Я выключила телефон и швырнула его в самый нижний ящик прикроватной тумбочки, даже не став слушать голосовые сообщения от Кейсона.

Прошло два дня с тех пор, как я увидела его в «Бакхорне», где он чокался бокалами с моим берейтором. Два дня, и я стала только злее.

Я перевожу взгляд на папку с резюме, лежащую на столе. Управляющий конюшней, коноводы, разнорабочие и берейтор — нам нужны все. Теперь, когда деньги Холланда Ладлоу наконец-то поступили на наш счет, мы можем позволить себе нанять людей. Мне бы радоваться, но вместо этого я просто тупо уставилась на папку, даже не пытаясь изучить квалификацию кандидатов.

Вне себя от досады, я отдвигаю ее в сторону и открываю электронную почту ранчо. Там висит письмо от «Айронхорс». Кликаю на него — отправлено из офиса управляющего ранчо, Кейсона Галлоуэя. В сообщении всего три слова:

— Мы можем поговорить?

Нет, не можем. И не будем. Мне не нужны никакие объяснения, чтобы понять, что именно значила та ночь. Он никогда не был на моей стороне. И никогда не ценил меня по-настоящему. Я была просто очередной галочкой в списке дел по расширению бизнеса Холланда Ладлоу. Обычной мелкой кочкой на его пути к триумфу «Айронхорс».

Так что все, с меня хватит. И с него, и со всех остальных.

Шелби вчера пыталась со мной поговорить. Твердила, что я должна его выслушать, что во всей этой истории может быть второе дно. Я посоветовала ей заниматься своими скачками вокруг бочек, а мою личную жизнь оставить мне. Чарли — дай бог ей здоровья — тоже пыталась вставить свои пять копеек, но в ней всегда преданности было больше, чем логики, и сейчас даже она в ярости.

Карл, само собой, ведет себя так, будто заслужил медаль: заявился вчера на конюшню с таким видом, словно ждал парада в свою честь. Да, я признательна ему за то, что он открыл мне глаза на происходящее прямо у меня под носом, но прыгать к нему в объятия не собираюсь. Видит бог, на какую-то долю секунды я об этом подумала. Мысленно вернулась в те времена, когда дела на ранчо шли в гору, а я была счастливо помолвлена, но прошлое не воротишь. Можно идти только вперед. Именно это я и собираюсь сделать.

С мужчинами покончено.

Единственные мужчины, которые мне нужны в жизни, — это дедушка, папа, дядя Бун и Кейб. Они никогда мне не лгали и не обводили вокруг пальца. Наверное, сказочная любовь, как у моих родителей, дается не каждому. Может, не всем суждено найти родственную душу. Может, настоящая любовь просто не для таких, как я.

И знаете что? Ну и ладно.

У меня есть ранчо. Лошади. Семья. И у меня полно работы.

Заявление об уходе от Джайлса я приняла без лишних сцен. В понедельник утром он явился на конюшню, сжимая в руках шляпу и выглядя так, будто постарел за одну ночь на десять лет. Меня это не тронуло. Облегчать ему жизнь я не стала.

— Отрабатывать две недели не нужно, — сказала я ему. — Можешь собирать вещи и уходить прямо сегодня.

У него заиграли желваки.

— Мэтти, я не хотел, чтобы все так вышло. Я собирался тебе сказать, но Кейсон просил дать ему возможность поговорить с тобой первому.

— Неважно. Я увидела достаточно.

— Мне по-настоящему нравилось здесь работать, — тихо произнес он. — Вы, Штормы, стали для меня как родные.

Я коротко кивнула.

— Удачи, Джайлс.

На этом все и закончилось.

Я закрываю почту, так ничего и не ответив Кейсону, открываю клиентскую базу и принимаюсь за сортировку. Мысленно оцениваю, кого из клиентов мы рискуем потерять из-за «Айронхорс». Если они набирают команду первоклассных тренеров, а Джайлс возглавит их программу, многие вполне могут уйти от нас.

