с ним. Он не мог отвести от тебя глаз. И я вижу, что ты любишь его ничуть не меньше.

Слова Элеоноры отозвались глубоко внутри моей грудной клетки, зажигая надежду в моей душе.

Может быть, только может быть, надежда еще оставалась. Может быть, я не потеряла его окончательно.

Я сглотнула ком в горле, пока по щекам скатывались новые слезы, и слабо кивнула. Ее руки обвили меня, и вскоре я ответила на объятие.

Я все еще не привыкла к объятиям, но это ощущалось так правильно. Мы сидели так, застыв в объятиях. Я закрыла глаза и на мгновение представила, что она — моя мама, прижимает меня к себе и дает совет, как вернуть мужчину, которого я любила годами.

Мое лицо прижималось к ее груди, пока иллюзия медленно таяла.

Наконец я откашлялась и отстранилась от ее объятий.

— Вы не знаете, где я могу его найти?

— Есть только одно место, куда, как я знаю, мой сын отправляется, когда пытается сбежать.

Хижина.

Она заправила выбившуюся кудряшку мне за ухо, мягко потянув за подбородок, чтобы я посмотрела на нее.

Наши взгляды встретились, в ее глазах было сожаление, когда она призналась:

— Мой муж умер от сердечного приступа, когда родился мой младший сын Санти. Я была в ужасном состоянии. Я едва могла заботиться о себе, не говоря уже о двух детях и новорожденном. — Она сделала паузу, ее глаза наполнились слезами. — Тео взял все на себя, заботясь о нас и помогая мне справиться с горем.

Она вытерла блестящие щеки:

— Я была не в себе и легко срывалась. Ему не нужно было брать на себя такую ответственность в таком юном возрасте, и я сожалею о своих действиях каждый день, потому что это заставило моего сына замкнуться в себе.

Она снова замолчала, и я обняла ее, надеясь, что это принесет хоть каплю утешения:

— Мой прекрасный Тео нечасто чувствовал любовь в своей жизни и считает себя недостойным ее. Я пытаюсь исправить свои ошибки каждый день, напоминая ему, как сильно его любят. Но когда годами чувствуешь себя никому не нужным, это чувство въедается в самое сердце намертво.

И то, что я бросила его и солгала, только укрепило эту уверенность. Черт.

Я еще раз обняла Элеонору, прежде чем направиться к машине. Оказавшись внутри, я подключила телефон к системе и набрала номер Валентины. На третьем гудке она наконец ответила.

— Я занята, — бросила она, вздох сорвался прямо в линию, а на заднем плане громко застучали клавиши.

Я фыркнула в ответ, регулируя печку в машине.

— Мне нужно, чтобы ты кое-что пробила. Один адрес.

Стук клавиш прекратился, и я услышала, как она отключает громкую связь, переключаясь, судя по всему, на наушник.

— Сама не можешь найти?

Линия молчала, а затем она усмехнулась, забавленная моим дискомфортом.

— Дай угадаю, ищешь своего телохранителя.

Внутри меня все напряглось, мне не понравилось, что она сходу поняла, о ком речь.

— Моего бывшего телохранителя. Он перестал работать на меня две недели назад, — пробормотала я.

— Так зачем я тебе тогда? — спросила она, и я буквально почувствовала ее ухмылку.

Сглотнув, я призналась:

— У меня нет своего оборудования, поэтому мне нужно, чтобы ты залезла в базу данных бюро и пробила любую недвижимость, оформленную на Теодора Альвареса. Или что-нибудь связанное с его семьей.

— Сейчас посмотрю, что можно сделать, — ответила она и, прежде чем я успела сказать что-то еще, сбросила вызов.

Через несколько минут мой рабочий телефон пиликнул, прислав два адреса, одним из которых был его дом, где я уже побывала ранее.

Я вцепилась в руль мертвой хваткой, зажмурилась и шумно выдохнула, отгоняя подступающую панику, после чего распахнула глаза.

Я вбила адрес в навигатор и тронулась с места.

Мы прождали семь лет ради нашего шанса, и я не собиралась терять ни секунды.

Пусть он больше не доверяет мне, но я заставлю его выслушать меня.

Пришло время узнать всю правду до конца.