Я уже на полпути от Джексона к Уайлдхейвену, а передо мной высятся горы Титоны, указывая дорогу. Я снова проверяю время и чуть сильнее давлю на газ.

Я не планировал возвращаться так рано. Я должен был помочь маме вытащить с чердака новогодние украшения и прибрать дом к праздникам. Марсия Гэллоуэй обожает это время года, для нее оно самое любимое. Она согласилась приехать в Айронхорс через неделю, чтобы провести День благодарения с Холландом и Присциллой. Однако она наотрез отказалась встречать Рождество где-либо, кроме фермы. Возможно, это наше последнее рождественское утро в старом доме, поэтому я хочу устроить для нее настоящий праздник, хоть нам обоим и будет тяжело без отца.

После украшения дома я собирался сводить маму на воскресный бранч, а потом рвануть в Уайлдхейвен Шторм, чтобы провести вечер с Мэтти. Но сразу после завтрака Холланд прислал мне короткое и ясное сообщение.

Холланд: Деловая встреча за ужином в «Бакхорне». В пять вечера. Твое присутствие обязательно.

Никаких объяснений, только это требование явиться. Но я знаю, что когда он использует слово «обязательно», это ни хера не предложение. И вот теперь я в тридцати минутах от города, в самой чистой рубашке, какую сумел откопать в грузовике, и пытаюсь угадать, что за деловое предложение или силовые игры ждут меня на этой встрече. Что бы там ни было, дело крупное. Холланд Ладлоу чужим временем не разбрасывается.

И все же в груди глухо ворочается раздражение. Я так ждал встречи с Мэтти. Прошлой ночью, когда мы переписывались и разговор принял горячий оборот, я чуть было не прыгнул в грузовик и не помчался к ней. Будь я дома, а не в полутора часах езды, точно бы так и сделал. И мне стоило огромных усилий отменить нашу поездку верхом и перенести ее на среду — единственный свободный вечер, который нашелся у нас обоих.

Я заезжаю на парковку «Бакхорна» и отдаю ключи парковщику. Внутри стоит гул негромких разговоров, пахнет жареными стейками. Хостес провожает меня в дальний угол, где Холланд сидит за круглым столом с двумя мужчинами. Одного я узнаю сразу — это Джайлс Годвин, а вот второго... второго я не знаю.

Седовласый незнакомец одет безупречно: сшитый на заказ темно-синий костюм, накрахмаленная белая рубашка с расстегнутым воротом и лоферы, которые, похоже, стоят дороже моего грузовика. Поза у него расслабленная, но взгляд цепкий, и от его лощеной уверенности мои инстинкты мгновенно приходят в боевую готовность.

Холланд замечает меня и делает знак подойти.

— Кейсон, — окликает он меня при моем приближении, приподнимаясь ровно настолько, чтобы пожать руку. — Рад, что ты добрался.

— Взаимно, — отвечаю я и киваю Джайлсу. — Рад снова видеть.

— Я тоже, — искренне улыбается Джайлс. — Надеялся, что ты присоединишься.

Следующим поднимается незнакомец и протягивает руку.

— Стэнхоуп Маршалл. Из Нью-Йорка. Очень приятно.

— Кейсон Гэллоуэй, — отвечаю я на рукопожатие.

Хватка у него крепкая, а улыбка вежливая и располагающая.

Холланд жестом предлагает мне сесть, а затем подзывает официанта. Бегло изучив меню, мы делаем заказ, и Холланд просит принести их лучший бурбон «Блэнтонс».

— Стэнхоуп прилетел с Восточного побережья, — объясняет Холланд, пока официант ставит передо мной стакан. — На этой неделе мы с ним закрыли сделку. Купили двухлетнего чистокровного жеребца по кличке Секрет Фараона. Из линии Секретариата.

Я моргаю.

— Серьезно?

— Абсолютно, — с гордостью подтверждает Стэнхоуп. — Двадцать два миллиона. И он стоит каждого чертового цента. Жеребчик уже показывает класс на дорожке, а его племенной потенциал просто зашкаливает. Холланд сделал чертовски умную инвестицию.

Я перевожу взгляд на Холланда, который скромно качает головой, но эта напускная скромность никого не обманет.

— Мы строим будущее, — заявляет он. — И это будущее включает в себя ультрасовременный тренировочный комплекс. Арены. Конюшни для кобыл. Манежи для случки. Полномасштабное предприятие.

Я медленно киваю, и общая картина начинает складываться. Мы расширяемся еще сильнее. А значит, нам нужно пополнение в команде.

— То есть наше расширение только что стало еще масштабнее, — подвожу я итог.

— Именно. — Холланд приподнимает свой стакан в сторону Джайлса. — И я рад сообщить, что после долгих обсуждений и жестких переговоров Джайлс согласился перейти в Айронхорс. На полный день. Начиная со следующей недели. Как раз тогда, когда прибудет Секрет Фараона.

Джайлс расплывается в такой широкой улыбке, какой я у него еще ни разу не видел. Он сразу будто помолодел лет на десять.

— Это невероятная возможность, — делится он. — Современное оборудование, лошади мирового класса, да и, честно говоря, зарплата, которую предложил Холланд, очень упростила мне выбор.

— Ты это заслужил, — вставляет Стэнхоуп. — Я работал с Джайлсом уже на трех разных проектах, и лучшего специалиста не найти. Он именно тот человек, который нам нужен, если мы хотим побороться за Кентукки Дерби в следующем году.

