Следовательно, возникает вопрос, как победа в войне с Персией изменила военную организацию римлян на Ближнем Востоке и в Южном Кавказе, как эта победа повлияла прежде всего на размещение и перемещение войсковых подразделений в названных регионах, как военный успех римлян повысил или наоборот понизил ранг того или иного войскового подразделения, вовлеченного в римско-персидское противостояние?

В первую очередь мы бы хотели обратить внимание на малоизвестное житие «Мученичество св. Вара» (BHG³ 1862) — воина-христианина, который служил в Египте в эпоху Максимиана Геркулия и Диоклетиана (Ἐγένετο ἐν ταῖς ἡμέραις Μαξιμιανοῦ γαμβροῦ Διοκλητιανοῦ — «(Это) случилось в дни Максимиана, зятя Диоклетиана» — Martyrium S. Vari et sociorum, 1)[485]. Согласно тексту жития, Вар служил «в одном из отрядов, расположенных в Египте» (τις τῶν ἐν Αἰγύπτῳ ἱδρυμένων ἀριθμῶν — Martyrium S. Vari et sociorum, 1), из другой главы жития следует, что войсковое подразделение Вара базировалось в некоем городе Тиана (ἐν Τυάνων τῇ πόλει — Martyrium S. Vari et sociorum, 5)[486].

Д. Вудс, рассмотревший данное житие, справедливо отметил, что такого города никогда не было в позднеримском Египте, он зафиксирован только в Каппадокии (восток Малой Азии), следовательно, в Египте никогда не было и отряда, навербованного из жителей этого города[487]. По мнению Д. Вудса, фраза ἐν Τυάνων текста жития — это испорченная версия другого, подлинного и официального наименования того подразделения, где нес службу мученик. Исследователь полагает, что переписчик рукописи ошибочно принял за город Тиану слово Τζάνοι, фразу ἐν Τζανοῖς, т. е. исказил этноним Τζάνοι (Tzani, тзаны — народ, обитавший к югу и востоку от Трапезунда), превратив его в топоним Τυάνοι (жители города Тиана)[488].

Соответственно, Д. Вудс идентифицирует подразделение, навербованное из тзанов, с cohors IX Tzanorum — отрядом, который действительно дислоцировался в позднеримском Египте, как об этом свидетельствует Notitia Dignitatum (ND. Or. XXXI. 62). Как полагает исследователь, девятая когорта тзанов была сформирована из представителей этого племени, захваченных в плен в ходе военной кампании Цезаря Галерия против персов в 298 г. Пленники-тзаны были отправлены в Египет, где они несли службу в качестве одного из рядовых пограничных гарнизонов[489].

На наш взгляд, данная интерпретация подтверждается целым рядом ценных свидетельств, которые показывают, что после разгрома персов Диоклетиан активно вербовал в римскую армию народы, жившие к северо-востоку от Трапезунда, на юго-восточном побережье Черного моря, т. е. в основном на территории современной западной Грузии (ее прибрежных регионов), на границе с римской провинцией Понт Полемониакский.

Прежде всего, обратимся к греческому папирусу из крепости Хибис в позднеримском Египте, который свидетельствует о размещении в этом стратегическом пункте т. н. первой алы авасгов. Этот папирус был опубликован Дж. Томасом в 1985 г., текст интересующих нас строк выглядит следующим образом[490]:

P.Giss. inv. 126 recto

Из 10–11 строк видно, что датировка документа падает на 309 г., когда должности консулов занимали (в первый раз) императоры Лициний и Константин (Великий), тогда еще — военные союзники и коллеги-соправители. В этом смысле Дж. Томас верно подчеркнул, что первая ала авасгов, упоминаемая в 15–16 и 32–34 строках папируса, к 309 г. уже находилась в Египте и входила в состав местной римской армии[491]. Важность цитированного папируса заключается в том, что он позволяет сделать вывод о военно-политическом контроле Рима над территорией Абхазии, где, как известно, проживало племя авасгов[492].

Мы полагаем, что первая ала авасгов, как и девятая когорта тзанов, была сформирована в 298 г., когда победа Цезаря Галерия над персами позволила римским правителям не только установить протекторат над царством Картли (Иберией) в бассейне реки Кура и Великой Арменией, но и навербовать из народов, живших на территории Южного Кавказа и Армянского нагорья, несколько новых войсковых подразделений, этнических по своему характеру и составу. О том, что римляне утвердили свой протекторат над царством Картли, свидетельствует византийский историк VI в. Петр Патрикий, который в своей «Истории» подробно перечисляет условия мирного договора Рима с персами в 298 г. Согласно Петру Патрикию, одно из условий заключалось в том, что «царь же Иберии должен (получать) знаки своей царской власти у римлян» (τὸν δὲ Ἰβηρίας βασιλέα τῆς οἰκείας βασιλείας τὰ σύμβολα Ῥωμαίοις ὀφείλειν — Petr. Patr. fr. 14, FHG. IV, ed. C. Müller, p. 189).

Р. Блокли отметил, что в этом пункте договора речь идет о праве сюзеренитета римлян над Иберией (царством Картли), когда только римский император мог предоставить грузинскому царю знаки его царского достоинства[493]. Соответственно, мы можем признать, что разгром Персии коренным образом изменил геополитическую обстановку на Южном Кавказе — теперь и царство Картли, и Великая Армения попали в вассальную зависимость от Рима, стали сателлитами Римской империи, их внешняя политика подчинялась решениям нового сюзерена.

Подобное положение было совершенно не случайным — судя по грузинским источникам, царь Картли Мириан III (284–361 гг[494].) ранее, до 298 г., определенно был союзником (вассалом) персов и воевал на их стороне, после же 298 г. он резко поменял свои внешнеполитические приоритеты и перешел на сторону римлян, поскольку в сложившейся ситуации у него просто не оставалось иного выбора. Ценнейшие сведения о военно-политической деятельности царя Мириана III, которые не содержатся в греко-латинских источниках, нам дает монументальный сборник грузинских исторических хроник, получивший название «Картлис Цховреба» («Хроники Картли»).

Этот сборник в своем окончательном виде был составлен в XIV в., первая же его хроника, с которой данный сборник начинается во всех рукописях и которая представляет основной интерес для нашей темы — «История царей Картли» — была написана или отредактирована еще в XI в. епископом города Руиси Леонтием Мровели, в настоящее время данная датировка является общепринятой[495].

Согласно «Истории царей Картли», Мириан получил от персидского царя приказ выступить против Армении и «греков», т. е. римлян (We should join together, go across Armenia, and enter Greek territory), и совместно с персидскими войсками царь Грузии (Картли) разграбил земли Армении и «вторгся на греческую территорию» (So they plundered Armenia and entered Greek territory)[496].

В результате, как повествует «История царей Картли», греческий царь Константин (Constantine, king of the Greek), вооружившись крестным знаменем, выступил в поход против Мириана и его союзников-персов, и в решительном сражении полностью разгромил войска противника. По словам источника, после этого поражения Мириан решил заключить мирный договор с «греками», поскольку «в ходе битвы вся его знать, как персидская, так и грузинская, погибла» (because in the battle all his nobles, both Persian and Georgian, had perished)[497]. Константин принял просьбу Мириана о мире, и два правителя заключили между собой договор, по условиям которого царь Грузии (Картли) обязывался подчиниться Константину, стать его союзником и тем самым «отступиться от персов» (to be subject to him, to defect from the Persians, and to ally himself to him)[498].

Тем не менее, вслед за К. Тумановым[499] мы хотели бы подчеркнуть, что автор хроники допустил хронологическую ошибку — царь Мириан заключил договор не с императором Константином I Великим, который никогда не воевал с Грузией (Картли), а с императором Диоклетианом, соответственно, разгром Мириана, о котором идет речь в тексте, относится к римской военной кампании против персов, проведенной в 298 г. Безусловно, в этом случае персидским царем, которого упоминает «История царей Картли», мог быть только Нарсей I, правивший с 293 по 302 гг.

Следовательно, мы можем предположить, что Диоклетиан совершенно не случайно сформировал из народов Южного Кавказа войсковые соединения, которые он отправил в далекий Египет. Очевидно, размещение этих отрядов в Египте было своеобразной штрафной санкцией для представителей тех народов, которые приняли участие в римско-персидском конфликте на стороне Персии. Не исключено, что авасги, из которых была навербована первая ала авасгов, находились в вассальной зависимости от царя Персии, равно как и царь Грузии (Картли) Мириан, поэтому они выступили против Рима в качестве союзников Персии.

В этой связи предельно важно отметить, что один из оксиринхских папирусов, датированный периодом Тетрархии (293–305 гг.), упоминает о размещении в крепости Тхму в Египте т. н. первой алы иберийцев, которая, естественно, была создана из жителей царства Картли — как известно, Грузию в античных источниках называли Иберией, а самих грузин — иберами:

P. Oxy XLI, no. 2953, p. 27

Сопоставляя данный папирус со сведениями «Истории царей Картли», мы можем предположить, что первая ала иберийцев состояла не из рядовых жителей Картли. Очевидно, пребывание этого этнического соединения в столь удаленном регионе, как Египет, тоже следует понимать как штрафную меру, наказание для представителей грузинской родовой аристократии, которая приняла участие в римско-персидском конфликте на стороне Персии. Напомним, что Мириан обратился с просьбой о мире к Константину (в реальности — к Диоклетиану) после того, как грузинская знать в значительной своей массе была уничтожена в ходе военных действий.

Это значит, что грузинская аристократия (т. н. эриставы) воевала на стороне Персии, и те эриставы, которым удалось выжить, судя по всему, были выданы Риму в качестве заложников. В свою очередь, Диоклетиан мог сформировать из них этническое войсковое соединение, переправленное в Египет. Тем самым Диоклетиан, во-первых, стремился предотвратить новые мятежи среди грузинской знати, а во-вторых, обезопасить границы Рима на Южном Кавказе, переместив наиболее ненадежных эриставов в отдаленный Египет и лишив их связи со своими землями.

Более того, помимо оксиринхского папируса, сведения о пребывании I алы иберийцев в Египте сохранил и папирус из Панополиса, данный папирус — прямое свидетельство, что Диоклетиан разместил I алу иберийцев в Египте именно после разгрома персов в 298 г. Папирус из Пнополиса сообщает о том, что I ала иберийцев дислоцировалась в крепости Тхму — той самой, которую упоминает и оксиринхский папирус: τοῖς ὑπὸ Βησᾶν δεκάδαρχον ἱππεῦσιν εἴλης πρώτης Ἰβηρῶν διακειμένοις ἐν Θμόω — «всадникам первой алы иберийцев, размещающимся в Тхму под командованием декадарха (т. е. начальника 10 воинов[500] — Е.М.) Беса» — P. Beatty Panop II, col. 2, l. 37, p. 60)[501].

Папирус датируется январем — мартом 300 г., в связи с этим совершенно очевидно, что данная войсковая часть прибыла в Египет после завершения боевых действий с персами, когда Диоклетиан провел ряд карательных мероприятий в отношении пленной грузинской знати (эриставов), дискредетировавшей себя сотрудничеством с персами. Еще раз позволим себе заключить, что Диоклетиан сформировал из пленных эриставов войсковую часть и переправил ее в далекий Египет, другой вопрос, что эти карательные меры подкреплялись римским военным присутствием на определенной части царства Картли, а также в сопредельных землях, которые ранее находились в вассальной зависимости от царя Картли или непосредственно от царя Персии.

В подтверждение нашей идеи мы хотели бы рассмотреть еще несколько текстов, которые свидетельствуют о прямом размещении римских войск на территории Абхазии и северо-западной Грузии. Один из этих текстов входит в состав грузинского летописного свода «Картлис Цховреба» — мы имеем в виду «Жизнь Вахтанга Горгасала», биографию грузинского царя, правившего во второй половине V в., скорее всего, в 446–491 гг[502].

Согласно тексту источника, первоначально Вахтанг направил свою внешнеполитическую деятельность в сторону Абхазии, которую он попытался отвоевать у «греков», т. е. византийцев. После серии успешных сражений Вахтангу удалось вернуть царству Картли многие крепости Абхазии, и в связи с этим автор текста вкладывает в уста грузинского царя слова о том, что дед Вахтанга, царь Мириан («отец отца моего Мириан») «выступил совместно с царем персидским… в поход против греков…». Именно в тот период, по сведениям автора, «греки» захватили земли Абхазии и установили над ними свою власть («Тогда же и отторгли греки от нас, грузин, эти пределы к востоку от моря»)[503].

В другом фрагменте биограф отмечает, что и «греки» (византийцы) часто нападали на царство Картли именно из Абхазии, поскольку первоначально «владели они землями в низовьях Эгрис-цкали, затем захватили земли от низовий Эгрис-цкали и до (крепости) Цихе-Годжи»[504].

Оценивая цитированные пассажи, мы бы хотели подчеркнуть, что во-первых, биограф Вахтанга допускает явную хронологическую ошибку — все грузинские хроники однозначно свидетельствуют, что дедом Вахтанга Горгасала был царь Арчил, который передал власть над Картли своему сыну Митридату (или Мирдату) V, а тот, в свою очередь, оставил царство сыну Вахтангу[505]. Совершенно ясно, что биограф перепутал Арчила с царем Мирианом III (284–361 гг.), который совместно с персидским царем выступил против «греков», т. е. римлян, и потерпел от них тяжелое поражение.

Соответственно, ошибка, допущенная в биографии Вахтанга, в то же время проливает свет на важный вопрос — она показывает, что в 298 г., разгромив персов и их союзников, Диоклетиан явно не ограничился установлением протектората над землями, которые ранее были вассалами Персии, в данном случае — Грузией (царством Картли). Как раз наоборот, сведения «Жизни Вахтанга Горгасала» позволяют заключить, что Рим разместил свои военные гарнизоны непосредственно на территории северозападной Грузии, т. е. Абхазии, поставил этот регион под свой прямой военно-политический контроль.

Следуя комментарию Г.В. Цулая, позволим себе отметить, что река Эгрис-цкали из текста источника соответствует современной реке Гализге в Абхазии[506], соответственно, можно предположить, что продвижение римлян в Абхазии и увеличение их владений в регионе проходили как раз по течению этой реки, вверх от ее устья. Только установив прямой военно-политический контроль над землями Абхазии, римляне в принудительном порядке могли навербовать из местного населения (племен авасгов) войсковые соединения, одно из которых — первая ала авасгов из цитированного выше греческого папируса — было переправлено в далекий Египет.

В соответствии с этой логикой событий, как мы полагаем, была создана и девятая когорта тзанов. Целая серия текстов позволяет не только определить регион их проживания, но и установить, почему это племя в равной мере попало в орбиту влияния Рима после разгрома Персии в 298 г. Прежде всего, сошлемся на т. н. «Латинские извлечения варвара» (Excerpta Latina Barbari) — анонимную латинскую хронику, получившую в науке свое условное название благодаря французскому гуманисту XVI в. Ж. Скалигеру. Данный текст представляет собой латинский перевод с утраченного греческого оригинала, и среди исследователей до сих пор ведутся споры, когда и с какой целью был выполнен этот перевод.

Б. Гарстад в 2011 г. предположил, что греческий оригинал хроники был составлен в Александрии после 412 г., затем, уже в Константинополе, при императоре Юстиниане I, в греческий текст внесли ряд дополнений, подготовив более расширенную версию хроники. По приказу Юстиниана I эта расширенная версия была отправлена в Галлию в качестве дара королю франков Тевдеберту I, правившему в 534–548 гг. Причиной подобной политики, по мнению Б. Гарстада, было намерение Юстиниана I заключить союз с франками, чтобы с их помощью нанести удар по остготам Италии с севера. Б. Гарстад датирует прибытие византийского посольства в Галлию, которое привезло с собой текст хроники, временем между 535, когда Юстиниан готовился к походу в Италию, и 539 гг., когда король Тевдеберт I нарушил условия договора и нанес удар по византийским войскам, расположенным в Италии. Впоследствии, уже в VIII в., когда перед франками встала задача распространения христианской религии среди германских племен, обитавших за Рейном, греческий текст хроники был переведен неизвестным автором на латинский, и в этом переводе хроника дошла до наших дней[507].

В 2013 г., полемизируя с Б. Гарстадом, Р. Барджесс предложил иную трактовку — по его мнению, греческий оригинал хроники, действительно составленный в первой половине VI в., при Юстиниане, мог попасть в Галлию самыми разными путями — благодаря торговцу-путешественнику, купившему рукопись на территории Византии, либо благодаря дарению от каких-либо византийских церковных иерархов в пользу римского папы или королевского двора Меровингов. Как полагает Р. Барджесс, позже, во второй половине VIII в., рукопись с греческим оригиналом хроники попала в руки Георгия, епископа Остии и Амьена, занимавшего свои кафедры в 750-780-х гг. В трактовке Р. Барджесса, около 780 г. по неизвестным причинам Георгий передал рукопись в дар библиотеке монастыря Корби, где она и была переведена монахом, плохо знавшим как латинский, так и греческий языки. По оценке Р. Барджесса, родным языком переводчика был прото-франкский язык, что отразилось в большом количестве грамматических и стилистических ошибок, допущенных в тексте латинского перевода[508].

