В 2006 г. Ж.-П. Лапорт опубликовал новую латинскую надпись из Нумидии (город Н'гау на северо-востоке современного Алжира), в которой упоминалась довольно необычная и редкая должность — dux ducum («военачальник военачальников»). Своим содержанием эта надпись позволяет уточнить некоторые детали военной организации не только северной Африки, но и всей Римской империи во второй половине III в.[322]:

In his praedis / Aureli Marcelli/ni p(erfectissimi) v(iri), duci ducum /

victoriarum et / Marcellae filiae, / c(larissimae) f(eminae), et Egyptillae matris,

c(larissimae) (feminae) / [… ]

«В этих земельных владениях Аврелия Марцеллина, мужа совершеннейшего, военачальника военачальников (и) побед, и Марцеллы, дочери, самой светлейшей женщины, и матери Египтиллы, самой светлейшей женщины…»

Несмотря на то, что слово duci стоит в дательном падеже (Dativus), по смыслу текста мы переводим это слово в родительном падеже, поскольку речь здесь идет о земельной собственности, которая принадлежала одной, очевидно, влиятельной местной семье[323], поэтому при переводе следует передать значение притяжательности. Тем не менее, переходя к непосредственному содержанию надписи, заметим, что глава семейства, Аврелий Марцеллин, носит почетный ранг vir perfectissimus — «муж совершеннейший». На основании этого Ж.-П. Лапорт датировал надпись IV в., когда многие чиновники провинциальной администрации получали подобный ранг. По мнению исследователя, более точная датировка текста падает на рубеж III–IV вв., вплоть до 320 г., поскольку до 320 г. термин dux ducum подразумевал дукса Нумидии, командовавшего офицерами в ранге препозита (praepositus), эти офицеры, в свою очередь, возглавляли гарнизоны определенного участка границы. После же 320 г., как полагает Ж.-П. Лапорт, ситуация изменилась, и термин dux ducum обозначал комита Проконсульской Африки, т. е. высшего гражданского чиновника, наместника этой провинции (но не Нумидии)[324].

С учетом надписи из Н'гау А. Буонопане исправил и уточнил чтение другой латинской надписи, на этот раз — из Вероны (северная Италия), где упоминается персонаж с тем же именем и (самое главное!) той же должностью[325]:

Colonia Augusta Verona Nova Gallieniana.

Valeriano II et Lucilio co(n)ss(ulibus), muri Veronensium fabricati ex die III nonis Aprilium, / dedicati pr(idie) non(is) Decembris, iubente sanctissimo Gallieno Aug(usto) n(ostro), insistente Aur(elio) Marcellino, v(iro) p(erfectissimo), d(uce) duc(um), curante Iul(io) Marcellino, v(iro) e(gregio)

«Величественное поселение Верона новая Галлиена. В год второго консульства Валериана и (первого консульства) Луцилия стены города Верона, построенные сразу после 3 дня от апрельских нон, освященные за день до декабрьских нон, по приказу святейшего Галлиена, нашего Августа, усилиями Аврелия Марцеллина, мужа совершеннейшего, военачальника военачальников, под контролем Юлия Марцеллина, мужа превосходного»

А. Буонопане определил должность Аврелия Марцеллина как чрезвычайную, экстраординарную, по мнению исследователя, полномочия Аврелия заключались в командовании над различными дуксами и препозитами, т. е. более нижестоящими офицерами, которые, в свою очередь, командовали уже отдельными вексилляциями. Как отмечает А. Буонопане, император Галлиен назначил Аврелия Марцеллина на эту должность в связи с чрезвычайными обстоятельствами — в 260 г. аламанны вторглись в северную Италию, и задача экстренной и быстрой обороны италийских земель потребовала координации усилий нескольких офицеров, их согласованного взаимодействия уже под руководством более вышестоящего начальника (командующего)[326].

Как видно из текста, надпись была возведена в эпоху единоличного правления Галлиена, более точно — в 265 г. (по наличию имен консулов), вряд ли мы можем утверждать, что Аврелий Марцеллин надписи из Н'гау и Аврелий Марцеллин веронской надписи — это один и тот же персонаж, поскольку офицер, упоминаемый в надписи из Н'гау, явно жил на территории северной Африки, там находилось его личное имение, там же он выполнял свою военную службу, тогда как офицер из Вероны командовал войсками в северной Италии. Не исключено, что после завершения военных операций в Италии Аврелий был переведен на службу в северную Африку, где он занял ту же должность, что и ранее, но этот вывод остается не более чем предположением.

Чем важен этот эпиграфический материал для нашей темы? На наш взгляд, цитированные надписи позволяют заключить, что в эпоху Галлиена термин dux резко изменил свое значение — теперь он подразумевал уже не любого полководца, любого командующего войсками, как ранее, но именно административную должность с четко очерченным набором полномочий. Другими словами, в период Галлиена термин dux приобрел строгий административный смысл — так теперь называли того офицера, который командовал группой гарнизонов той или иной пограничной провинции, того или иного участка границы, в связи с этим термином dux ducum называли офицера, командовавшего гарнизонами сразу нескольких таких провинций.

На основании еще нескольких эпиграфических данных М. Бенабу отметил, что в период Галлиена в северной Африке активно функционировали офицеры, наделенные чрезвычайной военной властью — один из них, М. Корнелий Октавиан, возглавлял сразу несколько африканских провинций, пострадавших от вторжения мавров. Тем не менее, власть этого офицера, как полагает М. Бенабу, ограничивалась исключительно военными полномочиями, он руководил действиями войск, расположенных в Нумидии и Проконсульской Африки, не вмешиваясь в компетенции гражданских наместников этих провинций. Т. е., по мысли исследователя, М. Корнелий Октавиан занимал должность дукса сразу двух провинций, при этом император Галлиен сохранил должности гражданских наместников (президов) этих провинций, дукс всего лишь координировал действия пограничных гарнизонов, налаживал взаимодействие между ними, а президы продолжали выполнять свои гражданские полномочия[327].

Конечно же, можно согласиться с М. Бенабу и в том, что здесь мы встречаем один из первых примеров четкого разделения властей, точнее — отделения военных полномочий от гражданских, когда функции военного управления были переданы в руки специально назначенного чиновника, теперь эти функции принадлежали специально учрежденной должности. Но для нас важен и другой аспект — мы вновь видим, что в период Галлиена намечается явная тенденция к созданию отдельной, обособленной и специальной должности дукса, обладающей точным и строго ограниченным набором полномочий.

Но эпиграфический материал регистрирует наличие подобных офицеров не только в северной Африке, но и в балкано-дунайских провинциях. Греческая посвятительная надпись из города Филиппополь во Фракии (современный Пловдив в Болгарии) дает сведения о военной карьере Марциана — офицера времен Галлиена, на одном из этапов своей карьеры Марциан занимал должность дукса:

AE 1965, no. 114, p. 35

Ἀγαζῆη Σύρεη / ηὸλ δηαζεκόηαηνλ / Μαξθηαλόλ, πξνηήθην/ξα ηνῦ ἀλεηθήηνπ

δεζπό/ηνῦ ἡκ῵λ Γαιιηελνῦ ΢ε(βαζηνῦ), / ηξηβνῦλνλ πξαεησξηαλ῵λ / θαὶ δνῦθα

θαὶ ζηξαηειάηελ / ἡ ιακπξνηάηε Θξᾳθ῵λ κεηξόπν/ιηο ηὸλ ἑαπηῆο εὐεξγέηελ / θαὶ

ζσηῆξα ἀλέζηεζελ

«В добрый час! (В честь) самого славного мужа Маркиана, защитника непобедимого повелителя нашего Августа Галлиена, трибуна преторианцев, дукса и полководца — самый знаменитый главный город Фракии (в честь) своего попечителя и спасителя поставил (памятник)»

Б. Геров, опубликовавший надпись в 1965 г., отметил, что карьерный путь Марциана включал в себя два важных этапа — 1) сначала он занимал должность дукса — Б. Геров приходит к выводу, что в этой надписи термин dux (греческая транслитерация — δούξ) отражал уже не общий литературный (любой военный командующий), но строго административный смысл, а именно — Марциан командовал войсковой группой, которая была сформирована из подразделений, ранее размещавшихся в разных провинциях. 2) Затем Галлиен перевел Марциана на более высокую должность — наместника верхней или нижней Мезии, которые непосредственно были затронуты боевыми действиями с готами, в связи с повышением по службе Марциан не только получил почетный титул vir perfectissimus (διασημότατος), но и верховное военное командование над войсками уже всех балканских провинций, столкнувшихся с вторжением готов. Это командование, по мнению Б. Герова, как раз и отражено в термине στρατηλάτης — как полагает Б. Геров, термин στρατηλάτης подразумевал более высокую должность по сравнению с дуксом, таким рангом в период Галлиена обладал скорее чрезвычайный военный наместник, под его властью находились войска сразу нескольких соседних провинций[328].

