Я попыталась отстраниться от него, но его руки крепко зафиксировали меня по обе стороны, не оставляя пути к отступлению. От близости его крепкого тела дыхание сбилось, а воздух застрял где-то в горле.

Сердце заколотилось быстрее, кровь зашумела в венах, и его опьяняющее присутствие заставило мой мозг и тело посылать друг другу самые противоречивые сигналы. Сглотнув тяжелый ком, вставший в горле, я попыталась взять себя в руки, прежде чем снова посмотреть на него.

Я резко развернулась, увеличивая расстояние, между нами, и подняла глаза. В этот момент я заметила перемену. Прежняя неловкость после его недавнего осмотра исчезла без следа, уступив место опасной, зловещей тишине.

Его выражение заставило меня замереть.

Сначала ни один из нас не произнес ни слова, и мы не отводили глаз друг от друга. Наша связь давила тяжелым грузом, связывая нас воедино точно так же, как и все те годы назад, когда наши взгляды впервые встретились в больничной палате.

Мне нужно было отвести глаза, отвлечь его внимание, чтобы он не разглядывал меня слишком пристально. Я приоткрыла рот, собираясь заговорить, но он пресек меня на полуслове.

— Кто ты? — Его вопрос прозвучал ровно и холодно, в полном контрасте с тем, как его тело вибрировало от ярости. Я даже чувствовала, как лихорадочно крутятся шестеренки у него в голове, пока он внимательно изучал мое лицо.

От его слов кровь застыла в жилах, тело оцепенело, а сердце рухнуло в желудок. Я нахмурилась, пытаясь изобразить на лице скорее раздражение, чем страх.

— Что на тебя нашло?

Он шагнул ближе, и от него волнами исходила злость.

— Я спросил, кто ты? — потребовал он, на этот раз тверже.

— Ты несешь чушь. Ты прекрасно знаешь, кто я, — отрезала я, отбиваясь от его допроса.

Я попыталась снова отступить, но он подался вперед, сокращая оставшееся, между нами, расстояние. Он подался бедрами вперед и вжал меня в столешницу, не оставив мне шанса на побег.

Одна его рука медленно скользнула по моему боку и сжала талию прямо под грудью. Мои глаза расширились от его внезапной дерзости, а мозг не мог сформировать ни одной мысли.

Мой пульс участился, застучав в венах.

Несмотря на страх быть разоблаченной, который грозил поглотить меня целиком, мои соски затвердели. Страх, смешанный с предвкушением, пронесся по позвоночнику, послав разряд электричества прямо в самый центр.

От его прикосновения между ног запульсировал жар, и я с трудом подавила желание сдвинуть бедра. Его хватка усилилась, и в голове тут же возникли образы того, каково это — чувствовать его руки на своей обнаженной коже.

Гладили. Сжимали. Шлепали.

Но его следующие слова разрушили все мои мысли.

Его глаза сканировали мое лицо, а за радужками вспыхнуло негодование.

— Ты не Оливия Моралес. — Его суровый тон эхом отозвался в моих ушах, а это заявление окатило мои вены ледяной водой, возвращая к реальности и заставляя осознать, с какой уверенностью он это произнес.

Мне нужно было убраться от него. Немедленно.

Я усмехнулась и резко оттолкнула его руками в грудь так сильно, что он отшатнулся назад на два шага.

— Ты бредишь. Хорошо, что ты не детектив, потому что твои дедуктивные способности сильно хромают. Впрочем, телохранитель из тебя тоже так себе.

Я обошла его, направляясь к какому-нибудь уединенному месту, где могла бы запереться. Я едва успела выскочить в коридор, как он молниеносно выбросил руку вперед, намертво вцепившись мне в запястье, чтобы помешать сбежать.

Я открыла рот, собираясь запротестовать и пытаясь вырваться из его хватки, но в следующий миг он уже прижал меня к стене так, что я ударилась о твердую поверхность грудью. Он вжался всем телом в мою спину, заломив мне руку и перехватив второе запястье. Он сцепил их вместе и зафиксировал прямо над моей задницей.

От силы этого движения воздух со свистом вылетел из легких, сердце заколотилось в груди с бешеной силой, пытаясь восполнить нехватку кислорода, а его безумный ритм отдавался эхом в ребрах.

Каждое нервное окончание вспыхнуло. Глубокая, нарастающая паника затопила живот, когда его тяжелое дыхание обожгло мою щеку.

— Отпусти меня, — сквозь сжатые зубы выдавила я. Я заерзала под ним, пытаясь вырваться, но в итоге случайно потерлась о его член. Я попыталась снова отстраниться, но это лишь заставило его крепче вцепиться в меня.

— Нет.

Он запустил пальцы свободной руки в мои волосы, с силой дернув у самых корней. Из моего горла вырвался сдавленный стон, на глазах выступили слезы, а перед глазами все поплыло от боли.

