Элиза

— Ух ты, — у Лотты буквально отвисла челюсть, когда Молли подняла нас на лифте на целый этаж, до отказа забитый всевозможными играми, какие только можно себе представить.

Сильно подвыпившая Лотта подхватила меня под руку. Любой физический контакт был не моей сильной стороной.

— Элиза! Посмотри на это место, разве оно не невероятно? Есть ли вообще хоть что-то, чего нет в этом особняке? — воскликнула Лотта.

Здесь были видеоигры, бильярдный стол и полки с каждой настольной игрой и книгой, какую вы только могли себе вообразить. Тут действительно было на что посмотреть. Высвободившись из хватки Лотты, я направилась к стеллажам у дальней стены. Здесь я попыталась хоть что-то узнать об этом таинственном мужчине Молли по играм, в которые он играл, и книгам, которые он читал.

— Да уж, здесь точно должна быть секс-комната. Где-то тут определенно есть секс-комната, правда ведь, Молли? — произнесла Рейвен.

Молли рассмеялась:

— Пока я ничего такого не нашла, но если бы она и была, я бы надеялась, что Генри к этому моменту меня бы уже туда привел.

— Конечно же, здесь нет никакой секс-комнаты, — сказала Лотта, следуя за Молли к огромному дивану в углу. — Генри до сих пор ни разу не приводил сюда девушек. Хотя, возможно, это то, что тебе стоит добавить в это место прямо сейчас. Вы могли бы обустроить ее в углу этого этажа и сделать потайную дверь.

Молли рассмеялась, когда все трое плюхнулись в угловые кресла-мешки, лениво заплетающимися от шампанского языками обмениваясь репликами.

— Подождите, Генри никогда раньше не приводил сюда девушку? — спросила я.

— Не-а, Молли первая, — ответила Лотта. — Думаю, он с самой первой минуты вашей встречи понял, что ты особенная.

Я продолжила рассматривать полки, которые, разумеется, были забиты старой классикой — Скотт Фицджеральд, Хемингуэй — очень в духе богатого молодого человека, желающего выглядеть утонченно. Другой конец книжного шкафа занимала смесь банальных мужских книг по бизнесу вперемешку с литературой по саморазвитию: «Как завоевывать друзей и оказывать влияние на людей», «Тонкое искусство пофигизма» и «12 правил жизни».

Я уже собиралась присоединиться к остальным девушкам, как вдруг увидела, что Молли взяла какую-то коробку с небольшого журнального столика, стоявшего между ними. Я приостановила свои изыскания и стала прислушиваться к их разговору. Игры, как и планирование свадьбы, не были моей стихией.

— Мы с Генри сыграли в парочку таких на днях, — сказала Молли, передавая коробку Рейвен.

— О, ну разумеется, у Генри есть карточки с вопросами для разговоров. Вы издеваетесь? Вы хоть знаете, скольких мужчин я пыталась заставить сыграть во что-то подобное, просто чтобы попытаться хоть как-то раскрыть их, а теперь посмотрите — у мужчины мечты есть свой собственный набор, — восхитилась Рейвен.

Лотта встала и выхватила их из рук Рейвен:

— Обожаю разговорные карточки! О, они лучшие! Я вытягиваю одну!

Я наблюдала, как она прижмурилась, вытаскивая карточку из коробки, и откашлялась.

— Так, вот это отличный вопрос. Если бы каждый человек, с которым вы когда-либо контактировали, мог описать вас всего одним словом, каким бы вы хотели видеть это слово?

— Сексуальная, — мгновенно выпалила Рейвен, заставив и Лотту, и Молли расхохотаться. Ей удалось выжать ухмылку даже из меня.

— Кто бы сомневался, что ты скажешь что-то подобное. Думаю, я бы хотела, чтобы про меня сказали либо «умиротворенная», либо «терпеливая», — размышляла Лотта.

— Не-а, это жульничество. Нельзя выбирать два. Ты должна выбрать одно, какое для тебя важнее, — сказала Рейвен, забирая остаток коробки у Лотты.

