Я помедлила долю секунды, держа губы сомкнутыми, пока наконец не сдалась, и мой рот приоткрылся со стоном, впуская его внутрь.

Его губы прижались к моим, мои пальцы запутались в его волосах, с силой оттягивая их у корней, а его ладонь собственнически охватила мое лицо, пытаясь подобраться как можно ближе, и каждый из нас боролся за доминирование.

Мои веки дрогнули и закрылись, когда его язык скользнул, по-моему, его руки наклонили мою голову, углубляя поцелуй, вырывая из меня всхлип. Я позволила себе раствориться в нем, мое тело стало податливым в его руках, его колено между моих ног было единственным, что удерживало меня на ногах.

Наш поцелуй искрился агрессией и похотью, высвобождая все утраченные годы в этом единственном поступке. Он целовал так, будто это был наш первый и последний раз.

Он целовал меня так, словно хотел поглотить целиком. Словно был лишен этого слишком долго, и только мой вкус мог исцелить его.

Я подалась навстречу его оставляющему след прикосновению, как вдруг он остановился. Мои глаза распахнулись: он отстранился, чтобы заглянуть мне в глаза, а его теплые ладони все еще чашечками держали мое лицо. Он сделал глубокий вдох, и в его взгляде читалась внутренняя борьба.

— Почему ты ушла от меня? — пробормотал он, лениво поглаживая большим пальцем мою щеку.

Я позволила взгляду блуждать по его лицу, прежде чем остановиться на полуправде.

— Я должна была.

Его палец замер на месте при моем признании.

Иногда лучшая ложь строится на крупицах правды.

Несмотря на то, что мне не удалось убедить его в том, что я Оливия Моралес, я не могла втянуть его в это. Я ушла от него не для того, чтобы много лет спустя он оказался под перекрестным огнем. Я бы никогда не простила себе, если бы из-за собственной мести позволила убить его.

В одно мгновение его руки касались меня, а в следующее он уже пересекал коридор, запуская пальцы в свои кудри. Внезапная потеря его тепла породила легкий укол страха внизу живота.

— Была должна? Что это вообще значит? — Он усмехнулся, в его голосе прорезалась резкость, когда он покачал головой, выдавив из себя натянутый смешок.

Наступила пауза, и его челюсти задергались, когда я промолчала.

— Ты, блять, бросила меня, София.

Волна эмоций захлестнула мою грудь. Потерять его было той ценой, которую я готова была заплатить, но теперь я уже не была так уверена, что это был правильный выбор. Я никак не ожидала увидеть его настолько разбитым из-за этого.

— Это из-за меня? Из-за того, что случилось в ту ночь?

— Нет, — сразу же ответила я, не в силах вынести мысль о том, что он думает, будто я жалею о нас.

Я покачала головой.

— Ты должен был забыть меня. Ты должен был жить дальше...

— Как я мог хоть что-то забыть о тебе, mi alma? — хрипло выдохнул он, и его черты исказились от боли.

Он начал двигаться, отворачиваясь от меня и от этого разговора, но я не собиралась его отпускать. Один раз я уже позволила ему уйти, но сегодня вечером не повторю ошибку. Особенно теперь, когда увидела, к чему привело мое бегство семь лет назад и насколько сильно мои поступки ранили его.

Я опустила защиту и последовала за ним, схватив за руку.

— Mi cielito,³⁴ — прошептала я, и он напрягся, замирая на месте.

Он резко обернулся, а я потянулась к нему, вытягивая шею и обхватывая его лицо ладонями, пока щетина царапала кожу. Сердце бешено колотилось о ребра, балансируя на краю пропасти от страха, что он отвергнет мое прикосновение.

Он вздрогнул, но не оттолкнул меня. Я с облегчением выдохнула.

— Даже не смей думать, что мой уход был твоей виной. Ты был единственной причиной, по которой я хотела остаться, но я была обязана уйти. Я должна была это сделать. Ради себя.

— Почему ты не... — Он осекся, когда я провела пальцами по его линии челюсти, потянув за кудри на затылке.

Я приподнялась на цыпочках, притягивая его вниз, пока наши лбы не соприкоснулись.

— Я никогда не уходила из-за тебя. Я ушла ради тебя.

