Я дописывала последние строчки кода, когда из-за горизонта показалось солнце. Тонкие лучи пробивались сквозь щели в шторах и освещали деревянный пол. По телу пробежала дрожь: холодный пот покрывал кожу остатками ночного дождя.

Я поднесла руку к виску, массируя слабую пульсацию в черепе, а затем потянулась, чтобы размять затекшую за ночь спину после долгого сидения перед монитором.

Убедившись, что все сделано безупречно, я нажала Enter. Экран погас, после чего по нему побежали ряды цифр, уничтожая любые улики на жестком диске как раз перед полным выключением системы.

Подхватив со стола телефон, я натянула свою уже высохшую толстовку, надевая ее через голову, и меня окатил запах дождя. Воздух на улице все еще был холодным, но, к счастью, дождя не наблюдалось.

Направившись к машине с пистолетом в руке, я ощущала, как усиливается ветер. Я уселась за руль, бросила оружие обратно в бардачок и тронулась с места, держа курс на точку сброса.

Вернувшись в город, я припарковалась на проселочной дороге, оставив ключи прямо под сиденьем, и направилась к третьему стволу дерева слева, где меня ждал одноразовый телефон. Достав пластиковый пакет, спрятанный в старой звериной норе, я поспешила обратно к шоссе.

Рассчитывая на то, что для кого-либо еще было еще слишком рано, я пробежала трусцой последние пять миль, отделявшие меня от дома.

Через полчаса голова нестерпимо пульсировала в такт каждому удару ног об асфальт. Несмотря на все принудительные тренировки, которым подверг меня Тео, я все равно ненавидела бегать. Но я не могла вернуться на машине к старому амбару — это было бы слишком рискованно, и я не могла позволить себе попасться.

Добравшись до нашего района, я вытащила телефон и посмотрела на время.

Блять.

Парни скоро должны были начать обход, и мне нужно было оказаться на месте до прихода утренней смены. Я прибавила шагу, завернув за угол нашей улицы, и убедилась, что добралась до дома раньше, чем кто-нибудь заметил меня и начал задавать вопросы.

Я ввела код ворот, быстро закрыв их за собой, а затем побежала трусцой по подъездной дорожке и остановилась на полпути. Капли пота катились по моему лбу, а ноги горели. Жестокая судорога свела мне левый бок, заставив упереться руками в колени. Я зажмурилась, пытаясь перетерпеть ее.

— Миссис Моралес, — раздался грубый голос, заставивший меня вздрогнуть. — Могу я спросить, что вы делаете на улице в такую рань?

Я отскочила назад, резко повернув голову на источник звука, и прижала руку к горлу. Я медленно подняла голову, приподнимая веки, чтобы встретиться взглядом с обладателем голоса. Меня захлестнула паника, и я с трудом сглотнула в пересохшем горле, столкнувшись лицом к лицу с самим Тео.

Debes estar bromeando.¹⁰ Что он здесь делает в такую рань?

На нем был черный свитер, облегавший грудь, а темно-серые брюки подчеркивали контуры бедер. Его густые темные кудри были растрепаны, словно он то и дело запускал в них пальцы.

Dios mío.¹¹ Почему он должен был выглядеть именно так?

С силой проведя ладонями по лицу, я тяжело выдохнула:

— Просто бегала. А ты что здесь делаешь?

— Я здесь работаю. Вам не следует выходить одной, — сказал он с укором.

— Со мной все в порядке, — сухо ответила я.

— Миссис Моралес, вам следует серьезнее относиться к своей безопасности.

Я пристально посмотрела на него.

— Кто сказал, что я не отношусь? — ответила я, и легкое раздражение закралось на край моего терпения, когда я прошла мимо него, направляясь к парадной двери.

Я вошла в дом, Тео следовал за мной по пятам. Я прошла под аркой и зашагала по коридору, ведущему в заднюю часть дома. Меня охватило облегчение, когда я вошла на кухню и обнаружила ее пустой.

Я глянула на часы над плитой. До того, как Джексон и остальной персонал придут на утренний инструктаж за завтраком, еще оставалось время.