Лотта вздохнула:

— Ладно, тогда я скажу умиротворенная. Мне кажется, если люди чувствуют покой от моего присутствия, то вряд ли существует лучший подарок, который можно сделать человеку.

— Мне это очень нравится, — призналась Молли. — И я должна с тобой согласиться, от тебя действительно веет этим ощущением глубокого покоя.

— О-о-о, Молли! — умилилась Лотта. — А какое твое слово?

Молли оглянулась на меня, поймав мой взгляд, прежде чем я быстро отвернулась. Я отступила назад, выходя из поля зрения девушек, и сделала вид, что изучаю другую полку, прижавшись к стене и продолжая слушать их разговор.

— Думаю, я бы выбрала слово «влиятельная», — произнесла Молли.

Это была вся моя сестра: вечно желающая чего угодно, только не быть среднестатистической, всегда стремящаяся быть выше остальных. Я всегда знала, что она боролась именно за это. По крайней мере, теперь она могла честно сказать, что нашла все, к чему стремилась. Но слово «влиятельная» было совсем не тем, чем, как я ожидовала, она опишет свои желания.

— Понимаю, о чем ты, — кивнула Лотта.

— Я тоже. Я бы сказала, что ты и так уже очень влиятельная, Молли, просто по тому, как именно ты добиваешься желаемого. Ты знаешь, чего хочешь, держишь фокус на цели и не соглашаешься ни на что меньшее, оставаясь при этом невероятно обворожительной и жизнерадостной. Вот это и есть настоящая сила и влияние, — подхватила Рейвен.

Рейвен была права. Это действительно было точное описание моей сестры. Настолько, что добрую половину времени я считала ее слегка сумасшедшей. И сам факт того, что мы находились сейчас на этом острове, доказывал, что она была далеко не безумна. Она действительно обладала силой.

Я отключилась от их продолжающегося щебетания, так как мой взгляд зацепился за большой сундук в самом дальнем углу комнаты, спрятанный за тремя книжными стеллажами. Он напомнил мне сундук, который моя тетя держала в доме после того, как мы переехали к ней. Она утверждала, что это наш с Молли сундук, набитый нашими самыми ценными памятными вещами: фотографиями с родителями, нашими первыми плюшевыми мишками. Она говорила, что мы можем пополнять его, когда захотим. Интересно, где этот сундук сейчас?

Молли называла его нашим сундуком сокровищами, и именно поэтому этот выглядел так похожим. Он выглядел как нечто, что можно найти на дне океана в детских книжках. Высокий, прямоугольный, с изогнутой крышкой и двумя большими замками, которые мгновенно отщелкнулись, стоило мне поднять крышку. Вещь представляла собой ржавую реликвию.

— Элиза, ты все еще там? У тебя есть ответ на наш вопрос? — окликнула меня Лотта.

— Я... эм, подождите секунду, — отозвалась я, вставая и разглядывая содержимое ящика.

Внутри лежала куча какой-то одежды: белый поварской китель и брюки — точно такие же, в каких сегодня был здешний шеф-повар. Я порылась в этой груде и наткнулась на две белые майки-алкоголички, черное кружевное бра и узкие джинсы.

— Элиза, что ты там делаешь? — позвала Молли, и в ее голосе отчетливо послышалось раздражение.

Я оставила сундук открытым и стала пробираться обратно между стеллажами.

— Так вот. Моим словом было бы «правильная», — выговорила я, снова появляясь перед глазами трех девушек.

У Молли отвисла челюсть, и она фыркнула, будто совершенно не ожидала от меня такого ответа.

— Вау, — рассмеялась Рейвен. — Влиятельная и Правильная — вы двое просто убойная парочка.

— Но если серьезно? Это действительно то, что ты хочешь, чтобы про тебя говорили люди больше всего на свете? Ты просто хочешь знать, что они считали тебя правой? — спросила Молли, все еще пребывая в полном шоке.

Я не понимала, почему она так удивляется: как бы мы ни отдалялись друг от друга за эти годы, она знала меня лучше, чем кто-либо другой. Возможно, даже лучше, чем Джонатан и Джордан.

