Утренний воздух показался мне чуть более колючим, чем я помнил. Вайоминг всегда умел приводить человека в чувство: синее небо, тянущееся на мили вокруг, и заснеженные горы, вздымающиеся точно древняя корона, венчающая эти земли. Я прижался к обочине гравийной дороги, вышел из пикапа и, оставив двигатель тихо урчать, молча залюбовался видом. Ветер пробивал сквозь легкую куртку так, будто у него были зубы. Прямо впереди виднелись ворота ранчо «Айронхорс».

Мой новый дом.

Я сдвинул солнцезащитные очки на нос, упер руки в бока и огляделся. Я вырос меньше чем в часе езды отсюда, в Джексон-Хоул, но в Уайлдхейвене не бывал с восемнадцати лет. Колледж утянул меня на юг, а Техас заарканил дольше, чем я рассчитывал. Людям я говорю, что поехал туда учиться управлять скотоводческим хозяйством, и это правда, но остался я ради бизнеса. Финансы, управление ранчо, прогнозирование, электронные таблицы — от всего этого у моего отца пошла бы кругом голова, и он просто налил бы себе еще виски.

Но теперь я вернулся. Тридцать лет, стал старше и умнее, да и мозолей на руках прибавилось с тех пор, как я уехал.

Именно ранчо «Айронхорс» заставило меня вернуться в Вайоминг. Двенадцать тысяч гектаров первоклассной земли, элитный скот и история с таким размахом, что любой, кто не принадлежит к этой династии, почувствовал бы себя букашкой. И теперь его владелец, Холланд Ладлоу, доверяет мне руководство и хочет, чтобы я вывел их на новое направление — разведение и подготовку чистокровных верховых. Лошадьми они и раньше баловались, но теперь готовы заняться этим по-крупному.

Я залез обратно в грузовик и покатил по дорожке, гравий с хрустом полетел из-под колес. Из-за деревьев показался главный дом — аккуратная белая отделка, просторное крыльцо, а сосны выстроились вдоль подъездной тропы, словно королевская гвардия. За домом тянулись конюшни, а дальше, сколько хватало глаз, расстилались поля и пастбища.

На крыльце стоял крупный мужчина, засунув руки в карманы брюк и выпрямив спину. Холланд Ладлоу. Высокий, седовласый, с загорелой на солнце кожей, в неизменной рубашке на кнопках — он носил такие, еще когда я был пацаном. Он широко улыбнулся, когда я заглушил мотор и вышел из машины.

— Кейсон Гэллоуэй! — окликнул он меня хриплым голосом. — Чёрт меня дери, парень. Ты вылитый отец.

— Приму за комплимент, — ответил я, поднимаясь по ступеням и пожимая ему руку.

Хватка у него была как тиски.

— Это он и есть. Смотря по обстоятельствам, конечно. Да иди ты сюда.

Он сгреб меня в охапку, и на секунду я перестал быть парнем, который ворочает цифрами и управляет миллионами. Я снова стал простым пареньком из Вайоминга, вернувшимся туда, где сама земля кажется родной, а в городе каждый знает твое имя.

— Время на чашку кофе есть, перед тем как обоснуешься? — спросил он, когда мы вошли внутрь.

— Конечно.

Он провел меня на кухню, налил две большие кружки, и мы прошли в столовую — все тот же стол, та же изысканная льняная скатерть, та же хрустальная люстра. Мы сели, и я обхватил кружку ладонями.

— Я уже говорил, — начал он, — но я чертовски рад, что ты здесь, сынок. Этому ранчо нужен такой человек. У тебя это в крови, соображалка варит, да и хватка, как мне говорили, убойная.

— Спасибо, — сказал я. — Техас меня многому научил. Но я скучал по дому.

Он кивнул, переведя взгляд на окно, за которым поля растворялись в утренней дымке. — «Айронхорс» работает как часы, но мои колени уже не те, что раньше, а прошлый управляющий... ладно, не будем об этом. Но работы полно. Настоящей работы.

— Как дела со стадом?

— У нас около двадцати четырех тысяч голов. И герефорды, и ангусы.

— А люди?

— Штат укомплектован полностью. Управляющие по скоту и по ранчо работают со мной годами, как и бригадир с несколькими ковбоями и разнорабочими. И Карла в офисе. На ней все счета и налоги. Еще мы наняли пару новых лиц на конную часть. Я тебя сегодня со всеми познакомлю.

Я кивнул.

— А что с отчетностью?

