1.1. Механизм формирования вексилляций в середине III в.

В данной главе мы не ставим перед собой цель последовательно и во всех аспектах изложить военную и административную историю тех сорока лет (с 253 по 293 гг.), которые обозначены в названии главы. Мы считаем подобную задачу излишней и, более того, неактуальной, поскольку со времен А. Альфельди, приступившего к изучению политических и военных проблем Римской империи III в. еще в 1920-х гг[148]., в исследовательской литературе накопилось огромное количество специальных и общих работ, подробно рассматривающих эпоху т. н. «солдатских императоров»[149] (235–284 гг.). В эту эпоху императорами в основном становились командующие отдельными легионами, фронтами или группами армий, своим возвышением они, естественно, были обязаны армии, а власть получали в результате военного мятежа.

К тому же подчеркнем, что в 1999 г. вышла в свет монография И.П. Сергеева, в которой были детально разобраны практически все сюжеты римской военно-политической истории III в[150]., автор последовательно рассмотрел все этапы кризиса III в… На наш взгляд, монография И.П. Сергеева во многом освобождает нас от тяжелой задачи изложения общей военно-политической истории Рима в III в. н. э., и в то же время позволяет нам сосредоточиться на более узком и специальном вопросе, который непосредственно связан с темой нашей диссертации, т. е. на организационной структуре первой в римской истории обособленной, самостоятельной экспедиционной армии, которая перемещалась на любой фронт империи вместе с императором, в зависимости от требований военного времени.

Эта армия оперативно перемещалась в те регионы, которые столкнулись с вторжением внешних или внутренних врагов империи (узурпаторов), направлялась на те участки границы, где возникла тяжелая военная ситуация. В тот период, во второй половине III в., империя терпела удары по всем фронтам, ближневосточный фронт осаждали персы, а дунайский и рейнский фронты — племена германцев, готы на Дунае и франки и аламанны — на Рейне. В этой ситуации, когда сразу несколько провинций находились под угрозой военного вторжения и разорения, возникла необходимость перестроить сложившуюся военную организацию империи, т. е. создать новую ударную группировку, которая, в отличие от пограничных гарнизонов (ал, когорт и легионов), оперативно передвигалась бы по всей линии римской границы, свободно и в любое время перемещалась бы на любой фронт.

В данной главе мы хотели бы рассмотреть процесс складывания этой войсковой группировки (армии), динамику ее территориальных перемещений, этапы ее разрастания и преобразования, а также последующего расформирования уже к концу III в., в эпоху правления Диоклетиана, который, как известно, взошел на трон в 284 г. Наиболее важный вопрос, с которого, как мы полагаем, следует начать I главу — это внутренняя организационная структура полевой армии, т. е. те войсковые подразделения, которые вошли в ее состав.

И здесь в первую очередь необходимо обратиться к вопросу о вексилляциях — наиболее важном структурном элементе римской полевой армии, именно во второй половине III в. вексилляции в полном смысле стали новым и полноценным, отдельным видом войсковых подразделений. Данные сюжеты мы хотели бы рассмотреть в § 1 главы I нашей диссертации, в качестве главных источников мы обратимся к эпиграфическим документам — целому ряду надписей, сохранивших сведения о вексилляциях эпохи императоров-соправителей Валериана и Галлиена (правили вместе в 253–260 гг., единоличное правление Галлиена — 260–268 гг.), Клавдия II Готского (268–270 гг.) и Аврелиана (270–275 гг.).

Когда в 253 г. императором Римской империи стал командующий войсками на верхнем Рейне Валериан, он сразу же назначил своего сына Галлиена императором-соправителем, по сути, уже тогда разделив империю на две половины — западные провинции были переданы под власть Галлиена, а сам Валериан в основном занимался проблемами восточного фронта, который осаждали персы под командованием царя (шахиншаха) Шапура I. В 252 г. Шапур I захватил независимую Великую Армению и продвинулся в направлении к Сирии, которую он разграбил как раз в следующем, 253 г[151].

И в этом контексте для нас приобретает особую важность первый по времени документ, упоминающий вексилляции как обособленные и самостоятельные войсковые соединения — греческая надпись из города Термесс на юго-востоке Малой Азии (провинция Писидия), которую следует датировать 253 г. По сути, можно сказать, что надпись из Термесса — наиболее ранний по нашему периоду документ, свидетельствующий о существовании вексилляций как обособленных войсковых формаций.

Надпись была издана в 1886 г., впоследствии она была перепечатана в каталоге D 8870, тем не менее, цитируем надпись по первому изданию, 152 увидевшему свет в журнале Bulletin de correspondance hellénique[152]:

Οὐαλέριον Στατεί-

λιον Κάστον τὸν κράτιστον σύμμα-

χον τῶν Σεβαστῶν

πραιπόσιτον βιξιλα-

τιώνων.

Τερμησσέων τῶν πρὸς

Οἰνοάνδοις ἡ βουλὴ

καὶ ὁ δῆμος καὶ ἡ γερου-

σία τὸν εὐεργέτην προ-

νοησάμενον τῆς εἰρή-

νης κατὰ θάλασσαν καὶ

κατὰ γὴν ἐπιδημήσαν-

τα τῇ λαμπρᾷ ἡμῶν πό-

λει μετὰ πάσης εὐκοσμίας ἡμερῶν ιβ ἀγαγόν-

τα δὲ καὶ ἰνπέριον φιλο-

τείμως ἐν τῷ λουσορίῳ

τῇ πρὸ ε´ εἰδ(ῶ)ν νοεμβρίω[ν] ἐν ᾗ [ἡ] —

μέρᾳ ἐκομίσθη [ε]ἰκὼν ἱερὰ

τοῦ κουρίου ἡμῶν Οὐαλερι-

ανοῦ νέου Σεβαστοῦ

«(В честь) Валерия Статилия Каста, сильнейшего союзника Августов, препозита (т. е. начальника, πραιπόσιτος = praepositus) вексилляций. Совет, народ и старейшины города Термесса, который находится вблизи Эноанды, (прославляют) благодетеля, который позаботился о мире на море и на земле, который пребывал в нашем великолепном городе с соблюдением полного порядка 12 дней и с почтительностью выполнил поручение[153] в 5 день до ноябрьских ид — в этот день на корабле была доставлена священная статуя нашего владыки Валериана, нового Августа»

Г. Дессау отождествил Валериана, упоминаемого в последних строках надписи, с Валентинианом-младшим, сыном Галлиена и внуком Валериана, поскольку надпись наделяет Валериана титулом νέος, «младший»[154]. Тем не менее, греческое прилагательное νέος совершенно не обязательно переводится только как «младший», оно, как известно, обозначает и «новый», и, на наш взгляд, составитель надписи имел в виду именно нового, а не младшего, императора. Мы солидарны с позицией издателей надписи, М. Оллё и П. Пари, отметивших, что фраза νέος Σεβστός подразумевает довольно простой факт — для автора надписи император Валериан был новым, поскольку Валериан взошел на трон в 253 г., а сама надпись была составлена и установлена в Термессе в ноябре того же года, соответственно, с той даты, когда Валериан был провозглашен Августом, и до ноября прошло не так много времени, всего несколько месяцев, так что автор надписи вполне логично мог назвать Валериана «новым»[155].

К тому же отметим, что Валериан назван в надписи Σεβαστός, т. е. Август (Augustus), а этим титулом обладал только император, тогда как Валериан-младший получил более низкий титул Цезаря, соответственно, вряд ли автор надписи стал бы наделять Валериана-младшего титулом Σεβαστός. Опять же, мы согласны с издателями надписи и в другом аспекте, который непосредственно затрагивает нашу тему — очевидно, Валерий Статилий Каст, главный персонаж надписи, которого она прославляет, защитил прибрежный город Термесс от морских набегов со стороны исавров — жителей горных массивов Тавра в провинции Киликия на юго-востоке Малой Азии, диких племен, практически не подчинявшихся местной римской администрации[156].

К. Фельд предположил, что в последние десятилетия III в., еще до Диоклетиана, в Исаврии, Писидии и Памфилии была создана целая серия военных гарнизонов (сторожевых постов), они были навербованы из местного населения и подчинялись особым офицерам, дуксам, которые командовали войсками в пределах того или иного региона. Главная функция этих гарнизонов, по мысли К. Фельда, заключалась в том, чтобы защищать равнинные земли своих провинций от набегов исавров[157].

Мы не можем согласиться с позицией К. Фельда, поскольку даже из сведений надписи, посвященной Валерию Статилию Касту, видно, что этот офицер прибыл в Термесс из других регионов, следовательно, его войска не были навербованы из местных жителей Термесса или ближайших окрестностей, как раз наоборот, Валерий Статилий Каст разместился в Термессе вместе с войсками, созданными в других провинциях или ранее дислоцировавшимися в других провинциях.

Несколько эпиграфических источников, происходящих с территории Писидии и Памфилии, свидетельствуют, что в конце 270-х гг. в этих провинциях несли службу пограничные гарнизоны, которые действительно, как отметил К. Фельд, находились под командованием офицеров в ранге дукса, другой вопрос — можно ли утверждать, что эти гарнизоны были сформированы из местного населения, укомплектованы из местных жителей?

В 1996 г. М. Циммерманн опубликовал греческую надпись, обнаруженную на территории турецкой деревни Овачик, в 45 км. к юго-западу от древнего Термесса, надпись представляет собой торжественное обращение (воззвание) к некоему Гермию, который вместе со своими войсками защитил город, располагавшийся в этой местности, вблизи Термесса[158]:

ὁ εὐγενὴς λῃστοδειώκτης τὴν πόλιν φρουρείτω

ὁ λῃστὰς φονεύσας τὴν πόλιν φρουρείτω

ὁ ἐκδεικήσας τὴν πόλιν τὴν πόλιν φρουρείτω

ὁ πολάκις (sic) ἐκδεικήσας τὴν πόλιν ἐπιδημείτω

ὁ ἀννώνας ἀναπέμψας ἐπιδημείτω

«пусть благородный гонитель грабителей защищает город, пусть он, умертвивший грабителей, защищает город, пусть он, покаравший (их) за город, защищает город, пусть он, неоднократно покаравший (их) за город, пребывает в городе, пусть он, отправивший продовольственное снабжение, пребывает (в городе)»

М. Циммерманн датировал эту надпись 282–283 гг., связав упомянутых в ней грабителей с набегами исавров на земли Памфилии и соседней Ликии, по мнению исследователя, в боевых действиях против исавров участвовали даже старые, давно существующие войсковые подразделения, такие как I когорта нумидийцев (cohors I Numidarum). М. Циммерманн идентифицирует «гонителя грабителей» (λῃστοδειώκτης), которого столь красноречиво восхваляет надпись, с дуксом, под командованием этого дукса, согласно М. Циммерману, находились небольшие войсковые соединения, разместившиеся в сельской округе города[159]. Подобные офицеры, как отмечает М. Циммерманн, выполняли две функции — с одной стороны, они были представителями города и защищали его территорию, с другой стороны, они же были чиновниками центральной администрации, которых римская власть специально отправляла в эти территории с целью защиты от набегов враждебных варварских племен[160].

М. Циммерманн разделяет дукса и войска, находившиеся под его командованием, по критерию территориального происхождения — если сам дукс действительно прибыл в Термесс или его окрестности из другого региона, то войска, которыми он руководил, были навербованы из местного населения, местных жителей Термесса, именно они воевали с исаврами в той военной кампании[161]. Мы же, как раз наоборот, полагаем, что и дукс, и войска, прибывшие с ним, ранее размещались в других регионах, не в Памфилии, Писидии или Ликии, и об этом говорит прежде всего наименование (точнее, войсковой ранг) тех подразделений, которые воевали под командованием подобных дуксов.

В надписи 253 г., восхваляющей Валерия Статилия Каста, указано, что он командовал вексилляциями, был препозитом вексилляций. В этой связи стоит обратить внимание на надпись из города Перге в Памфилии, она представляет собой торжественное воззвание, подобное тому, которое опубликовал М. Циммерманн — надпись упоминает о защите города благодаря некоему войсковому подразделению (или подразделениям), сам текст совершенно точно датируется эпохой императора Тацита (275–276 гг.). Цитируем надпись по чтению П. Вайсса, он предложил свою трактовку содержания надписи в 1991 г. (строки 2 и 7–8)[162]:

αὖξε Πέργη, ᾗ Τάκιτος

…

[αὖξε Πέργ]η ἡ ἱερῷ οὐιξίλλῳ [τετ]ειμημένη

«Перге, вознеси к славе Тацита

Вознеси к славе, Перге, ты, почтенная священным знаменем»

П. Вайсс связал упоминание священного знамени с присутствием в городе Перге I когорты нумидийцев, это подразделение действительно дислоцировалось в Памфилии с 167 г[163]., тем не менее, у нас нет никаких прямых доказательств, что эта когорта все еще существовала в конце III в. и, более того, несла службу в Памфилии.

Мы полагаем, что под фразой «священное знамя» следует понимать вексилляцию как вид войскового подразделения, а не когорту — дело в том, что слово «знамя» в военном контексте подразумевало боевое знамя, штандарт, флаг любой войсковой части. Соответственно, в нашем понимании надпись из Перге свидетельствует о пребывании в Памфилии вексилляции, которая и провела боевые действия против исавров. В целом, как видим, рассмотренные выше надписи показывают, что в конце 270-х — начале 280-х гг. в Памфилии, Писидии и Исаврии располагались небольшие войсковые подразделения, находившиеся под командованием дуксов, их главной функцией была защита данных территорий от нападений исавров. К сожалению, мы не знаем, продолжали ли эти гарнизоны размещаться в названных провинциях и в конце III в., т. е. уже в эпоху Диоклетиана, но мы идентифицируем подразделения, воевавшие против исавров, с вексилляциями[164].

Возникает вопрос — что представляли собой вексилляции как тип войскового подразделения, какой была их внутренняя структура в середине III в.? Прежде всего, обратимся к латинской надписи из Македонии, составленной в 260–268 гг., т. е. в период, близкий по времени к надписи из Термесса. Надпись из Македонии упоминает офицера, занимавшего ту же должность, что и Валерий Статилий Каст, а именно — препозит вексилляций:

IG X 2.2, no. 364, p. 181

I(ovi) o(ptimo) m(aximo)

pro salute et incolumitate

Imp(eratoris) Caes(aris) P(ubli) Licini

Egnati Gallieni Aug(usti)

vexill(ationes) leg(ionum) II Parth(icae)

III Aug(ustae) sub cura

Aur(elii) Augustiani ducis

iustissimi vac. et vac.

Clyenti Synforiani

praep(ositi) vexillatio(num)

[‒ ‒ ‒ ‒ po]s[ueru]nt

«Иовию, лучшему, великому, ради благополучия и невредимости императора (и) цезаря Публия Лициния Эгнатия Галлиена Августа, вексилляции легионов II Парфянского и III Августа под командованием самого справедливого предводителя Аврелия Августиана [] Клиентия Синфориана, препозита вексилляций, поставили (этот памятник)»

Как видим, к эпохе Галлиена слово praepositus подразумевало уже не просто любого начальника, т. е. командующего войсковым подразделением, но специальную военную должность, другими словами, к 260-м гг. это слово приобрело более узкое, административное значение, тогда как ранее оно отражало только общий, литературный, смысл. Офицер, занимавший должность препозита, командовал именно вексилляциями[165], другой вопрос, что представляли собой сами эти вексилляции? Надпись из Македонии вполне ясно отвечает на наш вопрос — вексилляции были войсковыми отрядами, выделенными из состава легионов, т. е. первоначально они принадлежали к кадровому составу легионов, были их внутренними, структурными боевыми единицами.

Из сведений надписи видно, что в период единоличного правления Галлиена (260–268 гг.) на территории провинции Македония располагались вексилляции, выделенные из двух легионов, II Парфянского и III Августа, обе вексилляции находились под командованием препозита Клиентия Синфориана. Какова была численность вексилляций, сколько воинов входило в состав одной вексилляции? Единственный автор, который дает сведения по этому вопросу — Иоанн Лид, византийский чиновник и писатель, живший в VI в., при императоре Юстиниане. Согласно Иоанну Лиду, вексилляция как вид войскового подразделения насчитывала 500 всадников (βηξιλλατίωνας ἀπὸ πεντακοσίων <ἱππέων — Iohannes Lydus. De mag. I. 46), но проблема состоит в том, что Иоанн Лид позаимствовал свои сведения из трактатов, написанных еще в I–II вв., структура легиона, представленная в труде Лида, в большей степени соответствует эпохе Октавиана Августа, но не середине III в.

Тем не менее, А.Х.М. Джонс принял данные Иоанна Лида и исходил из его расчетов ввиду отсутствия других сведений о численности вексилляций в нарративных источниках[166], в то же время на основании папирологических данных (прежде всего, знаменитого папируса из Панополиса), Р. Дункан-Джонс пришел к выводу, что в эпоху Диоклетиана (рубеж III–IV вв.) вексилляции насчитывали 500–600 человек, а алы и когорты — от 120 до 164 человек[167]. С формальной точки зрения, подсчеты Р. Дункана-Джонса в отношении вексилляций не вызывают сомнений, поскольку большинство папирусов римского Египта подробно перечисляют, сколько норм денежной или продовольственной анноны должен был получать каждый воин, в связи с этим папирусы дают и точные сведения, сколько воинов служило в той или иной войсковой части.

Но возникает вопрос, как происходил сам процесс выделения вексилляции из легиона, как формировалась вексилляция? Ответ на этот вопрос позволит уточнить и данные, касающиеся численности вексилляций, тем более, что в нашем распоряжении есть документы, содержащие подобные сведения. Эти документы — две надписи из Италии, обнаруженные на территории города Отриколи, они упоминают II Италийский легион и наделяют его дополнительным наименованием Divitenses:

1) CIL XI 4085

D(is) M(anibus) / Val(eri) Saturnani mil(itis) / leg(ionis) II Ital(icae) qui vix(it) / an(nos) XXX mil(itavit) an(nos) XIII / co(ho)r(te) VI / Val(erius) Laupicius fratri / karissimo / m(onumentum) f(aciendum) c(uravit)

«Богам Манам. (Памятник) Валерия Сатурнана, воина из II Италийского легиона, который прожил 30 лет, отслужил 13 лет в VI когорте — Валерий Лаупикий позаботился о том, чтобы самому дорогому брату был сооружен памятник»

2) D(is) M(anibus) Val(erius) Iustin/us milis (sic) legionis s/ecund(a)e Italic(a)e Divite/nsium civis R(a)etus / militavit annis V / vixit an(n)is XXV co(ho)r(ti)/s VII Secundus fra/tiri (sic) patri carissim/o bene merenti / memoriam feci/t

«Богам Манам. Валерий Юстин, воин второго Италийского легиона из (крепости) Divitia, уроженец Реции, отслужил 5 лет, прожил 25 лет, (воин) из VII когорты — Секунд брату и самому дорогому отцу, достойно заслуживающему (этого), поставил памятник»[168]

Еще в 1925 г. Э. Риттерлинг предположил, что надписи из Италии, упоминающие II Италийский легион, на самом деле имеют в виду не весь легион, который, как известно, дислоцировался в Норике, а только его вексилляцию, выделенную из состава данного легиона и переведенную в полевую армию императора Константина I Великого. Вместе с этой армией в 312 г. Константин I отправился в Италию воевать с узурпатором Максенцием. Главным аргументом для исследователя послужил тот факт, что эти надписи были воздвигнуты на участках дороги, по которой Константин и его армия перемещались по направлению к Риму для решающего сражения с Максенцием[169].

Мы не оспариваем этот тезис, само наименование Divitenses (т. е. «воины из крепости Divitia», современный Deutz в округе Кельна) свидетельствует, что две надписи действительно говорят о вексилляции II Италийского легиона, которая была переведена из Норика на рейнский лимес (более подробно мы будем рассматривать историю этой вексилляции в § 1 III главы нашей диссертации). Обратим внимание на другой важный факт — обе надписи упоминают, что воины служили в VI и VII когортах, следовательно, можно предположить, что для создания вексилляции II Италийского легиона группы воинов были выделены из VI и VII когорт этого легиона, а значит, вексилляции формировались за счет кадрового состава легионных когорт.

Комментируя данные надписи, К. Дитц отметил, что вексилляция II Италийского легиона, конечно же, включала в себя воинов не только VI и VII когорт, в целом, по его оценкам, любой легион мог задействовать для создания вексилляции до 5 своих когорт[170]. В этом случае возникает закономерный вопрос, сколько всего когорт входило в состав римского легиона эпохи Галлиена и какова была численность каждой когорты? Вегеций в своем знаменитом трактате «Краткое изложение военного дела» (Epitoma rei militaris, в дальнейшем, по сложившейся традиции, будем именовать его просто «Эпитома») сообщает, что «древняя организация легиона» (Antiqua ordinatione legionis) включала в себя 10 когорт, весь легион, т. о., насчитывал 6100 пехотинцев и 730 всадников (His decem cohortibus legio plena fundatur, quae habet pedites sex milia centum, equites DCCXXX — Veg. RM. II. 6, ed. C. Lang, перевод С.П. Кондратьева). Что касается численности легионной когорты, то здесь мы позволим себе принять расчеты Дж. Рота, который показал, что в целом численность когорты составляла 550–555 человек[171].

Возвращаясь же к Вегецию, мы принципиально оставляем за рамками нашей работы вопрос о том, когда был написан его трактат, отметим только, что terminus post quem для датировки Эпитомы падает на 383 г., год смерти императора Грациана, поскольку Вегеций упоминает этого императора и называет его «божественным». Согласно же давно сложившейся римской традиции, такого эпитета удостаивались, как правило, только умершие императоры (ad tempus diui Gratiani — «до времени божественного Грациана» — Veg. RM. II. 20, ed. C. Lang). Другими словами, мы полагаем, что Вегеций написал свою Эпитому после 383 г., другой вопрос — какой период отражает «древняя организация легиона» (antiqua ordinatio legionis), о которой говорит Вегеций, какой эпохе соответствуют сведения Вегеция[172]?

В целом, первым этот вопрос поставил Д. Шенк еще в 1930 г., он пришел к выводу, что структура легиона, представленная у Вегеция, соответствует периоду между правлением императоров Траяна (98–111 гг.) и Марка Аврелия (160–180 гг.), т. е. не выходит за рамки 180 г., в качестве главного аргумента исследователь выдвигает тезис о развитии легионной кавалерии в указанную эпоху. По мнению Д. Шенка, до Траяна конница практически не упоминается как составная часть легиона, в то время как со времен его преемника, Адриана (117–138 гг.), легионная конница постепенно приобретает все большее значение, ее организация усложняется и увеличивается в численности, но ко времени императора Галлиена (260–268 гг.) она вновь исчезает[173].

В 1932 г. позицию Д. Шенка подверг критике Х.М.Д. Паркер, по его мнению, описание Вегеция в большей степени соответствует периоду между 260 и 290 гг. и в основном отражает военные реформы, проведенные Галлиеном. С одной стороны, численность легиона в 6100 человек вполне отражает время Галлиена, тогда как в эпоху Диоклетиана штатный состав легиона уменьшился до 1000 человек, с другой стороны, именно Галлиен, по оценке Х.М.Д. Паркера, резко повысил численность легионной конницы с 120 до 726 человек. Это позволило Галлиену выделить из легионов отдельные вексилляции и сформировать из них отряды элитной мобильной кавалерии, тем не менее, как предположил Х.М.Д. Паркер, вплоть до эпохи Диоклетиана вексилляции все еще сохранили административную связь со своими «материнскими» легионами, они все еще были составной частью легионов.

Наконец, как отмечает Х.М.Д. Паркер, Вегеций упоминает офицеров в должности префекта, это отражает реорганизацию военного командования, которую провел Галлиен, поскольку Галлиен отстранил от военной власти офицеров сенаторского происхождения в должности легата и передал командные функции префектам, происходившим из сословия всадников[174]. В 1940 г. Э. Зандер поддержал Х.М.Д. Паркера, но только в отношении 6 главы II книги Вегеция, той самой, где римский теоретик говорит об устройстве легиона. По мнению Э. Зандера, в 6 главе II книги Вегеций рассказывает о периоде 260–290 гг., опять же, как и в случае с Х.М.Д. Паркером, главным критерием для исследователя послужил вопрос о коннице. По оценке Э. Зандера, легионная кавалерия исчезла в 290 г., уступив место обособленным и независимым конным вексилляциям, в то время как при Галлиене произошло увеличение численности легионной кавалерии с 120 до 726 человек. В результате реформ Галлиена общая численность всадников в пределах всей империи повысилась с 4000 до 24 000 человек, тем не менее, исследователь высказывает сомнения в том, что все эти кавалерийские силы уже в период Галлиена были преобразованы в отдельную и самостоятельную мобильную армию[175].

Вплоть до 1993 г. вопрос о «древней организации легиона», как ее назвал Вегеций, практически не привлекал внимание исследователей, трактовка этого сюжета не обновлялась со времен статьи Э. Зандера. В 1993 г. Т. Сарновски опубликовал латинскую надпись из крепости Нова (Novae) в нижней Мезии, эта надпись содержит интересную фразу, не зафиксированную ранее в эпиграфических источниках: nova ordinatio, «новая организация»[176]:

‒ ‒ ‒ ‒o‒ ‒ ‒ ‒

ex nova ordination[ne]

promotus, ex opt(ione) eq([uitum])

inpositus in ordine<m>

leg(ionis) I Ital(icae), factus p(rimus) p(ilus) leg(ionis)

s(upra) s(criptae) ex vot(o) posuit, felix

leg(io) I Ital(ica) victrix pia semper ubique

«[] в соответствии с новой организацией он получил повышение, он был

переведен с должности опциона всадников в строй I Италийского легиона, назначен примипиларием вышеназванного легиона — счастливый I Италийский легион, победоносный, благочестивый всегда и везде, поставил в соответствии с обетом»

Как определил Т. Сарновски, воин, имя которого не сохранилось в тексте надписи, был переведен в центурию легиона. По ряду палеографических критериев исследователь датировал надпись периодом между 227 и 253–255 гг., как подчеркнул Т. Сарновский, фраза nova ordinatio подразумевала новую внутреннюю организацию, новое внутреннее устройство римского легиона. Т. Сарновский связывает слово promotus («получивший повышение по службе») с должностью опциона (чиновник, отвечавший за распределение продовольствия) всадников, Т. Сарновский видит в этих всадниках легионную кавалерию.