Его дыхание стало тяжелее, а глаза приоткрылись в долгом, медленном моргании. Не дав ему вымолвить больше ни слова, я легко коснулась поцелуем его приоткрытых губ.

Он содрогнулся в моих объятиях, а я, не открывая своих глаз, отбросила в сторону назойливые мысли и снова прижалась к его губам, позволяя себе просто чувствовать.

Просто отпустить все и чувствовать.

Он еще не отвечал взаимностью, поэтому я сильнее прижалась ртом к его губам, сливаясь с ним телом. Мой поцелуй начался робко, а гудящий пульс отдавался в венах.

Тео замер на секунду, но это была вся нерешительность, которую он себе позволил, прежде чем его ладонь мягко легла мне на щеку, и его рот начал двигаться.

Все началось медленно, словно он хотел, не торопясь заново привыкнуть к моему вкусу, но этот темп быстро перерос в отчаянный. Его вторая рука обхватила мою шею сзади, наклоняя голову под нужным ему углом, после чего он углубил поцелуй, проникая языком внутрь и ловко скользя.

Мы целиком отдавались этому поцелую. Столкновение наших языков и зубов было собственническим, грубым.

Безжалостным.

Одной рукой удерживая меня за шею, другой он впился мне в бедро, толкая назад, пока моя спина снова не впечаталась в стену, а пах вплотную прижался к моему.

Его рука скользнула под подол моей футболки, поднимаясь по моему боку и касаясь прямо под грудью. Его дыхание сбилось, а на губах заиграла легкая улыбка, когда он обнаружил, что под ней на мне нет лифчика.

— Я всегда обожал то, как ты чувствуешь себя в моих руках, — пробормотал он прямо мне в рот.

Его ласки были легкими, от них моя грудь налилась тяжестью. Я ерзала под его прижимающимся телом, зарываясь пальцами в волосы, пока он грубо сжимал одну грудь, зажимая сосок между пальцами и легко скручивая его.

— А я всегда обожала то, что ты со мной делаешь, — выдохнула я.

Он скрутил сосок сильнее, на этот раз балансируя на грани боли. Я поднялась на цыпочки, выгибаясь ему навстречу. Нарастающая жгучая боль ударила прямо в центр живота, пьянящее вожделение разлилось по венам, затуманивая зрение.

Он оставлял грубые, жадные поцелуи вдоль всей линии моей челюсти, царапая щетиной и оставляя жгучие следы на своем пути, прежде чем снова переключить внимание на мои губы.

Рыча мне в рот, он прижался ко мне, твердая длина его эрекции давила на мой центр. Я качнула бедрами навстречу ему, трение его брюк о мои обнаженные ноги посылало искры вверх.

Боже, как же это хорошо.

Я позволила себе утонуть в нем, смакуя его восхитительное, но жесткое обращение с собой. Я позволила себе насладиться тем, чего так долго желала.

Им.

Его рука выскользнула из моей футболки, поднимаясь по моей груди, чтобы встретиться с другой у выреза горловины.

— Мне нужно увидеть тебя.

Его слова едва успели дойти до моего сознания, как он резко дернул, и из его горла вырвался глубокий, гортанный звук. Ткань распалась в его руках, разрываясь под его силой. Она порвалась прямо посередине, обнажая мои полные и тяжелые груди, и он не останавливался, пока передняя часть футболки не оказалась полностью испорчена.

— Черт возьми, — выдохнул он, с восхищением оценивая открывшийся вид.

Я ахнула, тело задрожало. Прохладный воздух коснулся голой кожи, покрывая ее мурашками. Я инстинктивно попыталась прикрыться руками, но он недовольно прорычал.

Его кулаки сжались на смятой ткани, и он снова поднял взгляд. Он смотрел прямо на меня, тяжело дыша, а похоть расширила его темные глаза.

— Опусти руки, иначе я их свяжу, — потребовал он.

Я не сразу подчинилась, размышляя над идеей быть связанной, и он приподнял бровь от моего колебания. Он перенес руку на ремень, предупреждающе шагнув ближе, пока я наконец не выполнила его приказ, опуская руки вдоль тела.

Разорванная ткань сползла с моих рук на пол, оставляя меня в одних лишь крошечных хлопковых шортах. Уголки его губ приподнялись при виде моего послушания, и от одной этой улыбки между ног собралось еще больше влаги.

