Холодный дождь хлестал по лицу, когда я выбежала из дома, натянув капюшон толстовки как можно ниже. Мои ноги вязли в сырой земле, но я продолжала двигаться вперед, прибавляя шагу.

Время от времени я оглядывалась через плечо, убеждаясь, что за мной никто не следит. Хотя я знала, что Виктор крепко спит, а ночная смена не станет делать обход до самого рассвета, бдительности много не бывает.

Если я чему-то и научилась, так это тому, что в тени может прятаться кто угодно.

Огни дома постепенно скрылись из виду, погружая меня в непроглядную тьму леса, окружающего задний двор. Земля едва просматривалась, а ее неровности в сочетании с узловатыми корнями делали бег по этому лесу сущим адом.

Но поскольку я потратила часы на его исследование и заучивание спутниковых снимков поместья и прилегающих земель, путь к отступлению я уже знала.

При лунном свете, едва пробивающемся сквозь густую крону деревьев, я пробралась к противоположной границе участка.

Подсыпать мужу снотворное оказалось непросто — после инцидента с доставкой на прошлой неделе его паранойя обострилась до предела. Но мне нужно было быть абсолютно уверенной, что он не проснется среди ночи.

Убедившись, что он погрузился в глубокий сон, я вылезла через окно спальни, спустившись по вьющимся растениям вдоль стены. Стараясь не попадать в поле зрения камер, я скользила в тени ограды, сливаясь с темнотой.

Дойдя до угла, я заглянула за него, чтобы проверить, нет ли движения в саду, после чего добралась до единственной слепой зоны на участке и бросилась бежать вглубь леса.

Еще до переезда я взломала систему безопасности поместья и выяснила, что камеры не охватывают западную часть сада, как раз там, где стоял гостевой дом.

Именно поэтому откладывать было нельзя.

Мне нужно было сделать это сегодня, потому что уже завтра мой новый телохранитель будет следить за каждым моим шагом. Незаметно ускользнуть станет куда сложнее, ведь он будет жить в той самой слепой зоне, а я не могла позволить себе попасться, особенно после стольких лет ожиданий.

Сегодня был мой единственный шанс привести остальную часть плана в движение.

Пробираясь через чащу этого леса, я старалась сосредоточиться на том, чтобы добраться до цели. Сосредоточиться на том, к чему шла целых восемь лет, но обрывки прошлой жизни то и дело тянули меня назад.

Carajo.⁶

Каждый шаг прочь от дома отзывался призраками прошлого.

Воспоминания нахлынули лавиной, нанося удар под дых.

Воспоминания о нем.

Mi luz en la oscuridad, mi cielito, mi Theo.⁷

И ветки, царапавшие лодыжки, и ледяные потоки дождя, заливавшие глаза в попытке вернуть меня в реальность, были бессильны — перед глазами стоял только он.

Воспоминания о нас выжжены в моем мозгу.

Удивление на его лице при виде меня, сменившееся тонким узнаванием, которое переросло в надежду — ровно до того момента, как ее стерли два простых слова.

Моя жена.

Я почувствовала, как учащенно забилось сердце, сдавливая легкие, выгоняя воздух и застревая в горле тяжелым комком.

Встреча с ним после стольких лет всерьез грозила выбить меня из колеи.

А я не могла себе этого позволить. Я не могла рисковать.

На кону стояло гораздо больше, чем просто я.

Мое сердце бешено колотилось в грудной клетке, когда грязь под ногами сменилась бетоном, и я подняла взгляд на возвышающееся впереди здание. Наполнив легкие влажным воздухом, чтобы справиться со спазмом в груди, я шагнула вперед, продираясь сквозь тьму к заброшенному старому амбару, где, как я надеялась, моя Росалина все еще ждала меня.

Дверь амбара была приоткрыта, и я с трудом толкнула старое, потрепанное дерево. Дверь со скрипом отворилась, и я проскользнула внутрь. Внутри было темно, лишь узкие полоски лунного света пробивались через дырявую крышу, позволяя разглядеть ее силуэт.

Я с облегчением выдохнула и направилась к ней. Нагнувшись, я сдернула накрывавший ее брезент.

— А вот и ты, — тихо произнесла я, глядя на освобожденную от укрытия Розалину.

Моя верная подруга, на заднем сиденье которой я провела бесчисленные ночи, пока не нашла приличную работу, позволившую снять жилье.

Я потянула за защелку, чтобы открыть капот, и достала ключи, приклеенные скотчем с внутренней стороны.

Дождь усилился, вдали громыхнул гром. Я направилась к боковой двери амбара, чтобы открыть ее. Устроившись за рулем и застегнув ремень безопасности поперек влажной груди, я запустила двигатель. Машина заурчала не сразу, но через секунду знакомый рокот наполнил пространство.

Выключив фары, я выехала из амбара на небольшой проезд. Оказавшись на главной дороге, я снова включила их, чтобы не вызывать подозрений у патрульных машин. Я колесила по улицам, сворачивая на другие повороты всякий раз, когда мне казалось, что какая-то машина садится мне на хвост.