На основании биографии Галлиена из сборника «Писатели истории Августов» Б. Геров идентифицировал Марциана с одноименным полководцем, который упоминается в данной биографии — Марциан воевал на стороне Галлиена и в основном именно на территории балкано-дунайских провинций. Важно отметить, что, по мнению Б. Герова, датировка надписи падает на 267/268 гг., т. е. на тот же период, когда в балканских провинциях развернулись особенно интенсивные боевые действия с готами и другими германскими племенами[329].

Мы же хотели бы обратить внимание на другой важный аспект — на наш взгляд, дукс Марциан вполне мог командовать той войсковой группировкой, которая упоминается в надписи CIL III 3228 = D 546 из нижней Паннонии, в состав данной группировки входили вексилляции германских и британских легионов вместе с их вспомогательными отрядами (vexill(ationum) legg(ionum) / [G]ermaniciana[r(um)] / [e]t Brit{t}an(n)icin(arum) / [cu]m auxili(i)s / [e]arum). Данная группировка, как и сам дукс Марциан, размещалась в балкано-дунайских провинциях, более того, она воевала на дунайском фронте именно в период Галлиена, поскольку и сама надпись CIL III 3228 = D 546 была воздвигнута в эпоху единоличного правления Галлиена.

В свое время Х.-Г. Пфлаум, рассмотрев надпись из Филиппополя, а также надпись Траяна Муциана, которую мы цитировали в предшествующем параграфе, пришел к выводу, что оба персонажа командовали войском, состоявшим из легионных вексилляций. Как полагает Х.-Г. Пфлаум, каждая такая вексилляция насчитывала 1000 человек, соответственно, под властью Траяна Муциана и Марциана находились сильные и мобильные ударные группировки, которые размезмещались на том участке фронта, где произошло вторжение варваров (оба офицера на завершающем этапе своей карьеры служили во Фракии). По мнению Х.-Г. Пфлаума, и Траян Муциан, и Марциан обладали чрезвычайной военной властью и занимали должность дукса[330].

Тем не менее, поскольку средняя численность легионных вексилляций не могла превышать 500 человек, вряд ли Галлиен мог позволить себе выделить из каждого легиона вексилляцию в количестве 1000 человек, это сильно ослабило бы боеспособность и эффективность легионов. Но мы согласны с выводом исследователя о характере тех войсковых группировок, которыми командовали Траян Муциан и Марциан во Фракии — и в том, и в другом случае это действительно были вексилляции, точнее — группы вексилляций, мобильно перемещавшиеся с одного участка фронта на другой.

Соответственно, мы можем предположить, что офицеры, командовавшие такими мобильными группировками, получали должность дукса, собственно, само возникновение этой должности и логичное превращение слова dux из литературного в строгий административный термин как раз и произошли в связи с созданием мобильной армии Галлиена. Поскольку данная армия не была закреплена за каким-то одним участком границы, а свободно курсировала вдоль всего дунайского лимеса, логично предположить, что для командования этой армией требовалась какая-то новая, экстраординарная, чрезвычайная должность, офицер, который в равной мере не ограничивался бы военной властью только над одной провинцией — под его властью находились войска сразу нескольких провинций, как правило, граничивших друг с другом.

Следовательно, возникает вполне логичный вопрос — как соотносились друг с другом должности офицеров, командовавших отдельными вексилляциями и всей войсковой группировкой в целом, т. е. должности дукса и препозита? Судя по сведениям эпиграфики, офицеры в ранге препозита командовали непосредственно самими вексилляциями, при этом каждый препозит, возможно, командовал двумя вексилляциями.

В 1979 г. Р.Э. Смит посмертно опубликовал статью, в которой он рассмотрел вопрос о соотношении власти дукса и препозита, и пришел к выводу, что обе должности были созданы даже задолго до Галлиена, еще в эпоху императоров Адриана (117–138 гг.) и Марка Аврелия (161–180 гг.) По мнению исследователя, возникновение обеих должностей было связано со структурными преобразованиями, которые тогда претерпевала римская армия. Необходимость ведения войны сразу на нескольких участках дунайского фронта привела к выделению из стационарных легионов более мелких подвижных (мобильных) соединений — вексилляций, эти вексилляции или группы вексилляций оперативно перемещались по всем участкам дунайского фронта. Такая практика была более выгодной, чем переводить на один участок фронта весь легион, тем самым оставляя другой участок незащищенным. Соответственно, по мнению Р.Э. Смита, для командования этими мобильными группами требовались новые должности, не связанные с легионами, а именно — дуксы и препозиты.

Как полагает Р.Э. Смит, препозиты командовали одной или несколькими вексилляциями, но они подчинялись дуксу, у них не было свободы действий, они не могли по своей инициативе вступать в бой или отправляться в военный поход, проводить какие-либо операции. Дуксы же, наоборот, не только обладали такими полномочиями, но и получали определенную территориальную власть — им поручалось верховное командование в проведении боевых операций на той или иной территории, в пределах определенного региона, там они могли действовать по своей инициативе, отдавая приказы препозитам. Первоначально, как проследил Р.Э. Смит, дуксы и препозиты были экстраординарными, временными должностями, но со временем, и особенно с эпохи Септимия Севера (193–211 гг.), дуксы и препозиты все больше становились регулярными офицерами, эти должности приобретали постоянный характер с четко очерченным набором полномочий, смысл самих терминов менялся от общего литературного к узкому административному[331].

Как показал еще в 1941 г. Дж. Ф. Джиллиам, папирусы из знаменитой римской крепости Дура-Европос в верховьях Евфрата регистрируют наличие такой должности, как dux ripae — «начальник реки», по мнению исследователя, эта должность была создана в период между 231/232 и 245 гг.

(сами папирусы датируются 245–256 гг.). Должность носила постоянный характер, ее обладатель командовал войсковыми гарнизонами, расположенными по верхнему течению Евфрата и по течению реки Хабур, впадающей в Евфрат. Как отметил Дж. Ф. Джиллиам, главная функция этого офицера заключалась в обороне соответствующего участка речной границы от персидских вторжений, именно поэтому «начальник реки» представлял собой регулярную должность, на его военном командовании, по сути, держалась вся защита Месопотамии. Тем не менее, как показал исследователь, по своим функциям и положению «начальник реки» значительно отличался от дуксов позднеримского времени, эпохи Диоклетиана и Константина I, поскольку «начальник реки» подчинялся легату (провинциальному наместнику) Сирии, его полномочия были ограничены строго определенной территорией, узким участком персидского фронта, и не выходили за пределы этого участка. В период же Диоклетиана и Константина дуксы обладали высшей военной властью в пределах всей провинции, они не подчинялись гражданским структурам управления и были четко от них обособлены[332].

