Генри

Я бегал уже целый час. Сначала я просто наматывал круги по острову, пока не понял, что даже пробежка не в силах заглушить ту дикую жажду, что пылала у меня глубоко внутри. Тогда я побежал к центру острова, вверх, к самому истоку водопада.

Я всегда гордился своей способностью мыслить ясно. Я был точен и прямолинеен во всех принимаемых решениях, и я предельно чётко донес это до Молли. Но сейчас мной что-то овладело. Моя единственная слабость, с которой, как я обещал, было покончено. С этим нужно было завязывать. Я отказывался снова быть рабом одного лишь запаха крови. Но я был зависим. Теперь я это осознавал, хотя никогда не хотел признаваться себе в этом, пока не встретил её. Она изменила всё. Она изменила меня. Она понимала меня. И впервые в жизни именно она стала тем человеком, ради которого у меня появилась причина измениться. Молли была той женщиной, которая заставила меня проснуться и увидеть себя настоящего.

Но теперь эта чертова сестрица Молли, ищейка Элиза... Я никак не мог избавиться от непреодолимого желания прикончить её. Сделав это, я мог бы в один миг пресечь всю ту драму, которую она вознамерилась нам устроить. Это, или же я мог расположить её к себе, помешать ей уничтожить всё то, что я построил с её сестрой. Но лишить её жизни казалось лучшим вариантом, куда более простым. Вариантом, которого я желал сейчас сильнее всего.

Вот только, сука, я не мог этого сделать, просто не мог. Я обязан был найти способ обуздать себя. Если я избавлюсь от неё, я потеряю Молли. Устранение Элизы из нашей жизни было, пожалуй, единственной вещью, которую она никогда не сможет мне простить. С Диланом всё было просто, и я знал, что избавиться от Дилана было лучшим решением. Мы будто пообещали друг другу: я не позволю ничему из нашего прошлого встать на пути нашего будущего. Но Элиза, чёрт её побери, рушила и то, и другое.

Я должен был держать себя в руках. Я должен был избавиться от этой потребности и сохранить хладнокровие. Элиза уедет через считанные дни и больше никогда не вернется на этот остров. Я должен проследить, чтобы Джеки спрятала абсолютно всё, на что только могла наткнуться эта любопытная дрянь.

Стоило мне подумать о Молли, как приступ жажды отступал. Жизнь с ней была важнее всего. Но когда я вспоминал о её сестре, желание навсегда стереть её из нашей жизни становилось неуправляемым. Мысль о крови Элизы на моих руках дарила мне чувство безопасности. Но только не ценой Молли — ничто на свете не стоило потери Молли.

Я справлюсь. Я смогу удержать себя в руках.

Я наконец добрался до самой вершины острова. С жадностью вдыхая свежий воздух, я сорвал с себя футболку, промокшую от пота и липнувшую к телу, и швырнул её вниз, в водопад, наблюдая, как она падает под порывами ветра, пока сам усаживался на камень.

Я навел справки об Элизе в ту же секунду, как Молли обмолвилась, что её сестра работает детективом. Судя по тому, что мне удалось узнать, у неё была стопроцентная раскрываемость. Мои кулаки сжались от мысли о лезвии ножа у горла Элизы. Эта картина казалась воплощением свободы. Последним шагом к тому, чтобы навсегда оставить наше прошлое позади.

Я вдохнул въевшийся запах окровавленного валуна и прижался к нему языком. Впитывая въевшийся аромат останков другой лживой женщины. И страстно молясь о том, чтобы это стало последней подачкой моей жажде, пока мы не уберемся отсюда к чертовой матери.