— Спасибо на добром слове, — Джайлс коротко смеется, а затем смотрит на меня. — Все закрутилось очень быстро, но я воодушевлен. Знаю, что у тебя большие планы на Айронхорс, и чертовски горд стать частью этого дела.

Я выдавливаю улыбку и поднимаю свой стакан.

— Что ж, тогда за будущее.

Все чокаются стаканами. Настроение у всех праздничное. Подают стейки и омаров с картофелем, украшенным черной икрой, и Стэнхоуп пускается в рассказ о Саратоге и о том, как племенной жеребец какого-то магната из хедж-фонда потерял подкову прямо посреди заезда. Все хохочут. Я тоже киваю и улыбаюсь в нужных местах.

Но внутри у меня все так и переворачивается.

Потому что, хоть я и безумно рад за Холланда и знаю, что Джайлс станет отличным приобретением для команды Айронхорс — тренер он просто чертовски крутой, — мои мысли уже унеслись на несколько километров дальше, в Уайлдхейвен Шторм.

Мэтти это точно не понравится.

Она еще не знает, что вот-вот потеряет своего главного тренера. Единственного надежного человека, на которого она могла опереться во всем том хаосе, что творился весь последний год. Единственного сотрудника, за которого она дралась зубами и ногтями, когда ей пришлось уволить всех остальных. И если я хоть немного ее знаю, она примет это на свой счет. Расценит как очередное предательство. Как еще один гвоздь в крышку гроба того наследия, которое она изо всех сил пытается сохранить.

Я разглядываю янтарную жидкость в своем стакане и пытаюсь просчитать, насколько сильным будет этот удар.

Джайлс слегка наклоняется ко мне.

— Мне и самому тошно оставлять Мэтти в такой момент. Правда тошно. Но я с самого начала говорил ей, что эта подработка — не навсегда. Я сделаю несколько звонков, поспрашиваю у знакомых. Постараюсь, чтобы она нашла толкового человека на мое место.

— Значит, она вообще ничего не подозревает?

Он качает головой.

— Я поговорю с ней завтра.

— Давай лучше я сначала с ней поговорю. Я сам хочу ей все сказать.

— Ну хорошо, — соглашается он и хлопает меня по плечу. — Не переживай так. Мэтти девчонка разумная, да и покрепче будет, чем кажется со стороны.

— Это точно, — отвечаю я, и это не просто дежурные слова. — И все же... момент мог бы быть и поудачнее.

Джайлс кивает.

— Он всегда мог бы быть поудачнее.

Холланд берет вилку и принимается за стейк.

— Я понимаю твои опасения, Кейсон. Но мы оба прекрасно знаем, что Уайлдхейвен Шторм — не место для профессионала уровня Джайлса. То, что мы создаем здесь, — это мировой класс. Это бизнес, который приносит прибыль. И мы никого не переманиваем. Мы просто нанимаем лучших. Люди постоянно меняют планы, увольняются и двигаются дальше. Это обычная часть ведения бизнеса. Ничего личного.

Вслух этого никто не произносит, но скрытый смысл тяжелым грузом повисает над столом. Потеря для Мэтти — это выигрыш для Айронхорс.

И, похоже, волнует это только меня одного.

Я извиняюсь и на минуту отхожу в мужскую комнату. Плещу в лицо холодной водой. Вцепляюсь в раковину.

Для меня это уже не просто бизнес. Это стало личным, и это пугает меня до чертиков.

Я приехал в Уайлдхейвен с конкретной целью — превратить ранчо Айронхорс в ведущее коневодческое хозяйство и построить дом для себя и мамы. Я был сосредоточен только на этом, и мой план был предельно ясен.

Но я никак не рассчитывал встретить Мейтленд Шторм.

Когда она появилась в моей жизни, все изменилось. Где-то между стопками текилы и случайными танцами, между ее осторожной улыбкой и яростным блеском в глазах, я поймал себя на том, что перестал рассуждать как бизнесмен и начал думать просто как мужчина.

Я не хочу делать ей больно.

А теперь, по моей вине или нет, ей будет больно.

К тому времени как я возвращаюсь за стол, Холланд уже заказал на всех десерт и вовсю объясняет планировку тренировочного комплекса. Стэнхоуп и Джайлс внимательно слушают. Я сажусь на свое место, беру бутылку и наливаю себе еще.

Остаток вечера я держу свои мысли при себе. Позволяю Холланду расписывать новые контракты на разведение и партнерство с синдикатом в Кентукки, а Стэнхоупу — объяснять новую стратегию продвижения, которую разработает его фирма в Нью-Йорке. Все это впечатляет.

Это совершенно другой уровень.

После десерта — пирога с пеканом и бурбоном — Стэнхоуп прощается, торопясь на ночной рейс до аэропорта Кеннеди. Джайлс задерживается еще ненадолго, болтая с Холландом о скачках, жеребятах и уходе за пастбищами.

Когда он наконец поднимается, чтобы уйти, он дружески хлопает меня по плечу.

— Ну, я пошел. Мне завтра спозаранку быть в Уайлдхейвен Шторм. Буду ждать от тебя весточки, прежде чем положу ей на стол заявление об уходе.

Я жму ему руку.

— Спасибо за это.