«Ты сама придумываешь проблемы, которых еще нет».

Пока я по уши сижу в таблицах, в кабинет заходит Чарли и, скрестив руки на груди, опирается на край моего стола. Она молчит до тех пор, пока я не отрываюсь от дел и не поворачиваюсь к ней.

— Я хочу получить эту работу, — заявляет она.

— Какую работу?

— Старшего тренера.

Я удивленно хлопаю глазами.

— Ты?

— Да, я. Я знаю это дело от и до. Вкалываю тут каждый сезон после колледжа. Я училась у Джайлса. Черт, да я сама натаскивала Юпитера для Шелби, и мы только что взяли второе место в Шайенне!

Я тяжело выдыхаю.

— Чарли, я знаю, что ты талантлива, но сейчас речь идет не об одной лошади. У нас двадцать постояльцев и восемь контрактов на подготовку с внешними клиентами. «Айронхорс» вот-вот запустит конкурирующую программу, и мы сейчас просто не можем позволить себе рисковать.

— Я не риск, — настаивает она. — Я лучший вариант.

Я качаю головой.

— Нам нужен кто-то опытный и проверенный временем. Если мы снизим планку, то потеряем клиентов. Ты еще не готова.

Она даже не вздрагивает.

— Готова. Просто ты в упор не хочешь этого видеть.

Я отвожу взгляд и сжимаю челюсти.

— Здесь нет ничего личного.

— Как раз-таки личное, — отрезает она. — Потому что мне не плевать. Я люблю это ранчо ничуть не меньше твоего, и я заслужила этот шанс. Дай мне один месяц. Если тебе не понравится, как я справляюсь, я уйду с должности. Без лишних споров.

Я внимательно смотрю на нее. Моя младшая сестра, которая уже давно выросла. Упрямая как осел, и никогда не бегала от тяжелой работы. Она пахала ради этого ранчо так же отчаянно, как и я.

— Один месяц, — соглашаюсь я. — Если дела пойдут плохо или ты сама в процессе поймешь, что не вывозишь, я найму другого человека. Идет?

Ее лицо расплывается в улыбке.

— Идет.

Папа застал меня врасплох на следующее утро. Он перехватил меня на конюшне, когда я седлала Луну.

— Я есть хочу, — объявил он.

Я покосилась на него:

— И?

— Хочу чего-нибудь нормального. Не овсянку и не этот ваш индюшачий бекон. Поехали в «Райз энд Шайн». Имма Джин по средам печет те самые медовые булочки, которые мне нравятся.

Я застонала.

— Пап, у меня нет настроения общаться с людьми.

Он скрестил руки на груди и зыркнул на меня своим фирменным взглядом. Тем самым, который означал, что дискуссия окончена.

— Перебьешься. Тебе тоже не помешает немного сладкого и чашка крепкого кофе.

И вот я уже сижу в одной из кабинок кафе «Райз энд Шайн», уныло помешивая кофе с каплей жирных сливок, пока папа вовсю подкатывает к Имме Джин, флиртуя так, будто он на двадцать лет моложе, а рядом не сидит его родная дочь.

Она ставит перед нами тарелки — булочки, сосисочный соус, хрустящий бекон, пряный жареный картофель, яичница-глазунья — и подмигивает ему:

— Дай знать, если захочешь чего-нибудь сладенького в дорогу.

— А поехали ко мне домой? — выдает он.

— Господи, папа! — ахаю я.

Имма Джин заливается смехом, хлопает его по плечу и уходит. Он провожает ее довольным взглядом.

— Ты такой позорный, — качаю я головой.

Он лишь поживает плечами.

— А что такого?

Я откусываю кусочек булочки и зажмуриваюсь. Это так вкусно, что у меня вырывается стон блаженства.

— Бабушка с нас обоих шкуру спустит, если узнает, что мы это едим, — говорю я.

