Молли

— Доброе утро, мисс Молли.

Впервые услышав эти слова, я все еще лежала с закрытыми глазами. Я ощутила, как его руки обнимают мое тело, мгновенно пробуждая во мне желание. О да, именно так я и хотела просыпаться. И на этот раз это был не кошмар — не один из тех, что мучили меня пару раз за ночь, когда мне снилось, будто мы с Генри снова на яхте, где он доверил мне всю правду о своем ужасающем прошлом. Хотя в моих кошмарах та ночь заканчивалась вовсе не тем, что он надевал мне кольцо на палец. В моих снах Генри держал меня над самым краем палубы, собираясь сбросить в океан, прежде чем я в ужасе просыпалась.

Но прямо сейчас все было невероятно чувственно. Хаотичные мысли в голове сменились именно теми ощущениями, которых мне так не хватало. Именно так я чувствовала себя на самом деле, верно? Да, о да, именно так. Не открывая глаз и продлевая эту сладкую негу, я скользнула рукой под трусики. На ухо донесся смешок — а вместе с ним порыв горячего дыхания, коснувшийся мочки и пробежавший вниз по позвоночнику. Я вздрогнула, и по всему телу поползли мурашки. На этот раз я даже не понимала, от чего они — от возбуждения, холода или чего-то еще. Я почувствовала, как напряглось тело, и резко распахнула глаза.

— О господи! — слишком громко закричала я, пытаясь сесть, но его руки удерживали меня слишком крепко. Я-то думала, что все это мне снится.

— Извини. Я не хотел тебя напугать, — прошептал он мне на ухо, пока горячее дыхание обжигало шею сзади. Он немного ослабил хватку, позволяя мне развернуться в его объятиях лицом к нему. Мои глаза встретились с его небесно-голубыми, и я ощутила, как тело мгновенно расслабилось от одного его прикосновения.

— Я помешал тебе? — спросил он. Его ладонь слегка коснулась моей руки, все еще зажатой между ног. Мои щеки вспыхнули.

— Я думала, что мне снится сон, а ты на самом деле здесь.

— Я правда здесь, — мурлыкнул он, и я почувствовала, как его собственное возбуждение отозвалось пульсацией, упираясь в мое тело.

— Что ж, раз ты действительно здесь, я, пожалуй, позволю тебе продолжить за меня, — проговорила я, убирая руку. Теперь между моих ног покоилась только его ладонь, и я не удержалась от того, чтобы мягко податься ему навстречу.

— Черт, — прорычал Генри, удерживая ладонь совершенно неподвижно. — А я-то надеялся, что смогу просто посмотреть.

— О, неужели? — с улыбкой сказала я, сжав его запястье и убирая его руку от себя. — А я-то думала, ты из тех, кто предпочитает действовать сам, а не отсиживаться на скамейке запасных. Что ж, если хочешь смотреть — без проблем. Смотри, но не трогай.

Я попыталась выпутаться из его крепких объятий. Он явно ухмылялся, довольный моей игривой сексуальной пикировкой. Я вернулась. Мы вернулись. Я справлюсь. Прошлое осталось в прошлом.

— Постой, постой. Ты так просто от меня не сбежишь, — проговорил он, снова притягивая меня к себе и сжимая еще крепче.

Я не смогла удержаться от смеха, шутливо пытаясь вырваться. Генри быстро перекатился и оказался надо мной, прижав мои руки к кровати. От одного его взгляда мой смех тут же стих. Он снова прижался ко мне, и атмосфера между нами мгновенно раскалилась.

— Как ты себя чувствуешь? — тихо спросил он.

— Так, будто невероятно хочу тебя. Очень-очень хочу!

После вчерашнего дня я никогда в жизни не испытывала такой дикой жажды сексуальной разрядки. Не будь Генри прямо сейчас рядом, я бы перевернула всю комнату вверх дном в поисках своего вибратора. Да черт возьми, я бы даже пошла к Джеки выяснять, куда она дела его, когда разбирала мой чемодан! Но Генри был здесь. Я хотела раствориться в нем. Хотела чувствовать, как он настойчиво прижимается ко мне. Я жаждала разрядки настолько сильно, что готова была на мгновение затеряться в эйфории, утонуть в удовольствии и больше никогда не возвращаться назад.

Генри удерживал свой вес над моим телом, пока одна его рука медленно поглаживала мое бедро, добираясь до верхней резинки трусиков. Одного лишь предвкушения его неторопливых прикосновений хватило, чтобы я ощутила волну пульсирующего жара и снова непроизвольно подалась бедрами ему навстречу.

— Я спрашивал не о том, насколько сильно ты меня хочешь. Я хотел узнать, как ты себя чувствуешь... В смысле, как заживают твои ранки?

— Думаю, я уже почти полностью поправилась, — прошептала я ему на ухо. — Твой чудо-крем реально сработал, но, полагаю, тебе придется все проверить лично.