Опять же, согласно трактовке Т. Сарновского, отслужив в качестве опциона, воин из надписи получил новую должность уже в центурии своего легиона. По мнению исследователя, данная надпись отражает увеличение численности легионной кавалерии, этот процесс произошел не в эпоху Галлиена, а намного раньше. Легионная конница приобрела свою собственную внутреннюю организацию, эти же изменения, в свою очередь, подготовили реформы Галлиена, послужили предпосылкой для его преобразований[177].

Прежде всего, отметим, что сама фраза nova ordinatio определенно свидетельствует об изменениях, произошедших в организационной структуре римского легиона. Тот факт, что анонимный воин был переведен в центурию I Италийского легиона, подсказывает, что всадники, которые упоминаются в надписи, входили в состав того же легиона, другими словами, речь в надписи идет именно о легионной кавалерии. Следовательно, надпись действительно отражает тот период, когда легионная кавалерия еще не существовала в виде самостоятельных подразделений, как раз наоборот, на тот момент римская кавалерия служила только внутри легиона.

Но в то же время надпись отражает и другой процесс — явное увеличение численности и роли легионной конницы, для продовольственного обеспечения которой была даже введена особая должность опциона всадников. В самом деле, единственный автор, который дает сведения о численности легионной конницы до эпохи, представленной у Вегеция — это Иосиф Флавий, еврейский историк, живший в I в. н. э. Его монументальный труд «Иудейские войны», посвященный восстанию евреев против римской власти в 66–71 гг., содержит детальное описание не только всех событий этой войны, но и организационной структуры некоторых римских легионов, которые приняли участие в боевых действиях. В III книге своего труда, где Иосиф рассказывает об осаде Иерусалима римлянами (70 г. н. э.), он сообщает, что «десять когорт имели каждая по 1000 пеших воинов, а остальные тринадцать — по 600 пеших воинов, всадников же было 120 (человек)» (τῶν δὲ σπειρῶν αἱ δέκα μὲν εἶχον ἀνὰ χιλίους πεζούς, αἱ δὲ λοιπαὶ δεκατρεῖς ἀνὰ ἑξακοσίους μὲν πεζούς, ἱππεῖς δὲ ἑκατὸν εἴκοσιν — Joseph. Flav. De bell. Jud. III. 67, ed. B. Niese).

Как видим, Иосиф имеет в виду именно общее количество всадников во всех когортах, направлявшихся к Иерусалиму, а не число всадников в каждой отдельно взятой когорте, более того, на наш взгляд, Дж. Рот совершенно справедливо подчеркнул, что эти 120 всадников не формировали какое-либо особое подразделение внутри легиона, они просто были распределены по легионным центуриям[178].

Соответственно, если в 70 г. н. э. римский легион насчитывал 120 всадников штатного состава, то в эпоху, о которой говорит Вегеций, легионная конница состояла уже из 730 всадников, т. е. произошло увеличение численности всадников. Надпись, опубликованная Т. Сарновским, подсказывает, что легион Вегеция следует датировать первой половиной III в., именно тогда легионная конница представляла собой уже вполне значимую и весомую силу[179]. Рискнем предположить, что истоки этого процесса восходят ко времени правления императоров Адриана (117–138 гг.) и Марка Аврелия (160–180 гг.), которые, как признают исследователи, первыми начали широко применять мобильные вексилляции в своих военных кампаниях, особенно против Парфии, эти вексилляции выделялись только на время боевых действий и затем возвращались в свои «материнские» легионы[180].

Следовательно, данные эпиграфики показывают, что ко времени Галлиена римский легион насчитывал уже 730 всадников — число, вполне достаточное для того, чтобы выделить из легиона и сформировать обособленную вексилляцию (или несколько вексилляций). При этом сам процесс выделения проводился по принципу «когорта — воины», т. е. каждая из тех легионных когорт, которые участвовали в создании вексилляции, направляла в вексилляцию определенную группу воинов, как пеших, так и всадников.

Вряд ли все когорты легиона должны были в обязательном порядке выделить часть своих воинов для формирования вексилляции, легионное командование могло задействовать для этой цели всего лишь несколько когорт, от двух до пяти. Остальные же, сохранившие полный кадровый состав, поддерживали нормальную «работоспособность» легиона и полноценно выполняли военную службу на время отсутствия части воинов. В этом плане сложно сказать, сколько именно человек могла выделить одна легионная когорта — учитывая, что ее численность составляла 550–555 человек, когорта могла направить в вексилляцию 100–200 человек, не больше. Следует понимать, что каждая когорта должна была поддерживать общую численность своего легиона на уровне, достаточном для эффективного выполнения военной службы.

Возникает вполне логичный вопрос — что обозначал термин vexillatio («вексилляция») в эпоху Галлиена, какой смысл вкладывали в него источники, повествующие о правлении Галлиена, как менялось содержание этого термина в период 260-290-х гг.? Наиболее ранний документ, проливающий свет на этот вопрос — посвятительная надпись из Гренобля (в римское время — город Грацианополь, провинция Галлия Нарбоннская), которая упоминает императора Клавдия II Готского и, соответственно, датируется 268–270 гг., когда правил этот принцепс:

CIL XII 2228 = D 569

Imp(eratori) Caesar[i] / M(arco) Aur(elio) Claudio / Pio Felici Invicto / Aug(usto) Germanico / max(imo) p(ontifici) m(aximo) trib(uniciae) potes/tatis II co(n)s(uli) patri pa/triae proc(onsuli) vexil/lationes adque / equites itemque / praepositi et duce/nar(ii) protect(ores) ten/dentes in Narb(onensi) / prov(incia) sub cura Iul(i) / Placidiani v(iri) p(erfectissimi) prae/fect(i) vigil(um) devoti / numini maiesta/tiq(ue) eius

«Императору, цезарю Марку Аврелию Клавдию, благочестивому, счастливому, непобедимому Августу, великому германскому, великому понтифику, во второй раз (наделенному) властью трибуна, консулу, отцу государства, проконсулу — вексилляции и всадники, а также начальники, дуценарии и защитники, располагающиеся в Нарбоннской провинции под командованием Юлия Плацидиана, мужа совершеннейшего, командущего (отрядами) ночной стражи (надпись имеет в виду когорты вигилов — городскую стражу Рима, созданную в эпоху Октавиана Августа — Е.М.), преданного его (т. е. Клавдия — Е.М.) воле и величию»

Как известно, в конце 260-х гг. Римская империя погрузилась в тяжелые гражданские междоусобицы, а также столкнулась с мощным сепаратистским движением в Галлии — еще в 260 г. наместник верхней и нижней Германий Постум поднял мятеж, провозгласил себя императором и объявил об отделении Галлии от Римской империи. Центральная администрация, размещавшаяся в Италии, предпринимала отчаянные шаги, чтобы предотвратить вторжение германских легионов Постума в северную Италию, очевидно, поэтому надпись из Гренобля фиксирует в юго-восточной Галлии войсковой корпус, состоявший из вексилляций и отрядов всадников. Судя по всему, этот корпус должен был противостоять новым галльским узурпаторам (сам Постум в 268 г. был убит в ходе внутренних междоусобиц уже в самой Галлии) и помешать им перейти Альпы.

В. Нери отметил, что пребывание экспедиционного корпуса под командованием Юлия Плацидиана в Нарбоннской Галлии было результатом военной экспедиции, которую предпринял еще прежний император, Галлиен, убитый в ходе дворцового заговора в 268 г. По мнению В. Нери, начальник (префект) городской стражи Рима Юлий Плацидиан обладал чрезвычайными военными полномочиями, он получил дополнительную должность префекта претория и его главная задача состояла в том, чтобы установить контроль над двумя стратегически важными дорогами, ведущими в соседнюю Галлию Лугдунскую. Как отмечает В. Нери, с помощью войск Юлия Плацидиана Клавдий II Готский явно готовил плацдарм для предстоящего крупномасштабного вторжения уже в саму Галльскую империю[181].

В этом смысле обращает на себя внимание организационная структура экспедиционного корпуса, которым командовал Юлий Плацидиан — надпись из Гренобля упоминает два вида войсковых подразделений, vexillationes и equites, вексилляции и отряды всадников, и совершенно очевидно, что текст противопоставляет эти термины, для автора надписи вексилляции и отряды всадников были разными типами войск. Следовательно, на первый взгляд, под вексилляциями можно понимать исключительно пехотные соединения, а под отрядами всадников — кавалерийские соединения различного происхождения.

М.П. Шпайдель пришел к выводу, что под термином equites надпись из Гренобля имеет в виду этнические кавалерийские соединения, навербованные Галлиеном из различных племен, эти соединения не имели какой-либо связи с пограничными легионами. Термин же vexillationes подразумевал пехотные соединения, которые Галлиен выделил из пограничных легионов, по мысли М.П. Шпайделя, формации vexillationes сохранили прочную и неразрывную административную связь со своими «материнскими» легионами[182].

Мы согласны с позицией М.П. Шпайделя применительно к подразделениям equites, но в отношении вексилляций следует подчеркнуть, что их состав был смешанным, они включали в себя как всадников, так и пехотинцев. Если вексилляция насчитывала 500–600 человек, крайне сложно поверить, что она включала в себя только всадников, поскольку, повторим, в эпоху Галлиена численность легионной кавалерии составляла 730 человек.

Соответственно, легион мог выделить только часть своих всадников, присоединив к ним часть пехотинцев, что в сумме давало 500 или 600 человек. По сути, можно сказать, что по своему составу вексилляция примерно воспроизводила внутреннюю организацию легиона, строилась по его модели, вексилляция была своеобразным легионом в миниатюре, поскольку она включала в себя как пехоту, так и всадников[183].

1.2. Роль вексилляций в войне Галлиена с галльским узурпатором Постумом: данные эпиграфики

Возникает вопрос, из каких легионов были выделены вексилляции, какие легионы послужили материалом для формирования мобильного войскового корпуса эпохи Галлиена? Ответ на этот вопрос дает латинская надпись из города Сирмий (нижняя Паннония или Паннония Вторая), которая датируется периодом единоличного правления Галлиена (260–268 гг.):

CIL III 3228 = D 546

[Io]vi / Monitori pro / salute adque / incolumitate / d(omini) n(ostri) Gallieni Aug(usti) / et militum / vexill(ationum) legg(ionum) /

[G]ermaniciana[r(um)] / [e]t Brit{t}an(n)ician(arum) / [cu]m auxili(i)s / [e]arum / [‒ ‒ ‒ V]italianus / [pro]tect(or) Aug(usti) n(ostri) / [praepo]situs / p(osuit)

«Иовию наставляющему ради благополучия и невредимости нашего повелителя Августа Галлиена и воинов британских и германских легионов вместе с их вспомогательными отрядами Виталиан, защитник нашего Августа, начальник, поставил (памятник)»

Эта уникальная и бесценная надпись говорит сама за себя — под наименованием (топонимом) Britanniciani следует понимать вексилляции, выделенные из состава знаменитых II легиона Августа и XX Победоносного Валериева легиона (Valeria Victrix), два этих легиона составляли основу военных сил римской Британии, тогда как топоним Germaniciani, без сомнений, подразумевает вексилляции легионов, которые располагались в нижней и верхней Германиях, на рейнском лимесе. Следует отметить, что данные эпиграфики зафиксировали пребывание на рейнской границе вексилляций, созданных в Британии — латинская надпись из Майнца, провинция верхняя Германия, упоминает XX легион, т. е. XX Победоносный Валериев легион, и, что не менее важно, датируется 255 г., т. е. годом III консульства Валериана и II консульства Галлиена:

CIL XIII 6780

—] / leg(ionis) XX pro sal(ute) / canabe(nsium) ex v[o]/to pos(uerunt) [-]I / can[-] /tian[-] / [-]one VI Kal(endas) [-] / [Vale]riano III et G[allieno

II] / [co(n)s(ulibus)]

«‒ ‒ ‒ XX легиона ради благополучия жителей поселения[184] в соответствии с обетом поставили ‒ ‒ ‒ в 6 день от календ ‒ ‒ ‒ в год III консульства Валериана и II консульства Галлиена»

Данная надпись совершенно четко свидетельствует, что в 255 г. вексилляция, созданная в Британиии, дислоцировалась на рейнском фронте, где она, судя по временному контексту документа, воевала против франков и аламаннов. Надпись из Майнца подтверждает, что император Галлиен действительно выделил из кадрового состава старого XX Победоносного легиона, всегда располагавшегося в Британии, вексилляцию, и перевел ее в верхнюю Германию. Конечно же, совершенно не исключено, что эта вексилляция, вместе с другими подобными подразделениями, приняла активное участие и в других военных кампаниях императора Галлиена. По сути, сопоставление надписей из Майнца и Сирмия позволяет сделать вывод, что Галлиен действительно сформировал свою мобильную армию из вексилляций, ранее входивших в состав старых пограничных легионов, сами же легионы, созданные еще в период раннего Принципата, несли свою службу на рейнской границе и в Британии, т. о., британские и рейнские легионы послужили для Галлиена первым доступным источником людской силы при формировании экспедиционной армии, они поставили в эту армию свои вексилляции на первом, самом раннем этапе ее существования. Вексилляции рейнских и британских легионов следует признать первоначальной основой экспедиционной армии Галлиена.

По мнению Р. Заксера, вексилляции Britanniciani и Germaniciani, упоминаемые в надписи, приняли участие в борьбе с узурпатором Ингенуем на дунайском фронте в 260 г. — как полагает Р. Заксер, именно эти вексилляции разгромили армию узурпатора в битве при городе Сирмий на среднем Дунае, после же данной победы подразделения Britanniciani и Germaniciani вернулись в свои родные провинции, т. е. в Британию и на рейнский фронт. Соответственно, и сама надпись, как прослеживает Р. Заксер, была составлена и воздвигнута в 260 г. Т. о., как отмечает Р. Заксер, изначально вексилляции Britanniciani и Germaniciani были созданы в Британии и германских провинциях империи, затем, в середине 250-х гг., Галлиен перевел вексилляции Britanniciani на рейнский фронт, где вместе с отрядами Germaniciani они воевали с франками и аламаннами. Данная войсковая группа располагалась на рейнской границе вплоть до 260 г., когда Галлиен переместил ее уже на дунайский фронт для подавления мятежа Ингенуя. После же разгрома Ингенуя Галллиен вновь отправил эту войсковую группу обратно в Британию и в германские провинции. Естественно, Р. Заксер признает, что под наименованиями Britanniciani и Germaniciani следует понимать вексилляции, выделенные из состава британских и германских легионов[185].

Вопреки Р. Заксеру, Р. Шарф предположил, что войсковая группа, состоявшая из этих вексилляций, наоборот, размещалась в балканодунайских провинциях вплоть до середины 270-х гг., т. е. до тех пор, пока Рим не восстановил полный контроль над Галлией. Ни Галлиен, ни его преемники не могли вернуть вексилляции Germaniciani и Britanniciani в их «материнские» легионы, поскольку в случае возвращения на рейнский или британский фронт эти вексилляции просто попали бы под власть мятежных галльских императоров[186].

Мы согласны с тезисом Р. Шарфа[187], соответственно, столь долгое пребывание целой группы вексилляций в балкано-дунайских регионах, вдали от своих родных провинций, привело к тому, что к середине 270-х гг. эта боевая группа превратилась в обособленный, самостоятельный подвижный войсковой корпус, который мог свободно перемещаться и курсировать вдоль всей линии дунайской границы, очевидно, именно благодаря помощи вексилляций Germaniciani и Britanniciani Галлиен одержал свои многочисленные победы над готами и подавил узурпации, постоянно сотрясавшие дунайские провинции в 260-х гг.

Когда же был сформирован этот войсковой корпус, какой была его дальнейшая судьба, как на его организационную структуру повлияли междоусобные войны, которые раздирали империю в 260-х гг.? Мы полагаем, что лучшим ответом на этот вопрос послужат уже не только данные эпиграфики, но и нумизматики, а именно — легенды монет, которые чеканились в Медиолане во второй половине 250-х гг., а также эмиссия самих галльских узурпаторов, а именно — Викторина, правившего с 269 по 271 гг. Наиболее подробное перечисление легенд этих монетных серий содержит каталог Roman Imperial Coins, том V (части A и B), вместе с тем, необходимо учитывать и сведения более нового каталога, который был издан Р. Гоблем в 2000 г. (сокращенное обозначение — G), соответственно, обратимся к данным этих каталогов, рассмотрим в первую очередь монеты Галлиена. Для удобства мы представим т. н. «легионную» эмиссию Галлиена в виде таблицы:

Таблица 1

Легионы Галлиена в конце 250-х гг.:

медиоланская эмиссия

Как видно из представленной таблицы, львиная доля легионов, упомянутых в медиоланской эмиссии Галлиена, происходит из балканодунайских провинций (10 наименований), в то время как по рейнскому фронту та же эмиссия содержит только 4 наименования, монеты дают сведения еще о четырех регионах — Британии, Реции, Норике и Италии (по 1 наименованию для каждой провинции). Как мы полагаем, И. Кениг совершенно справедливо отождествил все легионы медиоланской эмиссии с вексилляциями, которые Галлиен выделил из данных легионов и сконцентрировал в северной Италии для последующего перемещения на рейнский фронт — боевая группа, составленная из этих вексилляций, воевала с германцами на рейнском фронте, по мнению И. Кенига, в 260 г., разгромив германцев, Галлиен разделил свой мобильный войсковой корпус на две части, одна часть вексилляций направилась в Италию, другая была оставлена на рейнской границе[188].

Как показывает таблица, медиоланская эмиссия упоминает 18 легионов, соответственно, мы можем предположить, что каждый из названных легионов отправил в армию Галлиена одну вексилляцию[189]. А это, в свою очередь, подводит к выводу, что мобильная армия Галлиена состояла из 18 вексилляций, если же мы исходим из расчета, что одна вексилляция включала в себя как конницу, так и пехоту и насчитывала 500–600 человек, мы получим примерную общую численность всей мобильной армии Галлиена в размере до 9000 или 10 800 воинов. Т. о., на наш взгляд, численность первой в римской военной истории мобильной (экспедиционной) армии насчитывала от 9000 до 10 800 человек, эта ударная войсковая группировка была создана в конце 250-х гг.

Применительно к вопросу о внутренней организационной структуре и статусу мобильной армии Галлиена еще в 1980 г. Г.-Г. Зимон высказал важную идею, что дошедшие до нас источники не позволяют говорить о Галлиене как о создателе конной мобильной армии, другими словами, военная реформа Галлиена не предполагала и не ставила целью формирование исключительно и только конной экспедиционной армии. Как отмечает Г.-Г. Зимон, даже в конце 260-х гг., когда Галлиен противостоял галльскому узурпатору Постуму и отбивал его попытки вторгнуться в Италию с севера, из Галлии, центральная администрация империи не испытывала особой необходимости размещать в Италии крупный мобильный конный корпус, поскольку сил Постума все равно было явно недостаточно для полноценного прорыва на территорию Апеннинского полуострова.

По мнению Г.-Г. Зимона, в тот период, т. е. в конце 260-х гг., в 267/268 гг., в северной Италии под командованием Авреола, одного из генералов Галлиена, размещались как конные войсковые соединения, так и пехотные отряды, речь в источниках идет не об отдельной и обособленной конной армии, а только о кавалерийских войсковых частях, которые входили в состав мобильной армии Галлиена вместе с пехотными соединениями. Авреол не командовал отдельной кавалерийской армией, он командовал именно региональной армией, которая включала в себя как конные, так и пехотные контингенты.

Г.-Г. Зимон полагает, что неправомерно утверждать о наличии в Италии некоей отдельной, обособленной боевой кавалерии, отдельного кавалерийского экспедиционного корпуса с центром в Медиолане, такой группировки в 260-х гг. в империи просто не существовало, основу мобильной армии Галлиена все равно составляли вексилляции, т. е. подразделения смешанного кадрового состава, выделенные из пограничных легионов, вексилляции несли свою службу и перемещались вслед за Галлиеном вместе, совместно, в едином комплексе с конными отрядами[190].

Мы полагаем, что позиция Г.-Г. Зимона полностью подтверждается цитированными выше сведениями нумизматики, в данном случае — медиоланской эмиссией Галлиена. Действительно, военная, или, точнее сказать, легионная эмиссия Галлиена четко перечисляет именно пограничные легионы, кадровый состав которых послужил основой для создания мобильной армии Галлиена, они поставили в эту армию свои вексилляции. Следовательно, медиоланская эмиссия неопровержимо свидетельствует, что именно легионные вексилляции составляли главный центр тяжести в мобильной армии Галлиена, они были ее ударной силой и несли на себе основную нагрузку во время боевых действий.

В целом в историографии действительно высказываются самые разные оценки и ведутся оживленные споры о функциональном назначении, территориальном расположении и политико-правовом статусе той армии или войскового корпуса, который создал Галлиен. Л. Де Блуа предположил, что в ходе своих военно-административных реформ Галлиен учредил не постоянную и обособленную, самостоятельную конную армию, а всего лишь временный войсковой корпус, который выполнял четко определенные задачи — первоначально оборонял рейнскую границу от нападений германских племен, а затем охранял поступы к Италии, альпийские перевалы, от армии галльского узурпатора Постума. В связи с этим, как отмечает Л. Де Блуа, этот конный мобильный корпус дислоцировался в Милане только в течение ограниченного периода времени, а к 284/285 гг., т. е. к моменту прихода к власти Диоклетиана, боевая кавалерия Галлиена была распущена и распределена в виде отдельных вексилляций по различным участкам дунайского и рейнского фронтов[191].

П.Д. Бриттон в равной мере отмечает, что Галлиен сформировал конный войсковой корпус и наделил этот корпус привилегированным статусом — боевая кавалерия Галлиена представляла собой своеобразную свиту, эскорт, всегда сопровождавший своего принцепса. Мобильная кавалерия Галлиена воевала не только против Постума в северной Италии, она подавляла узурпации и на других фронтах, прежде всего, на дунайском. Как проследил П.Д. Бриттон, сами реформы Галлиена не следует считать коренным новшеством для римской армии, наоборот, по своему содержанию они основывались и вполне соответствовали долгой предшествующей традиции, берущей свое начало еще в эпоху раннего Принципата, когда императоры создавали временные кавалерийские войсковые группы для участия в тех или иных боевых экспедициях, собственно, данные кавалерийские силы представляли собой мобильные вспомогательные отряды, поддерживавшие основу армии, пограничные легионы[192].

По мнению П.Д. Бриттона, мобильный (экспедиционный) конный корпус, учрежденный Галлиеном, включал в себя несколько видов войсковых подразделений: соединения далматской и мавританской конницы (наиболее боеспособная и эффективная часть корпуса), отряды с наименованиями Promoti, Scutarii («щитоносцы»), Sagittarii («лучники»), Stablesiani, общая же численность всей войсковой группировки, по подсчетам П.Д. Бриттона, варьировалась от 10 до 15 000 человек[193].

Тем не менее, как проследил П.Д. Бриттон, Галлиен не планировал создавать из этого конного корпуса постоянную и полноценную мобильную армию, источники не позволяют утверждать о существовании в период Галлиена отдельной и обособленной конной армии. П.Д. Бриттон предпочитает говорить о наличии в империи крупной мобильной армии, включавшей в себя несколько войсковых группировок, одной из таких группировок как раз и была боевая кавалерия Галлиена, размещавшаяся в северной Италии, но помимо кавалерийских сил, границы империи обороняли и другие группировки, состоявшие из пехотных вексилляций, данные вексилляции, в свою очередь, ранее входили в состав старых пограничных легионов. Естественно, П.Д. Бриттон признает, что специально для задач более быстрой и эффективной обороны вексилляции были выделены из своих «материнских» легионов, совокупность этих вексилляций образовала региональную мобильную войсковую группу. К такой группе, например, исследователь относит вексилляции, дислоцировавшиеся в Паннонии и в Македонии, т. е. на дунайском лимесе, который постоянно сотрясали бесчисленные узурпации.

П.Д. Бриттон приходит к выводу, что кавалерийские формации, охранявшие подступы к Италии и сдерживавшие натиск Постума, представляли собой лишь часть, лишь одну из войсковых группировок, служивших в составе мобильной армии Галлиена, другими такими частями были дунайские войсковые группировки, они, в отличие от италийских сил, включали в себя пехотные вексилляции и были тесно связаны с различными пограничными гарнизонами (легионами, алами и когортами)[194].

П. Саутерн и К. Диксон пришли к выводу, что мобильная армия Галлиена была конной по своему составу и функциям, представляла собой кавалерийскую войсковую группировку, и основную ударную силу, наиболее эффективную и боеспособную часть этой группировки формировали легионные вексилляции — отряды, выделенные из старых пограничных легионов. По мнению П. Саутерн и К. Диксон, вексилляции как раз и были конными соединениями, исследователи видят заслугу и главный вклад Галлиена в процесс реформирования римской армии в том, что именно Галлиен, по их мнению, первым собрал и объединил легионные вексилляции в постоянно действующий подвижный (мобильный) войсковой корпус, который всегда сопровождал своего императора и перемещался вместе с ним по всем фронтам империи, в зависимости от того, где возникала военная опасность.