— Все чисто. Денежный поток отличный, и я хочу вложиться в хорошее поголовье. Новые лошади, чистокровные племенные линии, но рынок сильно изменился. Я знаю, у тебя к этому талант. Будешь заниматься всем: производством, аукционами, возможно, даже долевым владением и синдикатами.

Я сделал еще глоток.

— Звучит масштабно. Работы непочатый край.

Он ухмыльнулся.

— Ага. Решил бросить тебя сразу на глубину, а там посмотрим — выплывешь или утонешь. Есть хочешь?

— Пока нет.

— Ладно. Присцилла к ужину готовит жаркое в духовке. Пошли. Покажу тебе тут все, заодно и аппетит нагуляешь.

Присцилла — жена Холланда, она мне как вторая мать.

Мы направились к конюшням, из-под сапог взлетала пыль, а воздух наполнялся запахами сена, лошадей и земли. Он знакомил меня с работниками ранчо, позволяя сопоставить лица с именами из списка сотрудников, который я получил на прошлой неделе. Закончив обход, он привел меня к небольшой тренировочной конюшне, где содержались новые лошади. Лампы тихо гудели, из денников доносилось пофыркивание. Женщина в ковбойской шляпе, надвинутой на самый лоб, и запыленных джинсах склонилась над гнедой кобылкой, поправляя бинт на ноге. При нашем появлении она подняла голову.

— Дэни, — позвал Холланд. — Это Кейсон Гэллоуэй. Твой новый босс. — Затем он повернулся ко мне: — Дэни у нас управляющая конюшней.

— Вообще-то, начальник оперативного управления конноспортивным комплексом. Приятно познакомиться, босс, — поправила она.

Я протянул руку.

— Это всего лишь вывеска. Вы рулите этой конюшней, а я здесь только для того, чтобы облегчить вам жизнь.

Она пожала мне руку — крепко, изогнув бровь.

— Посмотрим, так ли это.

Холланд хохотнул и похлопал меня по спине.

— Она с колючками, но дело свое знает хорошо.

— С колючими я ладить умею, — ответил я.

— Вот и ладно, — бросила Дэни. — Потому что этим лошадям плевать, как называется твоя должность и что написано в твоем резюме. Ты сюда работать приехал?

— Каждый божий день.

Она один раз кивнула.

— Тогда мы точно поладим.

Мы вместе обошли конюшню. Дэни рассказывала о каждой лошади так, словно речь шла о ее собственных детях. Я слушал, подмечая, как ловко она отслеживает родословные, привычки и характер каждого животного. Девчонка соображала быстро, и это радовало: мне не нужна была подпевала, мне нужен был жесткий и умный человек, готовый до последнего отстаивать то, что лучше для лошадей.

После обхода Холланд отошел ответить на звонок, а я побрел к главному пастбищу. Возле забора в одиночестве стоял рыжий годовалый жеребчик и разглядывал меня. Длинноногий, с изящными контурами и любопытным взглядом. Красивый конь, ничего не скажешь.

Я положил скрещенные руки на верхнюю перекладину, и он не спеша поплелся в мою сторону.

— Не боишься чужаков, да? — пробормотал я, пока он подходил ближе, прядая ушами.

— Его зовут Скорпион, — раздался голос у меня за спиной. — Если точнее, Гнев Скорпиона.

Я оглянулся и увидел приближающуюся пожилую женщину с планшетом под мышкой. На ней был блейзер поверх джинсов — практично, но профессионально.

— Гнев, значит? — переспросил я. — На вид вполне смирный.

— Это пока ты его под седло не взял.

Мы пожали друг другу руки.

— Карла Тиммонс, — представилась она. — Я занимаюсь офисом, расписанием и вообще почти всем подряд здесь.

— Я Кейсон.

— Знаю, кто ты. Холланд только о тебе и талдычит последние недели. Думает, ты какой-то чудо-мальчик, который починит все, что сломано, и выведет «Айронхорс» на новый уровень. Правда, я не совсем понимаю, что это за уровень. Мы и так самое успешное скотоводческое ранчо в округе, а то и во всем штате, но у этого человека амбиции через край.

— Ну, никакого давления, получается.

Она ухмыльнулась.

— У меня в офисе лежат папки, тебе стоит взглянуть. Уверена, захочешь изучить всю подноготную: личные дела сотрудников, таблицы расходов, отчеты о продажах, графики клеймения и вакцинации, данные по страховке и так далее.

— Да, мэм. Ведите.

Я пошел за ней в офис, и она ввела меня в курс дел по логистике. Начисление зарплаты, заявки на аукционы, доходная часть и партнерские соглашения — все то, что я так люблю. Для меня ранчо — это не просто тюки с сеном и чистка навоза. Это цифры, прогнозы, продвижение бренда и точный расчет конъюнктуры рынка. И «Айронхорс» идеально подходило для расширения и роста.