Исходя из контекста, рассмотренного исследователями, обратимся к сведениям о народе тзанов, которые сохранились в тексте Excerpta Latina Barbari. Эта хроника называет тзанов этнонимами Sanni или Sanniggii[509] — рассказывая о регионе проживания (тзанов) саннов, анонимный автор отмечает, что вместе с другими народами они обитают «за Каппадокией» (ultra Cappadocia) и «простираются до Понта, где находится соединение Апсара, Севастополиса, Кавсолимиса и реки Фасис» (Sanni autem qui dicuntur Sanniggii, qui et usque Pontum extendunt, ubi est congregatio Apsari et Sebastopolis et Causolimin et Fasis fluvius). По словам автора Excerpta Latina Barbari, «эти народы простираются вплоть до Трапезунда» (Usque ad Trapezuntum extendunt istas gentes)[510].

Крайне сложно сказать, где именно находилось «соединение» (как вариант — «пересечение», «сочетание», «связь») Апсара, Севастополиса, Кавсолимиса и реки Фасис, и что следует понимать под самим этим словом (congregatio). Совершенно точно мы можем локализовать реку Фасис — как известно, так в греко-латинских источниках называли реку Риони в Грузии, в то время как, скорее всего, под городом Севастополис автор имеет в виду город Севастию, который размещался на северо-востоке Каппадокии[511]. На основании данных агиографии Э. Уилер идентифицировал топоним Апсар с римской крепостью Caene Parembole, которая упоминается и в тексте Notitia Dignitatum (Or. 38. 35, глава по трем провинциям — Малой Армении, Понту и Каппадокии), эта крепость, очевидно, располагалась в провинции Понт[512].

Мы можем предположить, что, судя по всему, племя тзанов (или саннов) обитало на территории между современным турецким Трабзоном (античный Трапезунд) и рекой Риони в юго-западной Грузии, т. е. непосредственно граничило с Римской империей на западе (в данном случае — с римской провинций Понт Полемониакский, тзаны, судя по всему, располагались вблизи этой провинции), и с царством Картли — на востоке. Тем не менее, возникает вопрос, каким источником воспользовался автор оригинального, греческого, текста хроники при изложении сведений о племени тзанов? Э. Уилер подчеркнул, что цитированный пассаж Excerpta Latina Barbari, в свою очередь, восходит к утраченной ныне хронике Ипполита Римского, богослова, церковного деятеля и писателя, жившего примерно в 170–235 гг[513].

В 1906 г. А. Бауер опубликовал начальные фрагменты этой хроники, сохранившиеся в рукописи из собрания Мадридской национальной библиотеки (Codex Matritensis Graecus 121, X–XI вв[514].), и среди этих фрагментов есть один, почти дословно повторяющий содержание цитированного пассажа Excerpta Latina Barbari. Согласно хронике Ипполита, «Савны же, так называемые санинги, которые простираются вплоть до Понта, где находится лагерь Апсара, Севастополис, гавань Исса и река Фасис» (Σαῦνοι δὲ οἱ λεγόμενοι Σάνιγγες, οἱ ἕως τοῦ Πόντου ἐκτείνοντες, ὅπου ἐστὶ παρεμβολὴ Ἄψαρος <καὶ Σεβαστόπολις> καὶ Ὕσσου λιμὴν καὶ Φάσις ποταμός — Hippolytos, Chron. 233)[515]. Далее Ипполит отмечает, что «эти народы живут и простираются вплоть до Трапезунда» (Καὶ ἕως Τραπεζοῦντος οἰκοῦσι καὶ παρεκτείνεται τὰ ἔθνη ταῦτα — Hippolytos, Chron. 234)[516].

Из цитированных пассажей вполне ясно, что автор латинского перевода хроники ошибочно перевел слово παρεμβολὴ («лагерь», «стоянка», «палатка») как congregatio («сочетание», «соединение», «связь»), которое в лучшем случае могло бы обозначать пересечение дорожных путей, ведущих к тому или иному городу или проходящих через эти города. Судя по всему, Ипполит имел в виду, что на месте пересечения дорог, проходящих через города Апсар, Севастополис или ведущих к гавани Исса и устью реки Фасис, размещался укрепленный римский лагерь, крепость, и вблизи размещения этого пункта жили племена тзанов (саннов, как вариант — савнов). Мы полагаем, что если в начале III в. эти племена населяли западное побережье Грузии и регионы, пограничные с римской провинцией Понт Полемониакский, то они же вполне органично могли пребывать в указанных регионах и позднее, уже в эпоху Диоклетиана.

Латинская строительная надпись из Трапезунда, датированная периодом Тетрархии (293–305 гг.), свидетельствует о пребывании в этом городе т. н. первого легиона Понта — судя по всему, в Трапезунде размещался гарнизон, состоявший из воинов данного легиона, они несли там службу на постоянной основе:

CIL III 236 = 6746 = D 639

Imp(eratori) Caes(ari) C(aio) Aur(elio) Val(erio) Diocletiano Pio Felici Invict(o)

Aug(usto) pont(ifici) m(aximo) tr(ibunicia) pot(estate) pat(ri) pat(riae)

procons(uli) et / Imp(eratori) Caes(ari) M(arco) Aur(elio) Val(erio) Maximiano

Pio Felici Invicto Aug(usto) pont(ifici) m(aximo) trib(unicia) pot(estate) p(atri)

p(atriae) procons(uli) et / Fl(avio) Val(erio) Constantio et Gal(erio) Val(erio)

Maximiano nobb(ilissimis) Caess(aribus) dedicavit leg(io) I P(ontica) vestra

agent[e] Tr[o — ]mud[o] / pr(a)ef{a}ec(to)

«Императору Цезарю Гайю Аврелию Валерию Диоклетиану, божественному, счастливому, непобедимому Августу, великому понтифику с властью трибуна, отцу государства, проконсулу, и Императору Цезарю Марку Аврелию Валерию Максимиану, божественному, счастливому, непобедимому Августу, великому понтифику с властью трибуна, отцу государства, проконсулу, и Флавию Валерию Констанцию и Галерию Валерию Максимиану, самым знатным Цезарям, ваш легион I Понтийский посвятил — выполнил Тро[ — ]муд командующий»

По какой причине первый легион Понта был расквартирован в Трапезунде? С учетом сведений о месте расселения тзанов мы можем с определенными оговорками согласиться с точкой зрения В. Кюхоффа, предположившего, что главной задачей данного легиона была оборона южного побережья Черного моря от набегов со стороны народов, населявших «южнорусскую равнину» (südrussischen Ebene)[517]. Оставляя в стороне вопрос о географических границах столь широкого понятия, как «южнорусская равнина», подчеркнем, что, судя по всему, на рубеже III–IV вв. реальным противником первого легиона Понта были племена тзанов, обитавшие непосредственно на границе с Римской империей, вблизи провинции Понт Полемониакский. Причиной же размещения легиона в городе была угроза, которую представляли для провинции Понт столь неспокойные и ненадежные соседи.

Очевидно, тзаны вместе с другими народами, жившими к югу от Кавказских гор (грузинами = иберами и авасгами = абхазами), приняли участие в римско-персидском конфликте 298 г. на стороне империи Сасанидов, поскольку они были данниками и вассалами персидского царя. Вполне вероятно, что после разгрома персов Диоклетиан мог направить в Трапезунд — ближайший к тзанам город — войсковой гарнизон, который должен был охранять границы провинции Понт. И в то же время присутствие в Трапезунде римских военных сил позволило Диоклетиану изменить принципы взаимоотношений с местными соседними племенами.

Очевидно, в равной мере с грузинами (иберами) и авасгами римский император принудительно навербовал из знатных юношей племени тзанов войсковое подразделение, которое он отправил в далекий Египет, и не исключено, что данная рекрутская кампания была проведена силами как раз того самого первого легиона Понта, который охранял подступы к Трапезунду.

Т. о., рассмотренный материал позволяет заключить, что в результате победы над персами в 298 г. Диоклетиан удачно использовал изменившуюся геополитическую обстановку в Южном Кавказе в свою пользу, а именно — римский император навербовал из народов, населявших данный регион, несколько войсковых соединений, которые были распределены по разным провинциям империи, весьма удаленным от Южного Кавказа. Эти подразделения (в основном в ранге алы или когорты, т. е. исключительно рядовых пограничных гарнизонов) состояли из местной племенной знати, местной аристократии народов, попавших в орбиту римского влияния, и мы можем выделить три таких народа — грузины (иберы) и царство Картли, абхазы (авасги) и тзаны (савны, санны). Племенная знать этих народов участвовала в римско-персидском противостоянии на стороне персов, и как результат, после поражения Персии многие знатные семьи стали заложниками или были выданы в качестве заложников Риму, соответственно, юноши из этих семей послужили основой для формирования этнических войсковых соединений. Тем самым Диоклетиан, очевидно, стремился ликвидировать возможный источник новых мятежей в лице нестабильной и очень изменчивой племенной знати данных регионов.

Следовательно, возникает вопрос, как победа над персами в 298 г. отразилась на военной организации римлян в ближневосточных провинциях, как внешнеполитический успех римлян повлиял на организационную структуру ближневосточного лимеса от территории Малой Армении и вплоть до рубежей Сирии и Аравии Петрейской? Ключевой аспект проблемы — территориальные перемещения различных войсковых подразделений, расположенных на всем протяжении римской ближневосточной границы, а также учреждение новых соединений и преобразование старых.

Как изменился ранг тех отрядов, которые ранее несли защиту на участках ближневосточного лимеса, какие новые боевые отряды разместились вдоль линии ближневосточной границы после 298 г., как изменились места размещения тех или иных гарнизонов — все эти вопросы можно поставить в прямую связь с темой нашего исследования, поскольку, как мы уже показали выше, в период Тетрархии прослеживаются постоянные перемещения войсковых подразделений из регионов Южного Кавказа в другие провинции империи и наоборот, перевод в Малую Армению и сопредельные с ней земли боевых формаций, ранее пребывавших в других римских провинциях.

В этой связи в первую очередь нам хотелось бы обратить внимание на довольно интересный и в то же время, как мы полагаем, малоизвестный документ — «Мученичество св. Меркурия», воина-христианина, жившего, 3 согласно тексту, в эпоху правления императоров Деция и Валериана (BHG 1274, 1276). Обе версии текста — и наиболее ранняя, написанная до Симеона Метафраста, и поздняя, переработанная Симеоном Метафрастом, называют в качестве римских правителей Деция и Валериана (Βασιλεύοντος κατ᾽ ἐκεῖνον τὸν καιρὸν Δεκίου καὶ Οὺαλλεριανοῦ ἐν τῇ μεγάλῃ πόλει Ῥώμῃ — «В то время в великом Риме правят Декий и Валериан»; Δέκιος ἡνίκα καὶ Βαλεριανὸς ὁ μεν ἐπὶ τῶν τῆς Ῥώμης σκήπτρων ἦν, ὁ δὲ τοῖς τῆς ἐξουσίας θρόνοις ἐφήδρευεν — «В то время, когда Декий держал в руках царскую власть Рима, а Валериан следил за выполнением приказов царской власти»)[518], но это — явная хронологическая ошибка анонимного автора жития. Дело в том, что, как известно, император Деций правил Римской империей в 249–251 гг., но будущий император Валериан никогда не был его соправителем — он всего лишь был назначен на пост, связанный с центральным гражданским управлением в столице и во всей империи на время отсутствия самого Деция, который тогда находился в походе против персов[519].

Назначение Валериана не было случайным, поскольку он происходил из сенаторской аристократии и имел связи с влиятельными патрицианскими родами Рима, но нам важен другой факт — в словах о совместном правлении двух принцепсов следует видеть первый, совершенно очевидный анахронизм жития. Другой анахронизм, непосредственно связанный с нашей темой, содержится в упоминании того войскового подразделения, в котором нес службу воин Меркурий — отряд Martenses («воины Марса»), располагавшийся, согласно сведениям жития, в провинции первая Армения и находившийся под командованием трибуна Сатурнина (καὶ ὁ τῶν λεγομένων Μαρτησίων ἀριθμὸς τῶν ὄντων ὑπὸ τὴν πρώτην Ἀρμενίαν ὑπὸ τριβοῦνον ὀνόματι Σατορνίνον — «и отряд так называемых воинов Марса, которые находились в первой Армении под командованием трибуна по имени Саторнин»)[520]. При этом, согласно тому же тексту, отцом Меркурия был один из офицеров отряда Martenses Гордиан, занимавший должность примицерия (Ὁ γὰρ πατὴρ αὐτοῦ Γορδιανὸς πριμικήριος τυγχάνων τοῦ αὐτοῦ ἀριθμοῦ — «Его отец Гордиан, который был примикерием того же отряда»)[521].

Прежде всего, подчеркнем, что сведения автора о провинции первая Армения, где размещался отряд Martenses, выглядят совершенно недостоверными, поскольку в период правления Деция такой провинции не было — как в свое время доказал Н.Г. Адонц, а вслед за ним и Н. Гарсоян, провинции первая и вторая Армения возникли в период между 378 и 386 гг. в результате разделения единой прежде провинции Малая Армения на две новые отдельные провинции, первую и вторую Армении со столицами в Севастии и Мелитене соответственно[522]. Тем не менее, данная ошибка автора подсказывает нам, когда было написано само житие — текст нашего источника был составлен определенно после 378 г., когда провинции первая и вторая Армении уже существовали.

Более того, крайне сомнительными следует признать и сведения жития о должности примицерия — первое достоверное упоминание этой должности датируется только 306/307 гг., когда была воздвигнута греческая надпись из провинции Аравия, упоминающая примицерия Летилу (SEG VII, no. 1194, p. 155: Τοῦτο τὸ μνῆμα / Λαιτίλα δουκην(αρίου) / πριμάκηρος, ἐτῶν / νζ´, ἔτι σα´ — «Это памятник Летилы, дукенария, примикерия, (прожившего) 57 лет, год 201 (= 306/307 гг. по христианскому летоисчислению — Е.М.)»). Надгробный памятник Летиле однозначно свидетельствует, что должность примицерия существовала в период Тетрархии, поскольку 201 г. по летоисчислению от основания города Бостра, принятому в Сирии и Аравии, соответствует 306/307 гг. Совершенно очевидно, что указанная должность была учреждена раньше 306/307 гг., т. е. в эпоху правления Диоклетиана. Но у нас нет никаких данных, подтверждающих факт существования должности примицерия в эпоху Деция и последующих «солдатских» императоров вплоть до Диоклетиана.

И наконец, главная, на наш взгляд, хронологическая ошибка автора жития — войсковое подразделение Martenses впервые упоминается в источниках только в эпоху Тетрархии, не ранее, соответственно, у нас нет никаких оснований доверять словам автора о существовании отряда Martenses в эпоху императора Деция. Д. Хоффманн предположил, что военный отряд Martenses был создан в эпоху Тетрархии и первоначально представлял собой новый полноценный легион, размещавшийся в Галлии. Наименование данного легиона исследователь связывает с культом бога Марса, которому поклонялся Максимиан Геркулий, управлявший западными провинциями империи. Д. Хоффманн полагает, что этот легион принимал участие и в военной кампании Максимиана Геркулия против мавров в северной Африке, которая развернулась в 297–298 гг., соответственно, по оценке Д. Хоффманна, легион Martenses был создан определенно до 297–298 гг.[523]

В качестве подтверждения исследователь ссылается на латинскую надпись из Нумидии, которая упоминает воина Валерия Виталиса, служившего в отряде Martenses, при этом надпись даже предельно точно говорит о том, что отряд Martenses прибыл в Нумидию из Галлии:

CIL VIII 16551 = ILAlg I, no. 3123, p. 305

Val(erius) Vitalis,

mil(es) ex n(umero)

Martens(ium)

de Gall(ia) ss

«Валерий Виталис,

воин из отряда

Martenses из Галлии»[524]

В целом позиция Д. Хоффманна, в свою очередь, восходит к идее Э. Штайна о том, что legio I Martia, созданный в эпоху Диоклетиана, размещался в галльской провинции Maxima Sequanorum, и отряд Martenses, упоминаемый в надписи из Нумидии, восходит по происхождению именно к галльскому legio I Martia. По мнению Э. Штайна, отряд Martenses представлял собой вексилляцию, выделенную из legio I Martia специально для участия в мавританском походе Максимиана Геркулия[525].

Принимая позицию Д. Хоффманна и Э. Штайна, отметим, что, на наш взгляд, оба исследователя оставили без внимания вопрос о дальнейшей судьбе вексилляции Martenses, выделенной из состава legio I Martia — что произошло с этим легионом после завершения военной кампании Максимиана Геркулия в марте 298 г., когда он полностью разгромил восставшие племена мавров? Мы полагаем, что сведения цитированного выше «Мученичества св. Меркурия» и еще одной надписи, упоминающей подразделение Martenses, могут пролить свет на поставленный вопрос.

Греческая эпитафия, упоминающая протектора (позднеримский военный ранг) «из отряда самых доблестных Martenses» по имени Евгномоний (CIG IV, no. 9449, l. 3–5, p. 500: Еὐγνωμόνιος, προτίκτορ / τῶν γενναιοτάτων ἀριθμοῦ Μαρτησίων), определенно свидетельствует о размещении подразделения Martenses на территории восточноримских провинций (в Малой Азии, на Балканах или вдоль римско-персидской границы), где наиболее распространенным языком был греческий. Notitia Dignitatum упоминает в главе по провинции Аравия Петрейская пограничный легион IV Martia, гарнизон которого располагался в крепости Betthoro (ND. Or. 38. 22). Но крайне маловероятно, что мы можем идентифицировать отряд Martenses из греческой надписи с легионом, пребывавшим в Аравии Петрейской.

