Элиза

Я почти не спала. Можно было бы списать все на долгий дневной сон, в который я случайно провалилась, но я прекрасно понимала: виной всему избыток алкоголя, плескавшийся у меня в организме. Стоило закрыть глаза, как комната начинала кружиться. Мне хотелось удержаться и не брать в руки телефон — хотя обычно я так не поступала. Ночные пролистывания ленты, когда не спалось, обычно либо помогали уснуть, либо просто убивали время до момента, когда можно было встать, выпить большой латте и вернуть свою тушу к работе.

Но именно поэтому мне и не хотелось брать смартфон в руки. Пока я находилась здесь, мне жизненно необходим был сон. Если я хотела предстать во всей своей жизнерадостной красе — что от природы мне было совершенно не свойственно, — следовало убедиться, что я нормально выспалась. И почему я не подумала взять с собой снотворное? Я ведь знала, что все равно окажусь в городе, а из-за шума Нью-Йорка никогда не могла нормально уснуть.

Поворочавшись еще немного, я в конце концов оставила попытки уснуть. Бессильно уронила руки вдоль тела, сдаваясь на милость пьяной бессоннице, которая теперь переросла в полноценный похмельный недосып. Недосып, исцелить который мог только адски крепкий и огромный кофе, а следом — порция алкоголя для опохмела. Вставая с кровати, я мысленно проклинала себя за то, что выпила столько шампанского.

Я выглянула сквозь край жалюзи, и от одного прикосновения к ткани механизм автоматически поднял их вверх. Первые лучи солнца показались над горой в центре острова, рассеивая утреннюю дымку низко нависших облаков. Я уже и не помнила, когда в последний раз проводила столько времени на природе, хотя еще даже не ступала на пышную зелень острова. Даже простой вид из окна завораживал. Захватывающее зрелище. Наслаждаться им, как напоминала мне раскалывающаяся голова, лучше всего было бы в компании очень большой чашки кофе. А то и трех.

Не знаю, как остальные девчонки, но я была уверена, что Молли в такую рань точно не встанет. Если только ее новый кавалер Генри не превратил ее в адепта подъемов в пять утра — впрочем, зная, насколько без ума моя сестра от этого мужчины, я бы и такому не удивилась. Мой взгляд зацепился за белый халат, висевший в шкафу, и, накинув его, я спустилась вниз в поисках кофе.

Когда я вышла из лифта на первом этаже особняка, везде было темно. Ранние солнечные лучи освещали мне путь по коридору, и я на цыпочках прокралась мимо встроенного дивана, где мы провели большую часть вчерашнего вечера. Готова поклясться, кухня должна была находиться где-то здесь: именно туда вчера ушел шеф-повар, прежде чем снова появиться с кучей восхитительных блюд. От одних воспоминаний у меня предательски заурчало в животе. Интересно, осталась ли где-нибудь недоеденная еда?

Черт. В коридоре было темно. Я стала ощупывать стену в поисках выключателя, но удача мне не улыбнулась. Никаких дверей видно не было, и я вспомнила вчерашнее замечание Джеки о том, что нам достаточно просто позвать, если мы захотим кофе. Может, именно так и стоило поступить?

Внезапно за дверью справа от меня загорелся тусклый свет.

— Есть кто? — крикнула я, прежде чем войти.

Я помедлила у входа, ожидая ответа, но ничего не услышала. Переступила порог помещения, в котором теперь угадывалась кухня. Очень большая профессиональная кухня с чистым белым кафелем на дальней стене и четырьмя огромными столами из нержавеющей стали посередине. Я ненавидела готовить, но в этой кухне было что-то такое, что заставило меня подумать: а не попробовать ли? На дальней стене стояло пять больших холодильников, а свет исходил из одной настежь распахнутой дверцы. Из-под нее торчали два черных кожаных лофера.

— Есть кто? — повторила я ровно в тот момент, когда дверца захлопнулась. И прямо перед тем, как я закричала, встретилась взглядом с двумя безумно голубыми глазами.

— Твою мать! — вырвалось у меня, когда на кухне снова стало темно.