К концу дня я успел пожать десяток рук, запомнил расположение офисов, навесов и конюшен, а также исписал первую страницу заметок в кожаном блокноте. К ужину я присоединился к Холланду и его жене Присцилле. Когда мы наелись от пуза и со стола было убрано, Холланд перешел к делу.

— В общем, мы хотим построить новый тренировочный комплекс для скаковых лошадей с ультрасовременными стартовыми воротами, чтобы обучать и коней, и жокеев. Я тут набросал чертежи, — сказал он, разворачивая и раскладывая на столе пачку синек. — Вот здесь встанет арена, а чуть в стороне будут новая конюшня, денники, парковка и прочие удобства исключительно для нужд этого комплекса.

— А я-то думал, вы просто хотите слегка приобщиться к конному делу, — заметил я.

Он многозначительно посмотрел на меня.

— Я не собираюсь топтаться на пороге. Я готов врубить полную скорость и выстроить лошадиную династию.

Карла была права. Амбиций ему не занимать.

Я кивнул, разглядывая чертежи. — Выглядит отлично, и Карла уже снабдила меня финансовыми выкладками. Я изучу эти цифры сегодня вечером.

Он поднял на меня глаза.

— С деньгами проблем не будет, а вот с Мейтленд Шторм — возникнут.

— С Мейтленд Шторм?

Он кивнул.

— Ее отец владеет ранчо «Уайлдхейвен Шторм». Оно граничит с нашими угодьями вот здесь. — Он ткнул пальцем в место, где планировалась новая арена. — Для этого проекта мне нужно выкупить четыреста гектаров их земли.

— И они не хотят продавать?

— Я к ним еще не обращался. Но они там уже тренируют лошадей. Хозяйство у них не сказать чтобы огромное — средненькое в лучшем случае, — но определенного успеха они добились. Достаточного, чтобы привлечь внимание владельцев со всей страны. Я тут втайне пообщался с Джайлсом Годвином, их главным тренером. Он уже несколько лет подбивает их расширяться, чтобы брать больше клиентов, но Мейтленд наотрез отказывается даже думать об этом. Мой человек в банке навел справки, и похоже, у них там нарисовались кое-какие проблемы, а банк больше не хочет давать им кредит. Подозреваю, это их и сдерживает.

— Что нам только на руку, — подытожил я.

— Что нам только на руку, — повторил он и продолжил: — Джайлс готов переметнуться к нам и тренировать наших коней, как только мы заложим фундамент.

— Ладно. Так в чем тогда загвоздка? — спросил я.

— Для начала нам нужно, чтобы «Уайлдхейвен Шторм» продали нам эти четыреста гектаров.

— Зачем? — удивился я. — У вас разве мало своей земли?

— Потому что вся наша нынешняя площадь уже распределена под скот и тех немногих лошадей, что у нас есть. Мы всегда были в первую очередь мясным ранчо, и в конный бизнес только-только заходим. И мне это нравится. Мой отец вечно сомневался, он был заядлым скотоводом. А я? Я лошадник. Но при этом я не дурак. Скот сейчас — это хлеб с маслом для нашего ранчо, так что трогать его нельзя, он будет оплачивать счета, пока конное дело не раскрутится. Поэтому мне нужны именно те четыреста гектаров.

— И вы думаете, Штормы откажутся продавать?

— Думаю, тут придется надавить на нужные рычаги, и вот здесь в игру вступаешь ты. Альберт Шторм — человек разумный, но он практически полностью передал бразды правления старшей дочери, а она девка с характером. Так что я рассчитываю на твое обаяние и твою дипломную финансовую хватку. Покажи ей всю выгоду нашего весьма щедрого предложения, — подытожил он.

— Финансовую выгоду, — повторил я. — То есть продать нам землю, чтобы мы построили конкурирующий комплекс, который, вполне возможно, пустит их по миру?

— Ну, слушай, ей совершенно ни к чему знать все детали того, зачем нам эта земля.

— Понятно.

— На сегодня деловых разговоров достаточно. — Мы оба подняли головы и увидели Присциллу, стоявшую в дверях столовой. — Уверена, Кейсон с ног валится после долгой дороги и знакомства с ранчо.

Холланд согласился с женой, свернул чертежи и убрал их в картонный тубус. Затем он протянул мне ключи от домика управляющего, который находился на территории ранчо примерно в километре от главного дома.

Мы попрощались, и я направился к своему пикапу, который все еще стоял перед крыльцом.