Если бы протектор Евгномоний нес службу в легионе IV Martia, он неизбежно должен был назвать свое войсковое подразделение легионом. Тем не менее, в надписи присутствует только общее обозначение ἀριθμός (латинский аналог — numerus), которое в позднеримском военном лексиконе подразумевало любой тип войскового соединения, любой военный отряд[526]. С учетом сведений «Мученичества св. Меркурия», рассмотренных выше, мы можем предположить, что Martenses жития, Martenses латинской надписи и Martenses греческой надписи — это один и тот же военный отряд, и, следовательно, три документа отражают два последовательных этапа истории данного войскового подразделения, более точно — два этапа его территориальных перемещений.

Первый этап отражен в латинской надписи — в 297–298 гг. вместе с другими войсковыми подразделениями вексилляция галльского legio I Martia, получившая название Martenses, была отправлена в северную Африку для подавления восстания мавританских племен, в марте же 298 г., когда Максимиан Геркулий успешно завершил кампанию против мавров, вексилляция Martenses должна была поменять место своей дислокации, и здесь нам на помощь приходят «Мученичество св. Меркурия» вместе с цитированной выше греческой надписью. Судя по всему, автор жития ошибочно приписал размещение отряда Martenses в Армении императору Децию, точнее — ошибочно поместил эпизод, связанный с данным отрядом, в период правления Деция. Мы полагаем, что в действительности отряд (вексилляция) Martenses разместился в римской провинции Малая Армения, которая до 387 г. была единственным армянским историческим регионом, входившим в состав Римской империи, и это размещение произошло как раз в период Диоклетиана, после победы римских войск над персами в 298 г.

Напомним, что в марте 298 г., когда завершилась мавританская кампания Максимиана Геркулия, война с персами на сирийском фронте вступила в свою активную фазу. В Великой Армении, тогда еще входившей в состав Персии, развернулись боевые действия, римская армия под командованием Цезаря Галерия стремительно продвигалась к собственно персидским границам, и в силу этих обстоятельств, очевидно, Максимиан Геркулий переправил часть своих военных отрядов на помощь Цезарю Галерию. В числе этих отрядов, судя по всему, находилась и вексилляция Martenses, которую Диоклетиан впоследствии разместил в Малой Армении. Очевидно, что в сознании агиографа, автора жития св. Меркурия, раздел Великой Армении в 387 г. и факт пребывания вексилляции Martenses в Малой Армении в эпоху Диоклетиана причудливым образом переплелись, слились воедино, что и породило ошибочные сведения о наличии гарнизона Martenses в первой Армении.

Не исключено, что впоследствии, уже после отречения Диоклетиана в 305 г., вексилляция Martenses во-первых, получила ранг полноценного легиона, а во-вторых, была перемещена в другую провинцию. Notitia Dignitatum перечисляет под командованием военного начальника Востока (magister militum per Orientem) легион под названием Martenses seniores (ND. Or. VII. 40), который вполне мог происходить от вексилляции Martenses из Малой Армении. Поскольку, как известно, официальная ставка, штаб-квартира военного начальника Востока располагалась в Антиохии, мы можем предположить, что и легион под его командованием находился там же, следовательно, после отречения Диоклетиана вексилляция Martenses определенно покинула Малую Армению и получила новое место дислокации.

Следующий важный документ, на который необходимо обратить внимание в связи с военными преобразованиями Диоклетиана в Малой Армении и на Ближнем Востоке — латинская строительная надпись из крепости Каср аль-Азрак, обнаруженная на территории Иордании (в римский период — провинция Аравия Петрейская), эта надпись упоминает несколько римских пограничных легионов[527]:

per mil(ites) fortiss(imos) suos legg(ionum) XI Kl(audiae) et VII Kl(audiae) et I Ital(icae) et IIII Fl(aviae) et I Ill(yricorum), praetensione coligata mil(itibus) suis ex leg(ione) III Kyr(enaica)

«благодаря его самым сильным воинам из легионов XI Клавдия, VII Клавдия, I Италийского, IIII Флавия и I Иллирийского (их) лагерь был связан дорогой с (лагерем) его воинов из легиона III Киренаики»

Мы сознательно дали здесь дословный перевод, поскольку трактовка отдельных терминов и общего содержания надписи, а также ее датировка вызывают среди исследователей оживленные дискуссии, которым мы хотели бы уделить особое внимание. Надпись была издана и введена в научный оборот Д. Кеннеди в 1985 г., исследователь датировал памятник периодом от правления императора Аврелиана (270–275 гг.), который создал I Иллирийский легион, до конца IV в., когда, по мнению Д. Кеннеди, римская крепость, где была обнаружена надпись, пришла в полное запустение и перестала функционировать.

Д. Кеннеди определил слово praetensione как форму, производную от слова praetentura — «пограничная стража», «защитный кордон», «защитное укрепление», и перевел строку со словом praetensione как were combining forces in a military outpost with his (i.e. the emperors) soldiers from the Third Legion Cyrenaica («они [т. е. перечисленные выше легионы — Е.М.] объединили силы в военном лагере вместе с его (т. е. императора — Е.М.) воинами из третьего легиона Киренаики». Вместе с тем, исследователь все же склоняется к периоду Диоклетиана, полагая, что римский форт, где была обнаружена надпись (в арабское время он получил название Каср аль-Азрак), входил в систему укреплений, реорганизованных или учрежденных Диоклетианом на ближневосточной границе[528].

Два года спустя М.П. Шпайдель предложил более решительные аргументы в пользу периода Диоклетиана: по его мнению, надпись следует датировать периодом от 290 г., когда Диоклетиан развернул боевые действия с арабами, и до 298 г., когда Цезарь Галерий нанес поражение персам. Как полагает М.П. Шпайдель, в надписи перечислены только легионы, расположенные в провинциях Мезия Нижняя и Мезия Верхняя, в то время как легионы Дакии Речной, откуда Цезарь Галерий навербовал свои силы для нового удара по персам, отсутствуют в тексте — это, по оценке исследователя, свидетельствует о том, что надпись была воздвигнута до 298 г., когда Галерий привел на Ближний Восток гарнизоны из Дакии Речной[529].

М.П. Шпайдель перевел фразу, включающую слово praetensione, как linked by manned posts to his soldiers from the base of legion III Cyrenaica («[легионы], связанные укомплектованными крепостями с его воинами из лагеря III легиона Киренаики»), а само слово praetensione — как размещение гарнизонов, кадрового состава (manning) в крепостях, расположенных вдоль линии дороги. В понимании М.П. Шпайделя строка надписи со словом praetensione подразумевает «цепь сторожевых постов» (a chain of outposts), а регион, где они расположены (praetentura) — зону, удаленную от основной линии защиты, расположенную за пределами этой линии[530].

В 1994 г. К. Цукерман в своем комментарии к надписи в целом поддержал трактовку М.П. Шпайделя, отметив, что слово praetensione подразумевало цепь или линию военных крепостей, посредством которой один укрепленный пункт был связан с другим[531]. В 1996 г. Т. Бозу также принял точку зрения М.П. Шпайделя — исследователь отождествил термин praetensione с военной дорогой, связывающей несколько небольших крепостей. Одна из подобных крепостей, Каср аль-Азрак, по его мнению, как раз и послужила местом дислокации гарнизона, составленного из вексилляций легионов, перечисленных в надписи[532].

Принципиально иную трактовку надписи из Каср аль-Азрак в 2001 г. предложили М. Кристоль и М. Ленуар. До публикации их статьи все исследователи в целом придерживались мнения о датировке надписи периодом Диоклетиана, но М. Кристоль и М. Ленуар отвергли подобную интерпретацию, выдвинув идею о том, что надпись из Каср аль-Азрак была воздвигнута в период правления императора Аврелиана (270–275 гг.) и тем самым отражает его военную кампанию против Пальмирского царства, развернувшуюся на Ближнем Востоке в 273 г. Главный аргумент исследователей состоит в том, что I Иллирийский легион, созданный Аврелианом из населения Иллирика (общее обозначение западных балканодунайских провинций, Паннонии, Верхней Мезии и Далмации), последовал за ним в Сирию и после разгрома Пальмирского царства остался на Ближнем Востоке, где он как раз и был размещен в крепости Каср аль-Азрак[533].

На наш взгляд, позиция М. Кристоля и М. Ленуара выглядит неубедительной, исследователи не учитывают ряд важных эпиграфических памятников, содержащих сведения о первом Иллирийском легионе. Прежде всего, к этим памятникам следует отнести греческую эпитафию из города Траллы в Малой Азии (провинция Кария), в которой упоминается воин Аврелий Онесим, служивший в I Иллирийском легионе (D 8875, l. 1–2: Αὐρ. Ὀνήσιμος στρατιώτης / λ[εγιῶν]ος πρώτης Ἰλ[λ]υρικιαν[ῆς]). На наш взгляд, данная надпись служит решительным аргументом против идеи М. Кристоля и М. Ленуара. Как известно, после победы над Пальмирским царством император Аврелиан отправился со своими войсками в мятежную Галлию, которая еще в 260 г. отпала от империи и провозгласила себя независимым государством. В 274 г. Аврелиан разгромил войско мятежников, но в этой ситуации крайне сложно себе представить, что он оставил на Ближнем Востоке балкано-дунайские легионы, разместив их в нескольких крепостях на границе с арабами — каким тогда образом он мог воевать с мятежной Галльской империей? Как раз наоборот, мы полагаем, что после победы над Пальмирой Аврелиан отвел все балкано-дунайские войска обратно в Европу, проследовав из Сирии через Малую Азию и Балканский полуостров, и далее в — Галлию (более подробно мы разобрали эти сюжеты в пункте 1.3 § 1 главы I нашей диссертации).

Соответственно, в нашем понимании надпись из города Траллы как раз и отражает этап этого перемещения — судя по всему, I Иллирийский легион вместе с другими подразделениями, собранными Аврелианом[534], двинулся в обратном направлении в сторону Балканского полуострова, и именно поэтому надпись из Тралл фиксирует пребывание legio I Illyricorum в Малой Азии, а не в Сирии или Палестине. Другими словами, надпись из Тралл своим упоминает I Иллирийский легион на этапе его перемещения из Сирии в балкано-дунайские провинции, когда этот легион вместе с другими победоносными войсками Аврелиана возвращался из Сирии.

Соответственно, возвращаясь к переводу надписи из Каср аль-Азрак, который мы предложили выше, отметим, что в нашем понимании благодаря строительству дороги, ведущей от крепости Каср аль-Азрак к крепости, где размещался III легион Киренаики, оба военных гарнизона теперь были связаны друг с другом удобной и прямой системой коммуникаций, позволявшей данным войскам быстро и оперативно взаимодействовать друг с другом в случае нападения внешнего врага. Но кто был противником легионов, перечисленных в надписи из Каср аль-Азрак? Мы полагаем, что не арабы, а персы, и само водружение памятника следует поместить в контекст именно римско-персидского конфликта 298 г.

На наш взгляд, М.П. Шпайдель, датировавший надпись 290–298 гг., не учел важного обстоятельства — Цезарь Галерий направил против персов не только войска, собранные в Дакии Речной, поскольку он пополнил свою армию новобранцами и даже опытными воинами-ветеранами из Иллирика и Мезии. Об этом совершенно четко свидетельствуют римские историки Павел Орозий, Евтропий и Аврелий Виктор, сведения которых М.П. Шпайдель не цитирует — itaque mox per Illyricum et Moesiam undique copias contraxit raptimque in hostem reuersus («и таким образом вскоре отовсюду в Иллирике и в Мезии он собрал войска и быстро направился в сторону врага» — Oros. VII. 25. 10); contracto confestim exercitu e veteranis ac tironibus («когда было собрано войско из новобранцев и ветеранов» — Aur. Vict. De Caes. 39. 34; Mox tamen per Illyricum Moesiamque contractis copiis — «Вскоре же он собрал войска в Иллирике и в Мезии» — Eutrop. Brev. IX. 25. 1).

Судя по всему, под ветеранами мы можем понимать кадровый состав старых пограничных легионов, гарнизоны которых размещались в Мезии, Паннонии и Далмации — в данном случае это легионы XI Клавдия, VII Клавдия, I Италийский, IIII Флавия и I Иллирийский, упомянутые и в надписи из Каср аль-Азрак. Очевидно, Цезарь Галерий направил на персидский фронт не сами эти легионы, поскольку тогда балканские провинции остались бы без защиты, а только вексилляции, выделенные из перечисленных легионов. Естественно, в этих условиях Галерию требовалось и свежее подкрепление в лице молодых рекрутов, которые могли бы пополнить численность вексилляций, что и отразил в своих сведениях Аврелий Виктор.

Более того, мы полагаем, что отсутствие в надписи из Каср аль-Азрак упоминаний о легионах Дакии Речной, главным образом — знаменитого legio V Macedonica — не может служить аргументом против связи надписи с римско-персидским противостоянием 298 г. У нас нет сомнений, что вексилляция V Македонского легиона также была переведена на Восток в период Тетрархии и именно в связи с военной кампанией Цезаря Галерия против персов. Подтверждением этому служит римский историк IV в. Фест, в своем «Бревиарии» утверждающий, что Цезарь Галерий выступил против персов с войском, «которое было пополнено пограничными воинами Дакии» (reparato de limitaneis Daciae exercitu — Festus, Brev. 25. 2). Естественно, под данными войсками следует признать именно V Македонский легион, точнее — его вексилляцию, выделенную и откомандированную на Восток специально для персидской кампании, поскольку основу военных сил Дакии Речной составлял именно этот легион.

Notitia Dignitatum упоминает в главе, посвященной войскам военного начальника Востока (magister militum per Orientem), V Македонский легион (ND. Or. VII. 39), который, т. о., входил в состав не пограничной, а более привилегированной экспедиционной армии, более того, данная армия, как и ее командующий, размещалась непосредственно на Ближнем Востоке, ее штаб-квартирой была сирийская Антиохия. Соответственно, legio V Macedonica, находившийся под командованием военного начальника Востока, размещался уже не в Дакии Речной, а значит, под этим наименованием в Notitia Dignitatum следует понимать не сам легион, а его вексилляцию, переведенную из Дакии Речной в восточные провинции как раз в период Тетрархии.

Все рассмотренные выше данные подводят к выводу, что в состав войск, которые привел с собой Цезарь Галерий, входили вексилляции нескольких пограничных балкано-дунайских легионов, а именно — XI Клавдия, VII Клавдия, I Италийского, IIII Флавия и I Иллирийского (надпись из Каср аль-Азрак) и V Македонского (сведения Феста). Судя по всему, после разгрома персов на Ближнем Востоке остались вексилляции только двух легионов — V Македонского и XI Клавдия (в Notitia Dignitatum, Or. VI. 46 упоминаются т. н. Undecimani, которые, судя по всему, сохранили в названии порядковый номер своего «материнского» легиона — XI), вексилляции же всех остальных легионов вернулись в свои первоначальные балканодунайские гарнизоны.

Не так давно, в 2007 г., А. Левин пришел к выводу, что надпись из крепости Каср аль-Азрак отражает размещение вексилляций балканодунайских легионов на Ближнем Востоке в 295 г., по мнению исследователя, надпись следует датировать именно 295 г. и ее содержание необходимо поместить в контекст событий этого года. Как отмечает А. Левин, вместе с той войсковой группировкой, которая упоминается в надписи из Каср аль-Азрак, включая и вексилляцию I Иллирийского легиона, которая воевала в составе данной группировки, Цезарь Галерий подавил первое восстание в Египте, вспыхнувшее, как известно, в 293 г., а затем, после января 295 г., когда египетские мятежники были полностью разгромлены, Галерий направился в ближневосточные провинции, где он пребывал уже к маю 295 г.

По мнению А. Левина, присутствие войсковой группировки, состоявшей из легионных вексилляций, в ближневосточных провинциях было связано с намерением Галерия и Диоклетиана усилить ближневосточный участок границы на случай возможного вторжения персов. Галерий переместил свой экспедиционный корпус из Египта на Ближний Восток (главным образом, в Сирию и Аравию Петрейскую) в качестве превентивной, упреждающей меры, чтобы тем самым создать надежный заслон на пути движения персов. Вексилляции, упомянутые в надписи из Каср аль-Азрак, усилили оборону ближневосточного фронта, составили ценное подкрепление для местных небольших гарнизонов.

А. Левин полагает, что надпись была составлена и воздвигнута после мая 295 г., когда Галерий вместе со своими войсками уже находился в Дамаске, т. е. на ближневосточном (персидском) фронте, само же перемещение вексилляций дунайских легионов произошло в первой половине 295 г., в период между январем и маем. Рассматривая статью М. Кристоля и М. Ленуара, которую мы цитировали выше, А. Левин подвергает критике позицию этих исследователей — по его мнению, датировка, предложенная М. Кристолем и М. Ленуаром, основана на неверной трактовке событий 273 г., поскольку после того, как император Аврелиан разгромил войско мятежного Пальмирского царства, он отправился в Египет подавлять восстание, вспыхнувшее в Александрии.