Я отскочила назад. Раздался громкий бабах, затем звук спотыкающихся ног, еще одно «блядь», а потом еще одно, пока я пыталась нащупать дверь, через которую только что вошла. Но, вытянув руки перед собой, я ощутила лишь стену. И вдруг прямо посередине моей спины оказалась чья-то ладонь.

Не раздумывая, я развернулась и нанесла удар локтем назад — туда, где, как я полагала, должна была находиться грудь нападавшего. Но меня прижали обратно к стене, когда в помещении вспыхнул свет.

Я снова закричала. Мужчина уперся одной рукой в стену за моей спиной, а другой крепко держал меня за плечо. Его голубые глаза смотрели на меня со смесью шока и испуга. Он отступил на шаг, убрав руки, и я перевела дух, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце.

— Генри? — переспросила я, хотя, разумеется, знала, что это Генри.

Он выглядел точно так же, как на фотографиях, которые Джонатан показывал мне в интернете. Это и был тот самый мужчина, в которого влюбилась моя сестра. Темноволосый, голубоглазый, высокий и подтянутый миллиардер. На нем были серый свитер, темные джинсы и те самые блестящие черные туфли, которые я секунду назад видела за дверцей холодильника. В его облике сочетались утонченность и непринужденность, и, впервые увидев Генри вживую, я не могла не отметить, что он казался немного нервным и стеснительным. Он не отводил от меня взгляда, но что-то в его глазах выдавало неловкость. Он скрестил руки на груди.

— Да?

— Прости, я не ожидала, что здесь кто-то есть, — произнесла я. — Я не хотела тебя напугать.

— Нет, ты меня не напугала. То есть напугала, конечно. Я просто забыл... И вообще-то мне сейчас нельзя здесь находиться. Мне ужасно жаль, — сказал он, озадаченно проводя пальцами по волосам. — Это совсем не то, как я хотел с тобой познакомиться. Полагаю, ты Элиза, сестра Молли. Ох, ну и знакомство с сестрой невесты получилось. Мне очень жаль. Давай попробуем начать все сначала?

Он протянул мне руку, и я пожала ее. Я оценила это рукопожатие. Оно было крепким и уверенным, что заставило меня усомниться в своем первом выводе о его робком характере. А еще я была рада, что он не попытался полезть ко мне с обнимашками.

— Да. Извини за тот удар локтем, но ты, очевидно, отлично владеешь приемами самообороны.

За время моей практики бывало несколько случаев, когда и жертвы, и подозреваемые по моим делам пытались замахнуться на меня, но еще никому не удавалось поставить меня в такое уязвимое положение, как сейчас.

— У меня тройной черный пояс.

— О, тогда многое объясняет.

Он поджал губы и кивнул, не сводя с меня глаз, будто пытался полностью меня прочесть. А ведь в этом я была мастером. Это была моя коронная тактика — считывать людей, — и теперь, когда она исходила от него, мне становилось не по себе.

— Слушай, прости. Давай правда начнем сначала? — переспросил он. — Давай просто сделаем вид, будто ничего этого не было. Мне действительно стоило включить свет, когда я сюда пробрался. Я ведь не сделал тебе больно?

— Нет, я в порядке. Но мы можем начать сначала за чашкой кофе?

Его лицо озарила улыбка. Очень привлекательная улыбка, одновременно дерзкая и умная. Небесно-голубые глаза зажглись, а на левой щеке показалась ямочка. Я мысленно сокрушалась от того, насколько отчетливо видела в этом мужчине все то, что так привлекло Молли. Да и кого бы это не привлекло? Молодой красавец-миллиардер с собственным частным островом. Странным частным островом, который даже на Google Картах толком не находился. Я сделала себе мысленную пометку расспросить его об этом позже. Интересно, во сколько ему обошлось скрыть свою землю настолько тщательно, чтобы даже спутники о ней забыли?

— Что ж, тебе повезло, потому что кофе — как раз то, зачем я сюда спустился. И должен сказать, я делаю просто потрясающий капучино.

— Я не особый любитель шоколадной крошки сверху, но если сможешь сделать мне тройной крепкий латте, то я в деле.