— Хорошо, mi alma, — прошептал он.

Странное чувство разочарования охватило меня, когда он убрал руку с ремня — меня охватило сожаление о том, что я не зашла дальше. Его взгляд упал на мою грудь, и он поднял руку, проводя костяшками по верхней ее части, прогоняя мимолетную мысль прочь.

— Они выглядят аппетитно.

Моя грудь вздымалась под его горящим взглядом. Он поцеловал меня в губы, прежде чем отстраниться и повести ртом вниз по моей шее, покусывая и посасывая кожу.

Мысль о том, что он оставляет на мне свои метки, заявляя права на мое тело, пронзила меня насквозь. Моя спина выгнулась в ответ, требуя большего.

Теплое дыхание Тео коснулось моей груди, и я посмотрела на него сквозь опущенные веки, когда он грубо сжал мою грудь руками. Он наклонился, обхватывая ртом затвердевший сосок и сильно всасывая. Его язык кружил вокруг него, прежде чем зубы сжались.

Сильно.

Я судорожно вздохнула, сорвавшись на всхлип. Моя киска сжалась, и мои руки взлетели, чтобы схватить его за волосы, потянув за корни, чтобы оторвать его от себя, его атака на мои сверхчувствительные соски начинала быть невыносимой.

Он с чмоканьем отпустил сосок и поднял голову, одарив меня таким взглядом, от которого по спине побежали мурашки.

— Не смей меня останавливать. А теперь опусти руки обратно, — приказал он.

Я подчинилась, и он возобновил свою атаку, повторяя то же восхитительное мучение на другом соске.

Я только начала привыкать к ощущениям, как его свободная рука скользнула вниз, пробираясь между сжатыми бедрами.

— Раздвинь ноги шире для меня, — приказал он против измученной плоти моей груди, его горячее дыхание щекотало кожу, и я вздрогнула.

— София, не заставляй меня повторяться, — добавил он, когда я забыла подчиниться, слишком сосредоточившись на возбуждении, которое он вызывал в моем теле.

Сердце забилось чаще, дыхание участилось от властного тона. Это проявление доминирования взывало к чему-то очень глубокому внутри меня. Мне приходилось принимать решения самой всю сознательную жизнь, так что следовать его приказам сейчас казалось сладким спасением.

Но бунтарство было заложено глубоко в моей природе.

— А что, если я не хочу?

Я услышала звук удара прежде, чем почувствовала жжение. Я ахнула, бедра задрожали. Опустив взгляд, я с удивлением осознала, что он шлепнул меня прямо через тонкую ткань шорт.

— Я уже говорил тебе, я не люблю повторяться.

Он снова шлепнул, застав меня врасплох, и сильно укусил сосок. Я вскрикнула, с моих губ сорвался сдавленный звук, и мои ноги сами собой раздвинулись.

— Вот так, mi alma. Посмотри на себя, какая ты послушная девочка.

Он прижался лбом к моему, и наши взгляды встретились как раз в тот момент, когда его пальцы скользнули за пояс моих маленьких шорт, находя мою киску — голую и готовую для него.

Он сжал ее, затем накрыл ладонью с тихим стоном:

— Вот черт. Никаких трусиков... Она меня убьет, — пробормотал он себе под нос.

А затем он коснулся меня, прокладывая безумно медленный путь между моими складками, размазывая мое возбуждение по всей киске. Все вокруг исчезло, мое внимание было сосредоточено исключительно на его прикосновении, а взгляд выражал отчаяние, которое я больше не могла скрывать.

У него вырвался всхлип, когда он дразнил мой вход:

— Такая чертовски мокрая для меня, — произнес он, осыпая медленными поцелуями мой висок и направляясь к уху.

Он продолжал тереться пальцами о мой клитор, но никогда не делал этого достаточно долго, заставляя меня извиваться в отчаянном желании получить больше. Я уже собиралась запротестовать, предвкушение становилось невыносимым, но слова замерли у меня на языке, когда он наконец надавил на мой клитор.

— О боже, — простонала я от разочарования, когда он не сдвинулся с места. Мне было нужно это, мне был нужен он. Сейчас.

— Да, mi alma? — Его голос был полон веселья.

Ответ вертелся у меня на языке, но мне не хотелось доставлять ему удовольствие возможностью требовать от меня абсолютно всего. К тому же, мне больше нравилось видеть его заведенным.