По мнению П. Саутерн и К. Диксон, в период Галлиена общим обозначением легионных вексилляций, воевавших в составе мобильной армии, был термин equites, он часто встречается в эпиграфических источниках, по своему содержанию данный термин подразумевал, что легионные вексилляции занимали более привилегированное положение, чем рядовые пограничные гарнизоны, алы и когорты. Но в то же время эти вексилляции не действовали так же, как вексилляции, существовавшие в более ранний период — вексилляции эпохи Галлиена значительно отличались от своих предшественников, поскольку теперь из вексилляций создавался постоянно действующий войсковой корпус, обособленная войсковая группировка (армия), которая представляла собой почетный эскорт, свиту императора[195].

Наконец, совсем недавно, в 2016 г., к данным сюжетам обратился М. Птижан, он вновь рассмотрел вопрос о статусе, дислокации, функциях и характере боевой кавалерии Галлиена, и пришел к выводу, что ни один источник не позволяет говорить о существовании какой-либо отдельной, самостоятельной и обособленной конной армии в эпоху Галлиена, как раз наоборот, генерал Авреол, защищавший альпийские перевалы, командовал смешанным войсковым корпусом, этот корпус (или региональная группировка) включал в себя как конные, так и пехотные отряды. Равным образом таким же войсковым корпусом командовал и офицер Юлий Плацидиан, упоминаемый в надписи из Гренобля CIL XII 2228 = D 569, мы цитировали эту надпись ранее.

Как отмечает М. Птижан, региональная экспедиционная группировка, зафиксированная в надписи из Гренобля, равно как и любая региональная мобильная армия, существовавшая в период Галлиена, состояла из отрядов конницы и пехоты, пехотные соединения назывались vexillationes (вексилляции), они были выделены из пограничных легионов, конные соединения обозначались словом equites.

Наконец, по мнению исследователя, Милан (Медиолан) никогда не был оперативным штабом, ставкой, штаб-квартирой некоей конной экспедиционной армии, поскольку и самой такой армии в эпоху Галлиена просто не существовало, войсковой корпус, дислоцировавшийся в северной Италии, носил временный характер и выполнял строго ограниченные задачи — главной его обязанностью была защита италийских рубежей от вторжений со стороны аламаннов, Постума и балкано-дунайских узурпаторов[196].

Оценивая рассмотренную дискуссию, еще раз подчеркнем, что, во-первых, изначальная численность всей мобильной армии, созданной Галлиеном в конце 250-х гг., насчитывала не более 10 000 человек, это была численность первого состава мобильной армии, когда она была только что сформирована из вексилляций рейнских, британских и балкано-дунайских легионов. Четким подтверждением нашей точке зрения служит сообщение Иоанна Зонары, который утверждает, что когда Галлиен столкнулся с вторжением аламаннов и сразился с ними у Медиолана, император выставил против варваров войско численностью в 10 000 человек, вместе с этим войском Галлиен одержал над аламаннами, насчитывавшими до 30 000 человек, решительную победу и выбил их из северной Италии (ὃς Ἀλαμαννοῖς περὶ τριάκοντα μυριάδας οὖσι περὶ τὰ Μεδιόλανα συμβαλὼν μετὰ μυρίων ἐνίκησεν — «вместе с 10 000 (человек) он (т. е. Галлиен — Е.М.) сразился у Медиолана с почти 300 000 аламаннов и победил (их) — Zon. XII. 24, Vol. III, ed. L. Dindorf, p. 143, l. 6–7). Сведения византийского хрониста четко свидетельствует, что в конце 250-х гг., по крайней мере — к осени 260 г., когда Галлиен разгромил аламаннов в северной Италии[197], численность экспедиционного войскового корпуса, включавшего в себя легионные вексилляции, составляла не более 10 000 человек. При этом данные Иоанна Зонары позволяют утверждать о высокой эффективности мобильной армии Галлиена — войсковая группа, насчитывавшая 10 000 человек, смогла одержать быструю и внушительную победу над численно превосходящим противником, аламаннами, которые уже до этих событий успели разграбить многие соседние регионы.

Но впоследствии данная армия, естественно, активно пополнялась за счет новых войсковых соединений — отрядов далматской и мавританской конницы, а также пограничных ал и когорт, о чем мы будем говорить чуть позже. Судя по всему, вряд ли мы можем утверждать о существовании в северной Италии даже отдельного конного войскового корпуса, входившего в состав мобильной армии Галлиена и насчитывавшего от 10 до 15 000 человек (позиция П.Д. Бриттона), скорее наоборот, численность всей мобильной (экспедиционной) армии Галлиена как раз и составляла 15 000 человек, не более, при этом — в лучшие моменты ее развития, уже после осени 260 г.

На наш взгляд, даже тот войсковой корпус, который дислоцировался в северной Италии, включал в себя не только отряды боевой кавалерии, но и пехотные вексилляции, точнее сказать — вексилляции смешанного состава, где несли службу и всадники, и пехотинцы. Помимо этих подразделений, италийская группировка состояла также и из пограничных ал и когорт, переведенных на италийский фронт. На наш взгляд, можно полностью согласиться с Л. Ду Блуа и П.Д. Бриттоном в другом немаловажном аспекте, а именно — судя по всему, Галлиен действительно не планировал создавать из италийской региональной группировки постоянно действующую и полноценную армию, он рассматривал италийский войсковой корпус исключительно как временную силу, располагавшуюся на севере Апеннин для решения строго ограниченных и специфических задач, в данном случае — для обороны альпийских перевалов от стремительно нападавших войск галльского узурпатора Постума.

Возникает вопрос, какой была дальнейшая судьба этой армии, как на нее повлияли гражданские междоусобицы и узурпации в западных провинциях империи? Для ответа на этот вопрос мы хотели бы обратиться к надписи из Аугсбурга, которая была обнаружена в ходе археологических раскопок на территории города и опубликована в 1993 г. в журнале Germania, по сложившейся научной традиции, надпись была перепечатана в знаменитом эпиграфическом ежегоднике L'Année épigraphique (AE) за 1993 г., цитируем надпись по этому изданию:

AE 1993, no. 1231, p. 353

In h(onorem) d(omus) d(ivinae) / deae sanctae Victoriae / ob barbaros gentis Semnonum / sive Iouthungorum die / VIII et VII Kal(endarum) Maiar(um) caesos / fugatosque a militibus prov(inciae) / Raetiae sed et Germanicianis / itemque popularibus excussis / multis milibus Italorum captivor(um) / compos votorum suorum / [[M(arcus) Simplicinius Genialis v(ir) p(erfectissimus) a(gens) v(ices) p(raesidis)]] / [[cum eodem exercitu]] / libens merito posuit / dedicata III Idus Septemb(res) Imp(eratore) d(omino) n(ostro) / [[Postumo Au]]g(usto) et [[Honoratiano consulibus]]

«В честь божественного храма священной богини Виктории по случаю того, что варварские племена семнонов или ютунгов в 8 и 7 день от майских календ были уничтожены и обращены в бегство воинами провинции Реция, а также и воинами германских провинций и местными жителями, после того как они (т. е. семноны или ютунги — Е.М.) изгнали многие тысячи пленных италийцев, Марк Симплициний Гениалис, получивший исполнение своих молитв, муж совершеннейший, исполняющий обязанности наместника, вместе со своим войском с радостью (и) заслуженно поставил (памятник).

(Памятник) был освящен в 3 день от сентябрьских ид, в год консульства нашего императора Постума Августа и Гоноратиана»

Своим содержанием эта уникальная надпись породила предельно интенсивную дискуссию, которая развернулась в период с 1993 по 1997 гг., эта дискуссия затронула три принципиальных вопроса — 1) когда произошла узурпация Постума, основателя сепаратистской Галльской империи, который фигурирует в памятнике как Август, т. е. император, 2) кому подчинялся чиновник Марк Симплициний Гениалис и 3) какие войсковые подразделения одержали победу над германскими племенами, упомянутыми в тексте.

Прежде чем мы приступим к обзору этой дискуссии, подчеркнем, что в исследованиях, опубликованных до 1993 г., т. е. до выхода в свет статьи Л. Баккера, узурпация Постума датировалась либо летом 260 г., либо концом того же года[198], аргументом в пользу этого вывода служила фрагментарная латинская надпись CIL XIII 5203, которая упоминает неких Августа и Цезаря, в год их второго совместного консулата отряд воинов восстановил участок стены в крепости Виндонисса (современный Виндиш на севере Швейцарии — Pius] Felix [Augu]stus / [nobilissimus] Caesar murum / [‒ ‒ ‒ manu] militari restitue/[runt curante ‒ ‒ ‒ prae]s(ide) prov(inciae) G(ermaniae) s(uperioris) qui con/[didit(?) ‒ ‒ ‒] iter(um) co(n)ss(ulibus) — «Благочестивый счастливый Август (и) самый благородный Цезарь с помощью военного отряда восстановили стену старанием наместника провинции Германии верхней, который соорудил (ее) [] во второй раз были консулами»).

И. Кениг и Д. ван Берхем отождествили Августа и Цезаря с императором Галлиеном и его сыном Салонином, который носил ранг Цезаря, они датировали надпись из Виндониссы периодом между апрелем/маем 260 г., когда, как известно, император Валериан, отец Галлиена, попал в плен к персам, и летом/концом того же года, когда, по их мнению, произошла узурпация Постума[199]. Соответственно, по мнению И. Кенига, до своего мятежа Постум занимал должность наместника (презида) Германии нижней[200].

К сожалению, ни один из нарративных источников не называет точно должность Постума, тем не менее, биография «Тридцать тиранов» из сборника «Писатели истории Августов» сообщает, что император Валериан назначил Постума «военным начальником зарейнской границы и наместником Галлии» (Transcrenani limitis ducem et Galliae praesidem — SHA XXIV, Trig. tyr., 3. 9, перевод С.П. Кондратьева), соответственно, Постум действительно был наместником одной из германских провинций, другой вопрос, что он соединял в своих руках военную и гражданскую власть, под его командованием находились рейнские легионы.

Из последних по времени работ, учитывающих сведения надписи из Аугсбурга и рассматривающих вопрос о датировке узурпации Постума, следует выделить небольшую статью М. Кристоля и К. Лорио, по их мнению, мятеж Постума состоялся сразу же после пленения императора Валериана персами, которое, как известно, произошло в результате тяжелого поражения римских войск при Эдессе в Сирии, более того — волнения в Галлии были прямой реакцией на это событие. Благодаря привлечению целого ряда ценных папирологических свидетельств исследователи установили, что последнее упоминание Валериана в качестве императора датируется концом августа 260 г. Соответственно, сопоставив сведения папирологии и нумизматики, М. Кристоль и К. Лорио пришли к выводу, что узурпация Постума произошла между серединой июля и началом августа 260 г., тогда же, когда Валериан был захвачен в плен персами[201]. В целом мы присоединяемся к датировке, предложенной М. Кристолем и К. Лорио, и в дальнейшем, при анализе событий 260 г., будем придерживаться этой хронологии.

Надпись из Аугсбурга неизбежно поставила перед исследователями новые вопросы, и в ходе дискуссии 1993–1997 гг. они предложили самые разные трактовки ее содержания. В 1993 г. Л. Баккер подчеркнул, что надпись имеет в виду только небольшие вспомогательные соединения и те войсковые контингенты, которые остались в Реции после отвода основных сил Галлиена с рейнского лимеса. Эти подразделения одержали победу над семнонами и ютунгами 24/25 апреля 260 г., но среди них, по мнению Л. Баккера, не было III Италийского легиона, поскольку вместе с рейнскими легионами Галлиен первоначально перевел его в северную Италию, чтобы выступить против аламаннов, а затем направил на дунайский фронт для борьбы с очередным узурпатором, Ингенуем.

Сама узурпация Постума состоялась в июне или июле 260 г., по оценке Л. Баккера, надпись из Аугсбурга свидетельствует, что к сентябрю 260 г. территория Реции находилась уже под контролем Постума, а не Галлиена, это произошло в результате действий наместника Реции, Марка Симплициния Гениалиса. Он получил свою власть от Галлиена и еще в апреле 260 г. одержал победу над германскими племенами во имя Галлиена, но летом того же года Гениалис перешел на сторону мятежного Постума и присоединил Рецию к Галльской империи[202].

В 1994 г. А. Лавань посвятил отдельную статью надписи из Аугсбурга, в своей работе исследователь поддержал позицию Л. Баккера об отсутствии III Италийского легиона в Реции к моменту победы над ютунгами (т. е. 24/25 апреля) и пришел к выводу, что термин Germaniciani подразумевал либо регулярные рейнские легионы, либо германцев, которых Постум навербовал в свою армию в виде наемных вспомогательных отрядов. По мнению А. Лаваня, Марк Симплициний Гениалис был военным коллегой, помощником (second) Постума еще в тот период, когда Постум занимал должность наместника нижней Германии, именно они провели в Реции победоносную военную кампанию против семнонов или ютунгов в апреле 260 г., при этом тогда они оба действовали по приказу Галлиена. А. Лавань датировал узурпацию Постума маем 260 г., когда мятежник и его войска осадили Кельн. Присутствие же Марка Симплициния Гениалиса и его войск в Реции в сентябре 260 г. исследователь объясняет тем фактом, что Гениалис как союзник Постума опасался вторжения в Рецию Авреола, генерала, которого Галлиен разместил в северной Италии как раз для борьбы с галльскими мятежниками[203].

В своей небольшой статье, изданной в 1995 г., Т. Киссель затронул вопрос об отрядах Germaniciani, упомянутых в надписи из Аугсбурга — по его мнению, это были вексилляции, выделенные из состава германских легионов, т. е. размещавшихся в нижней и верхней Германиях, более того, в отличие от Л. Баккера и А. Лаваня, Т. Киссель предположил, что III Италийский легион все же участвовал в экспедиции Марка Симплициния Гениалиса против ютунгов[204].

В том же 1995 г. Т. Штиклер детально рассмотрел хронологию военной кампании против ютунгов и, сопоставив ее с италийскими и дунайскими походами Галлиена, пришел к выводу, что Галлиен перевел в свою мобильную армию не весь III Италийский легион, а только несколько его вексилляций, в то время как остальные воины легиона продолжали пребывать в Реции, где в апреле 260 г. они выступил против ютунгов. Т. Штиклер подверг критике идею, что термин Germaniciani подразумевал наемные германские ауксилии — исследователь, как и Т. Киссель, отождествил отряды Germaniciani с вексилляциями легионов, дислоцировавшихся в германских провинциях империи[205].

В 1997 г. П. Ле Ру поддержал тезис, что отряды Germaniciani были вексилляциями, которые прибыли в Рецию из верхней или нижней Германии, само наличие слова Germaniciani в надписи подразумевало тот факт, что к моменту победы над ютунгами (24/25 апреля 260 г.) эти вексилляции находились в Реции, т. е. за пределами германских провинций. Как полагает П. Ле Ру, вексилляции Germaniciani разместились в Реции по просьбе Марка Симплициния Гениалиса, поскольку его собственных сил было недостаточно для эффективного противостояния с ютунгами. П. Ле Ру скептически оценивает возможность точной идентификации «воинов провинции Реции», которые упоминаются в тексте надписи (a militibus prov(inciae) / Raetiae) — по его мнению, под воинами Реции можно понимать либо III Италийский легион, либо алы и когорты, располагавшиеся тогда в Реции, либо все эти гарнизоны, вместе взятые, поскольку сама надпись из Аугсбурга не дает никаких уточнений[206].

В том же 1997 г. вышла в свет статья И. Кенига, который подверг существенной ревизии все ранее устоявшиеся трактовки надписи из Аугсбурга. По мнению исследователя, сама надпись могла быть воздвигнута даже после 260 г., например, в 261 г., поскольку первый достоверно зафиксированный в источниках консулат Постума падает именно на 261 г., в то же время И. Кениг не исключает и другую версию — надпись была составлена до узурпации Постума, т. е. до июля 260 г., текст документа не содержит точных критериев для датировки.

И. Кениг не оспаривает вывод о том, что подразделения Germaniciani представляли собой вексилляции пограничных легионов, эти вексилляции были отведены с участков рейнского лимеса и размещены в Реции, другой вопрос, что, по мнению исследователя, Авреол, генерал армии Галлиена, первоначально был преемником Марка Симплициния Гениалиса на посту наместника (презида) Реции. Согласно И. Кенигу, в период между 261 и 265 гг. Авреол вернул Рецию под контроль Галлиена и в награду за это получил от Галлиена должность наместника данной провинции, эту должность он занимал до своего перевода в северную Италию.

И. Кениг приходит к выводу, что Авреол вполне органично унаследовал от Марка Симплициния Гениалиса и командование над вексилляциями Germaniciani, но еще до возвращения Реции под власть Галлиена Постум успел сформировать из тех ютунгов, над которыми Марк Симплициний Гениалис одержал победу, вспомогательные этнические отряды (ауксилии), эти отряды в большом количестве упоминаются в сборнике «Писатели истории Августов»[207].

В 1998 г. к сюжетам надписи из Аугсбурга обратился К. Штробель, исследователь, конечно же, признает, что упоминаемый в документе наместник Реции, Марк Симплициний Гениалис, перешел на сторону узурпатора Постума, но, по мнению К. Штробеля, Марк Симплициний Гениалис одержал победу над ютунгами еще в тот период, когда этот чиновник подчинялся Галлиену и Реция, соответственно, находилась под властью законного императора. Доказательством в пользу данного вывода исследователю послужил тот факт, что победный монумент из Аугсбурга, наделяющий Постума титулом Августа, т. е. признающий мятежника императором, не был разрушен после того, как Реция вернулась под контроль Галлиена. Восстановив свою власть над мятежной провинцией, Галлиен сохранил триумфальную надпись именно в связи с тем, что блистательная победа над ютунгами (и, как результат, полный разгром этого племени) была одержана еще в тот период, когда центральная администрация контролировала территорию Реции, а ее наместник, Марк Симплициний Гениалис, признавал власть Галлиена.

По мнению К. Штробеля, войска, находившиеся под командованием Марка Симплициния Гениалиса, включали в себя остававшиеся в Реции части III Италийского легиона, еще не отправленные Галлиеном на дунайский или рейнский фронты, подразделения, переведенные в Рецию из верхней Германии, а также отряды гражданского ополчения, навербованные из местных жителей Реции, в основном из представителей городского населения. На основании нумизматических данных К. Штробель приходит к выводу, что Реция вернулась под контроль Галлиена в 262 г., другой вопрос, что кадровый состав войск, сконцентрированных к этому времени в Реции, не испытывал особой лояльности по отношению к Галлиену, и император, прекрасно осознавая этот факт, расформировал многие подразделения, располагавшиеся в Реции, в качестве наказания за их поддержку мятежного Постума.

Применительно к гарнизонам, подчинявшимся Марку Симплицинию Гениалису и защищавшим Рецию от вторжений германцев-ютунгов, К. Штробель отмечает, что в основном это были подразделения, ранее размещавшиеся в верхней Германии, среди них главную роль, по мнению исследователя, играл знаменитый VIII легион Августа. После того, как данные подразделения переместились из верхней Германии в Рецию, вместе с Марком Симплицинием Гениалисом они неизбежно поддержали мятеж Постума и более уже не возвращались в свои прежние штаб-квартиры. Оставаясь на территории Реции, подразделения верхнегерманского лимеса пополнили армию Постума, тем не менее, как проследил К. Штробель, вплоть до 262 г., когда Реция вернулась под контроль Галлиена, военные силы Постума включали в себя и другие соединения, продолжавшие дислоцироваться в верхней Германии — легионы рейнского лимеса, сохранившие верность галльскому мятежнику, вексилляции, переведенные на рейнский фронт из других провинций еще в 259/260 гг., т. е. до узурпации Постума, а также старые вспомогательные войсковые формации, которые в равной обороняли германские провинции к моменту узурпации Постума, в данном случае — алы и когорты. После же утраты Реции Постум в основном опирался на наемные отряды, которые он навербовал из зарейнских германцев[208].

Наконец, в 2012 г., после долгого перерыва, надпись из Аугсбурга вновь привлекла внимание исследователей — К. Дитц посвятил ей специальную статью, где он предложил свою трактовку некоторых сюжетов, упоминаемых в документе. Прежде всего, как и все предшествующие исследователи, К. Дитц приходит к выводу, что в 260 г., в период между апрелем и сентябрем, Реция перешла под власть Постума, наместник этой провинции, Симплициний Гениалис, признал власть узурпатора, но через некоторое время, примерно в 265 г., Реция вновь вернулась под власть законного императора Галлиена. Тем не менее, уже в 268 г., из-за мятежа генерала Авреола, ранее подчинявшегося Галлиену, центральная администрация в очередной раз утратила контроль над Рецией, но только на определенное время — с начала 270-х гг. данный регион прочно и незыблемо находился под властью законных римских императоров.

Мятежный генерал Авреол, в 268 г. сначала перешедший на сторону Постума, а затем и сам провозгласивший себя императором, по мнению К. Дитца, к моменту своей узурпации дислоцировался в Реции и командовал там отрядами боевой кавалерии Галлиена, в данном случае — кавалерийскими вексилляциями, выделенными из состава пограничных легионов. Как отмечает К. Дитц, в 267/268 гг. Галлиен доверил Авреолу общее военное командование над всеми приальпийскими провинциями, над всем приальпийским фронтом, основную же роль в обороне этого фронта от нападений Постума и германских племен играла именно Реция.

Рассматривая старый и давно дискутируемый вопрос о войсках, находившихся в Реции к весне 260 г. и подчинявшихся ее наместнику Марку Симплицинию Гениалису, К. Дитц полагает, что победный (триумфальный) алтарь из Аугсбурга упоминает регулярные гарнизоны данной провинции, главным образом — знаменитый III легион Августа, подразделения Germaniciani, т. е. вексилляции, прибывшие в Рецию из германских провинций империи, и, наконец, местное гражданское ополчение провинции, воевавшее против германцев (племен семнонов и ютунгов)[209].

Оценивая рассмотренную дискуссию, прежде всего отметим, что надпись из Аугсбурга может быть датирована только 260 г. — обратим внимание на тот факт, что имена консулов упоминаются в тексте без римских цифр, т. е. без повторения, следовательно, надпись была воздвигнута в тот год, когда Постум впервые присвоил себе титул консула, т. е. в 260 г. Другой принципиальный момент — Постум не мог навербовать из ютунгов, которых незадолго до его узурпации разгромил Марк Симплициний Гениалис, вспомогательные войсковые отряды, поскольку сборник «Писатели истории Августов» сообщает совершенно другие данные о положении и происхождении этих отрядов.

Согласно биографии Галлиена, уже после того, как Постум провозгласил себя императором, он «получил много вспомогательных отрядов от кельтов и франков» (et cum multis auxiliis Postumus iuvaretur Celticis atque Francicis — SHA XXIII, Gallieni Duo, 7. 1, перевод С.П. Кондратьева)[210]. В биографии Викторина, полководца Постума, мы находим сведения о том, что Постум и Викторин провели совместную кампанию против Галлиена, при этом, со слов источника, «они привлекли на свою сторону огромное количество вспомогательных отрядов из германцев» (cumque adhibitis ingentibus Germanorum auxiliis), тем не менее, оба мятежника в итоге все же были побеждены (victi sunt) войсками Галлиена (SHA XXIV, Trig. tyr., 6. 2, перевод С.П. Кондратьева).

Следовательно, как видим, Постум действительно навербовал в свою армию большое количество вспомогательных отрядов из германцев и галло-римлян, но, во-первых, он сделал это уже после прихода к власти, после самого факта узурпации, а во-вторых, и германцы, и галло-римляне представляли собой свободное население либо зарейнских регионов, либо галльских провинций империи, в зависимости от места проживания. Ни в одном из случае Постум не привлекал на военную службу пленных германцев, тем более, он не мог пополнить свою армию теми ютунгами, над которыми Марк Симплициний Гениалис одержал победу в апреле 260 г. — крайне сложно поверить, что количество пленных ютунгов было столь велико, что Постум мог сформировать из них «огромное количество» (ingentibus) этнических войсковых подразделений.

Касательно роли и положения Авреола в борьбе с галльскими мятежниками отметим, что, судя по сообщению Аврелия Виктора, Авреол действительно командовал войсками в Реции (Aureolus, cum per Raetias legionibus praeesset — «Когда Авреол возглавлял легионы Реции» — Aur. Vict. De Caes. 33. 17) и размещался в этой провинции до того, как Галлиен отправил его в северную Италию. Аврелий Виктор утверждает, что Авреол, вознамерившийся захватить императорскую власть, «устремился в Рим» (Romam contendebat), но в итоге потерпел поражение и бежал к Медиолану, где его осадил Галлиен (Mediolanum coegit — «загнал его в Медиолан» — Aur. Vict. De Caes. 33. 18). Тем не менее, в своем повествовании Аврелий Виктор допускает ряд фактических ошибок — во-первых, Авреол был разбит неГаллиеном, а Клавдием II Готским, преемником Галлиена, во-вторых, первоначально (в 267 г.) Авреол разместился в северной Италии, в Медиолане, исключительно по приказу самого Галлиена, который поручил Авреолу оборонять альпийские перевалы от возможных вторжений со стороны Постума (см. PRLE I, Aureolus, p. 138). Следовательно, мы можем предположить, что в 261–267 гг. Авреол действительно мог командовать вексилляциями Germaniciani, располагавшимися в Реции еще с весны 260 г[211].

Другой вопрос, что среди гарнизонов Реции определенно находился и III Италийский легион — мы полагаем, что весной 260 г. в военных кампаниях Галлиена на италийском и рейнском фронтах участвовала только вексилляция этого легиона, основной же его кадровый состав продолжал пребывать в Реции и нести там службу. Соответственно, вместе с вексилляциями Germaniciani и III Италийским легионом Марк Симплициний Гениалис, занимавший тогда, весной 260 г., должность наместника Реции, разбил племена семнонов (возможно, аламаннов) и ютунгов, вторгнувшихся в Рецию. У нас нет сомнений в том, что в 260 г. вексилляции Germaniciani вместе с III Италийским легионом находились под единым командованием Марка Симплициния Гениалиса, который летом того же года поспешил перейти на сторону мятежного Постума[212].