Генри прошел вглубь кухни, достал два высоких табурета и поставил их по обе стороны от большого стола из нержавеющей стали. Затем вернулся к холодильнику. Я медленно следила за каждым его движением.

— Плохо спалось? — поинтересовался он.

— Как ты догадался? — спросила я и тут же пожалела об этом вопросе: я еще даже не смотрелась в зеркало и не знала, насколько глубокими стали мешки под глазами. Впрочем, под яркими люминесцентными лампами кухни они наверняка были видны во всей красе.

— Я и сам еще тот любитель не спать, так что большинство моих утренних подъемов, как и сегодняшний, не обходятся без тройной порции эспрессо. К тому же держу пари: ты спала на новом месте, встала в такую рань, хотя формально находишься в отпуске. Обычно у тебя очень стрессовая работа, так что переключиться тебе, должно быть, невероятно сложно. А еще ты только что узнала, что твоя сестра через пару дней выходит замуж за парня, которого ты ни разу в жизни не видела.

Я не удержалась от смешка, пока он доставал из холодильника молоко и направлялся в угол комнаты, где стояла одна из самых больших и самых устрашающих на вид кофемашин, какие я когда-либо видела. Теперь я даже обрадовалась присутствию Генри — сама бы с этой бандурой ни за что не разобралась. Стук в моей голове становился все громче.

— Вау, а ты меня насквозь видишь, — произнесла я.

В моих словах не было комплимента, но, когда кофемашина выпустила струю пара, он лишь расхохотался.

— Я просто понимающий человек, вот и все. Сам испытываю то же самое во многом: тяжелая работа, вечный перегруз мыслями, неспособность расслабиться. Сестры у меня нет, но могу представить, каково мне было бы на твоем месте.

— У тебя есть братья или сестры? — спросила я.

Он принес к столу две большие кофейные кружки.

— Нет. Я единственный ребенок в семье.

— Черт, это мощно, — вырвалось у меня. — Извини, я не про то, что ты единственный ребенок. Я про кофе.

— Я понял, — он мигнул мне. — Ужасно признавать, но, кажется, я варю кофе лучше, чем Джеки и весь остальной персонал. Так что, если тебе когда-нибудь понадобится доза кофеина, ты знаешь, к кому обращаться.

Я кивнула. Выдавливая из себя улыбку, я не могла не подумать о том, насколько фальшиво прозвучало это замечание. Вряд ли миллиардер станет сам варить себе кофе в собственном особняке, если только это не раннее утро, пока слуги еще спят.

— И что Молли рассказывала тебе обо мне? — спросила я, пытаясь завязать хоть какой-то разговор. Я не любитель светских бесед, а за прошедший день с меня с лихвой хватило Лотты и Рейвен. Мне до безумия хотелось узнать, какие байки моя сестра наплела обо мне своему будущему мужу. Казалось, он уже знал обо мне слишком много, но я сомневалась, что он станет выдавать секреты моей сестры и честно выложит все, что она ему наговорила.

— Она сказала, что ты один из лучших детективов в стране... Что, признаюсь, меня ужасно интригует. Но еще она сказала, что вы очень разные.

Первая встреча с мужчиной, который засыпал мою сестру любовными признаниями и завоевал ее сердце, а он уже умудрился заставить меня рассмеяться. Должно быть, я просто сильно устала. Все шло совсем не так, как я себе представляла. Возможно, мне действительно стоило выпить две такие чашки.

— Да уж, это исчерпывающе описывает наши различия. Но до лучшего детектива страны мне далеко, скорее уж в масштабах Филадельфии. И да, мы с Молли — противоположности. Но это не значит, что я не люблю ее до безумия. И если кто-нибудь причинит ей боль, я лично позабочусь о том, чтобы карма настигла его по полной.

Ладно, так-то лучше. Я почувствовала, что ко мне возвращается прежний настрой.

Генри выпрямился, сделав долгий глоток кофе. Кажется, он ни разу не отвел от меня взгляда. Этот человек вообще моргает? В нем ощущалась самая бешеная энергетика из всех, кого я встречала, а уж для человека, который постоянно крутится среди преступников, это о чем-то да говорило.