— Да, для меня важно быть правой, потому что подавляющее большинство людей, с которыми я контактирую изо дня в день, — это люди по работе. Быть правой критически важно, потому что это закон, и это означает, что за решетку попадет именно тот, кто нужно.

Молли вздрогнула, но Лотта лишь пожала плечами.

— Я тебя абсолютно понимаю. В этом есть логика, и то, чем ты занимаешься, действительно важно, Элиза, — подбодрила Лотта.

— Спасибо. Слушайте, а вы знали, что тут есть сундук с костюмами для переодевания? К Генри что, приезжают дети?

Рейвен громко расхохоталась:

— Господи, да насколько же ты наивная, раз задаешь такие вопросы? Сундуки с переодеваниями бывают не только для детей, Элиза! Я так и знала, что где-то тут обязаны быть пикантные игры! Где он? А ну покажи!

Молли нахмурилась, но они вдвоем пошли за мной к сундуку.

Рейвен со смехом вытащила из недр сундука поварскую форму:

— Ой, умора! Если это секс-костюмы, то это ржака полная! Твой мужик реально по этому тащится? Он хочет готовить для тебя или, может, просто хочет тебя сожрать? — громко смеялась Рейвен, пока Молли шутливо шлепала ее по плечу.

Даже в своем подвыпившем состоянии я не могла не заметить, как Молли напряглась, когда окинула взглядом эту кучу разношерстной одежды.

— Я не знаю, что это такое. Это странно и вообще не мое дело. Выглядит просто как куча хлама. Мы можем вернуться к игре, пожалуйста? — попросила Молли. — Мне было так весело.

— Но, детка, тут же женская одежда и украшения! — воскликнула Рейвен.

— Ты что, намекаешь, что мне стоит волноваться?

— Нет-нет, вообще нет! Она совсем не это имела в виду, — быстро замяла тему Лотта. — Я знаю на миллион процентов, что Генри никогда не приводил сюда других девушек. Это его личное убежище. Что бы ни означал весь этот хлам, к Генри он не имеет никакого отношения.

— Да я и не волнуюсь. Элиза, ты буквально привела нас к куче мусора, о существовании которого Генри, скорее всего, даже не подозревает. Генри сюда почти не заходит. Весь этот остров в основном используется для бизнес-поездок и стратегических сессий.

Молли говорила уже отрывисто и резковато, отступая от сундука. Но я не могла оторвать глаз от отчетливого золотого браслета, лежавшего поверх белой майки. Это был не обычный браслет. Его носили на плече, и выполнен он был в форме морских волн. Я уже видела его раньше. Что-то в нем отозвалось в моем животе тянущим чувством — ощущением, которое было мне слишком хорошо знакомо.

— Извини, Молли. Я не хотела испортить вашу игру. Мне показалось, что я нашла кое-что забавное, — сказала я. — Я положу это обратно.

Я забрала куртку повара из рук Рейвен и уложила ее обратно в сундук, аккуратно закрыв крышку, но не раньше, чем сняла браслет и спрятала его в передний карман своих черных джинсов.

— Да нет, все нормально, я понимаю, как это могло показаться интересным, — вздохнула она, выдавив из себя зевок. — Не знаю, как вы, девчонки, а я уже устала. Я бы с удовольствием приняла хорошую ванну и легла спать пораньше, чтобы завтра выжать максимум из того времени, что мы проводим вместе.

— О-о, ну мы же так классно сидели с карточками, — заплетающимся языком протянула Лотта.

— Вообще-то я согласна с Молли. Она права, день был насыщенным, и мне даже стыдно признать, но я тоже выдохлась. Лучше приберечь пьяные ночи для самой свадьбы и, конечно же, для девичника. Впрочем, я, пожалуй, сама все организую. Я поговорю с Джеки, а еще заставлю Генри согласиться на это, — сказала Рейвен.

— Я только что передала Генри, что вы уже все здесь, и он ужасно рад. А еще он с нетерпением ждет знакомства с тобой, Элиза, — добавила моя сестра.

Я улыбнулась ей в ответ — на этот раз мне даже не пришлось выдавливать из себя улыбку — и она ответила мне тем же. Это был тот самый единственный взгляд, который я так надеялась увидеть с самого момента нашей ссоры. Я знала, что он не устранит наши разногласия и не поможет нам лучше понять друг друга. Но это был взгляд, выражавший, что все сказанное забыто и мы снова оставим всё это позади.