В этом смысле мы полагаем, что в определенный период времени Реция подчинялась Постуму и входила в состав его владений[213], соответственно, когда Авреол восстановил контроль Галлиена над Рецией и устранил ее мятежного наместника, Марка Симплициния Гениалиса, он получил власть и над всеми войсковыми соединениями, которые на тот момент дислоцировались в Реции. Следовательно, сопоставление надписи из Аугсбурга с другими источниками показывает, что весной 260 г. одна часть вексилляций Germaniciani переместилась с рейнской границы в Рецию, где они воевали с ютунгами, а другая часть первоначально последовала за Галлиеном в северную Италию и далее разместилась на дунайском фронте (надпись — CIL III 3228 = D 546), где Галлиен воевал с узурпатором Ингенуем. Наконец, после разгрома всех дунайских узурпаторов Галлиен вернулся в Италию, и вместе с ним в этот регион вновь прибыли вексилляции Germaniciani.

Те же вексилляции Germaniciani, которые находились в Реции, в течение некоторого времени подчинялись Постуму, но после того, как Авреол разбил Марка Симплициния Гениалиса, они вновь вернулись в армию Галлиена и в 267 г. разместились в северной Италии. Таким образом, можно сказать, что узурпация Постума не привела к раздроблению мобильного войскового корпуса, созданного Галлиеном в конце 250-х гг. и состоявшего из вексилляций пограничных легионов, пример отрядов Germaniciani подсказывает, что уже к концу 260-х гг., мобильная армия Галлиена была сконцентрирована в Медиолане, где она, судя по всему, готовилась к предстоящему военному походу против Постума. Очевидно, Галлиен намеревался совершить вторжение в Галлию, и только мятеж самого Авреола помешал осуществлению планов императора.

В этой связи становится понятно, почему Постум интенсивно привлекал на свою сторону наемные ауксилии германцев — регулярные римские войска, поддерживавшие Постума, явно уступали по численности мобильной армии Галлиена, гарнизоны галльского мятежника в основном были представлены теми рейнскими легионами, которые продолжали дислоцироваться в верхней и нижней Германиях[214], точнее — тем кадровым составом рейнских легионов, который остался в своих прежних штаб-квартирах после отвода легионных вексилляций на дунайский и италийский фронты[215].

Подтверждением нашей точке зрения служат легенды монет узурпатора Викторина, правившего в Галлии в 269–271 гг., того самого, вместе с которым Постум воевал против Галлиена (в тот период Викторин занимал командный пост в армии Постума). Как и в случае с Галлиеном, лучшее и наиболее полное перечисление этих легенд представлено в каталоге RIC (том V, часть Β), «легионная» эмиссия Викторина, чеканившаяся в Трире, упоминает 13 легионов:

Таблица 2

Легионы узурпатора Викторина (269–271 гг.)

В целом сразу бросается в глаза чрезвычайно обширная географическая разбросанность легионных наименований — монеты упоминают легионы, которые дислоцировались как на рейнском и дунайском фронтах, так и в довольно отдаленных регионах, а именно — на Ближнем Востоке и даже в Египте. Столь широкое территориальное распределение легионов, которых Викторин восхвалял в своей эмиссии, явно свидетельствует, что «легионная» эмиссия этого узурпатора, в отличие от законного императора Галлиена, носила идеологический характер, служила целям пропаганды. Монетную серию Викторина не следует рассматривать как источник, призванный достоверно представить те военные силы, которые находились под командованием узурпатора. Т. Котула совершенно справедливо определил, что монеты Викторина перечисляют те легионы, которые он стремился привлечь на свою сторону, на помощь которых он рассчитывал в осуществлении своих политических планов[216].

В самом деле, крайне сложно поверить, что Викторин реально командовал такими легионами, как III Gallica, X Fretensis или II Traiana, которые находились в далеких восточных провинциях, в то время как его собственная власть ограничивалась только Галлией и не более. Совершенно другую роль в этой эмиссии играли нижне- и верхнерейнские легионы (I Минервы, XXII Первородный, XXX Ульпиев Победоносный), поскольку они располагались на той территории, которой непосредственно управлял узурпатор, находились с ним в тесных связях и составляли основу его боевых сил[217].

В свое время И. Кениг определил, что I легион Минервы был главной ударной силой Постума, по мнению исследователя, именно этот легион первым поддержал галльского узурпатора, поскольку Постум занимал должность наместника нижней Германии — той самой провинции, где находилась штаб-квартира I легиона Минервы[218]. Мы не оспариваем этот вывод, он кажется нам убедительным, другой вопрос, что в числе войск Викторина, унаследовавшего от Постума командование над рейнскими легионами, не было вексилляций, той мобильной армии, которую сформировал Галлиен, поскольку, как мы говорили выше, уже к концу 260-х гг. все вексилляции, включая и отряды Germaniciani, вновь размещались в северной Италии под командованием сначала Галлиена, а затем — Авреола. Соответственно, Викторин командовал тем кадровым составом рейнских легионов, который остался в германских провинциях после перевода вексилляций в мобильную армию Галлиена[219], а это значит, что регулярные римские силы Викторина численно уступали войскам Галлиена.

1.3. Конные соединения полевой армии Галлиена и роспуск этой армии в эпоху императора Аврелиана (270–275 гг.)

Среди большого количества монет, чеканившихся от имени узурпатора Постума, сохранилась целая серия образцов, происходивших с территории Медиолана — медиоланская эмиссия Постума содержит легенды, в разных формулировках прославляющие конницу, которая располагалась на территории северной Италии: FIDES AEQVIT, VIRTVS EQVIT, CONCORD AEQVIT, CONCORD EQVIT, CONCORD EQVITVM, CONCORDIA EQVIT, VIRTVS EQVITVM («верность всадников», «единодушие всадников», «храбрость всадников» — RIC VB, p. 367–368).

А. Альфельди, первым обративший внимание на эти монеты, пришел к выводу, что медиоланская эмиссия Постума упоминает тех всадников, которые подчинялись генералу Авреолу и вместе с ним перешли на сторону галльского узурпатора. Т. о., как предположил А. Альфельди, монеты, выпущенные в Медиолане, прославляют боевую кавалерию Галлиена (в реальности дезертировавшую на сторону узурпатора) и представляют собой первое, наиболее раннее по времени свидетельство о существовании подобных войсковых подразделений в составе армии Галлиена[220].

Мы полностью поддерживаем позицию А. Альфельди, ранее мы уже доказывали, что в конце 260-х гг. генерал Авреол командовал мобильной армией Галлиена, сконцентрированной в северной Италии, более того, к концу 260-х гг. под командованием Авреола находились все вексилляции, входившие в состав ударной группировки Галлиена — соединения, воевавшие в балкано-дунайских провинциях, и те отряды, которые дислоцировались в Реции. Тот факт, что имя Постума упоминается на монетах, чеканившихся в Медиолане, свидетельствует, что войска, расположенные в Медиолане, в течение определенного периода времени поддерживали галльского узурпатора, и эти войска состояли из конных боевых формаций. В самом деле, территориально Медиолан и в целом вся северная Италия не входили в состав Галльской империи, эти регионы подчинялись Галлиену, но, как известно, в 268 г. Авреол перешел на сторону Постума (см. PRLE I, Aureolus, p. 138), а когда Галлиен осадил мятежного генерала, гарнизон Медиолана провозгласил Авреола императором.

Соответственно, совершенно очевидно, что в этот короткий период Авреол чеканил монеты в честь Постума, рассчитывая на поддержку войск галльского узурпатора, поэтому у нас возникает вполне логичный вопрос — что представляли собой те конные отряды, которые упоминаются в медиоланской эмиссии Постума (= Авреола)? Обратим внимание — надпись из Сирмия (верхняя Мезия) CIL III 3228 = D 546 сообщает о размещении в балканских регионах вексилляций германских и британских легионов и «их вспомогательных отрядов» ([cu]m auxili(i)s / [e]arum). Мы полагаем, что под «вспомогательными отрядами» следует понимать именно конницу, боевую кавалерию. Другими словами, мобильная ударная группировка Галлиена включала в себя вексилляции, т. е. отряды смешанного состава (пехота и конница), и конные соединения, которые, в отличие от вексилляций, не были связаны с пограничными легионами, но изначально представляли собой обособленные и самостоятельные войсковые формации.

М.П. Шпайдель пришел к выводу, что «вспомогательные отряды», упоминаемые в надписи CIL III 3228 = D 546 — это алы и когорты, размещавшиеся на дунайской границе, по его мнению, алы и когорты поставляли в мобильную армию Галлиена свою кавалерию, направляли в вексилляции Галлиена своих всадников[221]. Но у нас возникают серьезные сомнения в том, что столь небольшие войсковые части, как алы и когорты, стоявшие гарнизонами на дунайском фронте, переводили в состав вексилляций Галлиена своих воинов-всадников — вряд ли эти всадники могли существенно повысить численность вексилляций.

Иоанн Лид сообщает, что численность когорты (не легионной, а именно отдельной, существующей в качестве самостоятельного войскового подразделения) составляла 300 человек (σπείρας μὲν ἀπὸ τριακοσίων ἀσπιδιωτῶν — «когорты же (состоят) из 300 щитоносцев (т. е. воинов — Е.М.)»), в то время как ала насчитывала до 600 человек (ἄλας δέ, ἀντὶ τοῦ ἴλας, ἀπὸ ἑξακοσίων ἱππέων — «алы (вместо “илы”) состоят из 600 всадников» — Iohannes Lydus. De mag. I. 46). Тем не менее, Иоанн Лид жил в VI в. и пользовался самыми разными источниками, его трактат следует признать компиляцией, к сожалению, мы не можем определить, к какому времени относятся его сведения.

Тем не менее, в нашем распоряжении есть два интересных документа, которые дают сведения о внутренней организации когорты и ее численности применительно к первой половине II в. — к сожалению, нам неизвестны документы, раскрывающие численность когорты в эпоху кризиса III в., но благодаря сведениям по II в. мы можем хотя бы примерно определить численность когорты по более достоверным источникам, происходящим непосредственно из периода Принципата. Первый документ — латинский папирус, представляющий собой ведомость т. н. I полутысячной (пятисотенной) испытанной конной когорты испанцев (cohors I Hispanorum Veterana Quingenaria Equitata), которая приняла участие в военной экспедиции на территории нижнего Дуная и на момент составления папируса размещалась в нижней Мезии. Издатель папируса, Г. Кантакузен, датировал текст 110–117 гг., т. е. временем после окончания второй Дакийской войны императора Траяна (как известно, она произошла в 106 г.)[222]. Р. Финк предпочел более раннюю датировку, 106/107 гг., по его мнению, папирус был составлен в канцелярии легата (наместника) нижней Мезии и затем отправлен в Египет, поскольку именно там находилась постоянная и регулярная штаб-квартира I пятисотенной когорты испанцев, в нормальном, штатном режиме данная когорта несла службу в Египте в качестве одного из рядовых гарнизонов этой провинции[223].

Очевидно, I пятисотенная когорта испанцев дислоцировалась в нижней Мезии в связи с военными действиями против даков, которые проводил император Траян, но для нас принципиально важно, что документ сообщает о численности воинов когорты на момент январских календ 102 г[224]. По данным папируса, к тому времени общая численность когорты составляла 546 человек (summa ……] I K(al.) Ianuaria DXXXXVI — Col. I, l. 26), но уже после 1 января 10 воинов выбыли из состава когорты по причине смерти (summa? de] cesserunt i(n) is eq(u.)..[……]I [X] — Col. I, l. 35), соответственно, в когорте осталось 536 воинов (reliqui] DXXXVI — Col. I, l. 36)[225]. Вторая колонна папируса, очевидно, отражающая уже более позднее время, предельно точно сообщает, что «чистое количество оставшихся (воинов) — 500» (reliqui numero puro [D… — Col. II, l. 50), а затем еще раз уточняет, что оставшихся воинов, присутствующих в когорте на момент подготовки самого текста папируса, насчитывается 500 человек (reliqui praesentes [D… — Col. II, l. 77)[226]. Можно согласиться с Г. Кантакузеном, что когорта сократилась до 500 человек в связи с тем, что часть воинов была либо переведена в другие провинции, либо просто вышла в отставку в связи с завершением срока службы[227], в таком случае ясно, что две колонны папируса отражают два последовательных этапа размещения когорты на нижнем Дунае, до января 102 г. она насчитывала 546 человек, после — 500.

Другая кадровая ведомость чуть более позднего времени — папирус, опубликованный Т. Моммзеном в журнале Ephemeris Epigraphica (том IX), ведомость сообщает о том, что 1 января 156 г. I конная священная преторская когорта лузитанов (cohors I Augusta Praetoria Lusitanorum Equitata), которая дислоцировалась в Египте, насчитывала всего 506 человек, из них 114 всадников, 363 пехотинца и 18 дромедариев (судя по всему, воинов-кочевников, которые передвигались верхом на верблюдах, их вербовали из берберских племен, живших к западу от дельты Нила, или из арабов), остальные 9 человек представляли собой командный состав когорты (6 центурионов и 3 декуриона) (eq(uites) CXIV, drom(edarii) XVIIII, pedites CCCLXIII — EE. Vol. IX, p. 458, l. 16–17). Как видим, штатный состав когорты не был полностью представлен одними только всадниками, они насчитывали 114 человек, предельно важно, что и папирус из нижней Мезии сообщает примерно те же данные — конница I когорты испанцев насчитывала сначала 119 человек, затем 110 (eq(uit.) [i]n is du(plic.) [II] sesq(uip.) III CXIX — Col. I, l. 27; eq(uit.) in is duplic.) II sesq(uip.) III CX[… — Col. II, l. 51; eq(uit.) in is d[up(lic.)… sesq(uip.).. CX… — Col. II, l. 78), т. е. даже меньше 1/3 от общего кадрового состава, который, повторим, включал в себя 500 человек.

Наконец, еще один важный источник, на этот раз публицистический — трактат псевдо-Гигина «Об устройстве военных лагерей», в основном исследователи датируют данный текст эпохой императора Марка Аврелия, точнее — временем его маркоманнских войн, проведенных в 169, 172–174 и 179 гг[228]., следовательно, хронологически сведения псевдо-Гигина затрагивают чуть более поздний период по сравнению с цитированными выше папирусами, а именно — вторую половину II в. Согласно псевдо-Гигину, «тысячная конная когорта имеет 10 центурий пехоты, 240 всадников, 10 турм (и) 10 декурионов» (Habet itaque cohors equitata miliaria centurias X peditum, equites CCXL, turmas, decuriones <X>), в то время как полутысячная (или пятисотенная) когорта, по словам псевдо-Гигина, «содержит половину от того числа воинов, которое содержит тысячная когорта» (Cohors equitata quingenaria in dimidio eandem rationem continet, quam cohors <miliaria> — Pseudo-Hyginus, Liber de mun. castr. 27, ed. A. von Domaszewski, p. 15–16). Далее автор уточняет, что «полутысячная когорта имеет 6 центурий, а в остальном — половину от того, о чем (сказано) ранее» (Cohors equitata quingenaria habet centurias VI, reliqua pro parte dimidia — Pseudo-Hyginus, Liber de mun. castr. 27, ed. A. von Domaszewski, p. 16).

Соответственно, мы можем предположить, что в тот период, когда псевдо-Гигин написал свой трактат, полутысячная когорта включала в себя 120 всадников, т. е. половину от того количества, которым обладала тысячная когорта, а значит, число всадников даже в таких крупных когортах, как тысячная и полутысячная, не превышало 110/120-240 человек. Очевидно, 240 человек представляли собой максимально возможный, верхний лимит для подразделений подобного типа. Сравнение сведений папирологических и публицистических источников позволяет заключить, что в течение всего II в. численность конницы, служившей в алах и когортах, варьировалась от 110 до 240 человек, поэтому, возвращаясь к тезису М.П. Шпайделя, возникает вполне логичный вопрос — могли ли алы и когорты поставлять свою кавалерию в вексилляции мобильной армии Галлиена?

Если принимать тезис М.П. Шпайделя, тогда мы неизбежно должны сделать вывод, что в середине III в., т. е. примерно через 70 или 80 лет после Маркоманнских войн Марка Аврелия, алы и когорты, сами насчитывавшие не более 500–546 человек штатного состава, должны были направлять в армию Галлиена свою конницу, которая насчитывала всего 110 или 240 человек от общего штатного состава. Очевидно, в таком случае эти алы и когорты могли направить в вексилляции Галлиена только 40 или 50 человек, возможно и меньше, но какой тогда смысл был в подобных переводах? Алы и когорты не могли существенно повысить численность армии Галлиена, если они сами при этом дробились на более мелкие группы воинов.

Мы полагаем, что более вероятной выглядит другая версия — алы и когорты в полном кадровом составе переводились в экспедиционную армию Галлиена, т. е. они служили в этой армии как обособленные и полноценные войсковые подразделения, без предварительного дробления или уменьшения своего кадрового состава. Прежде всего, обратим внимание на надпись из румынского города Мехадиа, опубликованную в каталоге IDR III.1, no. 77, p. 104–105, надпись датируется 257–260 гг. и упоминает императора Галлиена:

Imp(eratori) Caes(ari) P(ublio) Lici(nio) / Gallieno P(io) F(elici) Aug(usto) / pont(ifici) max(imo) tr(ibunicia) po[t(estate)] / cons(uli) III procons(uli) / coh(ors) III Delmatarum / Valerian(a) Gallie/nae |(milliaria) eqq(uitata) c(ivium) R(omanorum) P(ia) F(idelis) / devota numini / maiestatique eor(um)

«Императору, цезарю Публию Лицинию Галлиену, благочестивому, счастливому Августу, великому понтифику, (наделенному) властью трибуна, консулу в третий раз, проконсулу — III тысячная конная когорта римских граждан далматов Валериана Галлиена, благочестивая, верная, преданная его величию и воле»

Как видим, надпись совершенно четко свидетельствует, что знаменитая III тысячная когорта всадников-далматов, созданная еще в эпоху раннего Принципата, продолжала существовать и в эпоху Галлиена, т. е. в середине III в. А это значит, что она определенно принимала участие в боевых действиях в балкано-дунайских регионах на стороне этого императора, поскольку сама когорта носит почетный эпитет Galliena, более того, всадники-далматы сообщают, что они воздвигли надпись в честь Галлиена. Надпись CIL III 3228 = D 546 упоминает вексилляции германских и британских легионов вместе с некими вспомогательными подразделениями (([cu]m auxili(i)s / [e]arum), конечно же, среди этих вспомогательных подразделений находились и когорты далматов, отряды далматской кавалерии.

По сути, в сопоставлении с надписью из Дакии надпись CIL III 3228 = D 546 четко свидетельствует, что в течение определенного времени вексилляции Галлиена не только дислоцировались на дунайской границе, но и активно взаимодействовали с местными алами и когортами. Другими словами, во время своего пребывания на дунайском фронте мобильная войсковая группировка Галлиена пополнилась местными алами и когортами, но подчеркнем — на наш взгляд, армия Галлиена включила в свой состав алы и когорты как обособленные и самостоятельные подразделения, их воины не были распределены по вексилляциям, а продолжали нести службу в алах и когортах. Просто теперь алы и когорты превратились в мобильные войсковые соединения, поэтому когда Галлиен переместился в северную Италию, туда же проследовала и его армия, включавшая в себя алы и когорты.

Судя по всему, ударная группировка Галлиена во многом увеличила свой численный состав благодаря когортам далматской конницы, и эта конница разместилась в окрестностях Медиолана, где вместе с вексилляциями германских и балкано-дунайских легионов она должна была охранять подступы к Италии от вторжения войск узурпатора Постума[229]. О присутствии конных войск в Италии и в частности — в Медиолане, говорят легенды нескольких монет Галлиена, выпущенных в Риме и в Медиолане, все они упоминают и прославляют конницу: FIDEI EQVITVM, CONCOR EQVIT («верности всадников», «согласие всадников» — RIC VA, p. 133, 169). Несомненно, боевая кавалерия Галлиена размещалась в Италии, и ее наиболее важным структурным элементом были отряды далматов, точнее — когорты далматов, переведенные в Италию из балкано-дунайских регионов.

О том, что далматская конница несла службу в Италии и занимала особое место в полевой армии Галлиена, свидетельствуют данные нескольких биографий из сборника «Писатели истории Августов». Биография Галлиена сообщает, что среди генералов Галлиена, устроивших против него заговор и в результате умертвивших своего императора, был и «некий Цероний, или Цекропий», которого биограф называет «начальником далматов» (quidam Ceronius sive Cecropius, dux Dalmatarum — SHA XXIII, Gallieni duo, 14. 4, перевод С.П. Кондратьева)[230]. Как известно, Галлиен умер в 268 г. во время осады Медиолана, где укрылся мятежный Авреол[231], тогда становится совершенно очевидно, что в числе войск, осаждавших Медиолан и подчинявшихся Галлиену, находились и далматские всадники, другой вопрос, что их командующий, Цекропий/Цероний поднял мятеж и убил законного императора.

Предельно важно подчеркнуть, что многие источники прямо называют и Авреола, противника Галлиена, командующим конницы — Зосим утверждает, что Авреол был «начальником всей конницы, которому было поручено в городе Медиолане охранять от Постума дорогу в Италию (τὸν τῆς ἵππου πάσης ἡγούμενον Αὐρίολον, ἐν Μεδιολάνῳ τῇ πόλει τὴν ἐπὶ τὴν ᾿Іταλίαν πάροδον Ποστούμου τεταγμένον παραφυλάττειν — Zos. I. 40. 1), а Иоанн Зонара сообщает, что Авреол «был избран командующим царскими всадниками» (τῶν βασιλικῶν ἵππων φροντιστὴς προκεχείριστο — Zon. XII. 24, ed. L. Dindorf, Vol. III, p. 143, l. 14–15).

М.П. Шпайдель идентифицировал «царских всадников» Зонары с отрядами equites singulares Augusti («отборные всадники Августа»), подвижной гвардией римских императоров эпохи Принципата (в отличие от преторианцев, которые в основном дислоцировались в Риме и не сопровождали принцепса в военных походах)[232], мы же, наоборот, полагаем, что фраза τῶν βασιλικῶν ἵππων подразумевала именно мобильную кавалерию Галлиена, те кавалерийские соединения, которые он привел с собой в Италию.

Наш вывод подтверждается сведениями того же Иоанна Зонары, который сообщает, что в 260 г., когда войсковой экспедиционный корпус под командованием Авреола по приказу Галлиена выступил против узурпатора Ингенуя, захватившего Паннонию и верхнюю Мезию, в армии Авреола находились всадники (μετὰ τῶν ἱππέων ἀγωνισάμενος — «он (т. е. Авреол — Е.М.) вступил в бой вместе с всадниками» — Zon. XII. 24, Vol. III, ed. L. Dindorf, p. 143, l. 21–22), под которыми мы понимаем кавалерийские подразделения, отряды боевой кавалерии Галлиена. Судя по всему, это были вексилляции мавританской и далматской конницы, тем более, что и сам Зонара упоминает об участии мавров в битве против Ингенуя (μετὰ τῶν ἄλλων καὶ Μαυρουσίους ἐπαγομένου — «вместе с другими он ведет за собой имавров» — Zon. XII. 24, Vol. III, ed. L. Dindorf, p. 143, l. 19–20). Мавры, естественно, подчинялись Авреолу и воевали на его стороне. Более того, рассказывая о битве с Ингенуем, Зонара четко называет Авреола «предводителем конницы» (ὁ Αὐρίολος ἱππαρχῶν — Zon. XII. 24, Vol. III, ed. L. Dindorf, p. 143, l. 21), тем самым подразумевая, что решающую роль в победе над войском узурпатора сыграли именно кавалерийские подразделения, отряды боевой кавалерии Галлиена, которые находились под командованием Авреола.

Но, конечно же, эти кавалерийские соединения не были отрядами императорских всадников (equites singulares Augusti), как полагает М.П. Шпайдель. У нас нет сомнений в том, что Зонара предельно отчетливо говорит именно о тех кавалерийских отрядах, которые входили в состав мобильной армии Галлиена. В данном случае, узнав о вспыхнувшем в Паннонии мятеже Ингенуя, Галлиен поспешил отправить на дунайский фронт целую группу кавалерийских подразделений под командованием Авреола. Совершенно очевидно, что если бы войсковой корпус под командованием Авреола ограничивался только отрядами императорских всадников, то численности данной группировки было бы недостаточно для подавления мятежа Ингенуя, опиравшегося на сильные и хорошо обученные пограничные легионы Паннонии и верхней Мезии. Следовательно, в войске Авреола находились именно мобильные этнические подразделения боевой кавалерии, отряды далматской и мавританской конницы, в 260 г. они представляли собой основу и наиболее ударную силу армии Авреола, а следовательно, и всей мобильной армии империи в целом.

С учетом же сведений биографии Галлиена, можно сказать, что в 267/268 гг., когда вспыхнул мятеж уже самого Авреола, далматская конница разделилась на две войсковые группировки — одна поддержала Авреола, а другая первоначально осталась на стороне Галлиена (ее командующим был Цекропий/Цероний), но затем в равной мере выступила против него и уничтожила своего императора.

В нашем распоряжении есть еще несколько документов, которые позволяют сделать вывод, что помимо когорт далматской кавалерии, многие другие алы и когорты также либо прямо участвовали в военных кампаниях Галлиена, а значит, входили в состав его мобильной армии, либо все еще существовали в период Галлиена или его непосредственных предшественников, и, следовательно, теоретически могли воевать на его стороне в ходе бесчисленных гражданских междоусобиц 250-х и 260-х гг. Первые по времени документы — две надписи из Румынии, обнаруженные на территории римской крепости Потаисса, они были опубликованы в 2014 г. в журнале Tyche, эти надписи упоминают императора-узурпатора Марка Эмилия Эмилиана, который правил всего несколько месяцев, с июля/августа по сентябрь/октябрь 253 г., цитируем надписи по чтению издателя, И. Пизо^[233]:

Таблица 3

Надписи из Потаиссы

И. Пизо определил, что главный персонаж надписей, Марк Публициан Рез, был фракийцем по происхождению, сначала он командовал вспомогательным войсковым соединением, располагавшимся в Дакии, I тысячной алой батавов, затем этот офицер получил более высокую должность легионного префекта («начальника», praefectus), т. е., по сути, стал командующим легиона.

