Переход с асфальтированной трассы на грунтовку заставил меня проснуться от звука хрустевшего под шинами гравия.

Я открыла глаза, когда Тео повернул налево и начал подниматься по крутой гравийной дорожке. Я уставилась через лобовое стекло на появившееся строение, затерявшееся посреди небольшой поляны, причем темный фасад сливался с окружающим пейзажем.

Лес был густым, и разглядеть что-либо толком не получалось, но я предположила, что мы прибыли на место.

— Мы приехали, — объявил он, останавливаясь перед какой-то хижиной.

Или, судя по ее размерам, скорее сараем. Он подался вперед, заглушив двигатель, и вытащил ключ из замка зажигания.

Не говоря больше ни слова, он потянулся за нашими сумками на заднем сидении, затем вышел из машины и хлопнул дверью, в то время как я сидела неподвижно, разглядывая это место.

Мы находились буквально посреди глуши. Я сомневалась, что на моем одноразовом телефоне будет хоть какая-то связь. Я проверю позже, но надежд было мало.

А это значило, что я влипла. В буквальном смысле.

Мало того, что я застряла здесь, одна, вместе с ним, у меня даже не будет удаленного доступа ни к чему в Бемесе.

Я подождала еще минуту, прежде чем открыть дверь. В меня ударил холодный воздух, и я сильнее запахнула куртку, чувствуя, как мороз покалывает обнаженные ноги.

Кто вообще может добровольно жить при такой температуре?

Это было похоже на попадание в морозильную камеру. Меня затрясло, зубы застучали. Я выскользнула из сиденья, захлопнула за собой дверь и подошла к капоту.

Я не могла точно сказать, сколько сейчас времени, так как проспала большую часть поездки после того, как Тео стал петлять кругами. Я не знала, было ли это задумано для того, чтобы дезориентировать меня или оторваться от любого, кто мог нас преследовать.

Солнце клонилось к закату, но пронизывающий холод жег кожу. Я прикрыла глаза рукой от лучей, пробивавшихся сквозь густые заросли леса, и оглядела окрестности.

Лес казался бесконечным, и вокруг не было ничего, кроме уединенной хижины, в которой нам предстояло остановиться. Я вдохнула, ощущая в носу запах земли и висящую в воздухе сырость.

Я закрыла глаза, прислушиваясь к звуку текущей воды, но ничего не услышала.

Было абсолютно тихо. Слишком тихо на мой вкус, а тишину я терпеть не могла.

Что это за место?

Должно быть, я произнесла это вслух, потому что голос Тео разорвал мертвую тишину.

— Это принадлежит одному моему знакомому. Мы решили, что лучше отвезти тебя туда, где вас с мужем не смогут отследить.

Я отвела взгляд от пейзажа и посмотрела на Тео.

Закинув сумки на плечо, он посмотрел на меня. Наши взгляды встретились на секунду, после чего он отвел глаза и зашагал к хижине. Я выдохнула и поплелась следом, поднимаясь по деревянным ступенькам крыльца.

Хотя хижина была маленькой, вокруг нее располагались массивные панорамные окна, позволяющие заглянуть внутрь любому желающему. Интерьер напоминал мне планировку моей старой студии, за вычетом беспорядка и бесчисленных компьютерных мониторов.

Он толкнул дверь и повернулся ко мне, ожидая.

Он переоделся в тонкий черный вязаный свитер, край белого бинта виднелся из-за ворота. Скорее всего, он перевязал себя и переоделся по дороге, потому что в последний раз, когда я помнила, на нем все еще была окровавленная рубашка, когда мы уезжали.

Я протиснулась мимо него внутрь. Он вошел следом и, захлопнув дверь, бросил сумки на пол у входа.

Пахло здесь именно так, как и должно пахнуть старое, заброшенное жилище посреди глухого леса: в нос сразу ударил запах затхлого дерева и сырой сажи.

Пока я осматривала помещение, он прошелся вокруг, открывая окна. Внутри оказалось немного просторнее, чем я ожидала, но все пространство сливалось воедино, напоминая одну большую комнату с узким коридором сбоку.

Посередине гостиной стоял потертый кожаный диван в деревенском стиле, перед ним — маленький потрепанный журнальный столик, а в дальнем углу располагалась дровяная печь. Перед камином и диваном лежал толстый ковер, но остальной пол был покрыт широкими досками.

В кухонной зоне находилась черная плита и раковина, из которой открывался вид на поле. Посудомоечной машины, видно, не было, рядом с раковиной стояла лишь сушилка. Холодильник располагался на самом дальнем правом краю, а посередине зоны стоял кухонный остров с массивной деревянной столешницей.

Я предположила, что спальни и ванная комната, вероятно, находились в коридоре.

Направившись к коридору и потирая рукой заднюю часть шеи, чтобы размять затекшие от неудобного сна в машине мышцы, я дошла до самого конца справа. Я поочередно открывала двери, выстроившиеся вдоль коридора, выискивая, где каждому из нас предстоит спать все то время, пока мы здесь находимся.

Я обнаружила кладовую, ванную, но спальни на горизонте так и не появились. Наконец я потянула за ручку последней двери и шагнула внутрь.

Между бровей тут же залегла складка.