— Это был не вопрос, — прошипел он.

Он опустил голову, устроившись подбородком в изгибе моей шеи и заставляя меня прижаться головой к его плечу, щека к щеке.

— Кто ты? — прорычал он мне в губы.

— Ты прекрасно знаешь, кто я, мистер Альварес. А теперь. Убери. Руки, — сказала я, выделяя каждое слово.

Он цокнул, прижавшись ко мне бедрами, и теперь его дыхание щекотало мне шею.

— Твоя маскировка довольно убедительна. Тут не поспоришь. — Его пальцы сильнее сжались в моих волосах, и он потянул их вверх, заставляя мою шею выгнуться еще сильнее.

Резкая вспышка боли пронзила кожу головы, послав шокирующее наслаждение прямо между ног. Мои колени подкосились, и с губ сорвался тихий скулеж, прежде чем я успела его остановить.

Я сжала челюсти, мое тело разрывалось между желанием податься к нему и пониманием того, что его нужно оттолкнуть. Грудь сдавило, и я собрала всю оставшуюся волю в кулак, пытаясь отбиться.

— Пошел ты, — прошипела я.

Как только до него долетели мои слова, он разжал пальцы на моих запястьях и так резко развернул меня к себе лицом, что я ахнула. Моя спина врезалась в стену, а его рука мгновенно взметнулась вверх, сжав мое горло так крепко, что пульс забился с бешеной скоростью, и я была уверена, что он его чувствует.

Он прижался ко мне вплотную, а рука на горле держала меня в плену, не позволяя шевельнуться. Он подался вперед, пока мы не оказались на одном уровне глаз, и я замерла, ошеломленная.

Несмотря на страх, пульсирующий в венах из-за того, что меня раскрыли, я не могла не тонуть в каком-то эйфорическом головокружении от его близости. Мое тело покалывало от желания, и я насильно прижала руки по бокам, сжав кулаки до боли, чтобы не сделать глупость — например, не коснуться его.

Потому что я знала: если сделаю это, то уже не смогу остановиться.

Его челюсть дернулась, когда он навис надо мной, его лицо в сантиметрах от моего. Он просверлил меня раскаленным взглядом, а рука на горле сжалась чуть сильнее, но все же оставляя возможность дышать.

— Когда я задаю вопрос, я жду ответа, — прошипел он мне в лицо. — Ты не хочешь знать, что происходит, когда я не получаю желаемого.

Его голос звучал так низко, что мурашки побежали по спине, а губы приоткрылись в судорожном выдохе.

Воздух между нами наэлектризовался, и темная, зловещая угроза застала меня врасплох. Атмосфера стала густой, нарушаемой лишь звуком нашего тяжелого дыхания в наступившей тишине.

— А теперь скажи мне. Кто ты? — повторил он, обдавая мою кожу горячим дыханием.

Я отвернулась в сторону, пытаясь не дать его губам коснуться моей кожи. Я впилась зубами в нижнюю губу, покусывая ее, чтобы избежать ответа.

Его вторая рука обхватила мой подбородок, поворачивая лицо обратно к себе. Его большой палец потянул за нижнюю губу, освобождая искусанную кожу. Нервно высунув язык, я едва заметно провела им по губам, оказавшись так близко к кончику его пальца, словно жаждала попробовать его на вкус.

Моя грудь вздымалась от его близости, поднимаясь и опускаясь быстрее. Я изогнула нижнюю часть тела, извиваясь, пытаясь ослабить его хватку на моей трахее, но мои усилия только плотнее прижали нас друг к другу.

Напряжение тугой спиралью сжало мое тело, оголяя нервы, а тревога заскреблась в груди, пока я пыталась собраться с мыслями для ответа.

— Оливия, — наконец хрипло выдохнула я.

Он все так же прижимал меня к стене, но давление на шею ослабло. Он убрал руку с моего подбородка, позволив ей скользнуть вниз по моему боку, пока она не легла на бедро, отчего у меня перехватило дыхание, а под тканью его футболки побежали мурашки.

Его пальцы впились в мое бедро, сжимая кожу, но не причиняя боли. Это ощущалось скорее так, будто ему требовалось за что-то ухватиться, чтобы вернуть почву под ногами. Мои руки дернулись по бокам, отчаянно желая притянуть его еще ближе, чем он уже был, отчаянно желая стереть последнее расстояние между нашими телами.

Его рука скользнула ниже, коснувшись бедра сбоку, прежде чем пальцы нырнули под подол одолженной у него футболки. Кончики его пальцев поползли вверх, на этот раз по внутренней стороне моего голого бедра, вычерчивая медленную, мучительную траекторию.

Мое тело было настолько наэлектризовано, что каждое малейшее касание, каждое его прикосновение казалось многократно усиленным. Он наклонился так близко, что его губы коснулись мочки моего уха, а дыхание ласкало обнаженную кожу.