И. Пизо восстановил и военно-политический контекст надписи — наместник нижней Мезии, Марк Эмилий Эмилиан, провозгласил себя императором, его власть признала Дакия и Марк Эмилий Эмилиан назначил командующим легиона (V Македонского, который, как известно, дислоцировался в Дакии) начальника (префекта) I тысячной алы батавов. По мнению исследователя, своим содержанием надписи из Потаиссы демонстрируют, что процесс отстранения офицеров сенаторского происхождения от командования легионами развернулся уже до Галлиена, в период правления Эмилиана или его предшественника, Требониана Галла (251–253 гг.), поскольку выходцы из сенаторского сословия занимали должность легата легиона, а должность легионного префекта получали только представители сословия всадников. И. Пизо отмечает, что назначение Марка Публициана Реза на пост легионного префекта не было связано с созданием обособленной конной армии — Марк Публициан Рез не переместил в Потаиссу I тысячную алу батавов, которой он командовал ранее, она продолжала дислоцироваться в своем прежнем гарнизоне уже под командованием другого офицера[234].

К сожалению, мы не знаем о дальнейшей судьбе I тысячной алы батавов, которая летом — осенью 253 г. подчинялась или поддерживала узурпатора Эмилиана, очевидно, она должна была принять участие в военной экспедиции в Италию, которую Эмилиан предпринял осенью 253 г., но не успел завершить, поскольку был убит на подступах к Италии своим же войском. Важно отметить, что данная ала названа в надписях тысячной (milliaria), т. е. она насчитывала 1000 человек кадрового состава, столько же, сколько, например, и III когорта далматов, упоминаемая в надписи IDR III.1, no. 77 (p. 104–105). На наш взгляд, поскольку I тысячная ала батавов приняла участие в междоусобицах 253 г., она должна была существовать и позднее, в последующий период, уже при Галлиене, в таком случае эта ала могла послужить для мобильной армии Галлиена существенным пополнением, поскольку ее численность равнялась 1000 всадников.

Косвенным подтверждением того, что войсковые формации, поддерживавшие узурпатора Эмилиана, позже перешли на сторону императора-победителя Валериана (а значит, и его сына Галлиена, назначенного в том же 253 г. соправителем Валериана), для нас служит надпись из Далмации, опубликованная С. Душаничем в 2003 г., цитируем 235 текст по его чтению[235]:

I(ovi) O(ptimo) M(aximo) / pro s(alute) Imp(eratoris) [[Ae/mili Aemilia/ni]] Aug(usti) totiusque / domus divinae / coh(ors) II mil(iaria) nova / Del(matarum) eq(vitata) [[Aemilia/na]] cum Q. Sex/tilio Marino / trib(uno) et Asinio / Maximo co(n)s(ulari)

«Иовию лучшему (и) великому ради благополучия императора Эмилия Эмилиана Августа и всего священного отечества II тысячная новая конная когорта далматов Эмилиана вместе с трибуном К. Секстилием Марином и Асинием Максимом, консулярием (поставили памятник)»

Заметим, как и в случае с I алой батавов, узурпатору Эмилиану подчинялась войсковая часть, насчитывавшая 1000 человек, но еще более важно, что надпись четко упоминает отряд далматской конницы, II когорту далматов — выше мы уже цитировали надпись из Дакии IDR III.1, no. 77 (p. 104–105), в которой фигурирует III когорта далматов, эта когорта подчинялась Галлиену, но совершенно не исключено, что ранее, летом и осенью 253 г., III когорта далматов поддерживала узурпатора Эмилиана и входила в состав его армии вместе с II когортой далматов. С. Душанич предположил, что новый император Валериан, пришедший к власти как раз осенью 253 г., испытывал серьезные сомнения в верности иллирийских (балкано-дунайских) войск, которые, к тому же, продолжали дислоцироваться на границе с Италией после убийства Эмилиана[236]. Тем не менее, мы полагаем, что опасения Валериана не были настолько решающим фактором, чтобы помешать ему или его сыну Галлиену включить когорты далматской кавалерии в состав своей армии.

В целом, конечно же, данные эпиграфики в сочетании с биографиями из сборника «Писатели истории Августов» показывают, что далматская кавалерия все же была крайне ненадежным элементом римской армии середины III в. — далматские когорты активно поддерживали новых узурпаторов, так же легко их свергали и переходили на сторону других принцепсов, против которых через некоторое время устраивали новые заговоры и мятежи.

Еще четыре войсковых соединения, зафиксированные надписями по периоду 251–253 гг., эпоха совместного правления Требониана Галла и его сына Волузиана — I тысячная когорта эмесенских лучников из нижней Паннонии, I и III алы фракийцев (в нижней и верхней Паннониях, соответственно), а также т. н. I альпийская конная тысячная когорта из нижней Паннонии:

Таблица 4

Алы и когорты эпохи Требониана Галла (251–253 гг.)

Эти надписи совершенно четко свидетельствуют, что все четыре войсковых подразделения (I когорта эмесенских воинов, I и III алы фракийцев, I когорта альпийцев) все еще существовали в эпоху Требониана и Волузиана, непосредственно предшествующую правлению Валериана и Галлиена, а значит, они вполне могли войти в состав полевой армии Галлиена. Ничто не запрещает нам сделать вывод, что эти алы и когорты продолжали дислоцироваться в балкано-дунайских провинциях и в эпоху Галлиена. Заметим, что I когорта эмесенских воинов (как известно, лучников) названа тысячной, поскольку она носит эпитет miliaria, такой же эпитет носят в надписях I ала батавов, а также III и II когорты далматской конницы.

Очевидно, для Галлиена, если он использовал алы и когорты как материал для формирования своей походной армии, наиболее предпочтительными были именно тысячные или полутысячные алы и когорты, но эти войсковые подразделения вошли в состав армии Галлиена в своем полном кадровом составе. Галлиен не применял практику предварительного дробления, когда из уже существующей алы или когорты выделялась группа всадников и эта группа переводилась в состав той или иной вексилляции. Подобный метод был бы излишним при создании столь сложной структуры, как экспедиционная войсковая группировка, он привел бы только к уменьшению численности ал и когорт, а значит, к их неизбежному ослаблению. Наоборот, мы полагаем, что одни алы и когорты переводились в состав армии Галлиена, а другие просто оставались в своих старых гарнизонах на дунайской границе и продолжали нести там службу.

Предельно важный документ, прямо свидетельствующий, что старые алы и когорты активно участвовали в военных кампаниях Галлиена и, следовательно, входили в состав его мобильной армии — латинская посвятительная надпись из нижней Мезии, опубликованная в 2009 г.

Издатели надписи, Р. Иванов и В. Эк, дали подробный комментарий к тексту 237 этого документа, цитируем надпись по их чтению[237]:

Imp(eratori) Caesari P(ublio) Lic(inio) Gall<i>en{i}o pi(o) f(elici) invicto Aug(usto) pontif(ici) max(imo), trib(unicia) potest(ate), co(n)s(uli), p(atri) p(atriae), proco(n)s(uli) dedicante G(aio) Iul(io) Victore leg(ato) Augg(ustorum) pr(o) pr(aetore) per Aur(elium) Domitianu<m> (centurionem) leg(ionis) praep(ositum) coh(ortis) (secundae) Red(‒ ‒ ‒) devotus numini ipsius de qu(a)estura coh(ortis) posuit

«Императору, цезарю Публию Лицинию Галлиену, благочестивому, счастливому, непобедимому Августу, великому понтифику, наделенному властью трибуна, консулу, отцу государства, проконсулу посвящает (памятник) Гай Юлий Виктор, легат Августов в качестве претора, благодаря Аврелию Домициану, центуриону легиона, препозиту II когорты Red(‒ ‒ ‒), который, преданный его воле, из квестуры когорты поставил»

В. Эк и Р. Иванов датировали памятник периодом между 253 и 260 гг., поскольку в тексте упоминаются несколько Августов (Augg(ustorum)), что, естественно, подразумевает императоров-соправителей Галлиена и

Валериана. Исследователи обратили внимание на крайне важный факт — офицер Аврелий Домициан, который непосредственно установил памятник Галлиену и Валериану, одновременно командовал когортой и служил в одном из местных пограничных легионов в должности центуриона, т. е. занимал сразу две должности.

В. Эк и Р. Иванов идентифицировали когорту, упоминаемую в тексте, с II когортой возвращенных воинов (cohors II Reducum), которая в позднеримский период (IV в.) размещалась в крепости Состра в нижней Мезии. По мнению исследователей, наименование cohors II Reducum отражает тот факт, что многие старые когорты и алы, дислоцировавшиеся на Дунае, первоначально были уничтожены в ходе варварских вторжений и гражданских междоусобиц середины III в., но затем были вновь восстановлены и размещены на дунайском лимесе. Что касается слова quaestura, которое упоминается в довольно необычном контексте, исследователи отметили, что составитель надписи имел в виду казну, денежный фонд когорты, на средства которого был сооружен посвятительный памятник[238].

Со своей стороны мы хотели бы еще раз обратить внимание на принципиально важный момент — легионный центурион Аврелий Домициан одновременно командовал и когортой как обособленным и самостоятельным войсковым соединением. Другими словами, эта надпись совершенно четко свидетельствует, что в 250-е гг., т. е. как раз в тот период, когда Галлиен активно формировал свою экспедиционную армию, когорты продолжали существовать и, более того, они участвовали в военных кампаниях Галлиена на Дунае (особенно интенсивные боевые действия развернулись в 253–255 гг., когда Галлиен практически постоянно находился в балкано-дунайских провинциях[239]).

Надпись из нижней Мезии, на наш взгляд, отражает тот процесс, о котором говорит надпись CIL III 3228 = D 546, а именно — вексилляции пограничных легионов, составлявшие полевую армию Галлиена, воевали на дунайском фронте вместе с алами и когортами, но без включения ал и когорт в состав вексилляций. Другими словами, алы и когорты сохранились как независимые войсковые соединения, они просто интенсивно взаимодействовали с вексилляциями, совместно участвовали в боевых операциях. Другой вопрос, что это взаимодействие приводило к временному совмещению командных функций, сращиванию, смешению командного состава вексилляций, с одной стороны, и ал и когорт, с другой. Как видно из текста надписи, легионный центурион временно взял на себя командование над когортой, принял эту должность, и, судя по всему, Аврелий Домициан служил центурионом не в легионе, а в вексилляции, выделенной из состава легиона. Очевидно, вместе с этой вексилляцией воевала и когорта, упоминаемая в надписи, поэтому совершенно неудивительно, что Аврелий Домициан выполнял командование сразу над двумя подразделениями.

Итак, данные эпиграфики позволяют заключить, что Галлиен практиковал временный перевод в свою армию ал и когорт, которые ранее служили на дунайской границе, эти алы и когорты принимали участие в военных кампаниях Галлиена, но, очевидно, после завершения боевых действий они возвращались в свои прежние крепости и продолжали дислоцироваться там до новой кампании принцепса. Тем не менее, в случае с далматской кавалерией следует сказать, что эти когорты все же проследовали вместе с Галлиеном в северную Италию, они сопровождали императора в его передвижениях и присутствовали в Медиолане вплоть до 268 г., когда Галлиен был убит в ходе очередного военного мятежа. Возникает вопрос, что произошло далее с этими когортами и всей полевой армией Галлиена после его смерти, как складывалась дальнейшая судьба этой войсковой группировки уже в эпоху правления императора Аврелиана (270–275 гг.)?

Следует заметить, что еще в 268–270 гг., т. е. до Аврелиана, когда империей правил Клавдий II Готский, далматская конница определенно была возвращена в свои исконные регионы, где она дислоцировалась ранее — биография императора Клавдия из сборника «Писатели истории Августов» сообщает о военной кампании, которую Клавдий провел против готов на нижнем Дунае, и в связи с этим утверждает, что «В этой войне… необыкновенную доблесть проявили далматские всадники» (in quo bello… equitum <D>almatarum ingens extitit virtus — SHA XXV, Divus Claudius 11. 9, перевод С.П. Кондратьева). Вместе с тем, судя по легендам монет, в начальный период правления Аврелиана далматская кавалерия вновь разместилась в северной Италии, но явно в меньшем количестве, чем при Галлиене — всего три монеты из всей медиоланской эмиссии Аврелиана содержат легенды, упоминающие всадников (VIRTVS EQVIT, VIRTVS AEQVIT/EQVIT — «храбрость всадников» — RIC VA, p. 276, 278). Присутствие мобильной кавалерии на севере Италии в первые годы Аврелиана не вызывает особого удивления — согласно биографии этого императора, до того, как занять императорский трон, Аврелиан командовал конницей («До получения императорской власти Аврелиан в правление Клавдия командовал всей конницей» — Equites sane omnes ante imperium sub Claudio Aurelianus gubernavit — SHA XXVI, Divus Aurelianus, 18. 1, перевод С.П. Кондратьева). Далее биограф сообщает, что Аврелиан активно и успешно воевал с сарматами, маркоманнами и свевами, очевидно, именно Аврелиан руководил теми соединениями далматской конницы, которых Клавдий отправил обратно на дунайскую границу — когда же Аврелиан стал императором, он вполне логично вернул далматскую конницу в Италию, где вновь сосредоточил ее в Медиолане.

И в этой связи мы должны обратить внимание на крайне важный пассаж «Новой истории» Зосима, который сообщает, что в 272/273 гг., когда Аврелиан отправился на Ближний Восток воевать против мятежного Пальмирского царства на территории Сирии, он взял с собой и выставил против Пальмиры несколько войсковых ударных группировок:

1) ἀντεστρατοπεδεύετο τῇ τε Δαλματῶν ἵππῳ καὶ Μυσοῖς καὶ Παίοσιν καὶ ἔτι γε Νωρικοῖς καὶ ῾Ραιτοῖς, ἅπερ ἐστὶ Κελτικὰ τάγματα — «он разместил против них (т. е. пальмирского войска, Зосим имеет в виду решающее сражение, развернувшееся вблизи города Эмеса в Сирии — Е.М.) далматскую конницу, мезийских, паннонских воинов и еще воинов из Норика и Реции, которые являются кельтскими легионами» (Zos. I. 52. 3);

2) ῏Ησαν δὲ πρὸς τούτοις οἱ τοῦ βασιλικοῦ τέλους, ἐκ πάντων ἀριστίνδην συνειλεγμένοι καὶ πάντων διαπρεπέστατοι· συνετέτακτο δὲ καὶ ἡ Μαυρουσία ἵππος αὐτοῖς, καὶ ἀπὸ τῆς ᾿Ασίας αἵ τε ἀπὸ Τυάνων δυνάμεις καὶ ἐκ τῆς μέσης τῶν ποταμῶν καὶ Συρίας καὶ Φοινίκης καὶ Παλαιστίνης τέλη τινὰ τῶν ἀνδρειοτάτων· οἱ δὲ ἀπὸ Παλαιστίνης πρὸς τῇ ἄλλῃ ὁπλίσει κορύνας καὶ ῥόπαλα ἐπεφέροντο — «Кроме этих воинов, (у него) были еще царские отряды, собранные из всех отрядов по достоинству и наиболее прославленные из всех отрядов, к ним присоединилась и мавританская конница, и войска из Азии и Тианы, и некоторые отряды самых храбрых воинов из междуречья, Сирии, Финикии и Палестины, а воины из Палестины, кроме того, что он (т. е. Аврелиан — Е.М.) вооружит их палицами, еще носили и дубинки» (Zos. I. 52. 4).

Первый элемент армии Аврелиана, о котором говорит Зосим — далматская кавалерия, отряды далматской конницы, не исключено, что под словами Зосима следует подразумевать далматские когорты, те самые, которые сначала дислоцировались в балкано-дунайских провинциях, а затем разместились в северной Италии, откуда Аврелиан переправил их в Сирию. Интересно отметить, что рассказывая об убийстве Галлиена в 268 г., Зосим называет главного исполнителя преступления — Цекропия/Церония, о котором упоминает и биография Галлиена из сборника «Писатели истории Августов» — командующим алы далматов (ὃς τῆς τῶν Δαλματῶν ἦρχεν ἴλης — «который возглавлял алу далматов» — Zos. I. 40. 2), а несколькими главами позже утверждает, что уже во времена Клавдия II Готского готы, грабившие дунайские земли, вступили в сражение с далматской конницей, от которой они потерпели жестокое поражение, потеряв до 3000 человек (εἰς τὴν τῶν Δαλματῶν ἵππον ἐμπεπτωκότες — «они столкнулись с далматской конницей» — Zos. I. 43. 2, те же сюжеты изложены в биографии Клавдия II Готского из сборника «Писатели истории Августов).

Еще в 1903 г. Э. Риттерлинг отождествил далматов, устроивших заговор против Галлиена, с далматами, воевавшими на дунайской границе против готов[240], мы же хотели бы подчеркнуть, что Зосим совершенно не случайно использует слово «ала» (ἴλη) применительно к отрядам далматской конницы — судя по всему, это действительно были старые алы и когорты, ранее дислоцировавшиеся на Дунае, и надписи, которые мы рассмотрели выше (прежде всего, IDR III.1, no. 77, p. 104–105), подтверждают наш вывод[241].

В этом смысле слова византийского хрониста-эпитоматора Георгия Кедрена, жившего в XI/XII вв., о том, что «Галлиен… первым создал конные легионы» (Γαλλιῆνος… πρῶτος ἱππικὰ τάγματα κατέστησε — Cedrenus, ed. I. Bekker, Vol. I., p. 454, l. 6–7), не следует воспринимать буквально. Весь эпиграфический материал, рассмотренный ранее, показывает, что Галлиен либо выделял из пограничных легионов вексилляции, которые включали в себя не только конницу, но и пехоту, либо просто переводил в Италию уже готовые, давно существующие войсковые подразделения — когорты далматской конницы. На наш взгляд, в прямом, буквальном смысле Галлиен не создавал новые конные соединения, не вербовал и не формировал новую ударную группировку, состоявшую исключительно и только из конных отрядов[242].

Э. Риттерлинг пришел к выводу, что именно император Аврелиан разместил во многих ближневосточных провинциях отряды далматской кавалерии после своей победы над Пальмирским царством — тем самым, по мысли исследователя, Аврелиан, во-первых, усилил защиту ближневосточного фронта от внутренних и внешних врагов, а во-вторых, положил начало новому типу войск, который будет играть активную роль в обороне Ближнего Востока от персидских и арабских вторжений уже в более позднюю эпоху, в правление Диоклетиана. По мнению Э. Риттерлинга, к концу III в. отряды далматской кавалерии станут наиболее привилегированным видом войсковых подразделений на персидском фронте, к тому времени все они получат почетный титул equites promoti (дословно — «всадники, получившие повышение по службе»), с этим титулом далматская кавалерия в большом количестве упоминается в папирусах и в административных документах поздней Римской империи (таких как Notitia Dignitatum)[243].

У нас возникают серьезные сомнения в правильности выводов исследователя, даже без учета того, что он высказал свою мысль еще в 1903 г. В самом деле, как известно, после своей победы над мятежной Пальмирой Аврелиан вернулся на запад, в Галлию, где в 274 г. он разгромил войско последнего галльского узурпатора Тетрика. Соответственно, с какой целью Аврелиан мог оставить столь эффективную и ударную силу, как далматскую кавалерию, на ближневосточном лимесе, когда она намного больше была нужна ему для борьбы с галльскими узурпаторами? Тем более, что войсковая группировка, состоявшая из отрядов далматской конницы, вряд ли была столь большой, чтобы Аврелиан мог распределить ее по всем ближневосточным провинциям, разместить далматские отряды вдоль всей линии римско-персидской границы.

У нас нет никаких документов, подтверждающих, что Аврелиан оставил отряды далматской кавалерии на ближневосточном фронте, точку зрения Э. Риттерлинга, конечно же, следует признать не более чем argumentum ex silentio, тем не менее, в распоряжении исследователей есть документы, четко свидетельствующие, что к концу III в. далматская кавалерия размещалась на дунайском лимесе, в балкано-дунайских регионах, где она во многом приобрела новый военный ранг. В 1989 г. С. Сопрони опубликовал новую латинскую надпись из верхней Паннонии[244], в 1990 г. она была переиздана в журнале L'Année epigraphique (AE), цитируем по чтению, предложенному в AE:

AE 1990, no. 822, p. 238

[D]eo Mart[i] / pro salute dd(ominorum) nn(ostrorum) / AAuugg(ustorum) et Caess(arum) / eqq(uites) Dalmat(a)e / s(ub) c(ura) Luciani pr(a)ep(ositi) / v(otum) p(osuerunt)

«Богу Марсу ради благополучия наших повелителей Августов и Цезарей всадники-далматы под командованием начальника Луциана поставили алтарь»

Вслед за С. Сопрони авторы-составители каталога AE за 1990 г. предположили, что датировка документа падает на эпоху Тетрархии (284–305 гг.) — единственный период, когда в Римской империи было сразу несколько Августов (императоров) и Цезарей (как известно, два Августа и два Цезаря). Следовательно, в нашем понимании сведения этой надписи опровергают тезис Э. Риттерлинга — документ показывает, что отряды далматской кавалерии не только дислоцировались на Дунае (а значит, они вернулись в свои родные провинции после разгрома Пальмирского царства), но и получили совершенно новый статус, ранг в военной иерархии.

Теперь всадники-далматы обозначены не через слово «когорта» (cohors), они просто названы всадниками (equites), очевидно, со времен Аврелиана действительно произошло повышение ранга далматской конницы, она заняла более привилегированные позиции — ее уже не причисляли к пограничной армии, к рядовым пограничным гарнизонам (алам и когортам), далматские отряды превратились в мобильные соединения, постоянно курсирующие вдоль всей линии границы. Совершенно очевидно, что они вошли в состав т. н. священного комитата (полевой императорской гвардии) правителей-тетрархов (более подробно мы будем разбирать этот сюжет в § 2 III главы нашей диссертации).

Следующая войсковая группировка, которую Аврелиан взял с собой на восток для борьбы с мятежной Пальмирой — воины Мезии, Паннонии, Реции и Норика, под которыми, судя по всему, следует понимать вексилляции, выделенные из состава балкано-дунайских и приальпийских легионов. Возникает вполне закономерный вопрос — какие пограничные легионы отправили свои вексилляции в мобильную армию Аврелиана?

Мы полагаем, что на этот вопрос может ответить греческая надпись, обнаруженная на территории Болгарии, она датируется общим периодом от совместного правления Валериана и Галлиена и вплоть до времени Диоклетиана, т. е. 253–284 гг., в целом некоторые сюжеты, затронутые в тексте надписи, позволяют уточнить эту датировку. Надпись была опубликована еще А. фон Домашевским в 1908 г., но последнее по времени издание этого документа вышло в каталоге Г. Михайлова IGBulg III.2, no. 1570, p. 40 (текст) и pp. 41–46 (комментарий), цитируем надпись по чтению Г. Михайлова:

IGBulg III.2, no. 1570, p. 40

Fr. a, l. 1, 4–5, 9–10

Τραιανὸν Μουκιανὸν δουκ(‒)…

προτήκτορα / λεγ(ιῶνος) γι´ Γεμ(ίνης)…

[στρατοπεδ]άρχ(ην) λεγ(ιῶνος) δ´ Φλαβ(ίας), σ[τρατοπεδάρχ(ην)]

[λεγ(ιώνων) ζ´ Κλ]αυδ(ίας) καὶ δ´ Φλαβ(ίας) —

«(В честь) Траяна Муциана, дук(‒)… защитника из XIII Сдвоенного легиона…

начальника лагеря IV легиона Флавия, начальника лагеря легионов VII Клавдия и IV Флавия —»

Fr. b, l. 13, 15–22

[πεζῶν καὶ ἱππέων Μαύρων καὶ] Ὀσροηνῶν κα[ὶ]…

ἔπα[ρχον] / [λεγ(ιῶνος) — καὶ] πράξαντα ἐν Μεσο[ποτα/μίᾳ,

ἔπαρχον λεγ(ιῶνος) — ] Γεμ(ίνης), στρατηγὸ[ν —]

— τῶν πάλιν στρατευσ[αμέ/νων πεζῶν καὶ ἱππ]έων

Μαύρων καὶ Ὀ[σ/ροηνῶν, στρατηγὸν λε]γ(ιῶνος) β´ Τραιαν(ῆς), στρ[α/τηγὸν

λεγ(ιώνων) — καὶ] δ´ Φλαβ(ίας) καὶ

[— καὶ π]ράξαντα ἐν Θρ[ᾴκῃ]

«пеших и конных воинов-мавров и (воинов) Осроены и…

начальника легиона — и отслужившего в Месопотамии,

начальника легиона [] Сдвоенного, командующего — вновь

принявших участие в военном походе пеших и конных воинов-мавров и

(воинов) Осроены, командующего II легионом Траяна, командующего

легионами [и] IV Флавия и [и] отслужившего во Фракии

Мы процитировали только интересующие нас строки, сама надпись состоит из двух текстовых фрагментов, которые, к сожалению, дошли до нас не в полном виде. Тем не менее, даже сохранившиеся строки надписи позволяют в общих чертах проследить карьеру офицера Траяна Муциана. По мнению издателя надписи, Г. Михайлова, Траян Муциан начал свою службу в эпоху Галлиена, поскольку именно Галлиен учредил новый военный ранг — protector (греческая калька, постоянно встречающаяся в надписи — προτήκτωρ), «защитник», «телохранитель», и как раз этим рангом обладал Траян Муциан, что видно из надписи. Как отмечает Г. Михайлов, после 272 г. Траян Муциан разместился в Месопотамии, где он проходил один из этапов своей долгой службы. Г. Михайлов полагает, что Траян Муциан прибыл в Месопотамию после того, как ее завоевал император Аврелиан[245].