Esto tiene que ser una broma.¹⁹

Односпальная кровать.

Одна кровать. В единственном числе. Всего одна. Причем узкая.

Единственный способ для двоих людей поместиться на ней заключался в том, чтобы спать в обнимку, когда один лежит поверх другого.

Я повернулась, чтобы выйти из комнаты, и тут же врезалась в твердое тело. Его шаги были настолько тихими, что я едва услышала, как он приблизился. Испуганная обжигающим теплом его тела, я отступила назад, только чтобы удариться спиной о дверной косяк.

По спине пробежала дрожь от того, как близко он находился, и при каждом вдохе моя грудь касалась его груди.

Я медленно подняла взгляд по его твердой груди, и мое дыхание перехватило, когда наши глаза встретились — в них мелькнуло что-то, чего я не могла расшифровать. Мой желудок сжался от тревоги из-за мысли, что это может быть тот самый момент, когда он осознает, кто я такая. Что следующим словом, сорвавшимся с его губ, станет мое имя, мое настоящее имя.

София.

Мой взгляд скользнул к его пухлым губам, и я с трудом сглотнула.

Он отшатнулся назад так, будто одна лишь мысль о том, чтобы прикасаться ко мне дальше, была физически невыносимой, и перевел взгляд поверх моей головы в глубь спальни.

— Кровать твоя, — произнесли мы одновременно, снова глядя друг на друга.

Мышца на его челюсти дернулась, когда он снова посмотрел через мое плечо, пристально глядя на кровать, будто она могла волшебным образом заставить появиться вторую.

— Миссис Моралес, занимайте кровать. Я могу поспать на диване.

— Мистер Альварес, я настаиваю.

Он перевел взгляд обратно на меня.

— ¿Te despiertas cada día pensando en maneras de fastidiarme?²⁰ — прорычал он, разочарование явно читалось на его лице.

— Ay, Mr. Alvarez. Me voy a dormir pensando en eso también,²¹ — фыркнула я.

Из-за узкого коридора мы оба не заметили, как в процессе спора подошли друг к другу так близко, что его горячее дыхание обжигало мне лицо. Воздух между нами накалился до предела, наэлектризованный эмоциями.

Мы простояли так чуть дольше, чем следовало, прежде чем он сделал шаг назад, увеличивая расстояние.

Меня раздражало, что именно он отступил первым. Я знала, что это не должно меня так беспокоить, но почему он всегда должен был отступать первым?

Он выругался под нос, провел рукой по бороде:

— Мистер Альварес — это мой отец. Тео вполне подойдет, миссис Моралес. Я...

Со стоном я перебила его, не дав продолжить.

— А Моралес — это фамилия моего мужа. И тем не менее, ты упорно продолжаешь называть меня миссис Моралес. — Я протиснулась мимо него и вернулась в гостиную. — Я сказала тебе занять кровать, так сделай это. К тому же, это ты работаешь на меня, а не наоборот, помнишь?

Он разочарованно вздохнул:

— Оливия, я просто пытался проявить заботу.

Я мысленно застонала от того, как он использовал вымышленное имя, в глубине души желая, чтобы вместо него прозвучало другое.

Я остановилась, развернувшись к нему:

— Не стоит, — выпалила я. Мои слова прозвучали резче, чем задумывалось, но мне необходимо было провести четкую границу, раз уж мне предстояло провести следующие несколько дней в столь тесной близости с ним.

Он закатал один из рукавов выше локтей, обнажая рельефные мышцы рук. От этого простого движения у меня внутри все перевернулось, и я тяжело вздохнула, раздраженная тем, что мое тело продолжает так бурно реагировать на него, несмотря на все мои попытки подавить это, чтобы не выдать себя.

Он принялся за второй рукав, когда я поняла, что окружающая нас тишина повисла из-за того, что я все это время пялилась на него. Он изогнул бровь, вырывая меня из оцепенения.

— Я пойду осмотрю окрестности, чтобы убедиться, что нас не преследовали.

В открытое окно подул ветер, и на этот раз от холода меня пробрала дрожь, заставив плотнее запахнуть пиджак. Он пересек комнату и захлопнул окна.

— Я также попробую найти дрова, чтобы разжечь камин, — закончил он, проходя мимо меня к входной двери.

Не дожидаясь ответа, он вышел, закрыв за собой дверь.

Убедившись, что он скрылся из виду, я подхватила сумку у входа, бросила ее на стол и замерла на секунду, прислушиваясь. Убедившись, что он не возвращается, я расстегнула молнию и вытащила из внутреннего кармана маленький черный телефон.

Я проверила, не пришел ли ответ на мое сообщение, но сеть по-прежнему отсутствовала.

Mierda.²²

Я походила по комнате, поднимая телефон вверх, пытаясь поймать хоть какой-то сигнал, но безуспешно. Я сунула телефон обратно на место и схватила спортивные штаны с толстовкой, чтобы переодеться.

Я знала, что мы пробудем здесь от силы пару ночей, но за последние семь лет это был первый раз, когда мы оказались под одной крышей. Мне требовалось держаться от него как можно дальше, потому что, судя по нашей истории притяжения, эта поездка явно обещала закончиться катастрофой.

Как бы я ни старалась это игнорировать, я не доверяла себе рядом с ним.