Я попрощалась с Молли и девочками, когда мы все отправились по своим комнатам. Но прямо перед тем, как закрыть за собой дверь, я замерла. Я посмотрела на темную комнату, на жалюзи, которые теперь полностью закрывали все окно, и на аккуратно отвернутый край моего одеяла. Кто-то был здесь?

— Эм, девчонки? — окликнула я их по коридору в надежде, что Рейвен или Лотта меня еще слышат.

— Да? — отозвалась Рейвен, открывая дверь своей комнаты.

— В вашей комнате кто-то был? У меня задернуты жалюзи.

Мое сердце забилось быстрее; я не спускала глаз с Рейвен, чувствуя, как тело напрягается, словно готовое к нападению на меня или на Рейвен.

— А-а, да они, должно быть, просто готовят комнаты ко сну по вечерам, — крикнула Рейвен. — Это же просто эпично. Это самое роскошное место, где мне когда-либо приходилось спать!

Она улыбнулась и исчезла в своей комнате, захлопнув дверь.

Да что, черт возьми, со мной не так? Это был просто вечерний сервис подготовки постели, вот и все. Услуга, которой я не пользовалась очень долгое время, а может, и вообще никогда. Сегодня было слишком много алкоголя, а теперь еще и слишком много времени вдали от работы. Формально я была в отпуске; мне стоило хотя бы попытаться насладиться им, пока есть возможность. Быть здесь и сейчас и, возможно, не ждать подвоха за каждым углом. Кто знает, когда мне еще выпадет подобный шанс, да и Рейвен была права. Я не могла отрицать, что это действительно было самое шикарное место, где я когда-либо останавливалась.

Свалившись на кровать, я вытащила браслет из кармана и стала внимательно рассматривать изгибы выгравированных золотых волн. Что-то в этом браслете вызывало у меня такое глубокое, висцеральное чувство, но я никак не могла понять, почему.

Я знала это чувство слишком хорошо. Оно возникало каждый божий раз, когда я раскрывала дело или находила очередную зацепку. Я знала, что умна и обладаю чутьем на правду, но не могла отрицать, что во многих делах меня вело именно это мощнейшее ощущение где-то глубоко в животе. Чутье меня еще ни разу не подводило.

Я потянулась за телефоном, который все еще лежал на тумбочке. Я думала, что к этому моменту меня завалят сообщениями и пропущенными вызовами, но там по-прежнему висело только одно сообщение от Джордана и два от Джонатана.

Я проверила сообщение от Джордана:

Ты сейчас на выездном деле? Извини, я просто не могу вспомнить, а Джонатан мне тоже не отвечает.

Господи, он реально ни хрена не соображает. Часть меня хотела направить ему кучу фотографий этого острова с простым ответом вроде: «Нет, милый, просто решила отдохнуть тут. Хорошей недели». Вместо этого я мгновенно вышла из чата, оставив сообщение мужа висеть в прочитанных, чтобы не натворить глупостей, о которых потом буду сожалеть.

В первом сообщении от Джонатана он спрашивал, не хочу ли я взять с ним новое дело на этой неделе. Во втором он интересовался, почему мой муж пишет ему и спрашивает, где я:

Я верю, что ты в безопасности, Элиза, но, пожалуйста, позвони мне, как сможешь. Я знаю, что ты симулируешь эту болезнь. Я сказал остальной команде, что ты взяла заслуженный отпуск (за что вся команда тобой гордится) и вернешься на следующей неделе. Но, пожалуйста, позвони мне.

Я вздохнула и набрала ответ, понимая, что в такой час все равно не получу ответа.

Я в порядке, — напечатала я, разглядывая роскошную комнату. — На самом деле, мне еще никогда не было так хорошо. На следующей неделе я буду готова вернуться со свежей головой и тогда все тебе расскажу, но прямо сейчас — ты можешь сказать мне, почему у меня странное предчувствие насчет этого браслета?

Я сделала снимок и отправила его.