— Я тебе не верю, — издевательски бросил он, и его шершавая ладонь крепко сжала мое внутреннее бедро, а пальцы еще глубже вонзились в кожу.

Мое дыхание сбилось, превратившись в короткие выдохи, а его суровое прикосновение наполняло меня смесью наслаждения и боли. Я была мокрая, до неприличия мокрая. Отогнав эти мысли, я попыталась подавить ноющую боль и придумать, как от него избавиться, потому что ситуация стала критически опасной.

Голова с глухим стуком откинулась назад о стену, и я попыталась сосредоточиться на чем угодно, кроме его шершавых рук на моем теле.

Черт, черт, черт. Возьми себя в руки, София. Предательское тело, прекрати немедленно.

По спине пробежала дрожь, когда тыльная сторона его костяшек поднялась еще выше, приближаясь к тому месту, где он был мне так необходим. Сердце заколотилось в ожидании, но он неожиданно замер, играя с краем моих хлопковых шорт.

Пальцы впились в стену позади меня, цепляясь изо всех сил, чтобы не поддаться порыву обнять его. Мне нужно было вернуть контроль над ситуацией, перехватить инициативу до того, как он раскроет меня окончательно.

Мой взгляд снова упал на Тео, и я встретила его глаза со всей возможной уверенностью, позволяя своему желанию взять верх, прежде чем сменить роли и сыграть возмущенную жену.

Его рука продолжала собственнически сжимать мое внутреннее бедро, когда я разжала кулаки по бокам и обхватила его пальцы своими, медленно скользя ими по внутренней стороне бедра, пока они не остановились прямо там. Прямо там, где он мог узнать, какое влияние он на меня оказывает.

Его тело напряглось, дыхание сбилось, когда я остановилась опасно близко, его костяшки коснулись моей обнаженной киски. Мои глаза оценивали его лицо в поисках реакции, когда я ослабила хватку, надеясь, что он продолжит по своей воле.

Он сглотнул, горло дернулось. Его грудь была совершенно неподвижна, когда он посмотрел на мою руку, и на мгновение я задумалась, дышит ли он вообще.

Его темный взгляд метнулся вверх, задержался на моих губах, прежде чем столкнуться с моим, и огонь в его глазах, знакомый мне до боли, зажег мою душу изнутри. Мы просто смотрели друг на друга какое-то мгновение, и я не могла сделать вдох, даже если бы захотела, а мои веки трепетали.

Я наконец жадно втянула полный рот воздуха, приподнимая бедра и толкая свой обнаженный центр ближе к его руке. Его рука резко оторвалась от моего горла, сжав подбородок так сильно, что зубы впились в щеку, и он подался еще ближе.

Его челюсти были напряжены, пронзительный взгляд приковал меня к месту, а выражение лица предупреждало: «даже не смей меня искушать».

— Ты затеяла опасную игру, mentirosilla,³² — предупредил он.

Но искушать его было единственным способом сохранить свой секрет.

Когда я поняла, что он не сдвинулся с места, моя рука легла на его плечо, пальцы поползли к затылку, запутываясь в волосах. Мои ногти царапнули кожу головы, прежде чем пальцы впились в волосы, заставляя его приблизиться.

Мое сердце колотилось от адреналина, кровь раскалялась, посылая жар по всему телу. Я сильнее выгнула бедра, заставляя грудь коснуться его груди в поисках новых прикосновений.

Я почувствовала, как его тело завибрировало от нерешимости, его натянутая воля боролась между похотью и жаждой ответов.

Он застонал, наконец подаваясь навстречу моим пальцам, и я подумала про себя, что у меня получилось, но тут он наклонился и прошептал мне прямо в губы:

— Я тебе не верю, — хрипло бросил он с издевательской усмешкой, отводя руку чуть ниже.

Тревога заскреблась под кожей.

— Ты мне не доверяешь, — тихо призналась я, пытаясь вызвать его сочувствие.

Отодвинувшись, он склонил голову набок и тихо усмехнулся.

— Нет. Ты не дала мне повода.

Я приоткрыла рот, чтобы ответить, но слова застряли на выдохе, когда его большой палец лениво и нежно погладил внутреннюю сторону бедра, обжигая кожу. Моя хватка на его шее стала мертвой хваткой, я пыталась удержаться на ногах.

Мои ноги бессознательно приоткрылись, приглашая его, желая дать ему лучший доступ. Он втиснул колено между моими раздвинутыми ногами, вжимая мою спину в стену. Моя киска пульсировала, учащенный пульс бился о его бедро, а влага просачивалась сквозь тонкую преграду хлипких шорт.

Блять.