— Я иного от ее сестры и не ожидал. На самом деле приятно знать, что рядом с Молли был такой сильный человек. Но ты недооцениваешь ее, если думаешь, что вы настолько разные. Молли веселая и легкая на подъем, но в ней есть и сильная, неукротимая сторона. Она невероятная женщина, Элиза. И во многом это заслуга ее старшей сестры.

Он действительно только что сказал мне это?

Никто и никогда не говорил мне подобных слов. Ни Молли, ни наша тетя, ни Джордан — ни один человек из тех, кто знал меня и понимал нашу с сестрой ситуацию.

Я больше не могла смотреть на него и сделала жадный глоток горячего кофе, обжегшего мне язык. Я хотела ненавидеть этого парня. Я шла сюда с твердым намерением ненавидеть Генри. Ненавидеть его было логично: это вписывалось в картину, которую я нарисовала в своей голове, и подпитывало то липкое чувство, не покидавшее меня с момента их знакомства и до последнего сообщения Молли.

Но сейчас он стоял передо мной и произносил слова, которые я жаждала услышать с тех самых пор, как больше двадцати лет назад умерли мои родители.

Ты отлично справилась, Элиза. Ты не просто сделала все, что могла, ты чертовски хорошо справилась.

Моя сестра была в безопасности. Она отхватила себе, черт возьми, миллиардера. И этот миллиардер, возможно, обладал куда большим эмоциональным интеллектом, чем я готова была ему приписать.

Я снова впилась взглядом в его глаза, пытаясь разглядеть хоть каплю фальши, малейший наклон головы или сомнительный прищур — хоть что-то, что доказывало бы: он мне врет, просто пытается провернуть со мной тот же трюк с любовным обольщением. Я пристально смотрела на него, сжав губы и выжидая.

Но ничего не нашла.

Черт, а ведь этот парень, возможно, все это время был предельно честен. Возможно, он просто по уши влюбился в мою сестру, и, честно говоря, я не могла его за это винить.

— Я могу гарантировать тебе, что никогда не сделаю ничего, что могло бы ранить твою сестру. Я знаю, что все это выглядит слишком поспешным, и, как бы безумно это ни звучало, я сам от себя такого не ожидал. Я всю жизнь прожил, с головой уйдя в работу, и боялся, что моя способность любить просто угасла. Но я не могу отрицать того, что почувствовал, когда впервые увидел твою сестру. Все было прямо как в этих клишированных историях. Я встретился с ней взглядом, и что-то внутри меня мгновенно прошептало: возможно, именно она — другая. Возможно, она — та самая. Возможно, это и есть то самое чувство, о котором все твердят. И чем больше я узнавал ее, тем сильнее убеждался в своих чувствах. Я знаю, что все происходит быстро, но это искренне, я тебе гарантирую. И Молли чувствует то же самое. Она ведь не из тех женщин, которые станут принуждать себя к тому, чего не хотят.

— Это уж точно, — вздохнула я.

— Я обещаю беречь ее, Элиза. Обещаю никогда не обижать ее. И даже несмотря на то, что мы поженимся, я не отбираю ее у тебя. Ни в коем разе.

Теплая улыбка озарила его лицо, а взгляд метнулся влево. По тому, как он уставился на пустую стену за моей спиной, я поняла, что он с головой ушел в мысли о Молли.

— Молли — самостоятельная личность. Невероятно прекрасный человек, и я просто счастлив, что мне выпала честь идти по жизни бок о бок с ней. И я искренне рад наконец познакомиться с тобой, Элиза. Я действительно очень рад, что ты здесь. Надеюсь, за эти пару дней мы сможем получше узнать друг друга.

— Спасибо, — произнесла я.

Я снова открыла рот, и у меня чуть было не сорвались с языка слова: Я рада, что она нашла кого-то вроде тебя. Но я их не произнесла. Не смогла. Я еще недостаточно хорошо его знала. И пусть он был чертовски обаятелен, заставил меня почувствовать себя услышанной, а моя сестра была от него без ума, я просто снова сжала губы.