С учетом материалов, рассмотренных Р.Э. Смитом и Дж. Ф. Джиллиамом, можно заключить, что должности дукса и препозита существовали уже со времен раннего Принципата, более того, с рубежа II–III вв. они неизменно приобретали регулярный характер, становились постоянными элементами римской военной иерархии. Эпиграфические материалы из северной Африки дополнительно подтверждают, что препозиты стояли рангом ниже дуксов, определенно подчинялись дуксам. Вместе с тем, материалы из того же региона показывают, что препозиты были закреплены за строго определенными территориями, небольшими и узкими участками границы, в то время как дуксы командовали всей границей той или иной провинции.

Надпись из Проконсульской Африки, воздвигнутая в период Филиппа I Араба (244–249 гг.), упоминает «бывшего претора Галликана, мужа превосходного, препозита границы» (pr(o) pr(aetore) Gallican[o ‒ ‒ ‒] v(iro) e(gregio) praep(osito) limitis — AE. 1950, no. 128, p. 45). Дж. Мэттьюс отметил, что надпись регистрирует наличие в северной Африке системы обороны, которая строилась на основе территориального деления границы — граница Проконсульской Африки была разделена на несколько участков, каждый из которых находился под властью препозита[333]. Но если препозит возглавлял только один, строго определенный участок границы, то дукс командовал всеми гарнизонами, размещенными вдоль этой границы, по всему ее протяжению, и ему, естественно, подчинялись отдельные препозиты.

Еще одна надпись из северной Африки, на этот раз — из Мавритании Цезарейской, сообщает о строительстве центенария — небольшой крепости, вмещавшей в себя 100 человек[334] (centenarium quod Aqua Viva appellatur — «центенарий, который называется Живая Вода») — «под надзором Валерия Ингенуя, начальника границы» (curante Val(erio) Ingenuo praep(osito) limit(is))[335], надпись датируется 303 г. (по наличию имен консулов), т. е. эпохой Диоклетиана. Издатель надписи, Л. Леши, заключил, что препозит, упоминаемый в тексте, командовал определенным участком границы, в свою очередь, препозиту подчинялись небольшие гарнизоны, в них размещались вексилляции, которые несли службу на постоянной основе и представляли собой стационарные войсковые подразделения, т. е. эти вексилляции не перемещались в другие регионы и закреплялись за строго определенным участком границы[336].

Следовательно, как видим, препозит в любом случае подчинялся дуксу, другой вопрос, что в северной Афрнике это подчинение строилось скорее на основе территориального критерия — дукс командовал всей границей провинции, в то время как препозит — только одним из участков этой границы. Тем не менее, имеющиеся в нашем распоряжении эпиграфические и папирологические документы эпохи Тетрархии, когда правил император Диоклетиан, а также и более раннего периода — времен Галлиена, показывают, что во второй половине III в. ранг препозита закрепился в основном за офицерами, командовавшими вексилляциями или какими-либо другими отдельными войсковыми соединениями, исключая только легионы (легион, как известно, еще с эпохи Галлиена находился под властью префекта).

Первый, наиболее ранний документ, происходит из Британии, он датируется эпохой совместного правления Валериана и Галлиена (253–260 гг.) и представляет собой посвятительную надпись — цитируем текст по изданию в каталоге AE 1939, no. 108, p. 33:

Numinibus Agg. G(enio) n(umeri) Maurorum Aur(elianorum) Valeriani

Gallieniq(ue) Cael(ius) Vibianus trib(unus) coh(ortis) p(raepositus) n(umeri)

s(upra) s(cripti)

«Величию Августов. Гению отряда мавров (из) Аврелиана (в правление) Валериана и Галлиена Целий Вибиан, трибун когорты, начальник вышеназванного отряда»

К сожалению, история отряда мавров, созданного в городе Аврелиан (Aureliani, современный Орлеан) содержит много пробелов, вызванных, в свою очередь, состоянием источниковой базы — точно неизвестно, когда было создано это войсковое соединение, определенно только можно сказать, что к эпохе Валериана и Галлиена, которые, как видим, упоминаются в надписи, мавры из Аврелиана уже существовали в качестве отдельного подразделения. Нет у нас и точных данных о том, когда мавры из Аврелиана переместились в Британию — по мнению М. Рейтера, отряд прибыл в Британию из Дакии еще до того, как римляне оставили эту провинцию (как известно, эвакуация римлян из Дакии произошла в 271 г. при императоре Аврелиане), поскольку ранее в Дакии дислоцировалось множество подразделений мавританской конницы[337]. Но, на наш взгляд, вывод М. Рейтера вступает в противоречие с топонимом, который носит отряд мавров — Aurelianenses, это наименование четко свидетельствует, что они либо были созданы, либо первоначально дислоцировались в Орлеане, т. е. в Галлии, а не в Дакии.

Более того, есть еще ряд ценных свидетельств, содержащихся в труде греческого историка Геродиана, жившего в III в. Геродиан сообщает, что в 235–238 гг., когда Римскую империю раздирали тяжелые внутренние междоусобицы и войны с германцами (аламаннами) на рейнском фронте, императоры Александр Север (222–235 гг.) и Максимин I Фракиец (235–238 гг.) активно использовали в своих военных кампаниях подразделения мавританской конницы: 1) ὁ δὲ ᾿Αλέξανδρος Μαυρουσίους τε πλείστους… ἐπαγόμενος — «Александр же вел с собой многочисленных мавританцев» (Herod. VI. 7. 8); 2) Μαυρουσίων τε ἀκοντιστῶν ἀριθμὸν πάμπλειστον — «Огромное количество мавританских копьеносцев» (войско Максимина I Фракийца в 235/236 гг. — Herod. VII. 2. 1); 3) «С обеих сторон скакали подразделения конных латников, мавританские копейшики и лучники с Востока»[338] (αἵ τε τῶν καταφράκτων ἱππέων ἶλαι καὶ Μαυρούσιοι ἀκοντισταὶ τοξόται τε οἱ ἀπὸ τῆς ἀνατολῆς — Herod. VIII. 1. 3, перевод А.И. Доватура, в этом фрагменте Геродиан имеет в виду войско Максимина I Фракийца в 238 г.).

Исходя из сведений Геродиана мы можем заключить, что многочисленные подразделения летучей мавританской кавалерии прибыли на рейнский фронт уже в 235 г. и они продолжали размещаться там вплоть до 238 г., соответственно, совершенно не исключено, что после 238 г., когда Максимин I Фракией был свергнут и власть в империи перешла к новому принцепсу, Гордиану (III), вексилляции мавританской конницы были вполне органично распределены по разным провинциям, в том числе и в Британию. Другими словами, вопреки мнению М. Рейтера, мы полагаем, что несколько отрядов мавританской кавалерии были переведены в Британию, и среди них находился отряд Mauri Aurelianenses, упоминаемый в цитированной выше надписи.

Скорее всего, после 238 г. в течение определенного периода времени этот отряд мавров первоначально дислоцировался в Галлии, в городе Aureliani (Орлеан), в честь которого он и получил свое название, а затем мавры Aurelianenses были направлены в Британию, где они и размещались к моменту возведения надписи. Тем не менее, к сожалению, у нас нет точных данных, откуда Александр Север перевел мавританскую конницу на рейнский фронт, судя по всему, он навербовал и переместил данные отряды непосредственно из северной Африки либо из ближневосточных провинций, где они также были весьма многочисленны.

Д. Хоффманн отметил, что мавры Aurelianenses продолжали размещаться в Британии вплоть до конца IV в., в тот период они даже получили более привилегированный военный ранг, были преобразованы в вексилляцию[339]. Тем не менее, мы полагаем, что даже в конце IV в. отряд мавров из Орлеана все еще обладал старым рангом, с которым он упоминается и в надписи — numerus, это слово обозначало специальное этническое подразделение, не причисленное к легионам, алам и когортам, но, тем не менее, существовавшее на регулярной основе и выполнявшее постоянную военную службу в римской армии[340].