Генри запустил руку под резинку, ласково проводя ладонью вверх и вниз по моему телу, а затем сжал пальцы на моем лоне, опускаясь с поцелуями все ниже и задерживая губы чуть выше своей руки. Сначала мое тело напряглось — в памяти всплыл последний раз, когда его лицо было у меня между ног, и тот кошмарный момент, из-за которого я выпала из строя, казалось, на куда более долгий срок, чем это было на самом деле. Он целовал меня нежно, мягко, касаясь губами левой стороны половых губ, прямо возле крошечного пореза. Я не вздрогнула; боли не было. Напротив, это невероятно возбуждало, и я полностью расслабилась на кровати. Его прикосновения казались извинением — будто один поцелуй мог исцелить все и подарить полное прощение. Но чем сильнее я расслаблялась, чем активнее мои бедра двигались ему навстречу, тем гуще становился жар между ног, пока я не потеряла контроль и не застонала, призывая его. Я хотела почувствовать его всего, без остатка.

Он сорвал с меня трусики одной рукой, и я скинула кружево с ног. Я обвила его ногами, пока он медленно входил в меня. Сначала я на мгновение напряглась от легкого жжения чувствительной кожи, но затем все исчезло — осталось только мое страстное желание, чистое наслаждение и тихие стоны. Генри медленно двигался внутри меня, с каждым разом проникая все глубже и превращая мои стоны в отчаянный призыв.

Генри уперся локтями по обе стороны от моих плеч, а его ладони обхватили мою шею, фиксируя голову и заставляя меня не отводить от него взгляд, пока я снова кричала от нарастающего удовольствия. И теперь, пойманная в ловушку его взгляда, подавленная его присутствием, нашим единством, я почувствовала, как по телу до самых кончиков пальцев побежали мурашки. Он опустил голову ближе к моему лицу, провел большим пальцем по моей щеке, продолжая двигаться — все глубже и глубже.

— Я чертовски люблю тебя, Молли. Боже мой, я так сильно тебя люблю, — произнес Генри, и в этот самый момент я поняла, что достигла предела. Я попыталась ответить тем же, но голос отказал. Моя спина изогнулась дугой, когда я громко закричала на самом пике экстаза. Меня охватили непрерывные волны наслаждения. Генри быстро отстранился, и я ощутила, как его тело рядом со мной обмякло и напряглось в финальном всплеске. Мы оба лежали, погруженные в послесексуальное блаженство.

— Кажется, я соскучился по тебе.

— Кажется?

Генри засмеялся.

— Нет, я совершенно точно соскучился. Ужасно соскучился.

— Ты вернулся даже раньше, чем я думала.

— Я просто хотел примчаться к тебе как можно скорее, — прошептал он мне на ухо, сжимая меня еще сильнее и целуя сначала в лоб, потом в щеку, пока наши губы снова не встретились.

— Эй, Генри...

— О черт, мы снова вернулись к «Генри»? А я-то уже начал привыкать к тому, что меня называют «милый».

— Оу, извини... Эй, милый... — подмигнула я.

— Да, моя дорогая?

— Тебе понравилось?

Генри разжал объятия и посмотрел на меня с искренним замешательством, оглядывая с головы до ног.

— Ты серьезно сейчас спрашиваешь меня, понравился ли мне этот крышесносный секс?

— Ну, это не показалось тебе слишком банальным?

Генри прочистил горло и окончательно отстранился от меня. Он сел на кровати, и мое эйфорическое блаженство испарилось так же быстро, как и его улыбка. Мне безумно захотелось отмотать время на минуту назад и проглотить свои слова.

Генри взял меня за руку, и его большой палец медленно провел по крупному бриллианту на моем пальце.

— Молли, ты понимаешь, что все это значит для меня?

— Что ты хочешь провести со мной остаток своей жизни? — выговорила я, с трудом произнося слова из-за тяжелого комка сожаления, подступившего к горлу.

— Да, именно это все и значит. Это значит, что я хочу провести с тобой абсолютно всю оставшуюся жизнь. Это означает, что я люблю каждую крошечную частичку тебя. И каждую твою грань, которую я еще не успел открыть, я жажду познать, потому что я выбрал тебя — человека, которого обещаю любить безоговорочно, несмотря ни на что. И я очень надеюсь, что ты внимательно вслушаешься в эти последние слова — и не просто услышишь их, а научишься в них верить. Я люблю тебя вопреки всему. Мы только что занимались сексом, так и не поговорив о том кровавом призраке прошлого, который висит между нами, и за это я прошу прощения, ведь я обещал тебе все обсудить. Но ты должна знать: я выбрал тебя, а это значит, что я предпочел тебя всему остальному в этом мире. Это значит, что есть часть меня, которую я готов отпустить, которую я искренне хочу отпустить, если это позволит мне быть с тобой. Я никогда не был так уверен в чем-либо. Когда я сказал, что хочу оставить прошлое в прошлом, я не врал. Молли, с тобой я чувствую, что могу стать совершенно новым человеком. С тобой я ощущаю себя тем, кем всегда мечтал быть. Мало того, ты помогаешь успокоить мою темную сторону, которую я так долго пытался скрывать от всего мира. Ты дала ей право на жизнь, и теперь я готов оставить ее позади — ради нас обоих. Я говорю абсолютно искренне. Правда. Все кончено, и я обещаю тебе: тебе больше никогда не придется беспокоиться обо мне и о крови. С тобой мне это не нужно, потому что с тобой моя жизнь никогда не будет банальной. Ты даришь мне настоящие чувства. Ты даришь мне любовь, на которую, как я думал, я вообще не способен. И это дороже всего на свете. Теперь ты — мое главное желание, и я обещаю тебе, что это никогда не угаснет.