Как отмечает А. Левин, именно этот хронологический момент не учитывают М. Кристоль и М. Ленуар — если Аврелиан направился в Александрию после победы над Пальмирой, с какой тогда целью он оставил на Ближнем Востоке целый войсковой корпус, состоявший из вексилляций балкано-дунайских легионов? Надпись, упоминающая эти вексилляции, была обнаружена в развалинах крепости Каср аль-Азрак, сама же крепость дислоцировалась на территории центральной Аравии. Соответственно, сведения и контекст надписи предполагают, что на момент ее возведения вексилляции балкано-дунайских легионов все еще находились в пределах Аравии, а не Египта, куда они должны были направиться вместе с Аврелианом. Значит, заключает А. Левин, надпись из Каср аль-Азрак была составлена намного позже, не в эпоху Аврелиана, Аврелиан ни при каких обстоятельствах не мог оставить в Аравии Петрейской войсковую группировку, зная, что ему предстоит еще одна боевая операция в другой провинции, т. е. в Египте. Следовательно, по мнению А. Левина, надпись из Каср аль-Азрак необходимо датировать только одним периодом, 295 г., т. е. временем Тетрархии[535].

Полностью поддерживая мнение А. Левина относительно статьи М. Кристоля и М. Ленуара, мы в то же время не можем согласиться с выводами самого исследователя о датировке надписи из Каср аль-Азрак периодом 295 г. Эта датировка, как нам кажется, в равной мере несовместима с контекстом и содержанием, а также хронологией событий 295 г. Проблема заключается в том, что Цезарь Галерий не мог держать на Ближнем Востоке целый экспедиционный корпус только в качестве превентивной меры, первый серьезный конфликт с персами с момента подавления восстания в Египте, т. е. с января 295 г., произошел только в 296 г… Соответственно, если следовать логике А. Левина, Галерий целый год должен был дислоцироваться вместе со своей войсковой группировкой в Аравии Петрейской или в Сирии только для того, чтобы предупредить, опередить возможное вторжение персов. Но, во-первых, как установил В. Энсслин, к тому моменту, когда персы впервые вторглись в Армению и в Сирию, т. е. к 296 г., Галерий находился на дунайском фронте, где он вел интенсивные военные кампании с карпами, готами и сарматами, в частности, весь 295 г. Галерий провел в боях с сарматами, которые беспокоили своими частыми набегами балканодунайские провинции[536].

Следовательно, в 296 г., узнав о вторжении персов в пределы империи, Галерий прибыл на Ближний Восток из балкано-дунайских регионов. К моменту персидского вторжения он уже примерно в течение года не размещался на персидском фронте, вся его военная деятельность проходила на дунайском фронте, именно там он развернул боевые действия против различных германских племен.

Во-вторых, если в 295/296 гг. Цезарь Галерий воевал с германцами на дунайской границе, с какой тогда целью он стал бы держать на ближневосточном фронте целый экспедиционный корпус, состоявший из вексилляций балкано-дунайских пограничных легионов? Как раз наоборот, в интересах Галерия было вернуть данные вексилляции обратно на дунайскую границу, они нужны были Галерию для эффективной борьбы с германцами, чтобы усилить оборону дунайского фронта. Соответственно, узнав о вторжении персов, Галерий был вынужден вновь переместить вексилляции балканских легионов в Сирию, где они воевали против персов. Поэтому, на наш взгляд, надпись из Каср аль-Азрак своим содержанием как раз и отражает участие данных вексилляций в персидской кампании Цезаря Галерия.

Другими словами, сведения надписи из Каср аль-Азрак подсказывают, что целая группа вексилляций, выделенных из состава балкано-дунайских пограничных легионов, прибыла на территорию ближневосточного фронта для борьбы с персами, чтобы отразить их вторжение в Сирию и Великую Армению. Соответственно, войсковой корпус, состоящий из вексилляций, с небольшими перерывами находился на территории ближневосточных регионов вплоть до 298 г., когда боевые действия с персами полностью завершились.

После того, как активное противостояние с персами завершилось, экспедиционная группировка, находившаяся под командованием Цезаря Галерия, временно переместилась в Аравию Петрейскую, южнее Сирии, очевидно, чтобы обезопасить ближневосточный фронт на период мирных переговоров с персами и предотвратить вторжения тех арабских племен, которые были союзниками Персии. Соответственно, надпись из Каср аль-Азрак фиксирует пребывание вексилляций Галерия в Аравии Петрейской как раз на этапе их перегруппировки, уже после того, как они переместились в Аравию Петрейскую, но еще до того, как они вернулись в балкано-дунайские провинции. Естественно, совершенно очевидно, что после февраля 299 г., когда был заключен мирный договор с персами, Галерий должен был отправить вексилляции, вместе с которыми он воевал против персов, обратно на дунайский фронт в целях дальнейшей обороны балкано-дунайских провинций от участившихся набегов со стороны германских племен.

Тем не менее, следует отметить, что помимо балкано-дунайских регионов, в кампании против персов принимали участие и местные ближневосточные легионы, положение которых существенно изменилось после 298 г. Об участии ближневосточных легионов свидетельствует все та же надпись из Каср аль-Азрак, в которой упоминается III легион Киренаики, после завершения войны с персами этот легион размещался вблизи крепости Каср аль-Азрак, на территории современной Иордании. Но что произошло с ним дальше, какова была дальнейшая история данного легиона?

Сведения греческой надписи, опубликованной еще в каталоге IGR III no. 1329, подсказывают нам, что победа над персами в 298 г. прямо повлияла на функции и территориальное размещение III легиона Киренаики, более того, его положение теперь было связано уже с Месопотамией. Поскольку надпись была переиздана в IGLSyr XIII. 1, no. 9396, p. 332, цитируем текст по чтению издателя каталога, М. Сартра:

IGLSyr XIII. 1, no. 9396, p. 332

Φλ(αούιος) Μάξι/μος στρ(ατιώτης) / λεγ(ιῶνος) γ´ Κ/υρ(ηναικῆς)

στρα/τευσάμ/ενος ἔ/τη κγ´ ἀπο/θανών [ἐ]/ν Μεσοπ/[οταμί]ᾳ, [ο]ὗ τὰ ὀ[σ]/τᾶ

ἐν[θ]άδε κ/[ῖτ]ε. / Ἔτι σιε´

«Флавий Максим, воин III легиона Киренаики, отслужил 23 года, умер в Месопотамии, где теперь покоятся его кости. Год 215»

Поскольку 215 год по летоисчислению города Бостра в Сирии соответствует 320–321 гг. (IGLSyr XIII/1, no. 9396, p. 333), мы можем подсчитать, что Флавий Максим был зачислен на службу в 297–298 гг., и совершенно очевидно, что его служба проходила на территории Месопотамии. Следовательно, с 297–298 гг. III легион Киренаики размещался на территории Месопотамии, а это значит, что, скорее всего, сразу после завершения кампании против персов в 298 г. данный легион был переведен из Иордании (Палестины), где его еще фиксирует надпись из Каср аль-Азрак, в верховья Тигра и Ефрата, но по какой причине произошло это перемещение?

Дело в том, что именно Месопотамия вместе с несколькими регионами, расположенными за Тигром, т. е. по ту сторону римской границы, очевидно — часть ближайшей персидской территории, перешли под власть римлян по договору в Нисибисе от 299 г. Об этом совершенно четко свидетельствует римский историк Фест, утверждающий, что персы «вернули назад Месопотамию и земли, (находящиеся) за Тигром» (Mesopotamiam cum Transtigritanis regionibus reddiderunt — Festus, Brev. 25. 3). Как известно, в 244 г. римский император Филипп I Араб вынужден был уступить персам земли Месопотамии и сопредельных регионов, располагавшихся за Тигром, тем не менее уже летом следующего, 245 г., Месопотамия была отвоевана у персов и вернулась под контроль римлян, но в 252/253 гг. персы под командованием царя Шапура I совершили реванш и вновь захватили Месопотамию.

Соответственно, после 252/253 гг. дальнейшие римские императоры не оставляли попыток вернуть эти утраченные территории. Не так давно К. Мосиг-Вальбург предположила, что и сам римско-персидский конфликт 298 г. мог быть вызван намерением Диоклетиана восстановить контроль над Месопотамией и выбить оттуда персидские войска. Исследовательница даже полагает, что Диоклетиан сосредоточил римские войска вблизи Месопотамии и готовился совершить вторжение в этот регион, так что действия персидского царя Нарсея, по ее мнению, были всего лишь ответной (упреждающей) мерой, поскольку Нарсей, в свою очередь, опасался римского вторжения[537].

Признавая вывод К. Мосиг-Вальбург об агрессивных внешнеполитических планах Диоклетиана, мы не можем согласиться с тем, что эти планы могли реально осуществиться в той геополитической обстановке. Исследовательница отмечает, что Диоклетиан не начал войну первым только потому, что ему помешало восстание в Египте, вспыхнувшее как раз тогда, когда он сосредоточил основную массу своих войск в Сирии[538]. Но, как мы уже показывали ранее, осада Александрии завершилась к концу марта 298 г., в то же самое время, когда на персидской границе развернулись боевые действия — Цезарь Галерий во второй раз направился со своими войсками в Персию (первая фаза военной кампании, по хронологии Т. Барнса, состоялась весной 296 г[539].), соответственно, мы полагаем, что египетская кампания, как раз наоборот, уже никак не сковывала действия Диоклетиана к тому моменту, когда началась война с персами.

Тем более, обратим внимание на сведения современника событий — Лактанция, который сообщает, что «царь персов Нарсей, побужденный семейными примерами своего деда Шапура, вместе с большими войсками возжелал захватить Восток» (Narseus rex Persarum concitatus domesticis exemplis avi sui Saporis ad occupandum Orientem cum magnis copiis inhiabat — Lact. De mort. pers. 9. 5). Конечно же, Лактанций как житель Римской империи мог отражать в своих словах официальную римскую идеологию, пытавшуюся представить персов как единственных виновников конфликта, захватчиков-агрессоров, развязавших военные действия. Но тем не менее, совершенно очевидно, что в словах Лактанция есть доля истины, а именно — очевидно, Нарсей действительно стремился завоевать часть римских территорий, он определенно планировал первоначально захватить земли Сирии, чтобы оттуда вторгнуться уже в Малую Азию.

При оценке римско-персидского конфликта 298 г. мы ни в коей мере не должны идеализировать намерения Нарсея, его внешнеполитическая программа во многом исходила из тех же принципов, что и действия Шапура I. Все Сасаниды рассматривали себя как правопреемники и наследники древних Ахеменидов, официальная идеология нового персидского государства сразу же провозгласила идею возвращения под власть Сасанидов тех земель, которые когда-то, в древности, подчинялись Ахеменидам, а именно — территории от песков Средней Азии до берегов Эгейского моря. Эта идея была краеугольным, основным элементом персидской имперской пропаганды, она проходит лейтмотивом через все официальные памятники историографии Сасанидов, такие как надпись самого царя Шапура I на барельефах из местности Накше-Рустам в Иране. В силу подобных представлений внук Шапура I, царь Нарсей, также стремился вернуть под свой контроль земли Малой Азии, чтобы затем прославить себя и установить очередной победный монумент, повествующий о его героических деяниях и военных триумфах.

Довольно странным выглядит и другой тезис К. Мосиг-Вальбург — по ее мнению, в то время, когда Цезарь Галерий продвигался к персидским границам, Диоклетиан находился в Сирии и защищал эту провинцию от возможных нападений персов[540]. Мы же полагаем, что пока Египет полностью не был очищен от мятежников, Диоклетиан не мог прибыть в Сирию — скорее наоборот, после захвата Александрии Диоклетиан мог отправить часть своих войск на помощь Галерию, но сам он вместе с основной массой войск должен был оставаться в Египте вплоть до полного умиротворения провинции.

Следовательно, не вызывает удивления тот факт, что после разгрома персов Диоклетиан (или Цезарь Галерий по его приказу) разместил во вновь присоединенной Месопотамии несколько войсковых подразделений, среди которых был и III легион Киренаики. В основном с легкой руки Н. Адонца и Н. Гарсоян в историографии доминирует тезис о том, что земли по верхнему течению Тигра и Евфрата, т. е. Месопотамия, представляли собой совокупность автономных областей, населенных армянами и находившихся под управлением собственных вождей — т. н. нахараров. Эти области, известные в греко-латинских источниках как сатрапии, по мнению Н. Гарсоян, всегда сохраняли свою автономию, не подчиняясь ни Риму, ни Великой Армении. Причина подобного положения, как отмечает Н. Гарсоян, заключалась в том, что армянские нахарары Месопотамии в культурном отношении тяготели больше к Персии, чем к Риму, среди них был распространен зороастризм и они ориентировались на персидскую внешнюю политику, а не на римскую или велико-армянскую[541].

Эта концепция породила примерно схожие оценки и в последующей историографии — в 1993 г. Э. Хрисос предположил, что в 298 г. римляне получили от персов только политическую власть над сатрапиями, т. е. право покровительства и патроната, без права территориальной юрисдикции. Другими словами, в трактовке Э. Хрисоса Месопотамия так и не вошла в состав Римской империи, продолжая оставаться рыхлым конгломератом полунезависимых княжеств[542]. В 2009 г. К. Мосиг-Вальбург в равной мере подчеркнула, что нахарары областей, расположенных слева от реки Тигр, территориально входили в состав Персидской империи, тяготели к державе Сасанидов и не собирались отказываться от своих внешнеполитических и даже матримониальных связей с персами[543]. В 2001 г. Э. Винтер и Б. Дигнас предложили более компромиссную трактовку — по их мнению, армянские сатрапии не вошли в состав Рима в качестве новых провинций, они продолжали находиться под властью своей родовой аристократии (нахараров) и в административном плане оставались независимыми государствами, но они отчитывались перед Римом в вопросах внешней политики, были его сателлитами. Сам же Диоклетиан, по мнению Э. Винтера и Б. Дигнас, не планировал включать сатрапии в состав империи и менять сложившиеся в этих регионах структуры управления, он скорее рассчитывал на лояльность местного армянского населения[544].

Но стоит ли преувеличивать степень автономии или даже независимости армянских сатрапий? Мы полагаем, что цитированная выше греческая надпись, упоминающая III легион Киренаики, как раз наоборот, доказывает, что римляне контролировали территорию Месопотамии не только в политическом, но и в административном смысле, т. е. армянские сатрапии прямо вошли в состав Римской империи, образовав новую провинцию — Месопотамию. Напомним, III легион Киренаики — регулярное войсковое подразделение, соответственно, его размещение на определенной территории могло быть связано только с тем, что эта территория находилась под прямым административным контролем римлян. Крайне сложно поверить в то, что завоевав новую территорию, выгодную в стратегическом плане, Диоклетиан мог оставить ее без защиты — на случай возможных попыток реванша со стороны персов римский император должен был разместить во вновь приобретенной провинции регулярные военные гарнизоны.

Еще один факт, подтверждающий, что Диоклетиан установил над Месопотамией прямой военно-административный контроль — сведения Феста, римского историка, который, напомним, жил в середине IV в., а значит, мог получить определенную информацию непосредственно от очевидцев римско-персидской войны 298 г. и первых лет, последовавших после заключения мира в Нисибисе. Фест сообщает, что «во времена Диоклетиана, после того как в первом столкновении римляне были побеждены, а во втором сражении царь Нарсей был побежден, (а) его жена и дочери были захвачены в плен и с наивысшей почтительностью содержались под стражей, был заключен мир, Месопотамия была возвращена и по ту сторону реки Тигр была восстановлена граница, так что мы получили власть над пятью племенами, расположенными за Тигром. Это сохраненное условие мирного договора имело силу (и) во времена божественного Констанция» (т. е. Констанция II, сына Константина I, который правил в 337–361 гг. — Е.М.) (Diocletiani temporibus, victis prima congressione Romanis, secundo autem conflictu superato rege Narseo, uxore eius ac filiabus captis et cum summa pudicitiae custodia reservatis, pace facta Mesopotamia est restituta et supra ripam Tigridis limes est reformatus, ita ut quinque gentium trans Tigridem constitutarum dicionem adsequeremur. Quae condicio foederis in tempus divalis Constantii reservata duravit — Festus, Brev. 14. 5, ed. M.-P. Arnaud-Lindet).

Сведения Феста недвусмысленно и отчетливо свидетельствуют, что пять племен[545], т. е. пять армянских сатрапий, которые располагались в верховьях Тигра и Евфрата, не только вошли в состав империи, но, более того, на территории, где проживали армянские племена, разместились римские войсковые подразделения. На это указывают слова Феста о восстановлении границы (limes est reformatus), данная фраза четко предполагает, что на рубежах Месопотамии дислоцировались римские гарнизоны, в которых несли службу легионы, алы или когорты, и, как мы полагаем, одним из таких легионов как раз и был III легион Киренаики, упоминаемый в надписи IGLSyr XIII. 1, no. 9396 (p. 332).

