Неделя пролетела как один миг. Строительство арены шло полным ходом. В среду мы утвердили заявку от подрядчиков из Джексон-Хоул, которых нам очень советовали, а в четверг они уже начали геодезическую съемку.

Мы с Карлой часами просиживали за графиками и бюджетом, пока Холланд летал в Кентукки, оставив все дела на меня.

Вечер четверга я провел в Уайлдхейвен Шторм. Поужинал с Мэтти и ее родными, а потом мы вдвоем сбежали в амбар и там тискались как пара озабоченных подростков. Она кончила, согнувшись раком над тюком сена, когда я трахал ее языком.

Это было самое запредельное зрелище в моей жизни.

В пятницу я вскочил ни свет ни заря, чтобы успеть на встречу с кредитным инспектором. Нужно было подписать все бумаги, оформить ипотеку и закрыть сделку по земле, а уже потом ехать на выходные на ферму.

Когда я подъезжаю к дому, мама возится на лужайке, сгребает листья.

— Я же для этого нанял садовников, — говорю я, подбегая к ней и забирая грабли.

Она вытирает лоб рукой в перчатке.

— Я сказала этим ребятам, чтобы до весны не возвращались.

— Почему? Они бы все сделали за тебя.

Она лишь плечами пожимает.

— Да я и сама не замечала, что тут такой кошмар с листьями, пока Хауи не привез тыквы и хризантемы, которые я заказывала. Вот я и вышла украсить двор ко Дню благодарения.

— Твои украшения с дороги все равно никто не увидит, — напоминаю я.

— Знаю. Но это не значит, что мне не хочется видеть аккуратный двор. Я-то его увижу, да и почтальон тоже.

Я качаю головой, понимая, что спорить с женской логикой бесполезно.

Я отправляю ее в дом, а сам заканчиваю сгребать и фасовать по мешкам всю опавшую листву. Потом подметаю крыльцо и дорожку, ведущую от дома к почтовому ящику у дороги.

Закончив, я умываюсь, и мы садимся за ужин, который она приготовила.

— Значит, на следующей неделе ты оформляешь права на свой новый участок, верно? — спрашивает она.

— Да, мам. Как раз сегодня утром подписал бумаги на кредит, — отвечаю я и беру булочку, чтобы собрать грибной соус, в котором плавает мой бифштекс.

— А деньги на строительство у тебя есть? — интересуется она.

Я киваю.

— Ага, я заложил эти расходы в сумму кредита. К тому же у меня есть неплохие сбережения.

— Хорошо. Просто чтобы ты знал: у меня лежат деньги, которые выплатили по страховке твоего отца...

— Мам, — перебиваю я, — эти деньги нужны тебе, чтобы спокойно жить дальше.

Она отмахивается.

— Ой, да брось. На что мне их тратить? За ферму все выплачено, и я получаю его пособие по социальному обеспечению.

— Они пригодятся на непредвиденные расходы. Налоги на имущество, страховка дома и машины, медицинские счета и вообще все, что не входит в обычную коммуналку и продукты. К тому же этот старый джип не вечен, — говорю я.

Я отламываю кусочек хлеба, макаю в тарелку и вдруг слышу тихое шмыганье носом. Поднимаю глаза.

— Мам? Все хорошо?

— Я просто... твой отец всегда сам этим занимался. Я даже не знаю, кому и сколько должна.

Я протягиваю руку и накрываю ее ладонь своей.

— Все нормально. Счета сами придут, когда настанет срок оплаты.

— А вдруг не придут? Вдруг их пришлют на какую-нибудь его старую электронную почту?

— Мам, отец ушел не внезапно. Он знал, что умирает. И позаботился о том, чтобы тебе было как можно легче. В том числе оформил хорошую страховку. Тебе абсолютно нечего бояться, — заверяю я ее. — Давай сделаем так. Завтра я зайду в его кабинет, переберу все папки, наведу порядок и покажу тебе, где что лежит.

Она кивает.

— Слушай, у меня есть к тебе вопрос, — говорю я, переводя разговор на тему, которая точно поднимет ей настроение.

— Какой?

— Я подумал, что ты могла бы приехать на День благодарения в Айронхорс. Присцилла говорила, что с удовольствием приготовила бы праздничный обед вместе с кем-нибудь. Заодно я бы отвез тебя на участок, показал землю. — И я добавляю главный козырь: — И хочу познакомить тебя с Мэтти и ее семьей.

На ее лице отражается нерешительность. Но мне очень хочется, чтобы она согласилась. Я планировал остаться на День благодарения в Уайлдхейвене, но если она не приедет, я вернусь сюда. Я не оставлю ее одну в этот праздник.

Она оглядывается по сторонам.

— Я всегда готовила праздничный ужин здесь, на этой кухне.

— Я знаю.

Она глубоко вздыхает и медленно выдыхает.

— Наверное, мне пора привыкать к тому, что теперь все будет иначе.

Я ничего не отвечаю, просто жду ее решения.

Она смотрит мне в глаза.

— На День благодарения я приеду, но на Рождество буду дома.

Я улыбаюсь.

— Я тоже.

— Поверить не могу, что ты собираешься познакомить меня с девушкой, — говорит она, и ее голос заметно веселеет.

Честно говоря, я и сам немного удивлен, но мне хочется, чтобы они узнали друг друга. Я бы даже хотел когда-нибудь привезти Мэтти сюда, на ферму, и показать ей, где я вырос.

Все закрутилось так быстро. Будто еще всего пару недель назад мы сидели в кабинете адвоката, и я позвал ее на первое официальное свидание. А теперь она — первое, о чем я думаю, просыпаясь утром, и ее голос — последнее, что я хочу слышать перед сном.

Я влюбился совершенно незаметно для себя. Точно так же, как отец когда-то влюбился в маму, по его собственным словам.