Любопытство перевесило: что он сделает, если я ослушаюсь, взяло верх. Я протянула руку и крепко сжала его через брюки, моя ладонь потерлась о него.

— Какого черта, — прошипел он.

— В эту игру можно играть вдвоем, мистер Альварес, — подразнила я его.

— Тогда давай посмотрим, кто победит. — Он схватил мои руки и прижал их к стене прямо над моей головой.

Он наклонился и прошептал мне на ухо:

— Я трахну тебя так сильно, что ты забудешь собственное имя. Так чертовски жестко, что на следующей неделе ты не сможешь сдвинуться с места, не думая обо мне. Я буду заполнять эту твою узкую киску до тех пор, пока она не начнет переполняться. А потом я отправлю тебя обратно к твоему мужу — использованную и сломанную, с моей спермой, капающей по твоим бедрам.

Я задыхалась исключительно от той грязной картины, которую он мне рисовал.

— Но сначала... — Он крепко присосался к моей шее как раз в тот момент, когда легко и глубоко вогнал горячий, толстый палец в мою умоляющую киску, поддразнивая меня, прежде чем добавить второй.

Святые небеса.

— Тео, — застонала я, прижимаясь лбом к его плечу и подаваясь назад навстречу его пальцам.

— Продолжай произносить мое имя в таком духе, и я, пожалуй, дам тебе больше.

Он вытащил пальцы, затем снова ввел их, мучительно медленно. Когда я полностью села на его руку, он согнул пальцы внутри, задевая восхитительное место, от которого моя киска сжалась.

Я закрыла глаза от того, насколько хорошо он знал мое тело — судя по всему, лучше, чем я сама. Никто и никогда не доводил меня до такого состояния, ни собственные руки, никто, кроме него.

Напряжение нарастало внутри, и он вытащил пальцы полностью, прежде чем снова погрузить их, на этот раз глубже, чем в прошлый раз. Я вскрикнула, извиваясь под нарастающим давлением.

— Чувствуешь это, mi alma? Чувствуешь, какая ты, блять, мокрая для меня? — прохрипел он мне в ухо.

Он прикусил мочку моего уха, продолжая трахать меня пальцами. Основание его ладони терлось о мой набухший клитор.

Я так близко.

— Твоя киска так прекрасно справляется, заглатывая мои пальцы. Придется постараться получше, чтобы хорошенько тебя подготовить, верно?

Я уже балансировала на самом краю обрыва, готовая сорваться, когда Тео резко выдернул пальцы, шумно выдохнув.

Какого черта?

Мои глаза распахнулись, я подняла взгляд и увидела злую, извращенную усмешку на уголках его губ.

— Самое печальное, mi alma, что непослушные девочки не кончают. Их наказывают.

Я открыла рот, собираясь запротестовать, когда он размазал что-то влажное по моим губам. Я перевела взгляд вниз и обнаружила, что те самые пальцы, что только что были внутри меня, прижаты к моей нижней губе.

— Избавь меня от своих оправданий, — хрипло бросил он, прижимая пальцы к моим губам, испачканные тем, что, как я теперь поняла, было моим собственным возбуждением.

Он мрачно усмехнулся:

— По крайней мере, твоя киска не врет. А теперь соси. Я хочу, чтобы мои пальцы были чистыми.

Я ахнула от его слов, а он продавил пальцы до самых костяшек сквозь мои приоткрытые губы, грубо касаясь языка. Я всхлипнула, обвивая их языком и очищая его кожу.

— Вот моя девочка. Ты так хорошо себя ведешь для меня.

Его лицо стало диким, когда он постепенно вытащил пальцы из моего рта. Он подцепил пальцем резинку пижамных шорт и потянул их вниз.

Когда они упали к моим ногам, я шагнула из них.

Теперь я стояла перед ним совершенно голая, в то время как он был полностью одет, но мне было все равно. Все, что я могла делать, — это пристально смотреть в карие глаза, так пристально устремленные на меня.

Он охватил мою киску ладонью, без труда погружая два пальца обратно, и смущающий звук хлюпанья стал доказательством того, что его слова сотворили с моим телом.

— Тео...

— Да, София? — его хватка на моем запястье ослабла, когда он снова вытащил пальцы.