Слезы заструились из моих глаз, когда он притянул меня к себе, усаживая между своих ног. Он обнял мое обнаженное тело и бережно отер слезы с моих щек.

— Я тоже люблю тебя, Генри. Сильнее, чем ты можешь себе представить.

Я уставилась в окно на утренний пейзаж острова, пока он целовал мое ухо, пытаясь насладиться этим моментом «здесь и сейчас», хотя мои мысли упорно возвращались к событиям вчерашнего вечера.

— Генри, есть кое-что, о чем мне нужно с тобой поговорить... Кое-что, чего я не совсем понимаю, но я ни в коем случае не осуждаю... Просто... Если ты правда хочешь оставить прошлое в прошлом, то... Почему в игровой комнате стоит сундук с вещами... с их вещами?

Я буквально вытолкнула эти слова из себя, все еще сомневаясь, не следовало ли мне держать эту информацию при себе.

— Откуда ты об этом знаешь? — спросил он, подхватив меня рукой под колени и разворачивая к себе лицом.

— Я бы и не узнала, если бы моя сестра не принялась разглядывать твои бесконечные полки с книгами и настолками. Мы просто хотели поиграть в разговорные карточки. Элиза наткнулась на этот сундук, девчонки подумали, что это смешно, и... — я сглотнула, пытаясь подавить эмоции. Мне совсем не хотелось показывать накопившуюся тоску, страх, боль и весь тот ураган, который вызвал во мне вид костюма шеф-повара, когда-то принадлежавшего живому Дилану. — В общем, они все решили, что это просто коробка с секс-костюмами, пока ее не увидела я... Ну, скажем так, я сделала все, чтобы никто больше не разглядывал содержимое слишком близко.

Генри поджал губы и убрал от меня руки, качая головой.

— Нет, это невозможно. На этом сундуке висит замок, который должен был... О черт.

— Что «о черт»? Что это значит? Генри, что происходит?

Он отстранился от меня, и я увидела, как его небесно-голубые глаза темнеют, а кровь отливает от лица. Он сел на край кровати, запустив обе пятерни в волосы, а затем уперся локтями в бедра. Он наклонился вперед так, словно его сейчас вырвет.

— Моя сестра ни о чем не догадывается, вообще никто ни о чем не знает. Все в порядке. Ты можешь просто сказать мне, что происходит? — спросила я, вставая на колени позади него и ласково поглаживая его по спине.

— Твоя сестра — детектив, Молли. И не просто какой-то рядовой сыщик, а один из лучших. Ты сама так сказала. Она из тех людей, рядом с которыми мне нужно быть предельно осторожным. Я рад, что она приехала посмотреть на нашу свадьбу. Поверь мне, я с нетерпением жду возможности познакомиться с ней поближе, но тот факт, что она увидела содержимое этого сундука, заставляет меня нервничать. Он должен был быть заперт! Но он явно был открыт, потому что этот замок напрямую связан со всей системой искусственного интеллекта, которая управляет кучей разных программ в этом доме. Если честно, она здесь вообще со всем связана. Я просто не хочу больше подобных накладок — не сейчас, когда у нас гости, и не на неделе, которая должна стать нашим праздником. Не тогда, когда эта неделя должна поставить точку в том полном дерьме, которым я был раньше. Извини, ты ни в чем не виновата, и ты вообще не должна из-за этого стрессовать, — произнес он, поднимаясь на ноги. — Я пойду пробегусь.

Он крепко поцеловал меня в лоб.

Я смотрела Генри вслед, и, как только двери лифта закрылись, ко мне снова вернулось то тошнотворное чувство — то самое, которое я пыталась заглушить в себе с того момента, как ответила Генри «да». Мне действительно не следовало открывать рот. Не следовало говорить Генри о том, что Элиза нашла этот сундук. В голове царил полный хаос, и я едва сдерживала рвотный позыв, пока в памяти крутились его слова: Это больше никогда не повторится, если только кто-то не причинит тебе боль. Формально Элиза не причиняла мне боли, но она явно искала зацепки в этом месте. Элиза никому не доверяла, пока человек не доказывал свою благонадежность. И теперь я, возможно, взболтнула лишнего.

Но ведь он сказал, что все кончено. Он только что это пообещал. Я должна была верить ему. Я хотела верить ему, но от того, как скверно ощущало себя мое тело в эту минуту, я с ненавистью осознавала: я все еще не уверена.