Надписи по периоду Тетрархии сохранили сведения и о другом направлении военной политики Диоклетиана на Ближнем Востоке — помимо легионов, Диоклетиан активно перемещал и даже учреждал новые вспомогательные соединения — алы и когорты, а также этнические отряды, навербованные из местных кочевых племен. В 1985 г. вблизи общины (кибуца) Йотвата в Израиле (район пустыни Негев) археологами была обнаружена латинская строительная надпись, упоминающая имена правителей-тетрархов. В 1989 г. израильский археолог И. Ролл опубликовал текст этой надписи, сопроводив публикацию подробным комментарием — по его чтению надпись выглядит следующим образом[546]:

Perpetuae paci

Diocletianus Augus(tus) et

[[Maximianus Augus(tus) et]]

Constantius et Maximianus

nobilissimi Caesar<e>s

alam c(um) osti<o> constituerunt

per providentia(m) Prisci

pr(a)esidis [[[provinciae]]]

[[[?Syriae Palestinae?]]]

«Вечному миру. Диоклетиан Август и Максимиан Август и Констанций и Максимиан, самые знатные Цезари, построили крыло (здания) вместе с дверью благодаря предусмотрительности Приска, наместника [[[провинции? Сирия Палестина?]]]»

В комментарии к тексту И. Ролл отверг возможность перевода слова alam из 6 строки надписи как «ала», т. е. вспомогательное войсковое подразделение численностью около 300–500 человек, поскольку в таком случае название данного войскового подразделения должно читаться как ala Costia, в соответствии с последовательностью букв, выбитых в 6 строке надписи (ALAMCOSTIACONSTITUERUNT). И. Ролл предлагает переводить слово alam как «крыло», т. е. боковая пристройка здания, боковая колоннада (wing, aisle), отмечая, что в римской армии эпохи Принципата и Домината никогда не было военного отряда с названием ala Costia, он не зафиксирован ни в одном из источников[547].

Подобная трактовка вызвала серьезные возражения со стороны В. Эка, посвятившего специальную статью данной надписи. По его мнению, 6 строку документа следует читать как alam Costia constituerunt, т. е. «они (т. е. правители-тетрархи — Е.М.) разместили в Костии алу». Как полагает исследователь, сочетание букв COSTIA обозначает топоним, наименование укрепленного пункта, крепости, в которой был расположен кавалерийский отряд. Согласно В. Эку, в крепости Costia был расквартирован не весь кадровый состав кавалерийского соединения, крепость могла служить лишь штаб-квартирой, общим военным лагерем для алы, тогда как ее более мелкие внутренние тактические единицы несли службу в ряде гарнизонов, распределенных по территории провинции[548].

Оценивая данную дискуссию, отметим, что, с одной стороны, позиция В. Эка кажется нам более убедительной и основательной — действительно, каким образом строительство бокового крыла и двери здания соответствовало целям укрепления вечного мира, о котором составитель надписи торжественно заявляет в первой строке? В большей степени подобной цели соответствует именно размещение в крепости, в специальном военном форте, нового войскового подразделения, в функции которого входили патрулирование окрестной местности, защита гражданского населения и, возможно, торговых караванов, прибывавших сюда со стороны Аравийского полуострова. С другой стороны, крайне сложно согласиться с В. Эком по вопросу о положении и численности алы, размещенной в крепости Costia. Вряд ли эта ала была раздроблена на еще более мелкие тактические единицы, которые к тому же несли службу в удаленных друг от друга гарнизонах — подобное положение, опять же, плохо соответствовало задачам укрепления мира, достигнутого в регионе после победы над персами в 298 г.

Соответственно, надпись из Йотваты свидетельствует, что помимо старых легионов, давно уже размещавшихся на Ближнем Востоке, Диоклетиан создавал и новые вспомогательные подразделения (алы и когорты), которые, очевидно, формировали еще одну линию защиты ближневосточной границы империи. В состав этой линии (или эшелона) входили также и кавалерийские подразделения, навербованные Диоклетианом из местных кочевых племен (арамейских или арабских), живших в пределах или на границах Сирии и Палестины.

Эти подразделения в большом количестве упоминаются в Notitia Dignitatum, pars Orientis, где они перечислены в главах по ближневосточным провинциям (Финикия, Сирия, Палестина, Осроена, Месопотамия, Аравия — ND. Or. 32. 20, 22–29; 33. 18–20, 27; 34. 23–27, 29; 35. 18–23; 36. 20, 23–28; 37.15, 18–20, 23). Все они фигурируют в Notitia под наименованиями Equites promoti indigenae, Equites sagittarii indigenae или Equites Saraceni indigenae, что совершенно четко доказывает их местное происхождение (indigenae — «местные»).

Римский историк Фест свидетельствует, что уже при императоре Аврелиане, т. е. в 270–275 гг., на Ближнем Востоке размещались подразделения мобильной кавалерии, набранные из местных кочевых племен Сирии и Палестины. Более того, это были отряды лучников, как и в случае с Notitia Dignitatum, но проблема заключается в том, что данные подразделения воевали на стороне Пальмирского царства, подчинялись царице Зенобии, против которой Аврелиан выступил в 273 г. (quam multis clibanariorum et sagittariorum milibus fretam — «Она опиралась на помощь многих тысяч тяжеловооруженных всадников и лучников» — Festus, Brev. 24. 1). Конечно же, после победы над Зенобией Аврелиан мог включить эти соединения в римскую армию и оставить их на Ближнем Востоке в качестве пограничных гарнизонов, но в это сложно поверить, поскольку в той ситуации опора на столь ненадежные войска была бы слишком рискованной для безопасности империи.

И в то же время фрагментарная латинская надпись из Финикии, опубликованная Т. Бозу в 1993 г., ясно доказывает, что отряды Equites promoti indigenae размещались на ближневосточной границе в период Диоклетиана и несли там активную военную службу[549]:

[— / — / D]iocl[etiani et / M]aximiani Aug(ustorum duorum) / et

Constanti et Maximiani Nobi/lissimorum Cae/sarum [— /]

p(rae)p(ositus) Eq(uitum) / Promot(orum) [ — ] / Ind(i)g[enarum? — ]

/ Ind[i]g[enarum? — ]

«Диоклетиана и Максимиана, двух Августов, и Константа и Максимиана, самых благородных Цезарей [ — ] начальник местных всадников, получивших повышение по службе [ — ] местных»

Совершенно очевидно, что данный отряд был создан Диоклетианом в ходе целого комплекса мероприятий, направленных на восстановление системы ближневосточного лимеса после победы над персами в 298 г. Надпись датируется 293–305 гг., поскольку она упоминает двух Августов и двух Цезарей, правивших совместно именно в этот период, соответственно, в ходе реорганизации римско-персидской границы после 298 г. Диоклетиан сделал ставку не только на старые легионы эпохи Принципата, но и на небольшие отряды летучей кавалерии, набранные по этническому и территориальному (локальному) принципу[550]. Не исключено, что большую роль в формировании данных соединений играли и арабские племена, союзные Риму — на наш взгляд, А. Левин справедливо признал, что Диоклетиан активно использовал союзную арабскую конницу на Ближнем Востоке, не отказываясь тем самым от столь важного и эффективного источника пополнения римских военных сил[551].

И наконец, еще один эпиграфический документ, опубликованный совсем недавно, в 2008 г., но вызывающий не менее оживленные споры, чем все предшествующие надписи. В ходе археологических раскопок в районе деревни Удрух в южной Иордании была обнаружена новая латинская надпись, опубликованная в 2008 г. Д. Кеннеди, издавший текст надписи, предложил следующее чтение документа[552]:

Restitutoribus orbis terrarum fundatoribus ubique / pacis dominatoribus

universarum gentium barbarorum / Impp(eratoribus) Caess(aribus) C(aio)

Aur(elio) Val(erio) Diocletiano [[et M(arco) Aur(elio) Val(erio) Maximiano]]

PP(iis) FF(elicibus) Invict(is) Augg(ustis) et / Fl(avio) Val(erio) Constantio et

Gal(erio) Val(erio) Maximiano fortiss(imis) ac nobiliss(imis) Caess(aribus) /

kastra (sic) leg(ionis) VI Ferr(atae) F(idelis) C(onstantis) ex fundamentis /

restituta insistentibus Aur(elio) Heraclida v(iro) p(erfectissimo) duci (sic) et /

Ael(io) Flaviano v(iro) c(larissimo) praeside provinciae curante / Aur(elio)

Muciano praef[ecto] eiusdem legeonis (sic)

«Восстановителям земель мира, везде — основателям мира, властителям всех племен варваров, Императорам и Цезарям Гайю Аврелию Валерию Диоклетиану [[и Марку Аврелию Валерию Максимиану]], божественным, счастливым, непобедимым Августам, и Флавию Валерию Констанцию и Галерию Валерию Максимиану, сильнейшим и самым знатным Цезарям — крепость легиона VI Железного, надежного, непоколебимого, от оснований была восстановлена по приказам Аврелия Гераклида, мужа совершеннейшего, дукса, и Элия Флавиана, мужа светлейшего, наместника провинции, и под надзором Аврелия Мукиана, командующего тем же легионом»

Д. Кеннеди датировал надпись 303–304 гг., подчеркнув, что старый VI Железный легион, основанный еще в период Принципата, разместился в обновленной провинции Палестина, в состав которой вошли южная Иордания и район пустыни Негев, выделенные, в свою очередь, из старой провинции Аравия Петрейская в эпоху Диоклетиана. Исследователь отмечает, что один из чиновников, упомянутый в надписи — дукс Аврелий Гераклид — командовал не только VI Железным легионом, но и X Легионом из пролива (legio X Fretensis), который также переместился в Палестину. Соответственно, Д. Кеннеди считает, что провинцией, которая подчинялась дуксу, была именно Палестина[553].

Буквально через год после публикации статьи Д. Кеннеди, в 2009 г., на конгрессе, посвященном латинской и греческой эпиграфике, Кс. Ларио предложил свой комментарий к надписи — он связал перемещение VI Железного легиона и X Легиона из пролива в Палестину с военными реформами Диоклетиана на ближневосточной границе империи. По его мнению, тем самым Диоклетиан стремился защитить данный участок границы от нападений арабских племен, представлявших собой постоянную угрозу безопасности провинции. Вместе с тем, исследователь обращает внимание на уже достаточно четкое разделение гражданской и военной власти в Палестине — командование войсковыми подразделениями принадлежало дуксу Аврелию Гераклиду, а гражданские полномочия находились в руках наместника Элия Флавиана. По мнению Кс. Ларио, Аврелия Гераклида можно считать одним из первых дуксов, пределы полномочий которого ограничивались строго определенной территорией[554].

В 2010 г. К. Давенпорт обратил внимание на еще одну надпись, в которой упоминается наместник Элий Флавиан. Надпись была опубликована в 1999 г., ее издатель, С. Трейси, датировал текст 285–293 гг. на основании того, что в надписи упоминается только один император — Диоклетиан, тогда как в период собственно Тетрархии (293–305 гг.) эпиграфические документы, как правило, упоминают имена всех четырех правителей-тетрархов[555]: Excelsa pietate / maxim(a) virtute p(atri?) p(iissimo?) f(ecit?) / Imp(eratori) Caes(ari) Caio Aur(elio) / Val(erio) Diocletiano Pi[o] Fel(ici) Invicto Aug(usto) / Ael(ius) Flavian(u)s v(ir) c(larissimus) / pr(aeses) pr(ovinciae) («С возвышенным благочестием и самой великой добродетелью для самого божественного отца выполнил — Императору Цезарю Гайю Аврелию Валерию Диоклетиану, божественному, счастливому, непобедимому Августу Элий Флавиан, муж светлейший, наместник провинции» — AE 1999, no. 1702, p. 624).

На основе этой надписи К. Давенпорт предлагает два варианта карьеры Элия Флавиана — 1) до 303–304 гг. он был наместником старой провинции Аравия, а в 303–304 гг. этот чиновник возглавил уже обновленную (расширенную) провинцию Палестину, где его и фиксирует надпись из деревни Удрух; 2) совсем не обязательно, что надпись AE 1999, no. 1702 датируется исключительно периодом до 293 г., она могла быть воздвигнута и позже, соответственно, провинция, которой управлял Элий Флавиан — Палестина, и данный факт отражен в обеих надписях[556].

Мы согласны с первой из предложенных версий, поскольку крайне маловероятно, что посвятительные надписи периода Тетрархии ограничивались упоминанием только одного Августа, в то время как империей реально управляли уже четыре принцепса. Соответственно, если Элий Флавиан управлял Палестиной, мы можем признать, что в этой провинции был размещен VI Железный легион, который, очевидно, рассматривался Диоклетианом как основная защитная сила данного региона. Ранее же, примерно с 138 г., VI Железный легион дислоцировался в Сирии, в лагере под названием Caparcotna[557].

И. Сипила датирует территориальную реорганизацию, проведенную Диоклетианом в Аравии Петрейской, 299–301 гг., полагая, что именно в этот период VI Железный легион переместился в Палестину, ближе к Мертвому морю, равно как и X Легион из пролива (legio X Fretensis). По мнению исследователя, проводя эти реорганизации, Диоклетиан преследовал две цели: 1) создать возможность более быстрой переброски войск к северному участку границы в случае вторжения персов и в то же время 2) сосредоточить сильные боеспособные легионы вблизи Египта на случай очередного мятежа в этой провинции[558].

Интересно отметить, что географический трактат Евсевия Кесарийского «Ономастикон», написанный около 300 г[559]., дает ценные сведения о втором легионе, который располагался в Палестине в эпоху Диоклетиана — X Легион из пролива (legio X Fretensis). Согласно Евсевию, к тому моменту, когда он составил «Ономастикон», в крепости Aila размещался гарнизон X легиона, под которым, конечно же, следует понимать X Легион из пролива (ἐγκάθηται δὲ αὐτόθι τάγμα ῾Ρωμαίων τὸ δέκατον. καλεῖται δὲ νῦν ᾿Αϊλά — «там находится десятый легион римлян. Сейчас (это место) называется Айла»)[560].

Все исследователи, обращавшиеся к этому пассажу Евсевия, признают, что перемещение legio X Fretensis из Иерусалима, где он размещался с 70 г. н. э., в крепость Айла произошло в связи военными реформами Диоклетиана[561], и мы, со своей стороны, поддерживаем данный тезис, но обращает на себя внимание другой факт — для усиления безопасности границы, а также для решения тактических задач Диоклетиан использовал старые легионы, созданные еще в эпоху Принципа. Из всех рассмотренных нами надписей только одна упоминает новое войсковое подразделение, ранее не зафиксированное в источниках, алу из крепости Costia.

Подчеркнем, что все рассмотренные нами документы датируются только общим периодом Тетрархии, т. е. 293–305 гг., поскольку они не содержат имен консулов, занимавших свои должности в тот или иной год. Тем не менее, в распоряжении исследователей есть одна интересная надпись, как на странно, практически не привлекавшая их внимание со времени своего выхода в свет. Эта надпись была опубликована в 2000 г. М. Сартром, она происходит из округи города Тейма на северо-западе Саудовской Аравии, и, что самое главное, содержит четкие критерии датировки — имена консулов, по которым римляне, как известно, вели летоисчисление. На основании имен консулов (второе консульство Диоклетиана и Цезаря Констанция Хлора, управлявшего Галлией и Британией) мы можем датировать надпись 296 г., соответственно, она отражает тот период, когда разворачивалась первая фаза военных действий с персами, неудачная для римлян — тогда Цезарь Галерий потерпел тяжелое поражение от персидских войск.

По чтению М. Сартра надпись выглядит следующим образом (AE 2000, no. 1540, p. 608):

[Pro salute] dd(ominorum) nn(ostrorum) Dioclet[iani et Maximi]/ani

Augg(ustorum) et Constanti et Maximian[i nobb(ilissimorum) Caess(arum)

re]/stituta est castra nova coh(orte) prima [ — ]/nus dd(ominis) nn(ostris)

Diocletiano Augusto et [Consta]/ntio nob(ilissimo) Caes(are) II conss(ulibus)

instan[tibus Aurelio Anti]/ocho v(iro) p(erfectissimo) pr(aeside) et Aur(elio)

Rufino p(raefecto) pr(aetorio) Ori[entis]/ [ — ]TP[ — ]

«Ради благополучия наших повелителей, августов Диоклетиана и Максимиана и Константа и Максимиана, самых знатных Цезарей, была восстановлена крепость (силами) новой первой когорты [ — ]… н нашим повелителям Диоклетиану Августу и Констанцию, самому знатному Цезарю, во второй раз консулам, по приказу Аврелия Антиоха, мужа совершеннейшего, наместника, и Аврелия Руфина, префекта претория Востока [ — ]»

Если мы правильно понимаем смысл надписи и последовательность восстановленных М. Сартром строк, на территории современного города Тейм в Саудовской Аравии в римское время существовала крепость, которая была отстроена заново или перестроена в 296 г., и эти строительные работы провели солдаты некоей когорты, которая специально прибыла в данную местность для восстановления крепости. Когда крепость была восстановлена, данная когорта, судя по всему, осталась в ней в качестве постоянного и регулярного гарнизона. Трудно представить, что прилагательное nova из 3 строки надписи относилось к слову castra, «крепость» — в этом случае мы вступаем в логическое противоречие, поскольку надпись четко сообщает, что крепость «была восстановлена» (re]/stituta est), т. е. уже существовала ранее, и поэтому ее вряд ли могли обозначить в качестве новой.