Дело в том, что Notitia Dignitatum — список военных и гражданских должностей поздней Римской империи — наделяет отряд мавров Aurelianenses именно рангом numerus (Praefectus numeri Maurorum Aurelianorum — ND.Occ. XL. 47), этот же ранг упоминается и в надписи. М. Куликовски пришел к выводу, что в первоначальном варианте западный список Notitia Dignitatum, где упоминается и отряд Aurelianenses, был составлен в 394 г., но с 396 г. и вплоть до 419 г. в него вносились существенные изменения и дополнения, другими словами, по мнению М. Куликовского, та версия западного списка, которая дошла до наших дней, датируется 419 г[341].

Следовательно, даже в позднеримский период, в конце IV — первой четверти V вв., когда создавался западный список Notitia, мавры из Орлеана все еще носили старый военный ранг numerus. Тем не менее, для нас представляет интерес тот факт, что в эпоху Валериана и Галлиена маврами Aurelianenses командовал офицер в ранге препозита (praepositus). Строго говоря, в эпоху Галлиена ранг numerus стал сближаться по значению с термином «вексилляция», поскольку, например, в двух надписях из северной Африки (Мавритания Цезарейская), одна из которых датируется 255 г., а другая — 260 г., отряды мавританской конницы названы вексилляциями, а их командующий — препозитом (P(ublio) Ael(io)… pr(ae)p(osito) vex(illationis) eqq(uitum) Mauror(um) defenso/ri prov(inciae) suae — «Публию Элию… начальнику вексилляции всадников-мавров, защитнику своей провинции» — CIL VIII 9045 = D 2766, 255 г.; [Q(uinto) G]argilio Q(uinti) f(ilio) Martiali… praep(osito)… vex(illationis) / [e]qq(uitum) Mauror(um) in territorio / [A]uziensi praetendentium — «Квинту Гаргилию Квинту, сыну Марциала… начальнику… вексилляции всадников-мавров, находящихся на территории перед (городом) Аузия» — CIL VIII 9047 = D 2767, 260 г.).

По мнению П. Саутерн, вексилляция мавров, упоминаемая в этих двух надписях, представляла собой войсковой отряд, сформированный из различных вспомогательных кавалерийских соединений строго на определенный период, для решения специальных военных задач (оборона провинции от набегов мавританских племен). Как полагает П. Саутерн, вексилляция мавров не обладала рангом numerus, она была навербована не из союзных Риму мавританских племен, а просто собрана из кадрового состава уже существующих регулярных подразделений[342].

Мы можем согласиться с этим выводом, поскольку, во-первых, отряд мавров четко назван в надписях вексилляцией, во-вторых, даже если мавры, служившие в этой вексилляции, происходили не из племенной мавританской кавалерии, ранее они все равно входили в состав регулярных этнических соединений, укомплектованных маврами. Мы бы обратили внимание на другой сюжет — если судить по надписям, упоминающим отряды мавров, с течением времени слово numerus стало синонимом слова «вексилляция» (vexillatio), и вексилляциями определенно командовали препозиты. Соответственно, можно предположить, что первоначально, еще до становления вексилляций как отдельного и обособленного вида войсковых подразделений, препозиты возглавляли военные отряды в ранге numerus, со временем же, когда слово numerus превратилось в синоним слова vexillatio, препозитами в основном называли уже командующих вексилляциями.

М.П. Шпайдель высказал идею, что вексилляции мавров, размещавшиеся в Мавритании Цезарейской, послужили для Галлиена моделью для создания войсковых корпусов боевой мобильной кавалерии, перемещавшейся вместе со своим императором на различные участки того или иного фронта. Собственно, вексилляция мавров, дислоцировавшаяся в мавританской Аузии, по мнению М.П. Шпайделя, представляет собой наиболее ранний по времени пример боевой кавалерии нового типа, находившейся под командованием препозитов[343].

К сожалению, сложно проследить, какие именно кавалерийские подразделения послужили образцом для мобильных соединений эпохи Галлиена, не исключено, что отряды мавров, воевавшие в составе армии Аврелиана против Пальмирского царства в 273 г. (см. пункт 1.3 § 1 данной главы), происходили от тех вексилляций, которые ранее дислоцировались в Мавритании Цезарейской. Вполне возможно, что к началу 270-х гг. некоторые из этих вексилляций были переведены в северную Италию, откуда впоследствии они отправились вместе с Аврелианом на Ближний Восток. Но для нас принципиально важно, что вексилляции из Мавритании представляют собой пример уже полностью обособленных, независимых вексилляций, т. е. самостоятельных войсковых подразделений, не связанных с легионами, алами и когортами, и такие вексилляции находились именно под командованием препозитов.

Еще один документ, раскрывающий функции препозитов — надпись из римской крепости Бирдосвальд, на северо-западе Англии (графство Камбрия), надпись была опубликована еще в 1930 г. и затем переиздана в каталоге RIB no. 1912. В 1990 г. Дж. Х. Дональдсон уточнил чтение некоторых строк надписи, цитируем текст по публикации Дж. Х. Дональдсона[344]:

[D(ominis)] n(ostris) Dioc[letiano] et

M[axim]iano Invictis Aug(ustis) et

Constantio et Maximiano

n(obilissimis) C(aesaribus) sub v(iro) p(erfectissimo) Aur(elio)

Arpagio pr(aside)

praetor(ium) quod erat humo copert(um)

et in labe(m) conl(apsum) et princ(ipia) et baln(eum) rest(ituit)

curant(e) Fl(avio) Martino cent(urione) p(rae)p(osito) c(ohors) […

«Нашим повелителям Диоклетиану и Максимиану, непобедимым Августам, и Констанцию и Максимиану, самым благородным Цезарям, под (властью) мужа совершеннейшего Аврелия Арпагия, наместника, преторий (площадка вокруг палатки полководца в римском лагере — Е.М.), покрытый землей и обрушившийся в провал, а также главную площадку и баню под контролем Флавия Мартина, центуриона, начальника, восстановила когорта…»

Датировка надписи падает на период 293–305 гг., когда империей управляли два Августа и два Цезаря. Дж. Х. Дональдсон полагает, что центурион Флавий Мартин командовал не когортой (как представлено в версии каталога RIB no. 1912), а крепостью, и соответственно, последнее слово надписи следует читать как c[ast(elli)][345]. Тем не менее, безотносительно к значению последнего слова надписи, мы полагаем, что Флавий Мартин, который ранее, до перевода на должность препозита, занимал должность центуриона, командовал военным гарнизоном — в любой крепости дислоцировалось какое-либо войсковое подразделение, это могла быть ала, когорта или легионная вексилляция, для нас важно, что должность препозита предполагала наличие командных полномочий.

Связь препозита с военным гарнизоном не случайна — как известно, в начале или весной 297 г[346]. состоялась морская экспедиция Цезаря Констанция I Хлора в Британию, в ходе которой Констанций разгромил галльских мятежников Караузия и Аллекта, захвативших Британию, а также разбил войска франкских наемников, которых Караузий, а затем Аллект навербовали в свою армию и переместили в Британию. Следовательно, как видим, к концу III в. препозиты могли командовать любым войсковым соединением, за исключением легиона. У них в подчинении находились алы, когорты или вексилляции, в зависимости от требований тактики и стратегии и сложившейся ситуации на том или ином участке границы.

Примерно та же ситуация наблюдается и в отношении должности трибуна — данные эпиграфики упоминают трибунов, находившихся во главе разных войсковых подразделений, и старых формаций эпохи раннего Принципата, и новых отрядов мобильной армии Галлиена. Латинская надпись из той же Британии, датированная временем правления императора Проба (276–282 гг.), упоминает трибуна Аврелия Верина, который командовал I элийской когортой дакийцев (cohors I Aelia Dacorum)[347]:

I(ovi) O(ptimo) M(aximo) / coh(ors) I Ael(ia) / Dacorum / Probiana / c(ui) p(raeest) Aur(elius) / Verinus / trib(unus)

«Иовию лучшему, великому — I элийская когорта дакийцев Пробиана, которой командует Аврелий Верин, трибун»

Почетный титул Probiana четко свидетельствует, что надпись была воздвигнута в эпоху императора Проба, а значит, перед нами — памятник конца III в. Соответственно, как видим, в этот период трибуны могли командовать когортами, не исключено, что и другие вспомогательные подразделения эпохи раннего Принципата — алы — также находились под властью трибунов.