Следует подчеркнуть, что тезис Г. Михайлова о Месопотамии вызывает большие сомнения, поскольку ни один источник по периоду Аврелиана не сохранил каких-либо сведений о завоевании Месопотамии римлянами в 272 г. Как известно, в 195 г. Септимий Север создал две новые провинции, Месопотамию и Осроену, Месопотамией непосредственно управлял чиновник в должности префекта, а Осроена формально сохранила внутреннюю автономию, поскольку Септимий Север оставил у власти местную правящую династию, но передал финансовые вопросы специально назначенному римскому чиновнику — прокуратору, который собирал налоги и отчислял их в римскую казну. Когда же в 212/213 гг. новый император, Каракалла, отстранил от власти царя Абгара IX, Осроена была присоединена к Месопотамии. Каракалла объединил Месопотамию с Осроеной, преобразовал их в одну провинцию и поставил под власть единого префекта Месопотамии и Осроены (praefectus Mesopotamiae et Osrhoenae)[246].

Греческий папирус из Сирии или Месопотамии, опубликованный в 1989 г., свидетельствует, что 28 августа 245 г., когда был составлен папирус, Меспотамия все еще входила в состав Римской империи, поскольку этот документ адресован префекту Месопотамии Юлию Приску, более того, в конце документа стоит подпись Юлия Приска, где он сам четко называет свою должность: Ἰουλίῳ Πρείσκῳ τῷ διασημοτάτῳ ἐπάρχῳ Μεσοποταμίας… Ὑπογραφὴ Ἰουλίου Πρείσκου τοῦ διασημο(τάτου) ἐπάρχου Με(σοποταμίας) («Юлию Приску, самому прославленному начальнику Месопотамии… Подпись Юлия Приска, самого прославленного начальника Месопотамии»)[247]. Как показали издатели, Д. Фессель и Ж. Гаску, тот архив документов, в состав которого входит папирус, датируется периодом от 239 до 256 г., когда персы захватили римскую крепость Дура-Европос и Месопотамия окончательно перешла под власть империи Сасанидов, документы были созданы либо в сирийской Антиохии, либо в городе Карры в Осроене, сам же Юлий Приск занимал свою должность в 244/245 гг. По мнению Д. Фесселя и Ж. Гаску, в реальности его полномочия распространялись только на территорию Сирии, поскольку из текста папируса следует, что резиденция Юлия Приска находилась в Антиохии (ἐν Ἀντιοχ(είᾳ) κολ(ωνίᾳ) μητροπόλει — «в поселении Антиохия, главном городе») — в этом смысле Д. Фессель и Ж. Гаску предположили, что должность префекта Месопотамии была всего лишь номинальным, протокольным почетным титулом, тем не менее, исследователи признают, что в 245 г. Месопотамия находилась под контролем римской власти[248].

На основании одной греческой надписи, упоминающей о строительстве стены в городе Батны в Осроене, Х. Петерсен предположил, что римляне контролировали Батны, а значит, и саму Осроену даже после 256 г., когда персидский царь Шапур I захватил и разрушил город. По мнению Х. Петерсена, Шапур I не стал размещать в Батнах войсковой гарнизон, этим уже в 260-х гг. воспользовался император Галлиен, восстановивший контроль римлян над городом и близлежавшими землями[249]. Вывод Х. Петерсена во многом основан на сведениях триязычной надписи самого Шапура I, возведенной на барельефе в местности Накше-Рустам на юго-востоке Ирана, тем не менее, для выяснения вопроса, когда Месопотамия и Осроена перешли под власть персов, необходимо обратиться к папирусам, обнаруженным на территории Сирии, по течению среднего Ефрата[250], которые были опубликованы в 1995 и 1997 гг. Ж. Гаску и Д. Фесселем. Один из этих папирусов представляет собой договор о продаже лошади, сделку заключили между собой два жителя города Карры, в связи с этим папирус четко упоминает место действия — «в поселении Аврелия Карры, главном городе Месопотамии» (ἐν Αὐρηλίᾳ Κάρραις κολωνείᾳ μητροπόλει Μεσοποταμίας)[251], соответственно, для нас предельно важно, что папирус четко датируется 26 мая 250 г.

Этот папирус свидетельствует, что еще в 250 г. Месопотамия входила в состав Римской империи и была одной из ее провинций, более того, две петиции, сохранившиеся в том же комплексе документов, четко говорят о размещении в Месопотамии римских военных гарнизонов. Обе петиции были направлены на имя Юлия Приска, «начальника, препозита претентуры» (Ἰουλίῳ Πρόκλῳ ἐπάρχῳ πρεποσίτῳ πρετεντούρης)[252], петиции датируются 252–256 гг. Д. Фессель и Ж. Гаску идентифицировали этого Юлия Приска с тем персонажем, который упоминается в папирусе от 28 августа 245 г[253]., соответственно, можно заключить, что в 245 г. Юлий Приск занимал должность префекта Месопотамии, а в 252–256 гг. он выполнял функции препозита претентуры.

Возникает вопрос, в чем заключались эти функции, что представляла собой должность препозита претентуры? Ж. Гаску и Д. Фессель пришли к выводу, что Юлий Приск возглавлял целую сеть (линию) военных гарнизонов, он командовал сторожевыми постами, размещенными вдоль данного участка римско-персидской границы, само слово «претентура» (praetentura, греческая калька — πρετεντούρη), по их мнению, подразумевало собой военную дорогу, вдоль которой размещались различные оборонительные сооружения (крепости), в этих крепостях несли службу войсковые подразделения[254].

Т. Бозу пришел примерно к сходным выводам — в его понимании слово praetentura обозначало дорогу или целую сеть дорог, а также крепости, распределенные вдоль этих дорог, сами дороги связывали крепости друг с другом и формировали тем самым отдельную территорию, военный округ, расположенный на границе империи[255]. В таком случае, если Юлий Приск действительно руководил группой сторожевых постов, расположенных вдоль границы и последовательно выстроенных друг за другом в виде единой и непрерывной линии, возникает вопрос, кто нес службу в этих постах, какие военные кадры?

Папирус, составленный в землях по среднему течению Ефрата[256], четко сообщает, что в 243 г., во время разбирательства по вопросу о наследовании земельного имущества, один из участников спора, претендовавший на земельный участок своего умершего брата, призвал в качестве свидетеля Аврелия Абилаана, «воина XVI Стойкого Флавиева легиона» (Αὐρήλ(ιον) Αβιλααν στρατ(ιώτην) λεγ(εῶνος) ις Φλαουΐας Φίρμης)[257]. Мы полагаем, что цитированный папирус косвенно отвечает на поставленный вопрос — судя по всему, войсковыми подразделениями, охранявшими подступы к Месопотамии, были старые пограничные легионы, такие как XVI Стойкий Флавия (XVI Flavia Firma), или алы и когорты, которые дислоцировались на данном участке границе.

Соответственно, папирусы, происходящие с территории среднего Евфрата, четко свидетельствуют, что к началу 250-х гг. в Месопотамии и в северной Сирии размещались пограничные войсковые гарнизоны, а Месопотамия входила в состав Римской империи. В целом и современные исследователи, которым уже были доступны папирусы со среднего Евфрата, не подвергают сомнению тот факт, что еще летом 245 г. Месопотамия, только недавно переданная персам в соответствии с договором 244 г., вновь вернулась под контроль римлян в результате военной экспедиции, предпринятой императором Филиппом I Арабом[258].

Когда же римляне утратили контроль над Месопотамией? А. Лютер обратил внимание на пассаж из триязычной надписи царя Шапура I, где персидский шахиншах торжественно сообщает, что во время своего вторжения в Римскую империю он захватил и разграбил многие города и крепости римлян, и в том числе — город «Бирта Аспораку вместе с окрестностями» (Βίρθαν Ἀσπωράκου σὺν τῇ περιχώρῳ — RGDS, 12)[259]. А. Лютер идентифицировал этот город с одноименным городом, который упоминается в одном из папирусов с территории среднего Евфрата, по мнению исследователя, Бирта Аспораку располагалась в долине реки Хабур (современная северо-восточная Сирия), точнее — вблизи устья этой реки, там, где она впадает в Евфрат, вслед за Э. Кеттенгофеном А. Лютер датировал взятие города началом 253 г[260].

Мы поддерживаем позицию А. Лютера, в связи с этим выделим еще два важных пассажа надписи царя Шапура I — шахиншах упоминает, что он захватил «город Зевгма с его окрестностями» (Ζεῦγμα πόλιν σὺν τῇ περιχώρῳ — RGDS, 14)[261], этот город, как известно, находился именно в верховьях Евфрата[262]. Соответственно, можно предположить, что военное вторжение Шапура I в 253 г. непосредственно затронуло территорию Месопотамии и привело к завоеванию этого региона персами, именно в 253 г. Месопотамия была присоединена к империи Сасанидов.

К тому же в своей надписи Шапур I сообщает, что «Цезарь вновь солгал и совершил беззаконие в Армении, и мы устремились против народа римлян» (ὁ Καῖσαρ πάλιν ἐψεύσατο καὶ εἰς τὴν Ἀ[ρμενία]ν ἀδικίαν ἐποίησεν· καὶ ἡμεῖς ἐπὶ τὸ ἔθνος τῶν Ῥωμαίων ὡρμήσαμεν — RGDS, 10)[263]. Заметим, что персидский царь объявляет о начале войны с римлянами до слов о взятии городов Бирта Аспораку и Зевгма, соответственно, можно предположить, что спор вокруг Армении (точнее, Великой Армении — независимого царства под властью династии Аршакидов) разгорелся незадолго до вторжения Шапура I в Сирию. П.М. Эдвелл подчеркнул, что заявления Шапура I об Армении — не более чем риторический топос, они не относятся ни к 252/253 гг., ни к какой-либо другой точной дате, Шапур I всего лишь стремится обвинить Римскую империю в постоянном вмешательстве во внутренние дела Армении, поскольку персидский царь считал это государство своей сферой влияния. Другими словами, сведения Шапура I не следует жестко и однозначно привязывать к какой-либо определенной кампании, их необходимо воспринимать как часть персидской официальной пропаганды[264].

Мы же, наоборот, полагаем, что слова Шапура I отражают реальные боевые действия, и именно те, которые развернулись непосредственно перед вторжением персов в Сирию — вопреки сведениям надписи персидского царя, можно заключить, что именно Шапур учинил беззаконие, которое он приписывает римлянам, поскольку в реальности именно персидские войска вторглись в Великую Армению и захватили ее территорию.

Э. Винтер и Б. Дигнас совершенно справедливо подчеркнули двойственную природу надписи царя Шапура I — конечно же, с одной стороны, Шапур объявлял себя и династию Сасанидов правопреемниками древних Ахеменидов, родоначальников персидской государственности, соответственно, в надписи он четко заявлял свои претензии на все земли, которыми когда-то владели Ахемениды, от песков Средней Азии до берегов Эгейского моря.

Но в то же время, как прослеживают Э. Винтер и Б. Дигнас, торжественный монумент на барельефах из Накше-Рустам возвещает о военных триумфах Шапура, его надпись носит характер официальных анналов персидского государства, сообщает о победных деяниях царя в тех регионах и землях, где он действительно воевал, и следовательно, представляет собой сжатое изложение ранней истории империи Сасанидов, один из образцов ее официального историописания[265]. Соответственно, у нас нет оснований не доверять сведениям надписи Шапура, воспринимая ее только как продут официальной пропаганды — Шапур перечислял территории, где он действительно провел военные действия, в числе которых была и Великая Армения.

Современное арменоведение полагает, что Персия присоединила к себе Великую Армению в 252 г[266]., следовательно, мы можем заключить, что завоевание Великой Армении открыло персам дорогу в Сирию, позволило уже в следующем, 253 г., разграбить Сирию и присоединить к себе земли Месопотамии.

А это значит, что в 272 г. римский офицер Траян Муциан никак не мог выполнять какую-либо службу, ни гражданскую, ни военную, в Месопотамии, поскольку к тому времени эта территория уже без малого 19 лет находилась под контролем персов. Мы полагаем, что под топонимом «Месопотамия» надпись IGBulg III.2, no. 1570 (p. 40) имеет в виду не провинцию Месопотамия, а близлежавшие земли Сирии, где развернулись боевые действия императора Аврелиана с Пальмирским царством. Обратим внимание — первый фрагмент надписи, строка 5, называет Траяна Муциана «защитником из XIII Сдвоенного легиона», другими словами, этот офицер обладал привилегированным и почетным военным рангом protector. Как показал М. Кристоль, ранг protector подразумевал офицеров, входивших в ближайшее окружение императора Галлиена, постоянно сопровождавших его, составлявших его личный военный штаб, походную ставку, более того, Галлиен наделял этим рангом тех офицеров, которые командовали вексилляциями, выделенными из состава пограничных легионов[267].

Соответственно, если на определенном этапе своей службы Траян Муциан носил ранг протектора (при этом, судя по последовательности изложения сведений в самой надписи, Траян Муциан был протектором до того, как он перевелся в Сирию = Месопотамию), значит, Траян Муциан командовал вексилляцией XIII Сдвоенного легиона, одного из наиболее авторитетных и знаменитых легионов периода Принципата. Очевидно, Траян Муциан воевал вместе с Галлиеном против готов, грабивших балканодунайские земли, впоследствии он командовал двумя другими балканодунайскими легионами, VII Клавдия и IV Флавия, в ранге префекта (στρατοπεδάρχης = praefectus), и это свидетельствует о четко оформившейся тенденции — в тот период, когда Галлиен пребывал в балкано-дунайских регионах и воевал там с местными узурпаторами, резко возросло значение вексилляций, выделенных из балканских легионов, эти вексилляции постоянно перемещались вдоль всей линии дунайского фронта вместе с Галлиеном.

Действительно, целый ряд надписей эпохи Галлиена свидетельствует, что старые балкано-дунайские легионы (а значит, и их вексилляции), во-первых, активно участвовали в обороне балканских регионов от набегов готов и других германских племен, а во-вторых, вексилляциями этих легионов командовали офицеры в ранге протектора. Надпись из нижней Паннонии упоминает одного из таких офицеров — Публий Элий Элиан был префектом II Вспомогательного легиона, но он же обозначен в надписи и как протектор (protector), следовательно, можно предположить, что первоначально Публий Элий Элиан командовал всем легионом, а затем Галлиен выделил из II Вспомогательного легиона вексилляцию, включил ее в состав своей полевой армии и назначил командующим этой вексилляции Публия Элия Элиана:

RIU III, no. 871, S. 218

Herculi Aug(usto) / P(ublius) Ael(ius) Aelianus / praef(ectus) leg(ionis) II a/diut(ricis) protec/tor Gallien/i Aug(usti) n(ostri) a(gens) v(ices) leg(ati) / v(otum) s(olvit) l(ibens) m(erito)

«Геркулию Августу Публий Элий Элиан, начальник II Вспомогательного легиона, защитник Галлиена, нашего Августа, исполняющий обязанности легата, исполнил обет с радостью, заслуженно»

Еще одна надпись упоминает тот же легион, что и надпись Траяна Муциана (IGBulg III.2, no. 1570) — IV легион Флавия, легион носит почетный эпитет Galliena, следовательно, сама надпись была воздвигнута в период Галлиена:

AE 1890, no. 2, p. 1

I(ovi) O(ptimo) M(aximo) / Patern[o] / Aur(elius) Mar/cus |(centurio) leg(ionis) / IIII Fl(aviae) Gal(l)i/en(a)e ex / v(oto) p(osuit)

«Иовию лучшему, великому, отцовскому, Аврелий Марк, центурион IV легиона Флавия Галлиена, согласно обету, поставил (памятник)»

Эта надпись подтверждает, что IV легион Флавия воевал в тот период на стороне Галлиена в балкано-дунайских провинциях (надпись происходит с территории Сербии), мы вновь можем предположить, что центурион Аврелий Марк, судя по всему, в реальности служил уже не в самом легионе, а в его вексилляции, которая оперативно перемещалась вместе с Галлиеном по всей линии дунайского фронта. Вместе с тем, эпиграфический материал свидетельствует о явном усложнении внутренней структуры вексилляций, в период единоличного правления Галлиена (260–268 гг.) они приобрели довольно обширный и разветвленный административный персонал, штат чиновников, которые выполняли вспомогательные функции, не связанные непосредственно с несением военной службы.

Подтверждением нашему выводу служит целый ряд надписей из верхней Паннонии, крепость Петовио, эти надписи упоминают служащих препозита (начальника) вексилляций двух легионов, V Македонского и XIII Сдвоенного. Своим содержанием надписи из Петовио демонстрируют, что вексилляции пограничных легионов постепенно превращались в независимые соединения, действующие на самостоятельной основе, но в то же время копирующие внутреннее устройство «материнских» легионов. Судя по этим надписям, теперь для нормального функционирования любой вексилляции требовался штат обслуживающего персонала, занимающегося вопросами делопроизводства, снабжения и распределения продовольственных ресурсов:

AE 1936, no. 54, p. 17 = AIJ, Bd. I, no. 316, S. 149

D(eo) S(oli) I(nvicto) M(ithrae) / pro sal(ute) officialium Apri prae/positi legg(ionum) V Mac(edonicae) et XIII Gem(inae) / Galli(enarum)

«Богу Солнцу, непобедимому Митре, ради благополучия служащих Апра, начальника легионов V Македонского и XIII Сдвоенного, (легионов) Галлиена»

AE 1936, no. 55, p. 17 = AIJ, Bd. I, no. 315, S. 148

D(eo) S(oli) I(nvicto) M(ithrae) / pro salute / tesserarior(um) / et custod(um) ar/mor(um) legg(ionum) V M(acedonicae) / et XIII Gemin(a)e / Gallienarum

«Богу Солнцу, непобедимому Митре, ради благополучия тессерариев (чиновники, передавашие рядовому составу приказы легионного начальства — Е.М.[268]) и хранителей оружия легионов V Македонского и XIII Сдвоенного, (легионов) Галлиена»

AE 1936, no. 56, p. 17 = AIJ, Bd. I, no. 314, S. 147

D(eo) S(oli) I(nvicto) M(ithrae) / pro <sa>salute / canalic(u)lari(i) / et actariorum / et codicarior(um) / et librariorum / legg(ionum) V M(acedonicae) et XIII G(eminae) / Gallienarum

«Богу Солнцу, непобедимому Митре, ради благополучия каналикуляриев (чиновники, ответственные за регулировку и поддержание системы водоснабжения в легионном лагере), актариев (= актуариев — чиновники, занимавшиеся доставкой и подсчетом продовольствия для воинов — Е.М.[269]), кодикариев (лодочники — Е.М.[270]) и либрариев (писцы, переписчики — Е.М.) легионов V Македонского и XIII Сдвоенного, (легионов) Галлиена»

AE 1936, no. 57, p. 18 = AIJ, Bd. I, no. 317, S. 149

leg(ionum) V] M(acedonicae) et XII[I G(eminae)] / [G]allienarum / [Fl]avius Aper v(ir) e(gregius) / [pra]epositus

«легионов V Македонского и XIII Сдвоенного, (легионов) Галлиена, Флавий Апр, муж превосходный, начальник»

Как предположил Р. Заксер, указанные в надписях вексилляции входили в состав мобильной войсковой группировки, которая была отправлена в Паннонию для борьбы с одним из многочисленных местных узурпаторов, Регалианом, именно в связи с этим обстоятельством вексилляции балкано-дунайских легионов размещались в укрепленном лагере в Петовио. По мнению Р. Заксера, командующий группой вексилляций (экспедиционным корпусом), Флавий Апр, занимал должность префекта одного из тех легионов, которые поставили в данную группировку свои вексилляции[271].

Л. Де Блуа датирует все надписи из Петовио периодом 260/261 гг., исследователь связывает содержание этих документов либо с военной кампанией против квадов, роксоланов и сарматов, развернувшейся в 260 г., либо с боевыми действиями против узурпатора Макриана, попытавшегося захватить власть в Паннонии и разбитого в 261 г[272].

Тем не менее, безотносительно к вопросам событийного военнополитического контекста, в котором были воздвигнуты надписи из Петовио, мы хотели бы обратить внимание на несколько принципиально важных моментов, связанных с положением, внутренней структурой и статусом самих вексилляций, упоминаемых в этих документах. Как видим, надписи предельно отчетливо говорят сами за себя — офицер в должности препозита Флавий Апр командовал вексилляциями двух легионов, эти вексилляции воевали в полевой армии Галлиена, вместе с тем, в подчинении у Флавия Апра находились не только собственно военнослужащие, рядовой состав воинов, но и вспомогательный кадровый персонал — писцы, лодочники, актуарии, глашатаи, чиновники, занимавшиеся водоснабжением, хранители оружия, очевидно, заведовавшие военным складом.

Цитированные надписи позволяют заключить, что, во-первых, численность независимых, самостоятельных и обособленных вексилляций в 260–268 гг. увеличилась, при этом настолько, что кадровый состав любой вексилляции включал в себя и воинов (пехоту и конницу), и обслуживающий персонал, а во-вторых, V Македонский и XIII Сдвоенный легионы неизменно продолжали служить своеобразным «материалом» для пополнения мобильной армии Галлиена, они поставляли в нее свои вексилляции.

Соответственно, мы полагаем, что Траян Муциан из надписи IGBulg III.2, no. 1570, воевавший в армии Галлиена, не случайно впоследствии оказался в Месопотамии, под которой надпись, конечно же, имеет в виду земли соседней Сирии, где император Аврелиан разгромил войско мятежной Пальмиры. Аврелиан, как свидетельствует Зосим, взял с собой на восток войска балкано-дунайских провинций (Мезии и Паннонии), следовательно, он вполне логично перевел в Сирию и командный состав этих войск, в том числе и Траяна Муциана. Офицеры в ранге протектора, прошедшие службу в армии Галлиена, к 273 г. имели уже значительный и ценный боевой опыт, поэтому Аврелиан неизбежно должен был зачислить их в состав своего войскового корпуса. Очевидно, если судить по данным надписи, Траян Муциан командовал отрядами мавританской кавалерии, но не исключено, что ему подчинялись и вексилляции, выделенные из балкано-дунайских легионов (надпись — фрагмент b, строка 16 — называет его начальником одного из Сдвоенных легионов, к сожалению, номер легиона не сохранился, возможно, что термин ἔπαρχος, ввиду обширности своих значений в греческом языке, в данном конкретном случае подразумевал не префекта, а препозита, т. е. командующего вексилляцией).

Мы полагаем, что Аврелиан отправился на Ближний Восток вместе с вексилляциями балкано-дунайских легионов, ранее эти вексилляции располагались в Мезии и в Паннонии. Как показывают цитированные выше надписи, в течение 260-х гг., а значит, и к 273 г., данные вексилляции превратились в полноценные войсковые соединения, они уже не возвращались в состав своих «материнских» легионов, следовательно, вексилляции включали в себя пехоту и конницу (воинов активной службы), с одной стороны, и обслуживающий персонал — с другой. Поэтому, на наш взгляд, под словами Зосима можно понимать вексилляции V Македонского, XIII Сдвоенного, ІІ Вспомогательного и IV Флавиева легионов, которые как раз и размещались ранее в названных регионах. И опять же, надпись Траяна Муциана позволяет сделать вывод, что после разгрома Пальмирского царства эти вексилляции вернулись в свои исконные, балкано-дунайские, регионы — второй фрагмент надписи (строка 22) сообщает, что на завершающем этапе своей карьеры Траян Муциан служил во Фракии, соответственно, та войсковая группировка Аврелиана, в составе которой он воевал в Месопотамии = Сирии, была распущена после 273 г. и распределена по разным провинциям, эта участь постигла как войсковые подразделения, так и их командный состав, пример Траяна Муциана ярко демонстрирует нам указанные процессы.

Третий элемент армии Аврелиана, о котором упоминает Зосим — легионы Реции и Норика, войска, расположенные в этих провинциях. В связи со сведениями Зосима мы вновь хотели бы обратиться к эпиграфическим материалам, они позволяют заключить, что под словами Зосима можно понимать два легиона, точнее, вексилляции этих легионов — II Италийский в Норике и III Италийский в Реции. Еще одна надпись, связанная с Рецией в эпоху Галлиена, была воздвигнута в крепости Аквинкум (совр. Будапешт), по наличию имен консулов она датируется 267 г.:

AE 2008, no. 1143, p. 446

Genio / Imp(eratoris) [[P(ubli) Lic(ini) Gallieni]] / Invicti Aug(usti) / Clementius / Silvius v(ir) e(gregius) a(gens) v(ices) p(raesidis) et / Val(erius) Marcellinus / praef(ectus) leg(ionis) prot(ector) / Aug(usti) n(ostri) a(gens) v(ices) l(egati) municipes / ex provincia / Raetia s(olverunt) l(ibentes) l(aeti) m(erito) / Paterno et / Archesilao co(n)s(ulibus)

«Гению императора Публия Лициния Галлиена, непобедимого Августа Клементий Сильвий, муж превосходный, исполняющий обязанности наместника, и Валерий Марцеллин, начальник легиона, защитник нашего Августа, исполняющий обязанности легата, уроженцы провинции Реция, исполнили (обет) с готовностью и с радостью, заслуженно, в год консульства Патерна и Архесилая»

Конечно же, Валерий Марцеллин, фигурирующий в том числе и как защитник (protector) императора Галлиена, ранее возглавлял один из балкано-дунайских легионов, но благодаря тексту надписи мы можем заключить, что к 267 г. Реция не только находилась под контролем Галлиена, но и активно поставляла своих рекрутов в мобильную армию этого императора. Следовательно, механизм перемещения в Сирию войск из Реции и Норика уже в период Аврелиана был тем же, что и применительно к войскам балканских регионов — Аврелиан, контролировавший Рецию и Норик, выделил вексилляции из состава легионов данных провинций и отправил вексилляции на Ближний Восток воевать против Пальмиры. Рискнем предположить, что и в составе войск Галлиена также находились вексилляции II и III Италийских легионов, эти вексилляции, как и в случае с балканскими отрядами, возглавляли офицеры в ранге протектора. Очевидно, данные вексилляции вернулись в Рецию и в Норик после разгрома Пальмирского царства и уничтожения сепаратистской Галльской империи.