Хотя мне было немного стыдно от мысли, что он может почувствовать это тепло, я поднялась на носочки, наши носы почти соприкасались. Мой живот сжался от того, как близко мы находились, но я отбросила это ощущение.

— Мне плевать, — прошептала я. — Твоя работа — не верить мне. А делать то, что тебе говорят.

Его губы приоткрылись, угольно-черные глаза бушевали, как шторм, а пальцы подергивались на моем лице. Я думала, он наконец отпустит меня, но вместо этого он продолжил вычерчивать крошечные круги на моей коже.

Я опустилась обратно на всю стопу, пальцами дергая за короткие завитки его волос, пытаясь остановить его, потому что моя решимость оттолкнуть его постепенно таяла, и я не знала, как долго смогу сопротивляться.

Он потерся бедром о мои ноги, создавая дразнящее трение, и я прикусила губу, чтобы заглушить рвущийся наружу стон. Его рука оставила мой подбородок, пальцы скользнули по шее и плечу, прежде чем он убрал ее. Он уперся ладонью в стену над моей головой, а затем уронил голову на стену прямо рядом со мной.

Повернув голову, он обдал мою щеку и ухо горячим выдохом. Его губы коснулись мочки уха, заставив меня содрогнуться всем телом. На лбу выступили капельки пота, но я отказывалась отступать перед его вызовом.

Он провел большим пальцем выше по внутренней стороне моей ноги, остановившись там, где его бедро встретилось с моим центром, где мое возбуждение пропитало шорты и оставило след на его брюках.

Он размазал это по ткани, затем поднес тот же палец к моим губам, терпкий запах моего возбуждения затуманил чувства. Он прижался лбом к моей голове, пока не коснулся моего. Его взгляд искал мой, наше дыхание переплелось.

— Ты похожа на нее, — хрипло сказал он.

Это было едва ли громче шепота, но этих веских слов хватило, чтобы лишить меня дыхания. Мне действительно стоило отойти сейчас же. Ничего хорошего не вышло бы из того, что я позволяла ему продолжать этот ход мыслей, но опьяняющий аромат, заполнявший воздух, сковал меня, словно в трансе, лишив возможности двигаться.

Его рука изогнулась вокруг моей спины, скользнув вверх по позвоночнику, и мое тело прогнулось по его воле. Его ладонь обхватила мое плечо, замирая и касаясь выреза белой хлопковой футболки — его белой хлопковой футболки.

Он взглянул вниз, положив ладонь на мою грудь, под левую ключицу, прямо туда, где билось мое сердце.

— Ты чувствуешься как она.

Сдавленный стон сорвался с моих приоткрытых губ, и наши взгляды столкнулись. Спокойствие в его голосе пугало, резко контрастируя с жаром, исходившим от его груди, и твердостью его паха, прижимающегося ко мне.

Оставив руку на изгибе моей груди, он провел носом по моей щеке, зарываясь головой в изгиб моей шеи, и глубоко вдохнул, вдыхая мой запах.

Он довольно хмыкнул:

— Ты пахнешь как она, — прорычал он мне в кожу.

Я резко вдохнула, качая головой:

— Я...

Его мягкие губы, скользящие по моей шее, прервали меня. Его язык скользнул, прижимаясь к коже, прежде чем он провел длинным движением от шеи до сокровенного местечка за ухом, в конце легко щелкнув кончиком.

Низкий стон вырвался из его груди, и он уткнулся лицом в мою кожу.

— И ты, блять, на вкус как она.

Волна похоти закружилась в моих нервных окончаниях, и мои зубы сжали нижнюю губу, впиваясь, пытаясь сдержать стон, рвущийся наружу.

Я застряла где-то посредине: между жаждой ощутить его рот на своем теле, желанием сломаться и наконец сдаться, и необходимостью продолжать этот маскарад Оливии, потому что я знала: стоит перешагнуть эту черту, пути назад не будет.

Так у нас всегда было. Именно поэтому проходили месяцы, прежде чем мы оба наконец поддавались своим желаниям и позволяли себе прочувствовать ту незабываемую ночь.

Он схватил меня за затылок, притягивая к себе, пока наши губы не соприкоснулись. Он зубами осторожно освободил мою прикушенную губу, прежде чем прошептать прямо мне в губы слово, которого я не слышала уже очень давно.

— ¿Mi alma?³³ — выдохнул он с болью в голосе.

Это ласковое прозвище заставило мое спящее сердце забиться с новой силой. Услышать его в этом выдохе — значило заставить каждую волоску на теле встать дыбом.

Скрывать больше не имело смысла. Я пыталась сообразить, в какой момент оступилась, где выдала себя. Я ведь так контролировала каждый шаг.

Но теперь это уже не имело значения.

Он знает.

Я едва успела осознать происходящее, как почувствовала, что сама киваю в ответ — и в следующую секунду его губы впились в мои в жадном, отчаянном поцелуе.