Мой разум работал на автопилоте, и полчаса спустя я уже пересекала Бемес, выезжая за городскую черту, в свой старый район.

Я не была здесь почти год.

Я заехала в тыл жилого комплекса и припарковала машину, но выходить не спешила. Вместо этого я заглушила двигатель, прислушиваясь и выжидая, не преследовал ли меня кто-нибудь.

Откинувшись на спинку сиденья, я сдерживала эмоции, застрявшие в горле из-за необходимости лгать Тео.

Во мне, в этом фарсе под названием «брак» — даже в моем имени — все было ложью. Я не хотела лгать ему, но и не смогла бы жить с собой, если бы из-за меня с ним что-то случилось.

Я бы пережила то, что разбила ему сердце, но никогда не простила бы себе, если бы стала причиной того, что оно перестало биться. В глубине души я знала, что должна поступить именно так.

Убедившись, что за мной никто не следил, я перегнулась через консоль, доставая из бардачка пистолет и снаряжение. Выскользнув из машины, я направилась к последней двери справа, сунув набор отмычек в задний карман, а пистолет закрепила за поясом.

Мрачный ветер свистел над ухом, отчего защекотало в носу, а по коже побежали мурашки.

Звук мотора нарушил ровную тишину, и у меня внутри все оборвалось. Блять. Я резко обернулась и увидела проносящуюся по улице машину.

Cálmate.⁸ Никто за тобой не следит. Ты во всем убедилась.

Подойдя к входной двери, я еще раз оглянулась, встала на колени и достала свой набор из заднего кармана. Разложив его рядом, я достала скрепку и разогнула один конец. Глубоко вздохнув, я взяла маленький ключ и вставила его в нижний край замочной скважины, слегка надавив.

Слегка повернув замок вправо, я аккуратно вставила маленький крючок из скрепки, подняла его вверх и потянула назад. Затем чуть сильнее надавила на ключ и повторила круговое движение скрепкой, пока тишину ночи не разрезал долгожданный щелчок.

Щелчок. Приятно знать, что я не потеряла сноровку.

На этот раз я до конца повернула ручку, и дверь со скрипом отворилась. Я шагнула в темноту, втягивая носом знакомый холодный, затхлый запах. Поморщившись, я развернулась, чтобы закрыть за собой дверь и запереть ее.

Тусклый желтый свет мигающих уличных фонарей с парковки пробивался сквозь щель в плотно задвинутых шторах. Пыль покрывала каждую поверхность, спертый воздух давил на грудь, но все выглядело точно так же, как в день моего ухода.

Перед тем как съехать из этой квартиры, когда Виктор сделал предложение и попросил переехать к нему, я оставила хозяину щедрый аванс с условием не трогать здесь ничего. Получив наличные, он ушел без лишних слов.

Мои ботинки скрипели по полу, пока я обходила комнаты с пистолетом наготове, проверяя, пусто ли место. Убедившись, что все комнаты чисты, я направилась туда, где всегда утихала бушующая внутри ярость.

Именно здесь все началось. Здесь я провела бесчисленные часы, собирая досье на Виктора Моралеса и подыскивая людей, способных помочь довести дело до конца.

Опустившись на стул за рабочим столом, я положила пистолет рядом и включила мониторы. Знакомое гудение техники мгновенно согрело изнутри, а брошенная на спинку пластикового стула влажная толстовка глухо стукнула о пластик.

Я с облегчением выдохнула. Компьютеры были единственной постоянной вещью в моей жизни. В окружении их тихого гула я всегда чувствовала себя спокойнее, чем где бы то ни было. Они переносили меня в другое измерение, где проблемы переставали существовать. Они никогда не подводили, и на них всегда можно было положиться в поисках правды.

После выхода из программы защиты выжить помогали только алгоритмы. Базовым вещам меня научил Тео, и щелканье клавиатуры дарило утешение, но после побега учиться приходилось самостоятельно.

Поэтому через месяц после попытки выжить в одиночку я тайком пробралась на вечерние курсы по программированию. Когда преподавательница узнала, что у меня нет необходимых для занятий материалов, она одолжила мне подержанный ноутбук на семестр, и с тех пор он стал моим самым преданным другом.

Спустя всего пару недель и бесчисленные бессонные ночи, наполненные кошмарами, я открыла банковский счет, взломав защиту банка и создав вокруг собственных счетов непробиваемый уровень шифрования, сделавший их полностью невидимыми.

Затем я начала переводить небольшие суммы с разных счетов богатых людей, которые не заметили бы пропажи нескольких сотен долларов.

Оставалось лишь придумать псевдоним и выстроить вторую линию обороны на случай попыток отследить мой код. Обеспечив себя финансами на несколько лет вперед, я приступила к ожиданию того самого момента для удара, которое затянулось на долгие семь лет.

Мой взгляд скользнул по фотографиям родителей на заставке монитора, и ностальгия накрыла меня с головой, заставив сердце сжаться. Подавив это чувство, я позволила пальцам заскользить по клавишам, получая доступ к зашифрованному серверу, и принялась набирать текст.

НЕМЕЗИДА:

Планы изменились.