Соответственно, надпись свидетельствует, что даже во время военных действий с Персией (или накануне военных действий) римляне не забывали и об обороне южного сектора ближневосточной границы. Сложно предположить, от кого восстановленная крепость и ее когорта должны были защищать вверенный им участок, возможно, они должны были охранять свою территорию на случай вторжения персов, возможно, они должны были отражать набеги арабских племен. М. Сартр отметил, что строительство крепости и размещение в ней когорты вряд ли стоит связывать с римско-персидской войной, исследователь полагает, что в период до 297 г. возведение новых оборонительных сооружений зафиксировано только в Аравии Петрейской[562]. Мы же полагаем, что Диоклетиан, очевидно, стремился обезопасить данный участок границы от нападений арабов как раз в связи с начавшейся римско-персидской войной — арабы, союзные персам, могли нанести удар по римской армии с юга, это вызвало бы необходимость войны на два фронта, поэтому, чтобы предотвратить вторжение арабов, Диоклетиан поспешил возвести новые крепости и укомплектовать их свежими силами.

Интересно, что восстановленная крепость располагалась на территории провинции Аравия Петрейская[563], следовательно, там же несла службу и некая первая новая когорта. Согласно Notitia Dignitatum, под командованием дукса Аравии Петрейской находились две когорты с порядковым номером I — cohors I miliaria Thracum и cohors I Thracum (ND. Or. 37. 31–32), но ни одна из этих когорт не может рассматриваться в качестве первой новой когорты нашей надписи.

Cohors I miliaria Thracum (первая Тысячная когорта фракийцев) не соответствует условиям военной службы в позднеримский период, и прежде всего — нормам численности легионов и вспомогательных войсковых подразделений. Археологический материал из Иордании, рассмотренный С.Т. Паркером, свидетельствует, что крепость Betthorus (современная община ель-Леджун (el-Lejjun) в Иордании), где в позднеримский период располагался IV легион Марса (legio IV Martis), могла вместить гарнизон не более чем в 1500 человек[564], и это, повторим, касается целого легиона. В случае же с тысячной когортой крайне маловероятно, что в позднеримский период продолжали существовать вспомогательные подразделения столь большой численности — скорее всего, запись по cohors I miliaria Thracum следует признать очевидным анахронизмом, данная когорта прекратила свое существование ко времени создания текста Notitia.

Второе подразделение — cohors I Thracum (первая когорта фракийцев) — в равной мере выпадает из числа «кандидатов» на роль первой новой когорты, созданной в 296 г., поскольку cohors I Thracum впервые была зафиксирована в надписи, датированной 212 г., т. е. задолго до Диоклетиана[565]. В силу этого мы не можем идентифицировать загадочную первую новую когорту с каким-либо из известных нам войсковых подразделений позднеримской Аравии Петрейской, очевидно, данная когорта действительно представляла собой новую формацию, навербованную как раз в период военных действий с персами. Не исключено, что после 296 г. она была уничтожена в ходе последующих военных кампаний, развернувшихся в IV в., и ко времени издания текста Notitia она уже не существовала, поэтому и Notitia ничего не упоминает об этой когорте.

Следовательно, суммируя все изложенные выше эпиграфические данные, мы вновь можем отметить, что в своих военных реформах Диоклетиан опирался исключительно на пограничные войсковые подразделения — старые легионы и несколько новых ал и когорт, но их общая особенность состоит именно в том, что все перечисленные типы подразделений принадлежали к пограничной армии, они размещались на различных участках границы в виде гарнизонов многочисленных крепостей.

С учетом представленных выше данных можно поставить под сомнение тезис А. Левина, согласно которому Диоклетиан разместил на ближневосточном лимесе подразделения походной (полевой) армии — отряды маневренной кавалерии, которые, по мнению А. Левина, значительно усилили регион между Красным морем и Ефратом[566]. Прежде всего, этот тезис прямо противоречит надписям, рассмотренным выше — Диоклетиан не размещал в указанном регионе подразделения полевой (экспедиционной) армии, надписи упоминают только пограничные легионы, алы и когорты. Единственное исключение — соединения мобильной кавалерии с наименованием equites promoti indigenae, но, как мы отмечали выше, эти соединения были навербованы исключительно из местного населения, они не прибыли в Сирию или Палестину из других регионов.

Другой важный момент — как в свое время доказал еще Д. ван Берхем, а в более новой литературе дополнительно аргументировал М. Коломбо, в эпоху Диоклетиана не было полевых армий — каждая из региональных армий, с которыми правители-тетрархи одерживали победы, представляла собой совокупность старых пограничных подразделений (легионы, алы и когорты), и вся масса войск размещалась именно на границах империи, тогда как под постоянным и непосредственным командованием тетрархов находились только их личные гвардии, всегда сопровождавшие своих правителей.

Подобное положение, по мнению Д. ван Берхема и М. Коломбо, продлилось вплоть до 325 г., когда Константин I Великий создал новую и полноценную экспедиционную армию comitatenses, полностью обособленную от войск пограничной армии[567]. Но применительно к эпохе Тетрархии у нас нет данных о том, что Диоклетиан усилил ближневосточный лимес благодаря переводу в эти регионы военных отрядов, входивших в состав его личной императорской гвардии и размещавшихся ранее в его резиденции.

Более того, в нашем распоряжении есть интересный документ, свидетельствующий, что не только старые легионы, но и старые вспомогательные подразделения — алы и когорты — активно перемещались вдоль ближневосточного лимеса в период Тетрархии, и даже более точно — в 298–305 гг. В 2015 г. Р. Дарби опубликовал латинскую надпись из Иордании, найденную в 2013 г. вблизи селения ʽAyn Gharandal, в которой упоминается вторая когорта галатов — одно из кавалерийских соединений эпохи Принципата, но для нас важно, что надпись датируется периодом Тетрархии[568]:

Perpetuae paci / Diocletianus et [Maximianus] Aug(usti) / Constantius et

Maximianus Caes(ares) / Cohortem Secundam Galatarum / constituerunt per

providentia(m) / Prisci praesidis P[rovinciae] / [(Syriae?) Palaestina]

«Вечному миру. Диоклетиан и Максимиан Августы, Констанций и Максимиан Цезари разместили вторую когорту галатов благодаря предусмотрительности Приска, наместника провинции Сирии? Палестины»

Р. Дарби подчеркнул, что вторая когорта галатов, размещавшаяся в Аравии Петрейской со 139 г., была перемещена в обновленную провинцию Палестина, расширенную за счет южной части провинции Аравия Петрейская. По мнению исследователя, ранее эта когорта дислоцировалась к югу от Иерусалима, в пустыне Негев, но теперь, в период Тетрархии, благодаря преобразованиям Диоклетиана, она получила новую штаб-квартиру[569]. Р. Дарби склоняется к выводу, что Приск занимал пост наместника Палестины в период между 293 и 302 гг[570]., соответственно, как видим, наместничество Приска совпало по времени с административными реформами, которые в этот период претерпела провинция Аравия Петрейская.

Выше мы уже затрагивали эту проблему, принимая точку зрения, что южная часть Аравии Петрейской была включена в состав Палестины, что вызвало и перемещение X Легиона из пролива (legio X Fretensis) из Иерусалима в крепость Айла, расположенную южнее, на берегу Красного моря. Й. Тсафрир предположил, что тем самым Диоклетиан стремился ограничить власть дукса Аравии Петрейской — если бы перемещение X Легиона из пролива не состоялось, тогда дукс Аравии Петрейской командовал бы сразу тремя легионами — III Киренаики, IV Марса и X из пролива, а это создавало опасную предпосылку для возможных мятежей и узурпаций. Тем более, как отмечает Й. Тсафрир, в стратегическом плане размещение X Легиона из пролива в Иерусалиме к рубежу III–IV вв. уже было лишено смысла, поскольку Иерусалим и сопредельные с ним территории тогда уже не нуждались в особой защите[571]. Тем не менее, не так давно, в 2012 г., У. Уард усомнился в этой общепринятой точке зрения, полагая, что она ошибочно трактует сведения Евсевия Кесарийского, и прежде всего — саму датировку его трактата «Ономастикон».

У. Уард представил аргументы в пользу более поздней датировки текста — он был написан не в 290-е гг., как настаивали Т. Барнс и последующие исследователи, а в 325/326 гг., следовательно, нет никаких доказательств, подтверждающих, что перемещение X Легиона из пролива произошло в 290-е гг. Наоборот, У. Уард настаивает, что размещение X Легиона из пролива в Айле состоялось в 324–326 гг., т. е. в эпоху Константина, причиной же таких передвижений исследователь называет намерение Константина заменить VI Железный легион, пребывавший в Аравии Петрейской ранее, на X Легион из пролива. Сам же VI Железный легион, по мнению У. Уарда, был отправлен в Египет[572].

Тем не менее, «Ономастикон» Евсевия упоминает несколько крепостей, в которых размещались военные гарнизоны, к сожалению, не уточняя, что представляли собой эти гарнизоны, какие подразделения входили в их состав. Среди таких крепостей Евсевий называет Файман (ἀλλὰ καὶ εἰς ἔτι νῦν κώμη ἐστὶ Θαιμάν, ἐν ᾗ καὶ ἐγκάθηται στρατιωτικόν — «Но там сейчас находится община Файман… где располагается войско»), Каркарию (καὶ ἔστι νῦν Καρκαρία φρούριον ἀπέχον Πέτρας πόλεως μόνην <ἡμέραν> — «и сейчас это крепость Каркария, которая находится на расстоянии одного дня от Петры»), Зоору (καὶ φρούριον ἔστι στρατιωτῶν — «и там находится крепость с воинами»), Мефаа (Μηφαάθ… ἔνθα φρούριον ἐγκάθηται στρατιωτῶν — «там размещается крепость с воинами»), Арнон (ἐν ᾧ καὶ φρούρια πανταχόθεν φυλάττει στρατιωτικὰ διὰ τὸ φοβερὸν τοῦ τόπου — «где военный гарнизон охраняет место со всех сторон из-за опасности этого места») и еще несколько пунктов с примерно тем же содержанием[573].

С учетом надписи, упоминающей вторую когорту галатов, а также цитированной выше надписи из Йотваты, где фигурирует тот же наместник Приск, мы можем предположить, что под гарнизонами крепостей (φρούρια) из трактата Евсевия следует понимать старые или вновь учрежденные алы и когорты, которые, наряду с легионами, составляли важный элемент защиты Ближнего Востока в эпоху Тетрархии. Обратим внимание — львиная доля надписей, упоминающих о строительстве крепости или размещении того или иного войскового подразделения в ближневосточных регионах империи, приходится на период Тетрархии, и наоборот, крайне мало подобных памятников сохранилось по периоду Константина.

Соответственно, на наш взгляд, надпись второй когорты галатов подтверждает, что Евсевий написал «Ономастикон» в эпоху Диоклетиана, по большей части — в 290-х гг. Только Диоклетиан уделил столь пристальное внимание пограничной защите Ближнего Востока, системно и последовательно укреплял ближневосточный лимес, размещая в Палестине и Аравии Петрейской новые войсковые подразделения или восстанавливая старые. Поэтому мы полагаем, что в период Диоклетиана персидская граница империи получила наиболее существенное военное подкрепление именно на территории Аравии Петрейской и Палестины.

Для удобства сведем весь рассмотренный выше эпиграфический материал в таблицу, чтобы более наглядно показать, какие войсковые подразделения размещались на ближневосточной границе и несли там активную военную службу в период Диоклетиана, каким образом эти подразделения были распределены по провинциям Ближнего Востока.

Таблица 7.

Войсковые подразделения ближневосточного лимеса в эпоху

Тетрархии (по данным эпиграфики)

Итак, из данной таблицы вполне очевидно, что львиная доля военных сил была размещена в Аравии Петрейской и Палестине, в то время как прямых свидетельств о прибытии новых подразделений в Сирию или Месопотамию (за исключением одного только III легиона Киренаики) практически не встречается. Т. о., военные силы, как мы полагаем, были распределены по ближневосточным провинциям весьма неравномерно. Обращает на себя внимание, что такая важная в стратегическом отношении провинция, как Малая Армения, получила только одно новое подразделение — вексилляцию Martenses, следовательно, защита данного региона вновь была возложена на старые пограничные легионы, которые размещались здесь и ранее, в эпоху Принципата — legio XVApollinaris и legio XII Fulminatae.

Тем не менее, можно сказать, что Диоклетиан не ограничился усилением только ближневосточного лимеса — как мы уже показывали выше, Диоклетиан переместил в Египет два соединения, навербованные из народов Южного Кавказа, первую алу иберийцев (ala I Hiberorum) и девятую когорту тзанов (cohors IX Tzanorum). Но помимо этих соединений, в Египте разместилась еще одна вексилляция, сформированная из кадрового состава двух ближневосточных легионов — III Галльского и I Иллирийского, того самого, который упоминается в надписи из Каср аль-Азрак.

Две греческие надписи из Египта, датированные 316 и 323 гг., четко свидетельствуют о пребывании этой вексилляции в крепости Коптос (верхний Египет), где она несла службу под командованием препозита (начальника, πραιπόσιτος = praepositus) Викторина:

Таблица 8

Надписи из крепости Коптос, 316 и 323 гг.

Важнейший элемент, позволяющий определить дату перевода этой вексилляции в Египет — упоминание отряда лучников, навербованного из жителей сирийского города Эмеса. Д. Хоффманн предположил, что вексилляция III Галльского и I Иллирийского легионов разместилась в Египте именно при Диоклетиане, уже в 300 г., в ходе его преобразований, проведенных после подавления восстания 297–298 гг[574]. В качестве подтверждения исследователь ссылается на папирус из Панополиса, опубликованный в 1964 г., но помимо папирологических данных, эпиграфические сведения об эмесенских лучниках в равной мере доказывают факт размещения вексилляции в Коптосе в 298–300 гг.

В 1987 г. М. Кристоль и Т. Дрю-Бир опубликовали латинскую эпитафию из Фригии, в которой фигурируют воины из Эмесы[575]: Iul(io) Mar[ei]/no mag(istro) Hem/s(e)norum Iu/lius Monim/us et Iulius Bassus / eq(uites) fratr/e nostro du/lcisimo m(emoriam) p(osuerunt) («Юлию Мареину, начальнику эмесенских воинов, Юлий Моним и Юлий Басс, всадники, самому дорогому нашему брату поставили памятник»). Т. Дрю-Бир и М. Кристоль датировали надпись III или началом IV вв., подчеркнув, что использование слова magister для обозначения должности командующего военным гарнизоном характерно именно для этой эпохи[576]. Р. Шарф, дополняя аргументы Т. Дрю-Бира и М. Кристоля, предположил, что отряд эмесенских всадников-лучников, зафиксированный в надписи из Фригии, не имеет ничего общего со знаменитой первой тысячной когортой эмесенских лучников (cohors I milliaria Hemesenorum Sagittaria), размещавшейся в Паннонии в эпоху Принципата, поскольку в надписи отсутствует само слово cohors, обязательное для подразделений подобного ранга[577].

Следовательно, если признавать, что подразделение эмесенских лучников из Фригии восходит к III — началу IV вв., мы можем предположить, что, скорее всего, оно входило в состав т. н. императорского комитата — дворцовой гвардии, охранявшей императора и всегда сопровождавшей его во всех военных походах. Не будем затрагивать в этой главе все вопросы, связанные с организационной структурой комитата и его командным составом (более подробно эти вопросы будут рассмотрены в пункте 2.1 § 2 главы III нашей диссертации), отметим только, что сам термин «священный комитат» (sacer comitatus) в значении совокупности войсковых подразделений впервые упоминается в латинском агиографическом источнике «Деяния Максимилиана», где воспроизводится протокол судебного процесса над молодым рекрутом Максимилианом. Этот процесс состоялся в городе Тевесты в провинции Мавритания Цезарейская в 295 г. (Tusco et Anullino consulibus IV. Idus Martii Tevesti — «В год консулов Туска и Ануллина, в 4 день от мартовских ид, в Тевестах»)[578].

Рассматривая дело Максимилиана, отказавшегося нести военную службу по соображениям христианской веры, один из чиновников судебной комиссии, проконсул Дион, заявил обвиняемому, что «в священной гвардии повелителей наших Диоклетиана, Макимиана, Констанция и Максима находятся и служат воины-христиане» (In sacro comitatu dominorum nostrorum Diocletiani et Maximiani, Constantii et Maximi, milites Christiani sunt et militant)[579]. Текст не оставляет сомнений, что под комитатом имеется в виду именно совокупность войсковых подразделений, вид военной службы, но в историографии оживленно обсуждали и продолжают обсуждать, что представляла собой эта войсковая группа, какие функции она выполняла и какое место она занимала в римской военной организации эпохи Тетрархии.

В 2008 г. М. Коломбо подчеркнул, что четыре императорские гвардии эпохи Тетрархии (по числу самих правителей-тетрархов) послужили исходным материалом для создания полноценной полевой армии comitatenses, которая впервые упоминается в юридических (законодательных) источниках только в 325 г. Тем не менее, как полагает М. Коломбо, первая армия comitatenses фактически была создана еще в 312 г., в связи с походом Константина I Великого в Италию против узурпатора Максенция, тогда как в 325 г. произошло правовое, официальноадминистративное оформление внутренней структуры этой армии[580].

В 2007 г. Я. Ле Боек подверг радикальному пересмотру всю прежнюю дискуссию по вопросу об армии comitatenses. Я. Ле Боек предложил совершенно новую трактовку данного вопроса — в его понимании все рассуждения о существовании в позднеримский период некоей особой экспедиционной армии, четко обособленной от пограничных легионов, есть не более чем плод воображения самих историков, тогда как в реальности не было никакого разделения на пограничную и экспедиционную (полевую) армии.