Тем не менее, эпиграфические данные позволяют выявить и другой аспект деятельности трибунов — офицеры, занимавшие эту должность, командовали боевыми формациями, входившими в состав мобильной армии Галлиена. Наиболее известный пример такого вида военной службы — посвятительная надпись, воздвигнутая в 268/269 гг. в честь Аврелия Валентина, трибуна отряда батавов, надпись происходит с территории римской провинции Македония:

IG. X. 2. 1, no. 151, p. 63

ἀγαζῆη ηύρεη.

Αὐξήιηνλ Οὐαιεληεῖ-

λνλ ηὸλ δηαζεκόηα-

ηνλ ηξηβνῦλνλ Βαηαό-

λσλ θαὶ δηέπνληα ηὰ

κέξε ηῆο ἡγεκν-

λίαο · ηὸλ θηίζηελ

ἡ ιακπξνηάηε Θεζζαινλεηθέσλ

{ἡ} πόιηο vacat

εὐηπρ῵ο

«Счастливой судьбы!

(В честь) Аврелия Валентина, самого славного мужа, трибуна Батавов, исполняющего командные полномочия. Основатель — самый прославленный город Фессалоника… благополучно»

К. Цукерман рассмотрел военно-политический контекст надписи и пришел к выводу, что трибун Аврелий Валентин обладал рангом vir perfectissimus (= διασημότατος) и тем самым принадлежал к числу военной элиты эпохи Галлиена, был представителем командного состава мобильной армии Галлиена, входил в состав ставки (генерального штаба) императора. Ранг vir perfectissimus был выше по значимости и положению, чем должность префекта легиона, следовательно, как заключает К. Цукерман, Аврелий Валентин командовал не рядовым пограничным гарнизоном, но привилегированным войсковым отрядом, который воевал вместе с Галлиеном против готов в Македонии, входил в состав экспедиционного корпуса Галлиена[348].

Применительно к рангу Аврелия Валентина следует заметить, что этот офицер действительно служил в мобильной (полевой) армии Галлиена, в целом ранг vir perfectissimus носили только представители военной верхушки и гражданской администрации эпохи Галлиена. При этом офицеры, обладавшие рангом vir perfectissimus, принадлежали к числу командного состава мобильной (экспедиционной) армии Галлиена, они перемещались вместе со своим принцепсом вдоль всей линии дунайского фронта и сопровождали его во всех военных кампаниях.

Т. о., можно предположить, что трибуны, равно как и препозиты, командовали отдельными войсковыми соединениями, не относившимися к легиону и не входившими в его состав — алами, когортами, вексилляциями или этническими отрядами, такими как отряд батавов. Строго говоря, мы не можем говорить о каких-либо существенных различиях в положении и функциях трибунов и препозитов — и те, и другие занимали командные должности, и те, и другие возглавляли экспедиционные или пограничные войсковые соединения.

Как видим, по эпиграфическим источникам достаточно сложно проследить различия между трибунами и препозитами, они только позволяют определить, какими подразделениями командовали эти офицеры, поэтому мы полагаем, что необходимо обратиться к еще одной важной категории источников — агиографическим текстам, т. е. к нарративным источникам, житиям святых, поскольку эти источники, упоминая трибунов и препозитов, всегда помещают их действия в определенный военно-политический контекст. Агиография позволяет более широко и детально раскрыть этот контекст, привязать действия препозитов и трибунов к различным ситуациям военного командования.

Первый агиографический текст — т. н. «Мученичество святых Симпрониана, Клавдия, Никострата, Кастория и Симпликия» (Passio SS. Simproniani, Claudii, Nicostrati, Castorii et Simplicii), история суда и казни каменотесов, работавших на горнорудных месторождениях в Паннонии в эпоху правления Диоклетиана. Издатель жития, В. Ваттенбах, датировал события, о которых рассказывает текст, 303 г., т. е. самым началом очередного этапа массовых гонений на христиан, сам же текст, по мнению В. Ваттенбаха, был написан до середины IV в[349]. Мы принимаем датировку событий, изложенных в житии, поскольку, как известно, летом 303 г. Диоклетиан действительно находился в Паннонии, где он разместился на пути из Сирмия в Рим — в Вечном городе Диоклетиан намеревался отпраздновать приближавшийся двадцатилетний юбилей своего правления (он взошел на трон в 284 г.), в связи с этим император перемещался вдоль дунайского лимеса к Риму[350].

Как сообщает житие, «в то время, когда Диоклетиан отправился в Паннонию, чтобы в его присутствии из гор были извлечены драгоценные металлы, случилось так, что он собрал всех мастеров по металлу» (Tempore quo Dioclitianus (так в тексте — Е.М.) perrexit Pannoniis ad metalla diversa sua praesentia de montibus abscidenda, factum est dum omnes artifices metalli congregaret)[351]. Среди рабочих рудников были и герои жития, которые отказались поклоняться языческим богам и участвовать в языческих церемониях, поскольку они были христианами. В ответ Диоклетиан приказал трибуну по имени Лампадий арестовать этих рабочих и произвести над ними суд (Et iussit cuidam tribuno Lampadio nomine, sub moderatione verborum eos cum phylosofis audiri, dicens: 'luxta examinationem eos proba, et inter quos inventa fuerit quaerilla falsi testimonii, reatus poena feriatur — «И он приказал некоему трибуну по имени Лампадий, чтобы тот в самообладании выслушал слова этих (мастеров) и философов[352], говоря: “Проверь их пытками и того из них, кто издаст крик о ложном доказательстве, пусть настигнет кара обвинения”»)[353].

В дальнейшем именно трибун Лампадий будет проводить пытки и допрос осужденных, но для нас важен скорее другой аспект — в состав ближайшего окружения Диоклетиана, его свиты, сопровождавшей своего принцепса во время перемещений по дунайским землям, входил военный офицер, занимавший должность трибуна. На основании надписи из крепости Бригецио в Паннонии, датируемой 303 г., М.П. Шпайдель пришел к выводу, что в состав эскорта Диоклетиана входил отряд батавов, который, как полагает исследователь, был навербован на нижнем Рейне и затем переведен на нижнедунайский лимес. Аргументом М.П. Шпайделю послужил тот факт, что надпись упоминает подразделение батавов, находившееся под командованием трибуна[354]. Обратим внимание, что отряд батавов, который упоминается в надписи из Фессалоники 268/269 гг., также находился под командованием трибуна, тем не менее, текст жития мучеников-каменотесов не уточняет, каким именно подразделением командовал трибун Лампадий.

Мы полагаем, что он мог возглавлять любую вексилляцию или какой-либо этнический отряд, входивший в состав гвардии Диоклетиана, Лампадий определенно занимал привилегированное положение в военной иерархии именно благодаря своей службе в гвардии Диоклетиана. Но те же агиографические тексты свидетельствуют, что трибуны командовали и рядовыми войсковыми соединениями, располагавшимися в пограничных провинциях.

«Деяния св. Филеаса» — епископа города Тхму в Египте — содержат сведения о войсках, задержавших епископа и доставивших его на суд, а также о чиновниках (в том числе и военных), судивших героя жития. Филеас был казнен 4 февраля 306 г., основные сведения о судебном процессе дает греческий папирус из коллекции швейцарского библиофила и мецената М. Бодмера. Папирус был опубликован известным болландистом Ф. Алкеном в 1963 г., он же ввел в оборот и новую редакцию латинской версии жития, точнее — протокола судебного заседания. Ф. Алкен предположил, что греческий папирус был составлен до середины IV в. (между 320 и 350 гг.), тогда же с этого текста был сделан и латинский перевод, по мнению Ф. Алкена, сведения папируса и латинского текста восходят к свидетельствам очевидца событий[355].