— Вот поэтому мы ей ничего не скажем, — отвечает он, принимаясь за еду.

Пожевав с минуту, он внезапно становится серьезным.

— Ты с Кейсоном уже поговорила?

Я на секунду замираю, а потом бурчу:

— Нет. И не собираюсь.

Он кивает, будто и ожидал такого ответа.

— Он пытался связаться?

Я приподнимаю плечи.

— Писал сообщения. На почту скинул письмо. Наверное, еще и на автоответчик наговорил.

— И?

— Я выключила телефон.

— Мэтти...

— Я ничего не хочу слышать! — огрызаюсь я. — Он лгал мне и использовал меня. Я бы ни за что не продала им эту землю, если бы знала, что они замышляют.

Он откидывается на спинку диванчика.

— Ты про то, что они строят комплекс для подготовки чистокровных верховых?

Я хлопаю глазами.

— Ну да, про это.

Он приподнимает бровь.

— Я знал.

У меня внутри все обрывается.

— Что?

— Я знал, что «Айронхорс» хочет сделать с этой землей. Кейсон рассказал мне, когда просил о поддержке.

— Ты знал и ничего мне не сказал?

— Я сказал тебе, что это честная сделка. Больше я ничего не говорил. Потому что так оно и было.

Я отодвигаю тарелку:

— Ты должен был прикрывать мне спину.

Он сцепляет пальцы в замок и кладет руки на стол.

— Я прикрывал и прикрываю. И я выдал тебе чистую правду. Мы продали эту землю, потому что «Уайлдхейвен Шторм» были нужны деньги. А не потому, что нам нравились их планы на нее.

— Но Джайлс...

— Про Джайлса я не знал, — перебивает папа. — Для меня это тоже стало ударом под дых. Но я его не виню. Он будет работать с лошадьми стоимостью в миллионы долларов, Мэтти. Кровные линии Тройной Короны. Думаешь, он бы отказался от такого, чтобы остаться с нами? Мы и близко не можем предложить ему ничего подобного. Он должен думать о себе и своей семье. Ему предложили шанс на карьеру. Мы же могли дать ему только работу.

Я отвожу взгляд.

— Я не говорю, что это не обидно, — добавляет он. — Я просто к тому, что Холланд волен делать со своей землей все, что хочет, это его дело. Мы не имеем права ему указывать, точно так же, как и он не может диктовать нам, что делать с нашей. Если мы завтра решим закупить десять тысяч голов черного ангуса, ни Холланд, ни любой другой скотовод в округе не смогут нам помешать.

Я кладу вилку и отворачиваюсь к окну.

— Мэтти, — его голос звучит мягче, — ты же знаешь, что я прав, милая. А что касается Джайлса — наймем кого-нибудь другого.

Я прикусываю изнутри щеку.

— Я просто... я не ожидала такого ножа в спину.

— Да. Не ожидала. От того и больно.

Я разглядываю площадь за окном, затихшую в утренних сумерках.

Папа вздыхает.

— Мне нравится Кейсон. Думаю, он хороший парень. Из тех, кто хочет угодить всем вокруг. Но это не всегда возможно.

— У него была работа, которую нужно было сделать, — бормочу я.

— Была. Но в дело вмешалось сердце.

Я хмурюсь и снова поворачиваюсь к нему.

— Откуда тебе знать?

— Знаю. Я уже видел такое раньше, и со мной это случалось, и с твоим дядей Буном, да и с чертовой дюжиной других мужиков, которые пытались совместить бизнес и любовь. Он, конечно, наломал дров, но я не верю, что он хотел причинить тебе боль.

Я долго молчу. Просто сижу, не прикасаясь к еде, пока мой кофе постепенно остывает.

— Позвони ему, — говорит папа, возвращаясь к своей тарелке.

— Я подумаю, — наконец роняю я.

Он кивает.

— Большего я и не прошу.