По оценке Я. Ле Боека, все региональные армии как эпохи Тетрархии, так и последующих периодов были исключительно пограничными, т. е. все они размещались строго на границах, и лишь временно перемещались в другие регионы для проведения различных военных кампаний под командованием императора. Я. Ле Боек полагает, что совокупность тех подразделений, которые были временно отведены с границы, получала наименование comitatenses, т. е. войска, находившиеся рядом, в присутствии, в окружении, под непосредственным командованием императора. При этом либо прямо во время боевых действий, либо в период размещения в резиденции или штаб-квартире (ставке) императора. Другими словами, наименование comitatenses не отражало какого-либо административноправового смысла — это был всего лишь почетный титул, который получали любые войска, находившиеся под командованием императора в тот или иной момент времени[581].

Мы можем подчеркнуть, что надпись из Фригии, упоминающая подразделение эмесенских лучников, подтверждает точку зрения М. Коломбо и своим содержанием вносит новые данные о территориальном размещении императорского «священного комитата». Очевидно, это войсковое подразделение было создано в период императора Аврелиана (270–275 гг.), после его победы над мятежным Пальмирским царством (273 г.)[582]. Но в связи с этим возникает закономерный вопрос — как и по какой причине эмесенские лучники могли переместиться из Сирии во Фригию, т. е. на запад Малой Азии?

На наш взгляд, причина состояла в том, что эмесенские лучники вошли в состав «священного комитата», т. е. личной гвардии императора Диоклетиана, размещавшегося в соседней Вифинии (как известно, его резиденцией был город Никомедия). Следовательно, пример с эмесенскими лучниками подсказывает, что отряды императорского комитата совершенно необязательно должны были располагаться только в резиденции принцепса. Как раз наоборот, они могли пребывать и в соседних провинциях или в ближайших крепостях. Во всяком случае, как свидетельствуют «Деяния Максимилиана», к 295 г. «священный комитат» в смысле императорской гвардии уже существовал, следовательно, он был учрежден раньше и к 295 г. включал в себя уже несколько типов войсковых подразделений, среди которых должны были числиться и отряды этнического характера.

Мы не знаем, по какой причине Диоклетиан посчитал нужным отправить отряд эмесенских стрелков в Египет. Но, очевидно, эти стрелки прибыли в Египет именно в 298 г., поскольку данные папируса из Панополя определенно свидетельствуют в пользу указанной даты. Во втором папирусе из Панополя, опубликованном в 1964 г., мы можем найти важные сведения о дислоцировании в крепости Потекоптос (другое название крепости Коптос) отряда всадников-лучников под командованием препозита Валерия (τοῖς ὑπὸ Οὐαλέριον πραιπόσιτον [ἱππεῦσι] σαγιτταρίοις διακειμένοις ἐν κάστροις τῆς Ποτεκόπτου — «для всадников-лучников, располагающихся в крепости Потекоптос под командованием препозита Валерия» — P. BeattyPanop. II. col. 6, 161)[583].

Мы полагаем, что упомянутые в папирусе лучники и отряд эмесенских лучников, которые размещались в Коптосе вместе с вексилляцией III Галльского и I Иллирийского легионов в 316 и 323 гг., представляют собой одно и то же подразделение. Соответственно, для нас становится предельно важной датировка второго панополитанского папируса — папирус датируется январем — февралем 300 г. В связи с этим совершенно очевидно, что к 300 г. подразделение эмесенских лучников вместе с вексилляцией III Галльского и I Иллирийского легионов уже пребывало в верхнем Египте, и причиной подобного размещения могла быть только военная реорганизация, проведенная Диоклетианом в Египте после подавления мятежа 297–298 гг.

Подтверждением нашему выводу может служить тот же папирус из Панополя, который сообщает о размещении в крепости Потекоптос «вексилляции различных восточных легионов» (τοῖς ὑπὸ Μουκιανὸν πραιπόσιτον στρατιώταις οὐιξιλλατίωνος λεγεώνων διαφόρων ὀριενταλίων διακειμένοις [ἐν κάστρ]οις τῆς Ποτεκόπτου — «воинам вексилляции различных восточных легионов, которые располагаются в крепостях Потекопта под командованием препозита Мукиана» — P. Beatty Panop. II. col. 7, l. 186–187; col. 8, l. 192–193, p. 86). Д. Хоффманн предположил, что под «разными восточными легионами» папирус имеет в виду именно III Галльский и I Иллирийский легионы, которые действительно размещались в ближневосточных провинциях, и — самое главное! — отправили в крепость Коптос (= Потекоптос) свои вексилляции. По мнению Д. Хоффманна, в более поздний период, уже в 316/317 гг., именно эти вексилляции вместе с отрядом эмесенских лучников находились под командованием препозита Викторина, который упоминается в двух цитированных выше надписях из Египта[584]. Вывод Д. Хоффманна еще раз подсказывает, что данные вексилляции были переведены в Египет в 298–300 гг., по крайней мере, к февралю 300 г., когда был составлен II панополитанский папирус, эти подразделения уже находились в крепости Потекоптос[585].

Пример с вексилляцией III Галльского и I Иллирийского легионов ясно показывает, что помимо усиления ближневосточного лимеса, Диоклетиан активно восстанавливал военную организацию и других провинций, пострадавших от мятежей и внешних врагов, но и в этом случае он продолжал опираться на старые легионы эпохи Принципата или даже поздней Римской республики[586]. Более того, как видим, эти легионы служили материалом, исходной основой для создания новых подразделений — вексилляций, которые переводились в другие провинции[587].

Но III Галльский и I Иллирийский легионы продолжали дислоцироваться на Ближнем Востоке, мы с полным правом можем добавить их в таблицу, представленную выше, где мы перечислили наиболее важные войсковые подразделения ближневосточных провинций эпохи Тетрархии, известные по данным эпиграфики. III Галльский легион упоминается в латинской надписи из Никополя (Фракия), которая проливает свет на многие детали истории этого легиона. Последнее по времени издание надписи — каталог В. Бешевлева SGLIBulg, цитируем надпись по его чтению:

SGLIBulg, no. 48, S. 33

Bonae memoriae / Aureliae Marcel/linae Oesc(ensis) pientissimae / f(eminae),

habens ius liberorum, filia / q(uo)n(dam) Marcellini ex praef(ecto) leg(ionis) III /

Gallicae Danavae Damasco / quae vixit ann(os) L. / Turranius Leontius

praesby/ter coniugi benae meritae / memoriam et sibi v(ivus) f(ecit)

«Светлой памяти (памятник) Аврелии Марцеллины из города Оск, самой благочестивой женщины, у которой есть привилегия матери детей, когда-то — дочь Марцеллина, бывшего начальника III Галльского легиона из Данавы у Дамаска, которая прожила 50 лет. Турраний Леонтий, пресвитер, супруге, которая справедливо этого заслуживает, и себе, живому, сделал памятник»

Вслед за комментарием В. Бешевлева отметим, что топоним Danava, о котором говорится в тексте, подразумевает город, расположенный между Дамаском и Пальмирой и входящий в состав провинции Финикия[588]. В главе по Финикии Notitia Dignitatum упоминает III Галльский легион, при этом почти в той же формулировке, что и надпись: ND.Or. XXXII. 31 — Praefectus legionis tertiae Gallicae, Danaba. Поскольку надпись составлена в духе христианской религии и ее автор — священник, установивший памятник, можно предположить, что датировка документа падает на период после 324 г., когда Константин I Великий одержал победу над своим противником Лицинием.

Эта победа положила конец всем гонениям на христиан, которые с небольшими перерывами проводились на Ближнем Востоке в течение всего периода первой и второй Тетрархий (284–324 гг.). В. Бешевлев датировал надпись общим периодом IV–V вв., он определенно прав в том отношении, что перед нами — позднеримский памятник, следовательно, надпись не только полностью подтверждает пребывание III Галльского легиона в городе Данава в Финикии, но и подтверждает сам факт существования этого легиона в позднеримскую эпоху.

Мы полагаем, что размещение легиона в Финикии в равной мере было связано с административными и военными преобразованиями Диоклетиана на Ближнем Востоке после 298 г. Обратим внимание — в той же главе по Финикии Notitia Dignitatum помещает I Иллирийский легион в Пальмире, городе, который связывала с Дамаском прямая дорога (ND. Or. XXXII. 30), а вексилляция, размещенная в Коптосе, была создана из кадрового состава обоих легионов. Можно предположить, что III Галльский и I Иллирийский легионы представляли собой войсковую пару, образовывали двойной гарнизон провинции, и возможно, всегда действовали вместе в различных боевых операциях. Тем не менее, это были старые легионы, давно проверенные и испытанные, Диоклетиан не дробил их на более мелкие единицы и не заменял новыми легионами, сформированными в других провинциях.

Насколько мы можем судить, несколько иная ситуация сложилась в Египте — сведения папирусов показывают, что там происходило постепенное раздробление не только старых легионов эпохи Принципата, но и новых, размещенных в верхнем Египте в эпоху Тетрархии. При этом вексилляции, выделенные из состава легионов, принадлежали к их кадровому составу в административно-правовом смысле, т. е. в официальных документах всегда четко фиксировалось, из какого легиона они происходят и в каком легионе ранее несли службу.

В свое время Д. Хоффманн предположил, что подавив восстание в Египте в 298 г., Диоклетиан разместил в этой провинции новый легион — III Diocletiana (III легион Диоклетиана), который вместе со старым II легионом Траяна (legio II Traiana), созданным еще в эпоху Принципата, стал главной военной силой Египта, их гарнизон, по мнению исследователя, размещался в Фивах. Как полагает Д. Хоффманн, помимо III легиона Доклетиана, Египет получил пополнение в лице еще одного нового легиона — II Flavia Constantia (II легиона Флавия Непоколебимого)[589]. Тем не менее, мы можем поставить под сомнение тезис Д. Хоффманна, поскольку ряд папирологических и эпиграфических данных прямо опровергают его точку зрения, при этом один из источников — надпись из Луксора (Фив) — был опубликован уже после выхода в свет диссертации Д. Хоффманна.

Греческий папирус из собрания Колумбийского университета, опубликованный в 1960 г., свидетельствует о существовании третьего легиона, учрежденного в период Тетрархии (помимо двух, упомянутых выше — III Diocletiana и II Flavia Constantia) — I легиона Максимиана (legio I Maximiana), который был назван так в честь императора Максимиана Геркулия, соправителя Диоклетиана в западных провинциях империи. Папирус датирован 372 г. и представляет собой расписку о получении продовольствия, текст интересующих нас строк выглядит следующим образом[590]:

P. Col., Inv. No. 181, l. 5–11

(перепечатан в P. Col. VII. 183 = SB VI 9603b)

ὁκνινγεῖ Αὐξειία Σεηνύεηο Ἁηξῆ κεηξὸο

Σαπάεηηνο ἀπὸ θώκεο Καξαλ[ί]δνο

Φι(ανπίῳ) Οὐελαθξίῳ ζηξαηηώηῃ ιεγέσλνο

πξίκεο Μαμηκηαλῆο δηαθεηκέλεο ἐλ ὆μπ-

ξύγρσλ ἔρεηλ παξ' αὐηνῦ η[ὴλ] ὁκνινγνῦζαλ

Σεηνύεηλ ηὴλ ζπκθσλεζεῖζαλ ηηκὴλ ζίηνπ

θαζαξνῦ ἀξηαβ῵λ ἓμ

«Аврелия Тетуис, дочь Атрия, ее мать — Тапаита из общины Каранис, (Аврелия Тетуис) договаривается с Флавием Венафрием, воином первого легиона

Максимиана, располагающегося в Оксиринхе, что (Аврелия) Тетуис получает от него условленное и согласованное количество чистого хлеба в виде шести артабов зерна»

В 1989 г. М.П. Шпайдель предложил новое чтение надписи из Луксора (Фив), опубликованной впервые в 1986 г., и в этой надписи упоминается II легион Флавия Непоколебимый (II Flavia Constantia). Сведения надписи позволяют по-новому оценить как историю крепости и гарнизона Луксора, так и последовательность военных преобразований в верхнем Египте. По чтению М.П. Шпайделя текст выглядит следующим образом[591]:

[Salvis Aug]ustis felix

[sub cura] Primi [ — ] legio

[II Flavia C]onstantia nova — ] N IIII Augg(ustis)

«Невредимым Августам счастливый

под командованием Прима [ — ] легион

II Флавия Непоколебимый новый — IIII Августам»

М.П. Шпайдель полагает, что последняя из сохранившихся строк надписи имеет в виду консульские даты — 4 консульство Максимиана Геркулия и 5 консульство Диоклетиана, соответственно, исследователь датирует документ 293 г. и связывает его содержание с военной кампанией, которую Цезарь Галерий провел в том же году в Египте, подавив мятежи в Коптосе и отбив нападение племен блеммиев на Фиваиду (верхний Египет). Как полагает М.П. Шпайдель, специально для этой кампании Галерий сформировал два новых легиона — I Максимиана и II Флавия Непоколебимого, которые разместились в Луксоре после завершения боевых действий в качестве гарнизона этой крепости[592].

Н. Поллард в своей статье 2013 г. предположил, что первоначальный гарнизон Луксора состоял только из II легиона Флавия Непоколебимого, тогда как позже, после 300 г., в крепость прибыл другой легион, III Диоклетиана[593]. Тем не менее, безотносительно к хронологии военной дислокации в Луксоре, мы полагаем, что Диоклетиан или его соправитель Галерий вряд ли могли отправить в Египет весь II легион Флавия Непоколебимого в полном составе, поскольку штаб-квартира данного легиона, как доказал Р. Шарф, размещалась в северо-западной Галлии, где он должен был защищать прибрежную территорию от нападений пиратов-саксов. Как отмечает Р. Шарф, легион был создан в 293 г. для подавления мятежа, вспыхнувшего в Британии, данная операция была поручена Цезарю Констанцию Хлору, отцу Константина I Великого. После же завершения британской кампании зимой 296/297 гг. II легион Флавия Непоколебимый вернулся в Галлию. По мнению Р. Шарфа, название легиона происходит от имени Констанция Хлора (Constantius → Constantia), всего же Констанций учредил три таких легиона, все они вплоть до 370-х гг. располагались в Галлии[594].

Соответственно, если первоначально legio II Flavia Constantia размещался в Галлии, вряд ли правители-тетрархи могли переправить весь его кадровый состав в Египет. Скорее всего, фрагментарная надпись из Луксора, цитированная выше, имеет в виду вексилляцию, выделенную из своего материнского легиона и переведенную затем в Луксор[595]. В связи с этим неудивительно, что Диоклетиан (или Цезарь Галерий по его приказу) сформировал и новый полноценный легион, который пребывал в верхнем (т. е. южном) Египте уже в полном составе — I Maximiana. Как мы полагаем, благодаря легиону I Maximiana Диоклетиан стремился компенсировать недостаток численного состава вексилляции, выделенной из легиона II Flavia Constantia, одна эта вексилляция не могла выполнять задачи эффективной обороны региона от набегов различных кочевых племен (в основном блеммиев). Как свидетельствует цитированный выше колумбийский папирус, данный легион продолжал размещаться в верхнем Египте и в 370-е гг., тогда его штаб-квартирой служил город Оксиринх, знаменитая «Мекка» папирологии, сохранивший до сегодняшнего дня наибольшее количество юридических папирусов.

Вопреки Д. Хоффманну, мы можем предположить, что после подавления мятежа в Александрии в 298 г. военные силы Египта пополнил только два новых полноценных легиона — III Диоклетиана и I Максимиана. При этом положение III легиона Диоклетиана изначально находилось в прямой зависимости от этой реорганизации. Все исследователи, специально рассматривавшие военные реформы Диоклетиана в Египте, отмечают, что Диоклетиан значительно раздробил легионы провинции с целью более равномерно распределить войсковые гарнизоны по всей территории Египта, и этот процесс в первую очередь затронул III легион Диоклетиана[596].

Во втором папирусе из Панополиса (по нумерации, предложенной в издании 1964 г.) содержится много сведений о вексилляциях III легиона Диоклетиана, и эти вексилляции, судя по всему, были разбросаны по разным крепостям верхнего Египта: τοῖς ὑπὸ Προκληϊανὸν πραιπόσιτον στρατιώταις οὐιξιλλατίωνος λ[ε]γεῶνος τρίτης Διοκλετιανῆς διακειμένοις ἐν Σοήνῃ («для воинов вексилляции третьего легиона Диоклетиана, располагающихся в Суене под командованием препозита Проклиана» — P. BeattyPanop II. Col. 9, l. 245–246, p. 96); Οὐλεριανῷ τῷ πραιποσίῳ τῶν παρὰ σοὶ διακειμένων γανναιοτάτων στρατ[ιωτῶν λα]γχιαρίων λεγεῶνος [τ]ρίτης Δ[ιο]κλητιανῆς («Валериану, препозиту самых доблестных воинов-копьеносцев третьего легиона Диоклетиана, которые находятся вместе с тобой» — P. BeattyPanop II. Col. 11, l. 301, p. 104); στρατιώταις ἀπὸ λεγεῶνος τ[ρίτης Διοκλη]τιανῆς («воинам из третьего легиона Диоклетиана» — P. BeattyPanop II. Col. 3, l. 58, p. 64).

