Я пробыл ее телохранителем всего три дня. Всего три гребаных дня, а она уже сводила меня с ума.

Поскольку работа подразумевала постоянное нахождение рядом с ней почти двадцать четыре часа в сутки, она не упускала ни минуты, чтобы превратить мою жизнь в сущий ад, при любой возможности пытаясь ускользнуть из-под моей защиты.

Идти наперекор всему, что я говорил, похоже, стало ее новым любимым развлечением.

Казалось, любое другое поведение противоречило ее природе. Готов был поставить кругленькую сумму на то, что каждое утро она просыпалась и в качестве медитации планировала мою кончину.

Мысленные упражнения, которыми я занимался, оставшись с ней наедине, требовали колоссальной выдержки: я буквально заставлял себя не свернуть ей изящную шею или не приковать ее к себе наручниками, чтобы она точно никуда не сбежала.

Я никогда не поднимал руку на женщин, но стоило мне взглянуть на Оливию, как все принципы испарялись, и мне отчаянно хотелось преподать ей парочку уроков хороших манер.

Хотя мысль перекинуть ее через колено выглядела весьма привлекательно.

Эта мысль испарилась, когда я услышал, как хлопнула входная дверь и с гудением открылась дверь гаража.

Только не снова.

Я вышел на улицу и встал на подъездной дорожке перед воротами гаража. Стоило ей заметить меня, как наши взгляды встретились в зеркале заднего вида, но вместо того, чтобы выйти из машины, она включила заднюю передачу и сдала назад.

В эту игру можно играть вдвоем.

Я стоял на месте, не отрывая от нее глаз, пока задний бампер машины не уперся мне в колени.

Поставив автомобиль на парковку и заглушив двигатель, она с усилием распахнула дверь и вылезла наружу.

— Отойди, — приказала она.

Я глубоко вздохнул, напоминая себе, что убивать своего клиента — никогда не лучшая идея, сколь бы заманчивой она ни казалась.

— Куда мы отправляемся?

— Мы никуда не отправляемся. Мне нужно выбрать платье для гала-вечера.

— Ключи, миссис Моралес, — настоял я.

— Тебе необязательно ехать со мной. Уверена, найдется масса дел поинтереснее, чем шоппинг. Уверяю, это смертельно скучно.

— Нахожу выбор платьев весьма увлекательным занятием. А теперь ключи. Я не люблю повторяться.

Она стояла и сверлила меня взглядом. Через мгновение на ее лице отразилось осознание того, что я не сдвинусь с места, и она швырнула мне связку ключей.

— Хорошая девочка, — прошептал я, уголки губ дрогнули в улыбке, когда она прошла мимо меня, направляясь к пассажирскому сиденью.

Я последовал за ней, садясь за руль. Оказавшись внутри, я повернулся к ней, но она уже уткнулась в телефон, пальцы быстро печатали.

— Куда едем?

Мы ехали в молчании, нарушаемом лишь постукиванием пальцев по стеклу экрана. Спустя двадцать минут мы припарковались на противоположной стороне улицы, выбрались из салона и направились к «Anaya» — небольшому бутику в самом центре Бемеса.

Едва мы переступили порог, два консультанта встретили нас дежурными улыбками.

— Добрый день, миссис Моралес. Рады снова вас видеть, — произнесла та, что повыше, приветствуя Оливию легким поцелуем в щеку.

На лице Оливии появилась ленивая улыбка.

— Взаимная, Мария.

Затем Мария перевела взгляд на меня, одарив точно такой же улыбкой.

— Вы, должно быть, ее муж, — протягивая мне руку, произнесла она.

— Нет, — одновременно ответили мы с Оливией.

Я прочистил горло и крепко пожал ей руку.

— Я ее телохранитель.

Она смущенно засмеялась, залившись краской до самых корней волос, и забормотала извинения.

— О боже, простите, я просто подумала...

Ее помощница тут же пришла на помощь, прервав неловкую паузу.

— Желаете прохладительные напитки? — спросила она, и мы оба покачали головами.

— Тогда пойдемте посмотрим, что мы отложили специально для вас, — предложила Мария, легко касаясь спины Оливии и направляя ее к рядам с платьями, висевшими у примерочных.

Я запер за нами входную дверь, обведя магазин взглядом. Помимо нас, он был пуст, что, скорее всего, было любезностью со стороны Моралеса. Вероятно, он арендовал помещение на весь день, чтобы его жена могла спокойно совершить покупки.

Пока их болтовня стихала на заднем плане, я окинул взглядом помещение. Несмотря на то, что снаружи бутик казался довольно маленьким, внутри было весьма просторно.

Длинные черные занавески, висевшие на черном металлическом каркасе, обрамляли примерочные кабинки. Рядом с ними к стене прислонилось большое винтажное зеркало, прямо перед которым возвышался небольшой подиум, а сверху свисала хрустальная люстра.

Посередине комнаты стоял синий бархатный диван, перед которым располагался темный деревянный столик с пачкой разнообразных журналов на нем.

В здании было два выхода. Один спереди, а другой сзади, что я заметил, когда мы только вошли. Магазин охраняла всего одна камера наблюдения. Несмотря на огромные окна, выходившие на фасад, витрины скрывали большую часть улицы, что было весьма полезно для того, чтобы оградить ее от любопытных глаз.