Датировка, предложенная Ф. Алкеном, нашла поддержку и в последующих исследованиях[356], соответственно, перед нами — еще один агиографический текст, повествующий о событиях периода Тетрархии. Впоследствии, в 1972 г., греческий папирус вместе с его латинским переводом были переизданы в сборнике Г. Мусурилло, мы будем цитировать тексты по этому изданию. Как сообщает греческий папирус, «после пыток, проведенных легионерами… его (т. е. Филеаса — Е.М.) бросили в темницу в Тхму на два дня» (καὶ ὀστοκό[που]ς ὑπὸ τῶν λε[γιω]ναρίων… ἐβλήθη ἐν τῇ Θμούει ἡμέ[ρας δύ[ο………][357]), и затем Филеас был доставлен в Александрию, где под председательством Кулькиана, презида (наместника) Египта, состоялся судебный процесс над епископом. Латинская версия «Деяний» сообщает, что на суде присутствовал трибун по имени Филором, он единственный выступил в защиту Филеаса и за это также поплатился своей жизнью (Aderat tribunes Romanorum Philoromus nomine — «Там был трибун римлян по имени Филором»)[358].

Мы полагаем, что трибун Филором командовал войсковым подразделением, но каким именно? Папирус из Панополиса, датированный январем — мартом 300 г., сообщает, что в городе Тхму размещалась I ала иберийцев (более подробно мы рассмотрим историю этого соединения в § 2 главы II нашей диссертации — τοῖς ὑπὸ Βησᾶν δεκάδαρχον ἱππεῦσιν εἴλης πρώτης Ἰβηρῶν διακειμένοις ἐν Θμόω — «всадникам первой алы иберийцев, размещающимся в Тхму под командованием декадарха (т. е. начальника 10 воинов[359] — Е.М.) Беса» — P. Beatty Panop II, col. 2, l. 37, p. 60)[360]. Но у нас возникают сомнения в том, что именно этот войсковой гарнизон арестовал Филеаса и переправил его в Александрию — греческий папирус четко свидетельствует, что за епископом следили легионеры, т. е. воины легиона, и судя по всему, таким легионом мог быть либо старый II легион Траяна, дислоцировавшийся в Египте со времен Принципата, либо более новый III легион Диоклетиана, созданный в 298–300 гг. Оба легиона, точнее — вексилляции, выделенные из состава этих легионов, широко упоминаются в том же папирусе из Панополиса (более подробно мы рассмотрим историю III легиона Диоклетиана в § 2 главы II нашей диссертации).

Возможно, трибун Филором командовал одной из подобных вексилляций, тем не менее, документы из Египта подсказывают, что в тот же период многие вексилляции находились и под командованием препозитов. Папирус из города Феадельфия, датированный 307 г., упоминает препозита Сальвития, возглавлявшего группу воинов в крепости Нармутис, сам папирус представляет собой договор о продаже лошади, лошадь принадлежала одному из воинов, служивших в этой крепости (Ὁμολ[ο]γεῖ Φ[λαύ]ι[ος Σαβίνος] / στρατιώτη[ς] ἀναφ[ε]ρ[όμε/νος [ἐ]ν κάστροις Ναρ[μούθεως ἀπὸ τ]ῶν ὑπὸ Σαλουίτιον / πρα[ι]πόσιτον, ἀπὸ π[ρο]δηκτώρων — «Флавий Сабин, воин, несущий службу в крепости Нармутис, один из воинов, подчиняющихся препозиту Сальвитию, в прошлом — защитник, дает свое согласие»)[361].

Еще один папирус, на этот раз происходящий из архива Аврелия Сакаона — крупного египетского землевладельца, жившего в первой половине IV в. — сообщает о другом препозите, по имени Дион, который командовал вексилляцией, расположенной в Феадельфии (папирус датирован 19 января 319 г.): Αὐρήλιος Еὐπορᾶς [β]ουλ(ευτὴς) ὑποδ(έκτης) σίτου / ἀρτοποιείας τῶν διακιμένων ἐνταῦθα / γεννωτάτων στρατιωτῶν τῶν ὑπὸ Δίωνα / πραι(πόσιτον) — «Аврелий Евпорас, советник, получатель зерна для изготовления хлеба для самых доблестных воинов, размещающихся здесь под командованием препозита Диона»)[362]. Этот же препозит упоминается и в папирусе, датированном 319/320 гг., документ определенно свидетельствует, что вексилляция под командованием Диона дислоцировалась в Феадельфии на постоянной основе, в качестве регулярного гарнизона: Αὐρήλιος Νειλεὺς βουλ(ευτὴς) π[όλεως] / ὑποδ(έκτης) σίτου ἀρτοποιεί[α]ς [τῶν] / ἐνταῦθα γεννεοτάτων στρατιωτ[ῶν] / τῶν ὑπὸ Δίωνα πραι(πόσιτον) — «Аврелий Нилей, советник города, получатель зерна для изготовления хлеба для самых доблестных воинов, (размещающихся) здесь под командованием препозита Диона»[363].

Р.М. Прайс полагает, что папирусы из Феадельфии имеют в виду не всю вексилляцию, а только ее небольшую часть, по мнению исследователя, в номе Арсиноя, в состав которого входил город Феадельфия, в разное время, с 319 по 359 гг., дислоцировалась либо вся вексилляция, либо ее часть[364]. Тем не менее, Р.М. Прайс основывается на устаревшем чтении папируса 319/320 гг. по изданию 1911 г., где должность Диона была прочитана как дуценарий (τῶν ὑπὸ δικανηριος)[365]. Должность же дуценария (офицер, возглавлявший группу воинов численностью до 200 человек)[366], как известно, стояла ниже по ранговой иерархии, чем должность препозита, именно поэтому М.П. Прайс пришел к выводу, что Дион командовал более мелким подразделением, чем вексилляция.

Весь рассмотренный выше материал (данные эпиграфики, папирусов и агиографии) свидетельствует, что и трибуны, и препозиты могли командовать как пограничными войсковыми гарнизонами (когортами, алами, вексилляциями), так и теми соединениями, которые входили в состав походной (мобильной) императорской гвардии эпохи Тетрархии. В этом смысле какие-либо четкие различия в правовом статусе и положении, а также полномочиях трибунов и препозитов по данным категориям источников не прослеживаются. Скорее можно выделить одну общую и неизменную черту — ни препозиты, ни трибуны не командовали легионами, легионы находились строго под командованием префектов, но фактически документы показывают, что по своему месту в ранговой иерархии препозиты и трибуны стояли даже выше, чем легионные префекты, в том случае, если эти препозиты и трибуны служили в императорской гвардии.

Несколько дополнительных сведений о социальном положении препозитов и трибунов, а также об их взаимоотношениях с подвластными воинами дает официальное законодательство — императорские конституции, изданные в период с 313 по 349 гг., т. е. как раз в ту эпоху, которой посвящена наша диссертация. Наиболее ранний закон, изданный 10 августа 313 г., запрещает офицерам, ранее занимавшим должности протектора, трибуна или препозита (si qui ex protectoribus vel ex praepositis vel ex tribunis epistulas reportaverint — «если бывшие защитники, начальники или трибуны приобретут письма», т. е., очевидно, предоставят ложные свидетельства о том, что они принимали участие в реальных боевых действиях), получать различные привилегии на основании ложно присвоенных побед и заслуг боевой службы (Ferri non potest in titulos militaris laudis irrepere eos, qui nec aciem viderint nec signa perspexerint nec arma tractaverint… non habeant privilegium, quod merentur qui ordine militiae sub armorum labore decurso ad hunc honorem pervenerint — «Невозможно вынести того, что в подвиги военной славы прокрадываются те, кто не видели боевой строй, кто не смотрел на знамена и кто не носил оружие… пусть они не обладают привилегией, чтобы те, кто служат по порядку военной службы в трудах сражений, последовательно достигали этой почести» — CTh. VII. 21. 1).