Он смотрел на меня прикрытыми глазами, а я глухо застонала, видя, как он отправляет те же пальцы себе в рот, обхватывая их пухлыми губами и смакуя собственную влагу с моего тела.

— Хм. Какое же ты, блять, лакомство.

И затем он двинулся ко мне. Он вонзил язык в мой рот, и я сильно втянула его, мое возбуждение снова покрыло внутреннюю часть моего рта, на этот раз вкус был еще лучше.

Его стон был гортанным.

Я отвечала на поцелуй с той же яростью, а он вернул руки с моей макушки мне на шею, зарываясь кулаками в волосы, пока я усиливала хватку, прижимая его тело вплотную к своему.

Он прикусил мою нижнюю губу, посасывая ее и отпуская с чмоканьем. Его глаза были прикованы ко мне, и выглядел он таким же развращенным, каким чувствовала себя я.

— Ты чувствуешь этот вкус, mi alma? — прошептал он между поцелуями. — Что эта киска и эти губы принадлежат мне? Что ты, блять, моя? Мне плевать, чье кольцо у тебя на пальце, потому что ты всегда будешь моей.

Он слегка отстранился на расстояние между нашими телами и схватил меня за запястье, притягивая к себе. Он положил мою руку себе на грудь, а затем провел моей ладонью вниз по торсу, пока она не легла поверх его натянутых брюк.

— Расстегни мой ремень, — потребовал он низким голосом, заправляя выбившуюся прядь волос мне за ухо.

У меня по спине побежали мурашки от контраста между его хриплым тоном и мягким жестом.

Я подчинилась, не отводя от него глаз. Звук расстегивающегося ремня разорвал тишину, и его брюки тяжело повисли на бедрах.

Я чувствовала, как его глаза блуждают по моему голому телу, и когда он подался ближе, я инстинктивно отшатнулась, упираясь спиной в стену.

— Ты знаешь, каково это — ждать тебя семь лет? — спросил он, его голос стал глубже и жестче.

Я слегка покачала головой, широко распахнув глаза в предвкушении того, что он сделает дальше.

— Я искал тебя повсюду — несмотря на то, что бюро приказало мне прекратить поиски. Меня чуть не уволили, потому что я не мог отпустить тебя. Я тонул в работе, доводил себя до безумия, потому что не мог выбросить тебя из головы. Боль никогда не прекращалась. Я каждый день спрашивал себя, почему ты ушла. — Он сделал паузу. — Только чтобы найти тебя годы спустя замужем за другим мужчиной.

Его слова полоснули по живому, сожаление захлестнуло меня. Его темные глаза искали мои, и, несмотря на всю жесткость его тона, все, что я могла разглядеть сквозь злость, — это боль, которую он скрывал.

Он смотрел на меня тяжело дыша.

— Я ждал тебя, тосковал по тебе, — прошептал он мягко, и в его голосе сквозили усталость и смирение.

Я сделала ему больно, очень больно, и оставалось лишь одно.

— Прости, — опустив глаза, произнесла я.

Он молчал какую-то секунду, и я подняла взгляд — его жесткие карие глаза уже смотрели на меня. Его челюсти сжались, казалось, он боролся с тем, что делать дальше, а внутри него шла война воль.

Наконец он зашипел, выдергивая ремень из шлевок и складывая его пополам в одной руке, и от его следующих слов по моему телу пробежал страх.

— Мне не нужны твои извинения. Я хочу, чтобы ты показала мне.

Я нахмурилась, глядя на него снизу вверх, а он шагнул в сторону, кивком указывая на спальню.

Я не боялась Тео. Я доверяла ему и была готова на все, чтобы вернуть его, пусть даже на одну-единственную ночь.

Проскользнув мимо, я направилась в комнату, бросив взгляд через плечо — он шел следом, сжимая в руке ремень. Тревога нарастала по мере того, как он захлопнул за нами дверь, а густая тишина между нами стала почти осязаемой.

Глаза Тео блуждали по моему телу, пока он хлопал кожей о ладонь, и этот звук отдавался эхом от стен, а он подходил все ближе, и теперь нас разделяло лишь крошечное пространство.

Мои губы приоткрылись, и его большой палец очертил их контур.

— Повернись и ложись на живот, — приказал он низким, хриплым шепотом с угрожающими нотками.