Массажируя одной рукой поясницу, я пересекла комнату к шкафчику рядом с плитой и встала на цыпочки, чтобы дотянуться до ибупрофена на верхней полке.

Прежде чем я успела схватить его, тепло его груди прижалось к моей спине, когда он навис надо мной.

— Держите, — сказал он, доставая баночку для меня.

От его близости мое сердце застучало в груди. Я прикусила губу, чтобы сдержать сбившееся дыхание. Наши пальцы соприкоснулись, когда я забрала баночку из его руки, крепко сжав ее и заставляя бешено колотящееся сердце успокоиться.

Он задержался едва ли на секунду дольше и отступил назад, но присутствие его тела все еще ощущалось рядом с моим.

Отогнав это чувство, я закрыла дверцу шкафчика и обернулась, обнаружив его прислонившимся к холодильнику с бутылкой воды в руке.

— Я могла бы сделать это сама. — Мой голос прозвучал более хрипло, чем обычно, выдавая, насколько сильно на меня влияет его присутствие.

Он оттолкнулся от стальной дверцы, подошел, опершись локтями о кварцевую столешницу, и толкнул бутылку в мою сторону.

— Простого спасибо было бы достаточно.

Я промолчала, оставив протянутую им воду на столешнице. Я вытряхнула из баночки четыре таблетки и проглотила их не запивая, продолжая смотреть ему в глаза.

Он усмехнулся, уголки его глаз слегка собрались в лучики, пока он проводил свободной рукой по бороде.

— Буду знать.

Его выражение лица стало серьезным, и какое-то время мы просто пялились друг на друга. Мои мысли унеслись к воспоминаниям о том, как мы находились в таком же положении, когда только начали жить вместе после моей выписки из больницы.

Полученные травмы не позволяли мне нормально двигаться первые несколько недель после операции, и Тео приходилось помогать мне практически во всем, что мне не особо нравилось.

У меня никогда не получалось отдавать контроль, и я спорила с ним из-за каждой мелочи. Мне не нужна была помощь. Я не хотела помощи. Рационально я понимала, что он просто пытается облегчить мне жизнь, но я не заслуживала заботы. Особенно когда моим родителям не выпало такого шанса.

Заметив крошечный огонек в его глазах, я задумалась, не думает ли он о том же самом. Но затем вспомнила, что даже если и так, я теперь совсем другой человек.

Чем дольше я всматривалась в него, тем острее чувствовала, как глубокий шрам в груди начинает кровоточить.

Покашливание вырвало нас из мыслей, и мы оба обернулись на звук, обнаружив Виктора, прислонившегося к косяку двери, соединяющей прихожую с кухней. Вбитая годами привычка моментально вернула на место спасительную маску.

Я выпрямилась и направилась к нему, натянув на лицо улыбку.

— Buenos días, mi amor.¹² Как спалось?

Я позволила ему обнять меня. Его пальцы больно впились в плечо, притягивая ближе. Приподняв подбородок, я ответила на легкий поцелуй в губы, с трудом подавив гримасу отвращения, и слегка отстранилась.

— Я в порядке, mi amor, хотя с утра чувствовал себя немного разбитым. — Он замолчал. — Подожди, почему тебя не было в постели сегодня утром и почему ты такая влажная? — спросил он, слегка отталкивая меня с брезгливым видом, когда сообразил, что я вспотела.

Зная, что Тео наблюдает за нашей сценкой, я положила руку ему на грудь и хихикнула. Я, блять, хихикнула, ведь именно так и поступают женщины, влюбленные в своих мужей, верно?

— Я бегала. — Я сохраняла голос сладким и невинным.

— И с каких это пор ты бегаешь? — спросил Виктор со скептическим выражением лица.

— Девочки из загородного клуба сочли это хорошей идеей.

— Согласен, тебе это необходимо.

А тебе необходима пуля в башку.

Я проигнорировала его замечание, сохраняя улыбку на лице.

— Я пойду приму душ.

— Давай, — сказал он, прежде чем наконец обратить внимание на Тео, будто только что заметил его присутствие.

Я направилась в коридор, их голоса стихли, когда я поднялась по лестнице и направилась в душ.