Поскольку закон был издан от имени императоров Константина и Лициния в Сирмии, т. е. на среднем Дунае (Proposita IIII id. aug. Sirmio Constantino a. III et Licinio III conss.), мы можем предположить, что автором закона скорее был Лициний, на тот момент правивший как раз в восточных провинциях империи, в состав его владений входили и балкано-дунайские регионы.

Следующий по времени закон (19 октября 325 г.), принадлежащий уже авторству самого Константина I Великого, запрещает трибунам и препозитам задерживать выдачу продовольствия для подвластных им воинов: Tribunos sive praepositos, qui milites nostros curant, annonas per dies singulos scriptionis indicio sibi debitas in horreis derelinquere non oportet — «Не следует, чтобы трибуны или начальники, которые возглавляют наших воинов, оставляли для себя в амбарах продовольствие, назначенное по отдельным дням в соответствии с приказом документа» (CTh. VII. 4. 1).

Еще один закон от 27 мая 349 г. предписывает, что «если какой-либо воин будет отправлен в отпуск трибуном или начальником или по необдуманному решению (трибуна или начальника) покинет военную службу или знамена, пусть тогда за каждого воина трибуны и начальники внесут в казну по пять фунтов золота» (Si quis miles per commeatum dimissus fuerit a tribuno vel praeposito aut inconsulto eodem ab obsequio militari signisque discesserit, per singulos milites tribuni et praepositi quina pondo auri fisco inferant — CTh. VII. 1. 2). Закон был издан в Сирмии (провинция верхняя Мезия, средний Дунай) императором Констанцием II (средний сын Константина I Великого), правившим в восточных провинциях империи (Малая Азия, Ближний Восток, нижнедунайские регионы), соответственно, действие закона распространялось именно на эти провинции.

Закон от 11 октября 340 г[367]. уточняет, что «никто из звания комитов, трибунов, начальников или воинов пусть не вымогает у хозяев, оказывающих им гостеприимство, матрацы, древесину и оливковое масло, против воли хозяев» (Ne quis comitum vel tribunorum aut praepositorum aut militum nomine culcitas lignum oleum a suis extorqueat hospitibus nec volentibus — CTh. VII. 9. 2). Несомненно, данный закон имеет в виду классическую для позднеримской армии ситуацию, когда войско, находившееся в походе или возвращавшееся из похода, временно останавливалось в том или ином городе и на основании права постоя квартировалось по домам отдельных граждан, жителей города. Мы полагаем, что закон говорит о полевой (экспедиционной) армии, т. е. мобильной армии, пребывающей в состоянии военного похода, об этом свидетельствует упоминание комитов.

Как детально проследил и установил М. Коломбо, комитами были офицеры, в отличие от препозитов или трибунов командовавшие целой группой вексилляций, и эти вексилляции входили в состав экспедиционной, а не пограничной, армии. Более того, комиты были непосредственными начальниками препозитов и трибунов, они осуществляли общее военное командование над экспедиционной войсковой группой[368]. Соответственно, на примере закона CTh. VII. 9. 2 мы вновь видим, что и в IV в. препозиты и трибуны продолжали служить в полевой армии, вместе с комитами они формировали командную структуру этой армии.

Вместе с тем, цитированные законы показывают, что, как и в предшествующую эпоху (т. е. во второй половине III в.), в первой половине следующего, IV в., препозиты и трибуны были прикомандированы к отдельным войсковым гарнизонам, командовали отдельными войсковыми соединениями. Законы четко фиксируют связь этих офицеров со своими гарнизонами, возлагают на препозитов и трибунов ответственность за продовольственное обеспечение подвластных им воинов и пытаются предотвратить случаи финансовых злоупотреблений со стороны трибунов и препозитов. Не исключено, к примеру, что закон CTh. VII. 4. 1 подразумевает тех трибунов и препозитов, которые командовали пограничными войсковыми соединениями, поскольку, в частности, в законе упоминаются начальники пагов, т. е. сельских общин, и амбаров (praepositi pagorum et horreorum), которые должны были подготовить продовольствие для последующего распределения воинам. Следовательно, речь явно идет не о крупных городах внутри провинций или об императорских резиденциях, где обычно размещались экспедиционные войска, а о пограничных регионах, где дислоцировались небольшие крепости и служившие в них гарнизоны.

Если же вновь возвращаться к вопросу о пребывании препозитов и трибунов в императорской резиденции, можно обратить внимание на довольно показательный факт — даже в таком недостоверном (если не сказать — вымышленном[369]) источнике, как «Жизнь святого дукса Галликана», отразился факт службы препозитов в императорской гвардии. Согласно житию, Галликан был военачальником, который одержал победу над готами во Фракии, вблизи Филиппополя, эти события произошли в эпоху Константина (поскольку в тексте упоминается только один император Константин, без коллеги-соправителя в лице Лициния, можно предположить, что боевые действия развернулись в период единоличного правления Константина, т. е. между 324 и 337 гг., а в этот период, как известно, состоялась только одна экспедиция против готов — в 332 г., в реальности эту экспедицию провел старший сын Константина, Константин-младший, будущий Константин II).

Текст сообщает, что по приказу Константина дукса Галликана сопровождали два офицера, препозит Иоанн и примицерий Павел (atque ipse Joannem praepositum et Paulum primicerium meum), во дворце же находились «все комиты и префекты» (comites omnes et praefecti)[370], которые даже уговаривали Константина, чтобы он отдал свою дочь в жены Галликану в награду за то, что Галликан одержал победу над врагом. Автор жития рассказывает, как во время сражения с готами Галликан понес серьезные потери и в связи с этим вкладывает в уста главного героя, от лица которого он ведет повествование, слова о том, что «все трибуны и мои воины сдавались врагам» (et omnes tribuni et milites mei se hostibus dedidere (sic)), поскольку варваров было слишком много, а молитвы и жертвоприношения языческим богам (в основном Марсу) не помогали.

Когда же и сам Галликан, осознавая безвыходность своего положения, принял решение сдаться на милость победителю, те самые препозит Иоанн и примицерий Павел, которые сопровождали дукса (Paulus et Joannes, quorum alter praepositus, alter primicerius est)[371], призвали его обратиться с молитвой о помощи к христианскому Богу. Галликан последовал их совету и в результате одержал решительную победу над врагом.

Конечно же, вымышленность многих сведений жития совершенно очевидна, но для нас важно другое — даже этот источник подтверждает, что офицеры в должности препозита служили в императорской гвардии, непосредственно во дворце Августа, либо командовали соединениями экспедиционной армии, в равной мере то же самое можно сказать и о трибунах, которые выступили вместе с Галликаном против готов.

Теперь позволим себе вернуться к вопросу о функциях дуксов. На основании целого ряда эпиграфических и агиографических источников В. Кюхофф предположил, что новое (административное, бюрократическое) значение полностью и окончательно закрепилось за словом dux в эпоху Тетрархии, между 293 и 309/310 гг. По мнению исследователя, в отличие от времен Галлиена, в период Тетрархии дуксы возглавляли уже отдельные провинции, точнее — все военные силы той или иной провинции, все ее войсковые гарнизоны, т. е. произошла регионализация должности дукса. Теперь эти офицеры были связаны с определенной территорией, на которую распространялась их власть. Как отмечает В. Кюхофф, процесс регионализации дуксов в первую очередь затронул восточные провинции империи, развернулся именно в этих регионах, тогда как в западной половине империи дуксы стали командовать отдельными провинциями уже в более позднюю эпоху[372].