Четвертый войсковой элемент армии Аврелиана — отряды мавров, мавританская кавалерия. Отметим, что, судя по всему, подразделения (или, точнее сказать, вексилляции) мавританской конницы органично перешли в армию Аврелиана из армии Галлиена. Аврелиан, по сути, унаследовал командование над этими отрядами, которые служили под началом мятежного генерала Авреола и вместе с узурпатором дислоцировались к концу 260-х гг. в северной Италии. Как сообщает Иоанн Зонара, в 260 г., когда Галлиен узнал о восстании наместника Паннонии Ингенуя, император отправил на Дунай экспедиционный карательный корпус во главе с Авреолом, который тогда еще поддерживал Галлиена.

По словам византийского хрониста, когда корпус Авреола вступил в сражение с Ингенуем вблизи города Сирмий, решающую роль в победе войск Авреола сыграли отряды мавританской кавалерии, которые входили в состав экспедиционного корпуса и подчинялись Авреолу: μετά των άλλων καί Μαυρουσίους ἐπαγομένου, οἳ ἀπὸ Μήδων κατάγεσθαι λέγονται («вместе с другими он (т. е. Авреол — Е.М.) ведет за собой и мавров, которые, как говорят, произошли от мидийцев» — Zon. XII. 24, Vol. III, ed. L. Dindorf, p. 143, l. 19–21). У нас нет сомнений в том, что мавры, о которых говорит Зонара, и подразделения мавританской кавалерии, которых упоминает Зосим, полностью идентичны, представляют собой одну и ту же войсковую группу. Другими словами, можно сказать, что мавры, которыми в 260 г. командовал Авреол, вошли в состав экспедиционной армии Галлиена вместе с отрядами далматской кавалерии и вексилляциями рейнских, британских и балканодунайских пограничных легионов.

Вполне логично предположить, что после блистательной победы над Ингенуем роль и престиж мавританской кавалерии резко увеличились, усилилось значение этих подразделений как боевой ударной силы римской императорской армии. Соответственно, Галлиен включил вексилляции мавров в свою мобильную войсковую группировку и переместил ее вместе с Авреолом сначала в Рецию, а затем — в северную Италию для противостояния с галльским узурпатором Постумом. Когда же Авреол поднял мятеж против Галлиена и затем был разгромлен в 268 г., эти вексилляции, судя по всему, продолжали оставаться в северной Италии, где они пребывали вплоть до 273 г. Новый император Аврелиан, взошедший на трон в 270 г., включил отряды мавританской кавалерии в свою мобильную армию и отправил их на Восток, в Сирию, для борьбы с Пальмирским царством.

Применительно к данному сюжету у нас есть сведения, подтверждающие, что после завершения кампании против Пальмиры отряды мавританской конницы вернулись в Европу и вновь размещались в Италии вплоть до эпохи Константина I Великого. Прежде всего, такой текст, как «Деяния мученика Виктора» сообщает, что «во времена правления безбожного императора Максимиана в городе Медиолане было великое гонение на христиан. Был же там некий воин, по происхождению мавр, по имени Виктор, он был более всех известен императору» (Regnante impio Maximiano imperatore, in civitate Mediolanensi erat persecutio ingens Christianorum. Erat autem ibi quidam miles, Maurus genere, nomine Victor, notissimus Imperatori — AASS, Maii II, p. 288F). Несомненно, под императором Максимианом житие имеет в виду Максимиана Геркулия, Августа, правившего в западных провинциях империи в 286–305 гг. (в 285 г. он получил титул Цезаря), но к какому времени относится эпизод, изложенный в житии (как видно из текста, мавр Виктор, служивший в Медиолане — главный герой жития, воин-христиан, не отказавшийся от своей веры и казненный за это)?

Отметим, что согласно другому агиографическому источнику, «Мученичеству Фиделия», «когда нечестивый император Максимиан размещался в городе Медиолане, он приказал, чтобы войско его воинов вернулось в провинцию (т. е. в Италию — Е.М.) из галльского сражения» (Cum Maximianus sacrilegus imperator in urbe Mediolano resideret, jussit exercitum militum suorum a Gallorum praelio remeare in provinciam — AASS, Octobris XII, p. 563). Конечно же, житие Фиделия имеет в виду войну Максимиана с багаудами, широким народным восстанием, вспыхнувшим в Галлии. Как известно, в награду за подавление этого восстания Максимиан получил от своего коллеги, Диоклетиана, правившего в восточных провинциях, титул Августа. По данным папирологических источников, первое упоминание Максимиана Геркулия в качестве Августа, т. е. императора, датируется 31 марта 286 г[273]., соответственно, можно предположить, что к марту 286 г. боевые действия с багаудами были завершены и Максимиан вернулся вместе со своими войсками в Италию, где расположился в Медиолане.

Это позволяет нам заключить, что эпизод с мавром Виктором произошел определенно после марта 286 г., но, конечно же, для более точной датировки необходимо обратить внимание на другие сюжетные детали, отраженные в житии Виктора. Житие сообщает, что Виктор стал жертвой гонений на христиан, следовательно, судебный процесс и казнь Виктора состоялись в тот период, когда в западных провинциях империи проводились обширные гонения на христиан. В основном исследователи предлагают три датировки т. н. великих гонений на христиан — либо 297 г. (Д. Вудс), либо 299 г. (Р. Барджесс), либо 298–299 гг. (В. Сестон), при этом на основе нескольких агиографических текстов, повествующих о событиях в северной Африке, Д. Вудс признает, что первоначально антихристианские указы Диоклетиана затронули восточные провинции империи (главным образом, Сирию и Палестину), а через год их действие распространилось и на западные провинции[274].

Мы принимаем позицию Д. Вудса, поскольку жития мучеников из северной Африки сообщают о событиях, которые совершенно точно произошли в 298 г., следовательно, Максимиан Геркулий как правитель, получивший власть от Диоклетиана, должен был проводить гонения на христиан в своей части империи только после того, как он получил приказ от Диоклетиана. Другими словами, сначала Диоклетиан издал указы на имя наместников восточных провинций, а через некоторое время, когда указы вступили в силу и в восточных провинциях активно развернулись гонения на христиан, Максимиан Геркулий стал проводить подобные же гонения и на западе, в Италии.

Т.о, мы можем датировать эпизод, представленный в житии мавра Виктора, 298 г., тогда возникает новый вопрос — где именно служил Виктор, в какой войсковой группе или войсковом подразделении? Один важный, но, как нам кажется, малоизученный документ, не часто привлекающий к себе внимание исследователей, может пролить свет на этот вопрос. В приложении к изданию трудов Оптата Милевитанского, епископа города Милев в Нумидии (время жизни — около 320–397/400 гг.), содержится несколько документов, повествующих о судебных процессах над донатистами — представителями еретического учения, возникшего в северной Африке в эпоху Константина I Великого. Эти документы представляют собой протоколы судебных процессов, они содержат тексты допросов и сообщают ценные сведения о борьбе ортодоксальной церкви и местной римской администрации с донатистами.

Один из документов повествует о процессе, состоявшемся «в год консульства великого Августа Константина и Константина-младшего, самого знатного цезаря» (Constantino Maximo Augusto et Constantino iuniore nobilissimo caesare consulibus), т. е. в 320 г. Как видим, имена консулов указаны без римских цифр, это подразумевает, что в том году Константин-младший (будущий Константин II) впервые получил титул консула (как известно, еще в 317 г. он был наделен рангом Цезаря), соответственно, можно предположить, что судебный процесс произошел именно в 320 г., когда Константин-младший в первый раз стал консулом. Обвиняемым на процессе выступил преподаватель риторики в городе Тимгад (Нумидия) Виктор. На вопрос судьи Зенофила, кто он и кем были его предки, Виктор ответил, что его «отец — декурион в городе Константина, дед — воин; он служил в императорской гвардии, ведь род наш происходит от маврской крови» (patre decurione Constantiniensium, avo milite; in comitatu militaverat; nam origo nostra de sanguine Mauro descendit)[275].

Поскольку судебное заседание произошло в 320 г., вполне логично предположить, что дед Виктора служил в императорской гвардии в период Тетрархии, т. е. в 284–305 гг., и на наш взгляд, дед Виктора нес службу во дворце Максимиана Геркулия в Медиолане, т. е. принадлежал к рядам привилегированной войсковой группы, охранявшей этого принцепса. И опять же, мы видим в тексте упоминание мавра, воина маврского происхождения, который входил в состав императорской гвардии — это значит, что, судя по всему, отряды мавров были одним из важнейших структурных элементов армии Максимиана Геркулия. Другой вопрос, что мавританские подразделения не были наспех сформированы Максимианом специально для какой-либо военной кампании, как раз наоборот, Максимиан получил командование над теми мавританскими отрядами, которые уже давно существовали и несли службу в римской армии.

Мы полагаем, что мавры, служившие в гвардии Максимиана, восходят как раз к тем подразделениям, которые воевали в армии Аврелиана против Пальмирского царства, судя по всему, подразделения мавританской конницы вернулись на запад и разместились в Италии после разгрома мятежной Пальмиры. Мавры Максимиана, очевидно, представляли собой уже второе поколение воинов, входивших в состав мавританских подразделений, к сожалению, мы не можем определить, когда именно Максимиан навербовал и включил в эти подразделения новые группы рекрутов. В этом смысле Зосим сообщает предельно ценные данные, подтверждающие, что мавританская конница действительно дислоцировалась в Медиолане в эпоху Максимиана Геркулия. Согласно Зосиму, в начале 307 г., после того, как в Риме вспыхнул мятеж преторианской гвардии и власть в Италии захватил Максенций, сын Максимиана (сам же Максимиан, как известно, отрекся от престола еще в 305 г.), против узурпатора выступил войсковой корпус, находившийся под командованием Цезаря Севера, и Север направился в Рим именно из Медиолана. Важность этих сведений состоит в том, что в состав армии Севера входили и отряды мавританской конницы («он устремился из Медиолана и с помощью мавританских легионов прибыл (к Риму — Е.М.)» — ἐξορμήσαντος δὲ αὐτοῦ τοῦ Μεδιολάνου καὶ διὰ τῶν Μαυρουσίων ἐλθόντος ταγμάτων — Zos. II. 10. 1).

Поскольку ранее Медиолан служил резиденцией Максимиану Геркулию, совершенно очевидно, что те войска, которые там размещались, органично перешли под власть Севера, нового принцепса, получившего титул Цезаря в 305 г. После Максимиана в Медиолане разместился Север, следовательно, он командовал теми же соединениями, которые ранее подчинялись Максимиану. Более того, у нас есть сведения и о том, какова была дальнейшая история мавританских подразделений. Лактанций, современник Константина I и Максенция, сообщает, что войска Севера почти полностью дезертировали на сторону Максенция, соответственно, с того времени «у Максенция было больше воинов, поскольку он принял от Севера войско своего отца и недавно сформировал из мавров и гетулов свое собственное» (Plus virium Maxentio erat, quod et patris sui exercitum receperat a Severo et suum proprium de Mauris et Gaetulis nuper extraxerat — Lact. De mort. pers. 44. 2).

Мы полагаем, что в этом пассаже Лактанций допускает фактическую ошибку — войско, навербованное из мавров, не могло быть «собственным» войском Максенция, он не создавал эти подразделения, а получил над ними власть вместе с той армией, которая дезертировала на его сторону, поскольку ранее мавры размещались в Медиолане и служили в гвардии Максимиана Геркулия. Другими словами, Максенций присоединил к своим силам уже существующие мавританские подразделения, при этом, на наш взгляд, те, которые восходили по происхождению к эпохе императора Аврелиана.

Судя по всему, в 312 г., когда Константин I Великий разгромил Максенция, отряды мавританской кавалерии, подчинявшиеся Максенцию, были либо расформированы, либо распределены по разным участкам западной римской границы (рейнский или дунайский фронты), во всяком случае, у нас нет данных о дальнейшей судьбе мавританских подразделений, дислоцировавшихся в Италии. Мы полагаем, что пример с мавританскими отрядами вновь доказывает тезис о роспуске мобильной армии Аврелиана после завершения военных кампаний против Пальмиры и Галльской империи. Мавританская конница вернулась в Европу и разместилась в Италии, там ее фиксируют жития, которые мы рассмотрели выше, данные жития позволяют заключить, что мавританские вексилляции продолжали дислоцироваться в северной Италии (в Медиолане) вплоть до эпохи Тетрархии.

Пятый войсковой элемент армии Аврелиана — т. н. царские отряды (οἱ τοῦ βασιλικοῦ τέλους), М.П. Шпайдель идентифицирует эти подразделения с когортами преторианцев и отборными всадниками Августа (equites singulares Augusti), конной гвардией императора[276], более подробно мы рассмотрим дальнейшую историю корпуса императорских всадников в § 1 ІІІ главы нашей диссертации.

И наконец, шестой элемент, о котором говорит Зосим — отряды восточного происхождения, навербованные из жителей Сирии, Палестины и Финикии, судя по всему, под ними следует понимать катафрактариев, тяжеловооруженных всадников, закованных в железные доспехи с ног до головы. Мы полагаем, что часть подразделений тяжеловооруженной конницы переместилась вместе с Аврелианом в Европу, но сложно сказать, где именно находились эти отряды катафрактариев. Биография императора из сборника «Писатели истории Августов» сообщает, что после полного и окончательного разгрома Галльской империи Аврелиан устроил в Риме грандиозный триумф по случаю своих военных побед, по словам биографа, в торжественной процессии императора сопровождали «воины-панцирники» (catafractarii milites — SHA XXVI, Divus Aurelianus, 34. 4, перевод С.П. Кондратьева). К сожалению, мы не можем установить, что произошло с теми катафрактариями, которых Аврелиан привел с собой в Рим, биография Аврелиана или какие-либо иные источники не дают на этот счет никаких указаний. Возможно, впоследствии они разместились на дунайском лимесе, поскольку надписи эпохи Тетрархии упоминают большое количество вексилляций катафрактариев, охранявших нижнедунайские регионы (Малую Скифию и нижнюю Мезию) от набегов варварских племен (более подробно мы рассмотрим этот сюжет в § 2 (пункт 2.2) III главы нашей диссертации.

Материал, рассмотренный по военным кампаниям Аврелиана и его мобильной армии, позволяет заключить, что ударная войсковая группировка, когда-то созданная Галлиеном из вексилляций различных пограничных легионов, к середине 270-х гг. была расформирована и прекратила свое существование как отдельная, обособленная армия. Ее подразделения были распределены по нескольким регионам, удаленным друг от друга на значительное расстояние.

1.4. Положение и роль вексилляций в эпоху Тетрархии: пример «Мученичества Марцелла» и военная кампания Максимиана Геркулия в северной Африке

Соответственно, возникает вопрос, какой была дальнейшая судьба вернувшихся в Европу вексилляций, как сложилась их дальнейшая история и на какой основе они функционировали после середины 270-х гг.? В свое время Г. Гроссе и Э. Нишер, следуя во многом позиции Э. Риттерлинга, пришли к выводу, что Галлиен выделил из легионов конницу и преобразовал ее в обособленные подразделения — вексилляции, которые, собственно, и составили мобильную армию Галлиена, он образовал из них единый войсковой конный корпус, сопровождавший императора во всех перемещениях. В эпоху же Диоклетиана, по мнению этих исследователей, данный корпус прекратил свое существование, он был расформирован, а вексилляции вернулись в свои «материнские» легионы. Тем самым, по мнению Р. Гроссе и Э. Нишера, Диоклетиан восстановил легионную кавалерию, вернул легионам их конницу[277].

Но весь материал предшествующего раздела § 1 данной главы демонстрирует, что Галлиен не создавал обособленные конные вексилляции и не формировал из них обособленную и самостоятельную конную армию. Вексилляции, выделенные из легионов, включали в себя как конницу, так и пехоту, они были подразделениями смешанного состава. Исключительно кавалерийскими соединениями в армии Галлиена были когорты далматской конницы, далматская кавалерия была одной из наиболее ударных и эффективных сил армии Галлиена. Тем не менее, устаревшим выглядит и тезис исследователей о роспуске армии Галлиена в эпоху Диоклетиана — эпиграфические документы свидетельствуют, что и далматские когорты, и вексилляции балкано-дунайских и приальпийских легионов вернулись в свои родные регионы еще в период Аврелиана, в 274 г. Следовательно, возникает новый вопрос — вернулись ли вексилляции в состав своих «материнских» легионов, прекратили ли они свое существование в качестве самостоятельных и независимых подразделений?

Два закона, изданные Диоклетианом и Максимианом Геркулием, отвечают на этот вопрос отрицательно — скорее всего, вексилляции продолжали существовать и несли свою службу обособленно, отдельно от легионов, на других участках границы. Законы посвящены и адресованы ветеранам, они предоставляют им различные финансовые привилегии и льготы, но для нас принципиально важен сам порядок перечисления тех соединений, в которых ветераны отслужили ранее: Veteranis, qui in legione vel vexillatione militantes («Ветеранам, которые служат в легионе или в вексилляции» — CJ. VII. 64. 9); Veteranis… quam in legione vel vexillatione militaverunt («Ветеранам… которые отслужили как в легионе, так и в вексилляции» — CJ. X. 55. 3). Соединительный союз vel («или») четко предполагает, что речь идет о двух разных, обособленных друг от друга видах войсковых соединений — легионах и вексилляциях, в том смысле, что вексилляции не входили в состав легионов, а представляли собой обособленные войсковые части.

К сожалению, законы не содержат никаких хронологических индикаторов, мы не можем определить, когда именно они были изданы, можно лишь предложить общую датировку — 286–305 гг., т. е. то время, когда Диоклетиан и Максимиан Геркулий носили титул Августа и управляли империей сначала совместно и только от своего имени (до 293 г.), а затем назначили в качестве своих помощников еще двух правителей в ранге Цезаря — Максимина Галерия и Констанция Хлора, предоставив им власть над определенными территориями, Галлией — Британией (Констанций Хлор) и балкано-дунайскими землями (Максимин Галерий). Следовательно, у нас нет никаких оснований утверждать, что после императора Аврелиана вексилляции, когда-то выделенные из балкано-дунайских легионов, прекратили свое существование и вернулись в состав своих легионов, как раз наоборот, они продолжали нести службу как на дунайской, так и на рейнской границах в качестве самостоятельных войсковых гарнизонов.

Более того, пример нескольких агиографических источников, повествующих о событиях в северной Африке в период Максимиана Геркулия, явно свидетельствует, что вексилляции как вид войсковых подразделений не только продолжали применяться в боевых действиях и в различных военных кампаниях, но, более того, они активно выделялись из тех легионов, которые ранее не были затронуты реформами Галлиена. Прежде всего, обратимся к такому житийному документу, как «Мученичество Марцелла» — текст, крайне сложный для исследования, поскольку его рукописная традиция донесла до нас 4 версии жития, которые в некоторых сюжетах, касающихся вопросов топографии и самой военной службы мученика, содержат весьма противоречивые данные. Версия, которая первой была введена в научный оборот, упоминает, что «в городе Тингис, под надзором наместника Фортуната, (когда) наступил день рождения императора» (In civitate Tingitana, procurante Fortunato praeside, advenit natalis dies Imperatoris), состоялся судебный процесс над «неким Марцеллом, (одним) из центурионов легиона Траяна» (Marcellus quidam ex centurionibus legionis Trajanae)[278], обвиненным в нежелании выполнять военную службу по соображениям христианской веры.

В 1923 г. И. Делеэ опубликовал две новые версии, одна из них, причисленная исследователем к группе рукописей M, содержит ту же начальную фразу — In Tingitana procurante Fortunato praeside, advenit natalis imperatoris, без упоминаний о том, в каком легионе служил Марцелл[279], в то время как другая версия, представляющая группу рукописей N, содержит принципиально новые данные — она упоминает, что «в день августовских ид, в год консулов Фауста и Гайя (т. е. 13 августа 298 г. — Е.М.), (в лагере) седьмого Сдвоенного легиона, из города Астасия к господину был приведен Марцелл» (Sub die iduum augustarum, Fausto et Gaio consulibus, apud legionem septimam geminam, introducto domno Marcello ex civitate Astasianis). При этом название жития уточняет, что Марцелл «перенес страдания (в лагере) легиона провинции Галлеция (в правление) наместника Манилия Фортуната, в третий день от ноябрьских календ (т. е. 30 октября 298 г. — Е.М.)» (qui est passus apud Legionem provinciae Galleciae sub Manilio Fortunato praeside III kalendas novembris)[280].

Наконец, в 1972 г. в журнале Byzantion Дж. Ланата опубликовала четвертую версию текста на основе рукописи из собрания Национальной библиотеки Мадрида, рукопись датируется XI в[281]. Данная версия помещает казнь Марцелла в Тингисе (современный Танжер), столице Мавритании Тингитанской, т. е. в северной Африке (Fausto et Gallo consulibus, die tertio kalendarum novembrium, Tingi), более того, она называет Марцелла центурионом из первых гастатов (introducto Marcello ex centurionibus hastatis primanis)[282]. По мнению Дж. Ланаты, мадридская версия древнее версии N (кстати, тоже испанской — она основана на рукописи из монастыря Эскориал), версия N, изданная И. Делеэ, содержит большое количество интерполяций, к числу таких интерполяций Дж. Ланата относит и фразу apud legionem septimam geminam[283]. Вслед за Б. де Гаффьером, Дж. Ланата отдает предпочтение мадридской рукописи, полагая, что Марцелл умер именно в Тингисе (Танжере), т. е. в Мавритании Тингитанской, а не в Испании. Эскориальская (N) и брюссельская (M) рукописи, по которым И. Делеэ опубликовал тексты жития, по мнению Дж. Ланаты, представляют собой продукт более поздней литературной переработки, они сильно отклоняются от утраченной оригинальной версии, наоборот, мадридская рукопись наиболее точно и полно сохранила первоначальный текст жития[284].

Как раз наоборот, сам И. Делеэ рассматривал в качестве интерполяции фразу in civitate Tingitana — по мнению И. Делеэ, наместник Фортунат, фигурирующий во всех четырех версиях жития, на самом деле размещался не в Мавритании, а в Испании, более того, в реальности Фортунат занимал более низкую должность, он возглавлял не провинцию Галлецию (северо-запад современной Испании), а всего лишь VII Сдвоенный легион, который располагался в Испании с эпохи Принципата[285]. Соответственно, И. Делеэ приходит к выводу, что казнь Марцелла произошла в Испании, в целом, по его мнению, все события жития развернулись именно на территории Испании.

В 1996 г. испанская исследовательница П. Маймо-и-Капдевила посвятила отдельную статью всем четырем версиям жития центуриона Марцелла, рассмотрев эти тексты на предмет согласования и достоверности данных. Она пришла к выводу, что наиболее достоверным и близким к оригиналу является мадридский вариант жития, опубликованный Дж. Ланатой, мадридская рукопись донесла до нас наиболее точные сведения о судебном процессе над Марцеллом. Соответственно, П. Маймо и Капдевила считает, что местом казни Марцелла был именно Тингис (Танжер), в то время как упоминания об Испании представляют собой интерполяции позднейших переписчиков[286].

Согласно исследовательнице, военно-политический контекст жития состоял в том, что Марцелл отказался от военной службы как раз в тот момент, когда в северной Африке (в Мавритании Цезарейской) развернулись боевые действия против мавров — Максимиан Геркулий прибыл в эту провинцию, чтобы подавить мятежи мавританских племен, поэтому с юридической точки зрения поступок Марцелла рассматривался римскими властями как дезертирство в период военного времени[287].

Мы же хотели бы обратить внимание на другой важный сюжет, упомянутый в мадридской версии жития — в ней Марцелл назван центурионом из первых гастатов. Вегеций сообщает, что гастатами были воины-копьеносцы, которые сражались во втором ряду войска, в то время как воины первого ряда носили звание принципов (т. е. «первых», «передовых» — «Первый строй принципов (и второй — гастатов)» — Prima acies principum(secunda hastatorum) — Veg. RM. II. 15, ed. C. Lang, перевод С.П. Кондратьева). Согласно тому же Вегецию, гастатами командовал офицер в должности центуриона, его называли первым центурионом гастатов, под властью этого центуриона находилось 200 человек, т. е. две центурии, позже, по словам Вегеция, первый центурион гастатов получит название дуценария, т. е. предводителя двух сотен воинов («Затем первый (центурион) гастатов командовал во втором строю двумя центуриями, т. е. 200 воинов; его теперь называют дуценарием» — Item primus hastatus duas centurias, id est CC homines, ducebat in acie secunda, quem nunc ducenarium uocant — Veg. RM. II. 8, ed. C. Lang, перевод С.П. Кондратьева).

С учетом сведений Вегеция мы полагаем, что Марцелл командовал не легионными воинами-гастатами, а вексилляцией, которая была выделена из состава того легиона, где ранее он занимал должность первого центуриона гастатов. Возникает закономерный вопрос, в каком именно легионе ранее служил центурион Марцелл, из какого легиона была выделена вексилляция, принявшая участие в боевых действиях в Мавритании Тингитанской?