Следовательно, можно прийти к выводу, что III легион Диоклетиана изначально, с самого момента своего создания, был раздроблен на несколько вексилляций, и эти вексилляции дислоцировались в разных крепостях[597]. Очевидно, подобная участь миновала I легион Максимиана, поскольку у нас нет данных о существовании вексилляций, выделенных из этого легиона. Фактически, I легион Максимиана был единственным из новых подразделений, размещенных в Египте, который пребывал в провинции в полном составе и не претерпел раздробления на более мелкие единицы.

Папирус из Оксиринха, хранящийся в коллекции Лейпцигского университета, не только подтверждает раздробленность III легиона Диоклетиана, но и указывает на тот факт, что его вексилляции продолжали существовать в качестве обособленных боевых единиц и после отречения Диоклетиана от трона, т. е. после 305 г. Папирус датирован 307 г., одна из его строк упоминает Феодора, экзарха (один из командных титулов в позднеримской армии), «получившего повышение по службе», который формально принадлежал к кадровому составу «третьего легиона», т. е. III легиона Диоклетиана (Θεοθώρου ἐξάρχου προμώτου λεγεῶνος τρίτης)[598].

Но наименование προμώτος («получивший повышение по службе») представляет собой не что иное как греческую транскрипцию с латинского слова promotus, во множественном числе — promoti, а этот термин, напомним, постоянно встречается в названиях кавалерийских отрядов, перечисленных в ближневосточных главах Notitia. Следовательно, Феодор, судя по всему, командовал отрядом equites promoti, который был выделен из состава III легиона Диоклетиана. Значит, можно предположить, что III легион Диоклетиана был раздроблен на два типа вексилляций — отряды ланциариев (копьеносцев) и всадников promoti, которые, повторим, дислоцировались в удаленных друг от друга крепостях.

Рассмотренные папирусы свидетельствуют, что, в отличие от ближневосточного лимеса, в Египте Диоклетиан активно проводил разделение новых легионов на несколько более мелких боевых единиц, которые были разбросаны по разным крепостям. Наоборот, в ближневосточных провинциях источники не зафиксировали какие-либо случаи дробления легионов, за исключением вексилляций I Иллирийского и III Галльского легионов, переведенных в Коптос.

В целом наши источники позволяют сделать вывод, что Диоклетиан не удалял и не перемещал с ближневосточного лимеса значительные войсковые силы, что вполне естественно — близость персидской угрозы постоянно требовала держать на границе Сирии, Палестины и Аравии многочисленную армию, способную противостоять столь серьезному противнику. Тем не менее, заслуживает внимания и тот факт, что Диоклетиан не стремился пополнить ближневосточную армию группами пленных персов или других народов, с которыми Рим вел войны на рубеже III–IV вв.

Прежде всего, обратимся к латинскому папирусу, представляющему собой письмо-петицию Флавия Абиннея — римского офицера, который командовал т. н. V алой отборных воинов (ala V Praelectorum) в крепости Дионисия (располагалась по среднему течению Нила). Папирус датируется 340/342 гг., в этой петиции Флавий просит императора Констанция II предоставить ему (Флавию) должность командующего названной выше алой, и в связи с этим Флавий подробно перечисляет все этапы своей предшествующей военной карьеры.

Для нас же важно упоминание войскового подразделения, в котором нес службу Флавий Абинней, а также срок службы, который он указывает в своем прошении: этот офицер был зачислен в вексилляцию парфянских лучников (traditus in vexillatione Parthusagittariorum), более того, Абинней отмечает, что он прослужил в данной вексилляции 33 года (post annos] triginta et tres). Из текста той же петиции мы узнаем, что вексилляция парфянских лучников размещалась в крепости Диосполь провинции верхняя Фиваида (degentium Diospoli provincia[e] T[h] e[ba]i[d]os super[i]oris — P.Abinn 1, l. 4–5[599]). Т. Барнс, посвятивший специальную статью военной карьере Абиннея, пришел к выводу, что этот офицер служил в вексилляции парфянских лучников вплоть до 336 г., когда он был отправлен в Константинополь с целью доставить в восточную столицу империи послов племени блеммиев, обитавших на южной границе Египта[600]. Следуя хронологии Т. Барнса, мы можем заключить, что Флавий Абинней поступил на службу в вексилляцию парфянских лучников в 303 г., это, в свою очередь, подводит к выводу, что сама вексилляция уже существовала к 303 г. и размещалась в верхнем Египте (Фиваиде).

Но совершенно очевидно, что данная вексилляция была создана до 303 г., и на наш взгляд, ее происхождение восходит к периоду непосредственно после римско-персидского конфликта 298 г., связано с этими событиями. Как показал А. Шово, в IV в. многие римские авторы продолжали отождествлять персов и парфян, часто называя персов парфянами, а Персидскую империю Сасанидов — Парфянской, поскольку в сознании римских историков два народа были неразрывно связаны друг с другом, римляне воспринимали Парфянскую и Персидскую империи как одно враждебное и непрерывно существующее государство[601].

В этой связи мы не сомневаемся в том, что по своему этническому составу вексилляция парфянских лучников в действительности представляла собой отряд, навербованный из пленных персов, тех самых, над которыми римляне одержали победу в 298 г. Не исключено, что в ходе кампании 298 г. значительные группы персидских воинов были захвачены в плен, впоследствии же они послужили основой для создания ряда войсковых подразделений, одним из которых как раз и была вексилляция парфянских лучников. Следует подчеркнуть, что в рамках официальной пропаганды имперского величия римляне часто называли этнические войсковые подразделения именами тех народов, над которыми они когда-то одержали победы и эти победы составили неувядающую славу римского оружия.

Характерный пример — позднеримский легион Cimbriani, получивший свое название от племени кимвров, над которыми римский полководец Гай Марий одержал победу еще в 102 г. до н. э. Р. Шарф убедительно доказал, что этот легион, в свою очередь, восходит к пограничному гарнизону, размещавшемуся в крепости Cimbrianis на территории нижней Паннонии — по мнению Р. Шарфа, название Cimbriani связано именно с топонимом Cimbrianis[602], тем не менее, сама крепость Cimbrianis определенно получила свое название от племени кимвров.

Не исключено, что гарнизон крепости Cimbrianis был укомплектован из пленных германцев, с которыми Рим вел ожесточенные войны в III–IV вв. — готов, франков или аламаннов. Другой вопрос, что для пропаганды имперского величия римская администрация специально наделила отряд пленных германцев этнонимом другого германского племени, над которым Рим в равной мере когда-то одержал блистательную военную победу.

Поэтому совершенно не исключено, что вексилляция парфянских лучников своим названием демонстрирует аналогичный пример — пленные персы были переименованы в парфян, с которыми Римская империя непрерывно боролась в течение I–III вв. Следовательно, для нас важен тот факт, что эта вексилляция не осталась на территории ближневосточных провинций. Диоклетиан предпочел переместить ее в Египет, в данном случае судьба вексилляции парфянских лучников повторяет судьбу первой алы иберийцев, девятой когорты тзанов и первой алы авасгов, которые тоже были составлены из пленников. Диоклетиан отправил эти подразделения в Египет в качестве наказания, поскольку иберийцы (грузины), тзаны и авасги поддержали персов в конфликте 298 г.

Другое подразделение, судя по всему, также навербованное из персов — т. н. III ала ассирийцев, которая, тем не менее, ошибочно фигурирует в Notitia Dignitatum под номером II (ND.Or. XXVIII. 33 — ala secunda Assyriorum). Наш вывод основывается на двух папирусах, латинском и греческом, которые упоминают именно третью, а не вторую алу ассирийцев. Первый из папирусов, латинский, датируется общим периодом 324–333 гг. Как известно, в 324 г. император Константин I утвердил свою единоличную власть над всей империей, включая и Египет, и именно поэтому он обозначен в папирусе как Augustus, т. е. император, в то время как в 324 и 333 гг. два сына Константина, Констанций и Констант, были провозглашены Цезарями, т. е. официальными соправителями своего отца. Текст папируса дает сведения о командной структуре и внутренней организации III алы ассирийцев:

ChLA XVIII, no. 660r, col. 1, l. 1–3

[c?]ale tertia Assuriorum

[c? Imp(erator) Caesar Fl(auius) Cons]tantinus semper Augustu(s)

[c?] nobilissimis Caesaris

Второй папирус, греческий, первоначально был датирован исследователями 302 г., издатели восстановили название войскового подразделения, которое упоминается в документе, как третья ала астуров (τῆς τρίτης Ἀ[στο?]υρίων ἄλης[603]), но подобное чтение представляется нам крайне сомнительным. В 1990 г. Р. Багнелл предложил более позднюю датировку текста — 324 г., но и он признал в войсковом подразделении III алу астуров, добавив лишь незначительные изменения в прежнее чтение документа — ἴλης τρίτης Ἀ[στο]υρίων. Р. Багнелл отмечает, что ни в одном другом документе, и прежде всего — в Notitia, не зафиксировано присутствие данной алы в позднеантичном Египте, но исследователь объясняет этот факт состоянием источниковой базы — возможно, есть документы, подтверждающие размещение III алы астуров в Египте, просто они пока не обнаружены или не введены в научный оборот[604].

Тем не менее, мы солидарны с позицией К. Цукермана, который предположил, что папирус имеет в виду именно III алу ассирийцев, что подтверждается и сведениями ChLA XVIII 660, в равной мере мы признаем вывод исследователя о том, что III ала ассирийцев была навербована из пленных персов в 290-е гг[605]. Тезис К. Цукермана полностью подтверждается агиографическим источником — в «Жизни Симеона Столпника младшего» (521–592 гг.) содержится подробный рассказ о нападении персов на Антиохию, которое, по оценке П. ван ден Вена, издателя жития, произошло в 540 г[606].

Этот рассказ важен для нас в том отношении, что автор жития четко называет персов ассирийцами, следуя в этом классическому христианско-библейскому литературному топосу — наделять современные народы именами древних народов, упомянутых в Ветхом Завете (Τῷ καιρῷ ἐκείνῳ ἀπεκαλύφθη τῷ ἁγίῳ ἃ ἔμελλεν ὁ Θεὸς ποιῆσαι ἐν τῇ Ἀντιοχέων πόλει, καὶ ὅτι ἀπὸ πύλης εἰς πύλην μέλλει ἐμπρίζεσθαι ὑπὸ τῶν Ἀσσυρίων — «В то время открылось святому то, что Бог желал сделать в городе Антиохия — что Он желает сжечь город от ворот до ворот с помощью ассирийцев»[607]). И далее автор говорит о том, что «Немного времени спустя Бог побудил Хосрова, царя персов, (сделать это)» (Ὀλίγου δὲ χρόνου διαδραμόντος, εξήγειρεν ὁ Θεὸς Χοσρόην τὸν τῶν Περσῶν βασιλέα)[608]. Т.о, «Жизнь Симеона Столпника младшего» неопровержимо свидетельствует, что в позднеантичной грекоримской литературе существовала довольно устойчивая традиция — называть персов ассирийцами, при этом добавим, что подобная традиция нашла отражение и в строго документальных источниках, таких как ChLA XVIII 660.

Т. о., мы видим, что Египет рубежа III–IV вв. послужил своеобразным местом ссылки для многих этнических подразделений, навербованных из народов или племен, которые поддержали Персию в римско-персидском конфликте 298 г. Напомним, Диоклетиан создал из народов Южного Кавказа три войсковых подразделения (по крайней мере, только они упоминаются в наших источниках) — первую алу иберийцев, первую алу авасгов и девятую когорту тзанов, в то время как контингенты пленных персов дали армии Египта пополнение в виде вексилляции парфянских лучников и третьей алы ассирийцев.

В связи с этим нам трудно согласиться с позицией Р.М. Прайса, предположившего, что глава Notitia Dignitatum, посвященная войскам позднеримского Египта, в своей основе отражает не период Диоклетиана, а конец IV в., более точно — эпоху императора Феодосия I Великого (379–395 гг.)[609]. Как раз наоборот, львиная доля войсковых подразделений, перечисленных в ND.Or. XXVIII, была размещена в Египте именно в эпоху Диоклетиана, и даже рассмотренный выше материал вполне убедительно доказывает этот тезис.

Но подчеркнем — ни один из отрядов, составленный из пленников, не остался на Ближнем Востоке, все они дислоцировались за пределами данного региона. Нам известен только один пример территориального перемещения нового войскового соединения, сформированного, опять же, из пленников, но не на территорию римско-персидской границы, а в Малую Азию, происхождение же этого соединения восходит не к Южному Кавказу или Ближнему Востоку, а к восточной Ливии — Киренаике, находившейся к западу от дельты Нила. Мы имеем в виду т. н. легион мармаритов — отряд, навербованный из племени мармаритов, обитавших к западу от дельты Нила. В «Мученичестве» св. Петра Атталийского, епископа Александрии, дошедшем до нас только в эфиопской версии, содержится интересный рассказ о благотворительной и попечительской деятельности Петра, который напрямую связан с нашей темой.

Согласно тексту, в 19 год правления Диоклетиана, когда Петр был избран епископом Александрии (on the nineteenth year [of the reign] of Diocletian), «произошли пленение Мармарики и ссылка, состоявшиеся по приказу Диоклетиана. В то время как пленники из Мармарики были уведены и высланы через Александрию, он (т. е. епископ Петр — Е.М.) выкупил пятьсот пленников из Мармарики и отправил их обратно в их страну» (there happened the captivity of Marmarica and the deportation (?) which took place by [the order of] Diocletian. While the captives of Marmarica were driven and deported through Alexandria, he redeemed five hundred captives of Marmarica and sent them to go back to their country)[610].

Формально 19 год правления Диоклетиана (284–305 гг.) падает на 303 г., но, как блестяще установил в своем исследовании Д. Вудс, точная хронология событий, изложенных в житии, падает на 302 год, в который анонимная Александрийская хроника, составленная в конце IV в., помещает запись о прибытии Диоклетиана в Египет и новых массовых казнях христиан в Александрии. В свою очередь, светский военно-политический контекст цитированного пассажа, по мнению Д. Вудса, был связан с крупной карательной экспедицией, развернувшейся в этом году против мятежных мармаритов и потребовавшей перевода в Египет сил полевой армии[611]. Мы полагаем, что пленные мармариты послужили основой для создания военного отряда, разместившегося в Малой Азии.

Наш вывод подтверждается сведениями еще одного агиографического источника, на этот раз — греческого. Согласно «Мученичеству св. Феодора-рекрута», главный герой этого жития, молодой юноша Феодор, был зачислен на военную службу в эпоху правления двух императоров — Максимиана и Максимина (Μαξιμιανὸς καὶ Μαξιμῖνος οἱ βασιλεῖς — S. Theodori passio prima, 1)[612], под которыми, на наш взгляд, следует понимать Максимина Галерия и Максимина II Дазу, управлявших восточными провинциями империи с 305 по 308 гг. в качестве Августа (императора) и Цезаря соответственно (как известно, в 308 г. Галерий ушел в мир иной).

Как сообщает текст жития, служба Феодора проходила в некоем «легионе Мармаритов» (ἤχθη εἰς λεγεῶνα καλουμένην Μαρμαριτῶν — «был приведен в так называемый легион Мармаритов»), который располагался в городе Амасия (Амасейя) провинции Геллеспонт на южном побережье Черного моря и находился под командованием препозита по имени Бринк (ἥτις λεγεὼν ἐκαθέζετο ἐν πόλει Ἀμασίᾳ τῆς Еὐξείνου Πόντου ὑπὸ πραιπόσιτον Βρίγκαν — S. Theodori passio prima, 1)[613]. На наш взгляд, создание «легиона Мармаритов» и его пребывание в Малой Азии, на побережье Черного моря в 305–308 гг., могло быть связано только с одним фактом — пленением и принудительным переселением племени мармаритов из восточной Ливии в Геллеспонт, которые произошли именно в период Диоклетиана, в последние годы его правления. Очевидно, пленные мармариты частично были отправлены в Малую Азию (частично же выкуплены и освобождены Петром Атталийским, если верить словам жития), где из них был сформирован «легион», а в действительности, как мы полагаем — когорта мармаритов.

В главе, посвященной войскам провинции Сирия, Notitia Dignitatum упоминает третью когорту Валерия, которую документ фиксирует в крепости Marmantarum (ND.Or. XXXIII. 34: Cohors tertia Valeria, Marmantarum). Вслед за Д. Вудсом мы полагаем, что название Marmantarum — это испорченная версия слова Marmaritarum, т. е. форма Marmantarum представляет собой ошибку переписчика рукописи Notitia. Более того — переписчик ошибочно понял слово Marmantarum как топоним, название крепости, где располагалась когорта, в то время как изначально слово подразумевало именно название племени, из которого была навербована когорта[614]. Судя по всему, третья когорта Валерия, состоявшая из мармаританов, первоначально размещалась в Малой Азии, в провинции Геллеспонт, затем, уже ко времени создания текста Notitia Dignitatum, ее гарнизон был перемещен в Сирию. Для нас важен тот факт, что даже эта группа пленников в период Тетрархии не пополнила гарнизоны Ближнего Востока, Диоклетиан разместил мармаритов в другом регионе, равно как и пленных персов, а также грузин, авасгов и тзанов.