Мы провели там целую вечность, пока она примеряла платье за платьем. Помощница хозяйки, которую, как я узнал позже, звали Сара, постоянно спрашивала, не хочу ли я присесть, но я каждый раз вежливо отказывался. Я знал: стоило мне опуститься на этот мягкий диван, как я тут же засну, а давать Оливии оружия против себя, я не собирался.

К тому же, с дивана мне было бы не так удобно наблюдать за Оливией.

Хотя я пытался убедить себя, что это решение продиктовано исключительно профессиональными соображениями и моим долгом следить за ней каждую секунду, в глубине души я не мог отрицать, что часть моих мотивов была чисто эгоистичной.

Потому что с того места, где я стоял, открывался идеальный вид на нее каждый раз, когда она выходила из примерочной в этих чертовых платьях.

Это, вероятно, нарушало все правила, которые я установил для себя в отношении клиентов, но в Оливии Моралес было что-то особенное. Я просто не мог удержаться.

Я не понимал, почему все так затянулось. Все, что она примеряла, сидело на ней великолепно. Каждый раз, когда она появлялась, мне стоило огромных усилий не пялиться на нее. Я пытался отвести взгляд, но не мог заставить себя перестать любоваться ею, будучи полностью зачарованным ее присутствием.

Прошло еще немного времени, прежде чем я услышал голос Марии:

— Похоже, это то, что нужно. Что думаете?

Я вскинул голову, чтобы посмотреть, на чем они остановились, но оказался совершенно не готов к тому, что предстало моим глазам. Никогда бы не подумал, что это зрелище сможет меня так заворожить.

Я с замиранием сердца наблюдал, как она раздвинула занавеску и вышла из примерочной в черном платье, которое облегало ее фигуру так, будто было сшито специально для нее, повторяя каждый изгиб ее тела.

Вот черт, она была прекрасна.

Она была самой изысканной женщиной из всех, кого я видел за долгие годы, а ее красота казалась почти неземной.

Ее волосы рассыпались по обнаженной спине мягкими, свободными локонами, опускаясь ниже поясницы, а из-под ткани едва заметно проступали намеки на две ямочки, так и манящие исследовать их моим языком.

Она собрала волосы рукой, откинула их со спины и повернулась боком, чтобы получше разглядеть наряд. Ткань струилась сзади, образуя изгиб прямо над изгибом ее ягодиц.

Мои глаза метались по ее телу, не в силах остановиться на чем-то одном, пока я жадно рассматривал каждый дюйм. Я продолжал изучать ее, пока не почувствовал, как ее пристальный взгляд прожигает мою кожу.

Я наконец поднял глаза, наши взгляды встретились, и на мгновение в комнате остались только мы. Выражение ее лица послало электрический разряд прямо в мою грудь, и мне потребовались все силы, чтобы не отреагировать физически. Она смотрела на меня с такой знакомой теплотой, что это вызвало ураган вопросов в моей голове.

Но все мысли прекратились, когда она медленно провела руками по бокам и по талии — мучительно медленно. Мое дыхание сбилось, в горле застрял ком.

Ее веки дрогнули и опустились, губы слегка приоткрылись. Мой взгляд метнулся от ее глаз к ее рту. В сознании всплыли образы того же выражения на ее лице, но при совершенно других обстоятельствах, и меня внезапно захлестнуло отчаянное желание узнать, какой у нее вкус.

Она медленно открыла глаза, и я отвел взгляд, проведя рукой по волосам.

— Думаю, оно идеально, — услышал я голос Оливии, когда она вернулась в примерочную, чтобы переодеться.

Какой бы заманчивой она ни казалась, я не мог себе этого позволить.

Я никогда не позволял себе переходить эту черту.

Годами я пытался заглушить свои эмоции и обиду алкоголем и сексом, но так и не смог заставить себя поддаться на соблазн.

Каждый раз, когда меня касалась женщина, татуировка на моей коже начинала гореть сильнее, делая невозможным хотя бы на секунду выбросить Софию из головы. Даже на долю секунды.

Когда они договорились о том, что платье заберут за день до мероприятия, мы направились к выходу. Мы оба потянулись к двери, но она тут же отступила назад, позволив мне открыть ее.

Мы направились к парковке на другой стороне улицы, а в воздухе густело напряжение и молчание. Добравшись до машины, она уже собиралась что-то сказать, но мой взгляд упал на белый конверт, застрявший под одним из стеклоочистителей ветрового стекла.

Я огляделся по сторонам — вокруг не было ни души, стояла абсолютная тишина. Я оттолкнул ее за спину и резко упал на асфальт, осматривая машину на предмет каких-либо изменений.

Поднявшись на ноги, я перевел на нее взгляд.

— Садитесь в машину, миссис Моралес, — приказал я, жестом указывая ей на дверь. Понимая, что она не послушается, я добавил: — Быстро.

Я дождался, пока пассажирская дверь с грохотом захлопнется, прежде чем подойти за конвертом.

Я вытащил записку и вчитался в ее содержимое. На кремовой бумаге было выведено всего одно предложение из трех слов.

Время на исходе.