Мы разделяем позицию В. Кюхоффа, более того — в наши задачи не входит разбор всех известных на сегодняшний день эпиграфических или нарративных источников, упоминающих различных территориальных дуксов эпохи Тетрархии, с учетом обилия таких источников поставленная задача была бы просто невыполнимой. Мы хотели бы обратить внимание на другой аспект — фактически, источники по периоду Тетрархии четко позволяют заключить, что если ранее, в эпоху Галлиена, дуксы командовали мобильными войсковыми группировками, состоявшими из вексилляций. Более того, данные войсковые группировки свободно перемещались по всем участкам того или иного фронта. В период же Диоклетиана происходит обратный процесс. Теперь дуксы были закреплены за определенными провинциями, их власть распространялась только на эти провинции, дуксы превратились в командующих стационарными (пограничными) войсковыми гарнизонами, которые дислоцировались в своей провинции на постоянной основе и не перемещались в другие регионы без крайней необходимости.

В житии двух христианских мучеников — пресвитера Эпиктета и монаха Асциона, казненных в провинции Малая Скифия — мы можем найти сведения о дуксе этой провинции, Латрониане, который председательствовал на судебном процессе против мучеников. Сам процесс проходил в городе Халмирис (Halmyris), где в итоге и были казнены герои жития (subito advenit Latronianus dux in Almiridensium civitatem — «внезапно в город Халмирис прибыл дукс Латрониан»; Igitur alia die, primo diluculo jubet Latronianus dux tribunal preparari in media civitate — «Тогда на другой день, на рассвете, дукс Латрониан приказал подготовить судебное заседание в центре города» — Vita SS. Epycteti presbyteri et Astionis monachi, 12, 13)[373]. М. Захариаде датировал события, представленные в житии, рубежом 280-х и 290-х гг., именно тогда, по его мнению, дукс Латрониан занимал свою должность[374], тогда как А. Мадгеару сместил датировку в более поздний период, 304 г., связав рассказ о двух мучениках с антихристианскими указами Цезаря Максимина Галерия, управлявшего тогда балкано-дунайскими землями[375].

В данном случае, безотносительно к проблеме датировки, мы полагаем, что сведения жития вполне четко фиксируют период, когда дуксы уже совершенно точно стали территориальными военными офицерами, под властью которых находились войсковые гарнизоны той или иной провинции — либо рубеж 280-х — 290-х гг., т. е. конец III в., либо 304 г., т. е. начало IV в. Следовательно, именно в эпоху Диоклетиана (284–305 гг.) слово dux полностью превратилось в специальный термин, подразумевавший теперь командующего войсками определенной территории. Заметим, что в житии Эпиктета и Асциона Латрониан предельно четко назван «дуксом этой провинции» (dux provinciae istius Latronianus), а время действия указано как правление «самого нечестивого императора» или «тирана» Диоклетиана (Temporibus Diocletiani profanissimi imperatoris; temporibus Diocletiani tyranni — Vita SS. Epycteti presbyteri et Astionis monachi, 23, 1, 27)[376].

Соответственно, если уже в эпоху Диоклетиана дуксы возглавляли в провинциях все военные гарнизоны и осуществляли там военную власть, возникает вопрос, как дуксы выполняли свои полномочия, другими словами, на какие именно войсковые подразделения распространялось их командование? В этой связи следует обратить внимание на пассаж «Новой истории» Зосима, где византийский историк сообщает, что во времена императора Константина I Великого «повсюду во главе воинов стояли не только гекатонтархи и хилиархи, но и так называемые дуксы, которые в каждой местности имели власть полководцев» (ἐφεστώτων γὰρ τοῖς ἁπανταχοῦ στρατιώταις οὐ μόνον ἑκατοντάρχων καὶ χιλιάρχων ἀλλὰ καὶ τῶν λεγομένων δουκῶν, οἳ στρατηγῶν ἐν ἑκάστῳ τόπῳ τάξιν ἐπεῖχον — Zos. II. 33. 3).

Несомненно, под гекатонтархами мы можем понимать центурионов, т. е. легионных офицеров[377], а под хилиархами — трибунов[378], т. е. офицеров, командовавших вексилляциями, алами или когортами.

Фактически под каждой «местностью» (или, как вариант перевода, «областью»), о которой говорит Зосим, следует понимать ту или иную провинцию, которую как раз и возглавлял дукс, соответственно, ему, в свою очередь, подчинялись как легионы, находившиеся под властью префектов и центурионов, так и алы, вексилляции и когорты, находившиеся под властью трибунов и препозитов. Дополнительные сведения о полномочиях дуксов уже непосредственно в эпоху Тетрархии мы можем получить из «Хронографии» византийского хрониста VI в. Иоанна Малалы, который сообщает, что

῎Δθηηζε δὲ θαὶ εἰο ηὰ ιίκηηα θάζηξα ὁ αὐηὸο Γηνθιεηηαλὸο

ἀπὸ ηῆο Αἰγύπηνπ ἕσο η῵λ Πεξζηθ῵λ ὅξσλ, ηάμαο ἐλ αὐηνῖο

ζηξαηηώηαο ιηκηηαλένπο, πξνρεηξηζάκελνο θαὶ δνῦθαο θαηὰ ἐπαξ-

ρίαλ ἐλδνηέξσ η῵λ θάζηξσλ θαζέδεζζαη κεηὰ πνιιῆο βνεζείαο

πξὸο παξαθπιαθήλ. θαὶ ἀλήλεγθαλ ηῶ βαζηιεῖ θαὶ ηῶ Καίζαξη

ζηήιαο ἐλ ηῶ ιηκίηῳ ηῆο ΢πξίαο

(Malal. Chron. XII. 40, ed. I. Thurn, CFHB, Vol. 35, p. 237)

«Диоклетиан основал на границах крепости от Египта до персидских пределов, разместив в них воинов-лимитанов, назначив в каждую провинцию дуксов, они располагались внутри крепостей вместе с большой военной силой для защиты. И он поставил пограничные столбы в честь царя и Цезаря на границе Сирии»

Цитированный пассаж Малалы хорошо известен в специальной литературе, первым на него обратил внимание Д. ван Берхем, который дал развернутый комментарий на сведения византийского хрониста. По мнению исследователя, фраза ἐνδοτέρω τῶν κάστρων является ключевой при оценке военных мероприятий Диоклетиана на ближневосточной границе. Реорганизация, проведенная Диоклетианом, заключалась в том, что дуксы командовали только легионами и отрядами боевой мобильной кавалерии equites, их власть не распространялась на те гарнизоны, которые непосредственно дислоцировались в пограничных крепостях. Д. ван Берхем отождествляет с этими гарнизонами алы и когорты, он полагает, что алы и когорты находились под командованием гражданских провинциальных наместников (президов) и тем самым были выведены из-под подчинения дуксам[379].

В. Сестон подверг критике трактовку Д. ван Берхема и пришел к выводу, что, как раз наоборот, дуксы командовали всеми войсковыми соединениями, размещенными в той или иной провинции, как легионами и отрядами equites, с одной стороны, так и алами, когортами и вексилляциями — с другой. Раздробление военного командования между дуксом и президом (позиция Д. ван Берхема), по мнению В. Сестона, могло только ослабить защиту границы, сделало бы систему обороны неэффективной[380].

Мы согласны с позицией В. Сестона, на наш взгляд, дуксы действительно командовали всеми видами войсковых подразделений, которые размещались в подвластных им провинциях, и этот вывод в первую очередь подтверждает цитированный выше Зосим. И легионы, и более мелкие соединения (алы, когорты и вексилляции) в равной мере подчинялись дуксам как верховным командующим в пределах той или иной провинции, для нас принципиально важно, что регионализация власти дуксов сопровождалась и фиксацией их полномочий. Теперь дуксы возглавляли военные силы только своей провинции, эти силы представляли собой стационарные гарнизоны, дислоцировавшиеся в своей провинции на постоянной основе.