Я подняла взгляд, задерживаясь на выпуклости, натягивающей его брюки, и встречаясь с ним глазами. Я заглушила миллионы крутившихся в голове вопросов и сделала то, что велели, ложась лицом вниз на край кровати, прижимая ладони к покрывалу рядом с головой.

— Посмотри, как моя киска течет для меня, — похвалил он, и я уткнулась лицом в ткань, заглушая всхлип.

Я была согнута и в его власти, что в теории должно было пугать, ведь я терпела чей-то контроль над собой, но я не хотела, чтобы он останавливался.

Если честно, это было полной противоположностью.

Я хочу большего.

Я горела изнутри, извиваясь под интенсивностью его взгляда. Под бременем тишины я подняла голову и уже собиралась повернуться, чтобы посмотреть на него, как его ладонь обхватила мою шею сзади, вжимая мое лицо в постель.

— Не двигайся, пока я не скажу.

Мое тело ныло от потребности, когда его рука покинула мою шею. Он провел пальцем по позвоночнику, по складке ягодиц и легким касанием провел по моей киске.

Он был так методичен в своих дразнящих ласках, давая мне крошечные фрагменты удовольствия, но останавливаясь прямо перед тем, как они взорвались.

— Тео, пожалуйста, — умоляла я, пока он продолжал свое восхитительное мучение, повторяя свой путь, бормоча что-то на испанском, чего я не могла разобрать из-за похотливого тумана, в котором находилась.

Напряжение в моем центре сжалось, каждое нервное окончание в теле умоляло об освобождении. Я попыталась податься навстречу кончику его пальца, который кружил вокруг моего входа, просто желая погнаться за тем, чего так жаждало мое тело, как вдруг по спальне разнесся резкий звук удара.

Черт.

Острая боль разлилась по задней стороне моих бедер.

— Тео, — вскрикнула я от неожиданности и боли, моя спина выгнулась, и я уткнулась лицом в матрас, всхлипывая.

— Вот так, mi alma, позволь мне услышать, как ты кричишь мое имя.

Его ладонь погладила то место, куда он только что ударил, и пока я пыталась прийти в себя, он нанес еще один удар по тому же месту, за которым быстро последовало растирание уже и так чувствительной кожи.

Я заглушила крик в плюшевом одеяле, мое тело напряглось в ожидании следующего удара.

— Ты выглядишь изысканно с моими метками на тебе, mi alma, — похвалил он.

Я ждала продолжения, но шлепков больше не последовало, и на смену им пришло странное разочарование.

Секунду спустя я почувствовала, как он опустился на колени.

Я хотела спросить, что он делает, но это стало ясно, когда он сжал мои ягодицы руками и впился пальцами, раздвигая меня шире. Я резко вдохнула от стыда за то, что была так открыта.

Мои зубы впились в губы, и во рту заполнил привкус меди. Он наклонился и завис над телом, словно выжидая, что я буду делать.

Когда я не двинулась, он прижался ближе и сделал то, чего я никогда не ожидала.

Он глубоко вдохнул.

— Какая отзывчивая, — пробормотал он у моей мокрой киски. — Я едва коснулся тебя, а твоя киска уже дрожит.

Я ахнула так сильно, что мои легкие почти сжались от внезапной смены давления. Затем, без предупреждения, его рот сжался на моем клиторе, прижимая язык к нему.

Лизание. Всасывание. Покусывание.

Его язык работал надо мной, доводя меня до исступления своим ртом при каждом идеально выверенном движении. Его руки сжали внутреннюю часть моего бедра, удерживая меня прижатой к его лицу.

Из его груди вырвался рык, и я потерлась о него. Его зубы предупреждающе прикусили мой клитор, но мне было все равно.

— Те... — Моя спина выгнулась, рот открылся в сдавленном вдохе.

Он с силой погрузил язык внутрь меня, и я тяжело задыхалась, а сердце колотилось.

— Пожалуйста, — задохнулась я, пока он продолжал трахать меня им.

Я была настолько мокрая, что чувствовала, как возбуждение собирается лужицей между бедрами. Я балансировала на краю оргазма, но вместо того, чтобы погрузиться глубже, все резко прекратилось.

— Первый раз ты кончишь на моем члене. Затем ты сможешь кончить мне в рот, оседлав мое лицо.