Прежде всего, обратимся к испанской версии жития (точнее, к одной из испанских версий — эскориальской), где местом действия названа Галлеция, а местом казни — лагерь VII Сдвоенного легиона. Латинский панегирик, посвященный Цезарю Констанцию Хлору, с восторгом сообщает, что «сейчас, не говоря уже о Галльском побережье, спокойна Испания, хотя ее берега с трудом различимы с Британского берега» (Nunc secura est, ut de latere Gallico taceam, quamvis paene conspicuis litoribus Hispania — Pan. Lat. VIII (V). 18. 5, перевод И.Ю. Шабаги). О некоей военной кампании, развернувшейся на территории Испании, говорит и анонимная греческая поэма, сохранившаяся в папирусе из коллекции Страсбургского университета, этот папирус был издан впервые еще в 1901 г., но последнее по времени издание текста было подготовлено и выпущено в свет в 1961 г., цитируем текст по этому изданию[288]:

τῷ δέ κ]εν Ἰταλίηθεν ἐπερρώοντο καὶ ἄλλοι

κοίρανοι, εἰ μὴ τὸν μὲν [Ἰ]βηρικὸς εἴρυεν Ἄρης,

τῷ δὲ μόθος νήσοιο Β[ρ]εταννίδος ἀμφιδεδήει

«из Италии прибыли бы и другие владыки, но один из них отправился на иберийскую войну, а другого воспламенил пожар сражения на британском острове»

Х. Арсе, первым специально рассмотревший сведения этого папируса в контексте событий истории позднеримской Испании, отождествил «иберийскую войну», о которой говорит папирус, с морской кампанией Максимиана Геркулия, развернувшейся у берегов Испании. Х. Арсе датировал кампанию 296/297 гг., по его мнению, флот Максимиана отбил атаки франков, совершавших грабительские рейды на берега Испании. Как отмечает исследователь, Максимиан вступил в сражение с франкскими пиратами на пути в Мавританию, где он планировал подавить мятежи мавров. Морская экспедиция Макмимиана, т. о., решила две задачи — обезопасила испанские берега от пиратских набегов и доставила римское войско в северную Африку[289].

Развивая аргументацию Х. Арсе, Э. Хейли даже предположил, что монументальный дворец, обнаруженный в ходе археологических раскопок в Кордове, на юге Испании (в римский период — провинция Бетика), был сооружен по приказу Максимиана Геркулия и служил его резиденцией как раз во время экспедиции против франков[290]. Э. Хейли датирует испанскую кампанию Максимиана осенью 296 г., тем не менее, возникает вопрос, если Максимиан отразил морские набеги франков, с какой целью он должен был пребывать на территории Кордовы, т. е. во внутренних землях Испании? Напомним, латинский панегирист говорит именно о берегах Испании, что предполагает морские сражения, а не боевые действия на суше, это значит, что вряд ли император и его войско высаживались на территорию Испании и продвигались вплоть до Кордовы.

П. Маймо-и-Капдевила также посвятила специальную статью кампаниям Максимиана против франков и мавров, исследовательница помещает испанскую экспедицию в период между осенью 296 и 1 марта 297 гг. Как и Х. Арсе, П. Маймо и Капдевила отождествила противников императора с франками, грабившими испанские берега[291]. К. Цукерман предположил, что морская экспедиция против франков произошла в ноябре или декабре 296 г., по его мнению, панегирик в честь Цезаря Констанция, произнесенный 1 марта 297 г., дает возможность заключить, что к 1 марта 297 г. войска Максимиана Геркулия уже высадились на африканский берег и одержали первые победы над восставшими маврами (К. Цукерман датирует отплытие и прибытие Максимиана в Африку концом января или февраля 297 г.)[292].

Действительно, в своей речи анонимный панегирист высказывает пожелание: «пусть сохранится для вестников, которые вот-вот прибудут, известие о нанесенном маврам поражении» (reservetur nuntiis iam iamque venientibus Mauris immissa vastatio — Pan. Lat. VIII (V). 5. 2, перевод И.Ю. Шабаги). Эта фраза совершенно точно предполагает, что к 1 марта Максимиан Геркулий провел первые успешные сражения с маврами. Очевидно, сначала боевые действия развернулись на территории Мавритании Тингитанской, а затем перекинулись и в соседнюю Мавританию Цезарейскую. Вряд ли мы можем согласиться с позицией А. Пасквалини, которая предположила, что слова панегириста подразумевают не присутствие Максимиана в северной Африке, а только предварительную (подготовительную) фазу его военной операции, когда Максимиан проводил рекрутскую кампанию, пополнял свое войско для последующей отправки в Африку. Как полагает А. Пасквалини, сам Максимиан к 1 марта 297 г. размещался еще в Италии, где он готовил войско и провиант, занимался их погрузкой на корабли[293]. Но крайне маловероятно, что панегирист имел в виду не уже состоявшиеся, а еще только предстоящие боевые действия, мы не можем так вольно трактовать сведения источника — галльский ритор определенно говорил именно о победе, уже одержанной над противником, т. е. о реально проведенных боевых действиях, в целом, у нас нет каких-либо оснований ставить под сомнение слова панегирика.

Р. Ребуфф проследил топографию перемещений Максимиана в 296–297 гг. и пришел к выводу, что весной (точнее — в марте) 296 г. император размещался еще в Италии, в Аквилее, где он издал закон, сохранившийся в т. н. Ватиканском фрагменте — собрании законов, не вошедших в Кодексы Феодосия и Юстиниана. Р. Ребуфф полагает, что в 297 г. Максимиан уже воевал в северной Африке и дошел вместе со своим войском до Сетифа на территории современного Алжира (по данным надписи, обнаруженной в Сетифе), к марту 298 г. император завершил первую, наиболее тяжелую, фазу боевых действий, разгромив племена мавров (на основании сведений другого закона из того же Ватиканского фрагмента), но в апреле начал вторую военную кампанию против мавританского племени иласгов, беспокоивших своими набегами римские владения в Африке (по данным поэмы латинского поэта Кориппа, жившего во второй половине VI в.). Наконец, в начале или в конце 299 г. Максимиан триумфально вернулся в Рим и в честь своей победы распорядился построить в городе новые термы, о чем сообщает надпись, возведенная в Риме как раз по этому случаю[294].

Позиции Р. Ребуффа во многом следует и новейшее исследование С. Амдун, посвященное данному сюжету — по ее мнению, Максимиан отплыл в Африку в начале 297 г., в марте того же года он уже успел провести в Мавритании первые успешные боевые действия против мавров, к марту следующего, 298 г., император полностью разгромил восставшие племена, и в конце 298 или в начале 299 гг. он вернулся в Рим, где торжественно отпраздновал свой блистательный военный триумф[295].

Детальные исследования Р. Ребуффа и С. Амдун, а также сведения панегирика в честь Констанция Хлора позволяют заключить, что испанская кампания Максимиана, предшествовавшая мавританской экспедиции, по определению была кратковременной и не была настолько тяжелой, чтобы заставить Максимиана прервать свой путь, сменить маршрут и разместиться в самой Испании, в провинции Бетика. Боевые действия с пиратами-франками, развернувшиеся на море, вряд ли могли потребовать от Максимиана и его войска личного присутствия в Испании, скорее всего, после нескольких столкновений с римским флотом франки отступили и Максимиан продолжил свой путь к берегам северной Африки.

А это значит, что центурион Марцелл, участвовавший в мавританской кампании Максимиана, вряд ли служил ранее в VII Сдвоенном легионе — в таком случае Максимиан должен был выделить из этого легиона вексилляцию, которую и возглавил Марцелл, это же, в свою очередь, требовало, чтобы император какое-то время размещался на территории Испании вместе со своим войском, но, как мы отметили выше, в подобном размещении тогда просто не было никакой необходимости. Следовательно, мы можем исключить испанский VII Сдвоенный легион (legio VII Gemina) из числа подразделений, в которых мог нести службу центурион Марцелл.

Та версия жития Марцелла, которая первой была введена в научный оборот (еще в XVII в. Т. Руинаром), причисляет Марцелла к кадровому составу II легиона Траяна, но это еще менее вероятно, чем в случае с VII Сдвоенным легионом. Вплоть до марта 298 г. старший коллега Максимиана, Диоклетиан, вел тяжелую осаду мятежной Александрии в Египте, где обосновались очередные мятежники из числа чиновников местной администрации (более подробно о времени осады и падения Александрии см. § 1 главы II нашей диссертации), но II легион Траяна, как известно, дислоцировался в Египте на постоянной основе. Следовательно, этот легион в полном составе нужен был Диоклетиану для борьбы с мятежниками, вряд ли во время осады города Диоклетиан мог выделить из II легиона Траяна вексилляцию и отправить ее в Мавританию на помощь Максимиану.

Тогда у нас остается только один, наиболее вероятный, вариант — центурион Марцелл служил в III легионе Августа (legio III Augusta), т. е. в том легионе, который ближе всего располагался к театру военных действий. Как известно, штаб-квартирой этого легиона была крепость Ламбезис в Нумидии. В нашем распоряжении есть три эпиграфических документа, четко подтверждающих, что III легион Августа продолжал существовать в эпоху Тетрархии и размещался в этой крепости на рубеже III–IV вв. Первые два документа — посвящения в честь императора Максимиана и Цезаря Констанция Хлора, обнаруженные как раз на территории Ламбезиса, они были опубликованы еще в каталоге CIL:

CIL VIII 2576

Maximiano / Invicto Aug(usto) / leg(io) III Aug(usta) / P(ia) F(idelis)

«Максимиану, непобедимому Августу,

III легион Августа, преданный, надежный»

CIL VIII 2577

Constantio / fortissimo / Caesari / leg(io) III Aug(usta) / P(ia) F(idelis)

«Констанцию, самому сильному Цезарю,

III легион Августа, преданный, надежный»

Третий документ — надпись из Ламбезиса, опубликованная в 1898 г., она упоминает Диоклетиана и Максимиана Геркулия[296]:

Genio Castrorum leg(ionis) tertiae aug(ustae) pro salute [et incolu]mitate d(ominorum) n(ostrorum) Valer(ii) Diocletiani et Maximiani

«Гению крепостей третьего легиона Августа ради благополучия и невредимости наших повелителей Валерия Диоклетиана и Максимиана»

Три этих надписи однозначно свидетельствуют, что III легион Августа не только продолжал дислоцироваться в Ламбезисе, но и выполнял там активную военную службу. С учетом надписей из Ламбезиса крайне сложно согласиться с мнением М. Бенабу, который пришел к выводу, что с 238 г. III легион Августа потерял свое значение основной военной силы римлян в северной Африке, поскольку он был замешан в различных мятежах и узурпациях[297]. В период «кризиса III века» многие легионы участвовали в гражданских войнах, зачастую были прямыми инициаторами мятежей и междоусобиц, тем не менее, в эпоху Тетрархии они продолжали дислоцироваться на своих участках границы и вполне успешно обороняли подотчетные им территории от варварских набегов, правители-тетрархи доверяли им защиту римских территорий в той же мере, как и в предшествующие эпохи, и пример III легиона Августа доказывает это с полной очевидностью[298].

Еще один агиографический источник, повествующий о войне Максимиана с маврами — «Мученичество св. ветерана Типасия», этот текст сообщает, что когда боевые действия с маврами развернулись на территории Мавритании Ситифенской (Mauretania Sitifensis, со столицей в Сетифе, север современного Алжира), Максимиан призвал в армию даже ветеранов, среди которых был и Типасий — по словам автора жития, «по принуждению своего начальника он (т. е. Типасий — Е.М.) прибыл на поле битвы вместе с другими вексилляриями»» (atque a praeposito suo compulsus, cum diversis vexillatoribus venit ad praelium — Passio S. Typasii veterani, 2)[299].

Сослуживцы Типасия и он сам названы в тексте источника вексилляриями, это слово передано в несколько искаженной форме vexillatores, тогда как правильная форма — vexillarii. Как известно, это слово обозначало либо знаменосца, либо воинов, служивших в специальных, обособленных подразделениях, таких как вексилляции[300]. Мы полагаем, что Типасий, скорее всего, служил в вексилляции, и житие Типасия прямо подтверждает наш вывод.

Как утверждает автор жития, через несколько лет после завершения боевых действий Типасий вместе с другими ветеранами вновь был призван на военную службу (atque omnes revocarentur ad militiam veterani — Passio S. Typasii veterani, 4)[301], он же отказался вставать под знамена императора, в итоге местные военные чиновники доставили Типасия к дуксу провинции Мавритания Цезарейская Клавдию. При этом житие уточняет, что Типасия привели на допрос вместе с оружием, которое он хранил у себя в хижине (cum cingulo quo[d] deposuerat vel cum scuto et lanceis de eadem cellula protraxerunt — «они вытащили его из той же кельи вместе с поясом, который он сложил с себя, щитом и копьями» — Passio S. Typasii veterani, 4)[302].

Когда же дукс Клавдий спросил чиновников, где служил Типасий, они ответили: «Этот Типасий служил в нашей вексилляции, но в провинции Ситифейской он заслужил почетную отставку от нашего повелителя Августа Максимиана» (Typasius iste in nostra vexillatione militabat, sed a domno nostro Maximiano Augusto in Sitifensi provincia honestam missionem meruerat — Passio S. Typasii veterani, 5)[303]. Т. о., житие четко свидетельствует, что Типасий входил в состав вексилляции, был одним из ее воинов, эта вексилляция участвовала в боевых действиях с маврами на территории Мавритании Ситифейской. По итогам же успешно проведенной кампании Максимиан Геркулий распустил свое войско и вернул ветеранов по домам.

Тем не менее, в серии своих статей Д. Вудс попытался полностью опровергнуть достоверность сведений жития, по его мнению, «Мученичество Типасия» слабо отражает военные реалии, сложившиеся в эпоху Тетрархии. Как полагает исследователь, этот текст был написан в самом конце IV в., около 397/399 гг., автор жития уделил столь много внимания вооружению Типасия просто по той причине, что в конце IV в. рядом с гробницей мученика все еще лежал щит, служивший объектом поклонения и почитания для паломников. Как отмечает Д. Вудс, в северной Африке сложилась традиция, что ветераны, отслужившие свой срок и выходившие в отставку, могли сохранить при себе оружие, вместе с которым они воевали. Исследователь объясняет эту традицию тем, что в северной Африке сложилась нестабильная внутриполитическая обстановка, ветераны селились на изолированных друг от друга территориях и им нужна была защита от нападений мавров и других племен, соответственно, государство позволило им забирать с собой оружие и хранить у себя дома[304].

Мы не согласны с подобной оценкой, на наш взгляд, сведения «Мученичества св. Типасия» заслуживают доверия, поскольку, как мы уже показали выше, на рубеже III–IV вв., т. е. в тот же период, когда развернулась военная кампания Максимиана против мавров, III легион Августа продолжал дислоцироваться в Нумидии, соответственно, мы полагаем, что Типасий служил в вексилляции, которая была выделена как раз из III легиона Августа. Эта вексилляция приняла участие в боевых действиях против мавров и ее же воины воздвигли посвятительные памятники в честь Цезаря Констанция Хлора и Максимиана Геркулия.

Надпись римского офицера Аврелия Гая, датированная периодом Тетрархии, подтверждает тот факт, что в мавританской кампании Максимиана Геркулия приняли активное участие вексилляции различных пограничных легионов, которые дислоцировались даже в регионах, удаленных от театра боевых действий на значительное расстояние. Прежде всего, надпись сообщает, что на одном из этапов своей долгой карьеры Аврелий Гай служил в знаменитом VIII легионе Августа (legio VIII Augusta), который, как известно, размещался в верхней Германии (ἐκ/λεχθεὶς ἰς ὀγδ[όαν Αὐ]γούσταν Γερμ/ανικίαν — «был избран в восьмой (легион) Августа в Германии» — AE. 1981, no. 777, l. 2–4, p. 208). В другом же фрагменте надпись перечисляет, в каких регионах Аврелий Гай выполнял свою службу, и среди этих регионов последовательно называет Галлию, Испанию и Мавританию (Γαλλ(ί)αν Σπαν(ίαν) / Μαυρε[τανίαν —] — AE. 1981, no. 777, 1. 19–20, p. 208).

Т. Дрю-Бир, издатель надписи, отметил, что упоминание Мавритании связано с тем, что Аврелий Гай воевал в этой провинции в 289 г., во время локального конфликта с одним из мавританских племен, когда местная римская администрация своими силами разбила противника, без привлечения экспедиционных войск Максимиана Геркулия и без его личного присутствия в регионе[305]. Наоборот, К. Цукерман пришел к выводу, что надпись отражает участие Аврелия Гая именно в кампании 297/298 гг., которую провел Максимиан Геркулий, по мнению исследователя, к тому времени, когда Максимиан отплыл в Африку, Аврелий служил в VIII легионе Августа, соответственно, в Мавритании этот офицер оказался в составе вексилляции, выделенной из VIII легиона Августа. Другими словами, К. Цукерман полагает, что специально для своей африканской кампании Максимиан выделил из VIII легиона Августа вексилляцию и отправил ее в Мавританию, где она воевала вместе с другими подобными подразделениями[306].

Мы согласны с позицией исследователя, поскольку надпись Аврелия Гая четко сообщает последовательность регионов, где он проходил службу до перевода в Мавританию: сначала офицер дислоцировался в Галлии, затем переместился в Испанию, и это перечисление предельно важно, поскольку топография перемещений Аврелия логично связана с войсковыми подразделениями, в которых он выполнял свою долгую службу. Упоминание Галлии подразумевает рейнский лимес, где размещался VIII легион Августа (в верхней Германии), а слова об Испании указывают на участие Аврелия в морской кампании Максимиана, развернувшейся у берегов Испании.

Соответственно, если Максимиан отправился в Африку после тех кампаний, которые он провел на Рейне против германцев, вполне логично предположить, что он взял с собой в первую очередь те подразделения, которые непосредственно находились у него под рукой и вместе с которыми он успешно разгромил германцев, а именно — вексилляции рейнских легионов, среди которых был, конечно же, и VIII легион Августа[307].

Но вдвойне интересно, что этот экспедиционный корпус проплывал мимо берегов Испании, взяв курс на Африку, и по пути в Мавританию флот Максимиана или какая-либо его часть вступила в сражение с франками, разбила их и, возможно, высадилась на прибрежной территории Испании для кратковременного отдыха и небольшой перегруппировки сил. Но сложно предположить, что этот экспедиционный корпус продвинулся вплоть до современной Кордовы или далее вглубь полуострова, поскольку, повторим, в тот период и в тех обстоятельствах у Максимиана просто не было необходимости в столь длительном пребывании в испанских землях. Тем более, у него не было и времени на подобную дислокацию — неотложные обстоятельства требовали личного присутствия Максимиана в Мавритании, куда он и поспешил после разгрома франкских пиратов.

Соответственно, если вексилляция из столь далекого региона, как верхняя Германия, участвовала в мавританской кампании Максимиана Геркулия, совершенно неудивительно, что он активно привлек в свой экспедиционный корпус и те вексилляции, которые ранее входили в состав местного III легиона Августа, Максимиан выделил эти вексилляции из легиона и перевел их в свою армию[308]. Мы полагаем, что среди воинов-вексилляриев, попавших в экспедиционный корпус Максимиана, были центурион Марцелл (представитель командного состава III легиона Августа) и Типасий, представитель рядового кадрового состава из того же легиона.

Интересно, что все современные исследователи, обращавшиеся к сюжетам африканской кампании Максимиана Геркулия (Я. Ле Боек, С. Амдун, П. Маймо и Капдевила) признают, что Максимиан взял с собой в Африку для борьбы с маврами вексилляции трех легионов — XI Клавдия (legio XI Claudia, нижняя Мезия), II Геркулия (legio II Herculia, Малая Скифия) и уже упоминаемого ранее VIII Августа[309], но ни один из них не называет в числе подразделений, участвовавших в мавританской экспедиции, вексилляцию III легиона Августа, кадровый состав которого Максимиан просто неизбежно должен был привлечь в первую очередь, когда он прибыл в Африку.

Поскольку центурион Типасий командовал отрядом гастатов, т. е. копьеносцев, а воин Типасий был вооружен щитом и несколькими копьями, можно предположить, что Максимиан выделил из III легиона Августа вексилляцию, которая состояла из копьеносцев, этих воинов в римской армии называли ланциариями (lanciarii). Долгое время в историографии считали, что впервые самостоятельные и обособленные вексилляции копьеносцев (ланциариев) появились только в эпоху Тетрархии, но два документа, опубликованные в 1980-х и 1990-х гг., опровергли это мнение и показали, что отряды ланциариев всегда были некоей обособленной единицей легиона, внутренним структурным элементом, другими словами, ланциарии выделялись в особое подразделение, особую группу воинов внутри легиона.

В 1993 г. была опубликована латинская надпись из Сирии (город Апамея), в котором упоминается воин Аврелий Муциан, «когда-то — ученик (из числа) копьеносцев II Парфянского легиона» ([A]ur(eli) M(u)ciani quondam dis/centi(s) lanc{h}iari(orum) leg(ionis) II Part(hicae) — AE. 1993, no. 1575, p. 474). Издатель надписи, Ж.-Ш. Балти, датировала документ 215–218 гг., т. е. эпохой императора Каракаллы, и подчеркнула, что благодаря этой надписи мы можем возвести происхождение обособленного корпуса ланциариев, входившего в состав легиона, но действовавшего в качестве специального структурного подразделения внутри легиона, не к эпохе Диоклетиана, а на два поколения раньше, к эпохе династии Северов, т. е. к началу III в[310].

Тот факт, что ланциарии II Парфянского легиона были сконцентрированы, сгруппированы в один войсковой корпус (отряд), служивший в составе легиона, на наш взгляд, свидетельствует, что уже с начала III в. римская военная администрация осознавала необходимость формирования специального, обособленного корпуса воинов внутри легиона, этот корпус выделяли по виду оружия, которое использовали его воины.

Еще один документ — таблички, обнаруженные вблизи города Карлайл на северо-востоке Англии в ходе археологических раскопок 1981 и 1990 гг., они содержат тексты, написанные чернильной краской и во многом дополняют знаменитые таблички из римской крепости Виндоланда в той же Британии. Датировка большинства табличек падает на период между 79 и 125 гг., т. е. совпадает по времени с периодом, когда в этом регионе размещалась римская военная крепость[311].

Среди этих табличек наибольший интерес для нас представляет табличка, опубликованная под номером 16 (по изданию Р.С.О. Томлина), ее текст состоит из трех колонн, мы будем цитировать строки только из первой колонны[312]:

Docilis Augurino praefecto

vacat suo salu[tem]

ita ut praecepisti lanciarior[um]

quibus lanciae deessent omnia

nomina subiecimus aut qui

lancias pugnatorias aut

qui minores subarmales aut

qui gladia [i]nst[i]tuta non

hab[e]bant

«Доцилий — Авгурину, своему начальнику, жалает доброго здравия.

Как ты и приказал, мы прилагаем все имена копьеносцев, у которых нет копий, как тех, у которых нет копий для сражения, так и тех, у которых нет небольших вспомогательных копий, и тех, у кого нет назначенных мечей»

Р.С.О. Томлин идентифицировал подразделение, в котором служил некий Докилий, с алой, т. е. вспомогательной войсковой частью, которая размещалась в тот период в Британии (ala Gallorum Sebosiana), в его трактовке Докилий имел в виду под ланциариями не какой-то специальный корпус, группу воинов, вооруженных исключительно и только копьями, а просто весь кадровый состав алы (точнее, ее внутренней единицы — турмы), воины которой были вооружены не только копьями, но и мечами. По мнению Р.С.О. Томлина, Докилий просто сообщает своему начальнику, у каких воинов алы отсутствуют копья[313].

Конечно же, в таком небольшом соединении, как ала, насчитывавшем не более 300 человек, не было смысла создавать какой-либо обособленный, специально выделенный корпус ланциариев, состоявший на службе внутри алы, но, тем не менее, пример с табличками из Карлайла показывает, что не только в легионах, но и в более мелких соединениях существовали группы воинов, вооруженных копьями, даже если эти воины не выделялись (точнее, не группировались) в специальные боевые единицы, внутренние структурные элементы своей войсковой части.

М. Коломбо сделал ряд важных выводов, которые необходимо учесть при идентификации той вексилляции, в которой служили центурион Марцелл и воин Типасий: 1) по мнению исследователя, первоначально термином lanciarius называли просто любого воина, у которого есть копье, слово lancea было синонимом слова hasta, это подтверждают многие литературные и эпиграфические источники, соответственно, между словами hastati (гастаты) и lanciarii можно поставить знак равенства; 2) уже в I в. н. э., в эпоху императоров Веспасиана и Тита, многие легионеры-ланциарии составляли личный эскорт, группу телохранителей, непосредственно сопровождавших принцепса и охранявших его во время военного похода, в этом случае ланциарии выступали уже в качестве отборной пехоты, обособленной группы воинов, защищавшей императора. Но в более поздний период, в эпоху императора Траяна (98–117 гг.) функции и роль копьеносцев существенно изменились. Теперь они были сконцентрированы, выделены в одно обособленное (специальное) подразделение, либо входившее в состав легиона, либо полностью существовавшее на независимой основе в виде ал и когорт, особенно важную роль это нововведение сыграло для легионов, теперь в их внутренней организационной структуре появился новый внутренний структурный элемент — корпус ланциариев. По мнению М. Коломбо, корпус ланциариев активно использовался в парфянском походе императора Траяна. 3) Впоследствии, уже при Диоклетиане, войсковые корпуса ланциариев превратились в полностью независимые подразделения (вексилляции, а позже — легионы), они окончательно были выделены из состава легионов, ранее же, при Септимии Севере, ланциарии все еще служили внутри легионов[314].

Дополняя выводы М. Коломбо, мы можем подчеркнуть, что процесс, начатый еще в первой трети III в., логично и органично завершился к эпохе Тетрархии, т. е. к концу III в. Максимиан Геркулий и другие правители-тетрархи активно выделяли из легионов новые, независимые вексилляции ланциариев, более того, одна вексилляция могла быть сформирована из воинов разных легионов. В основном в качестве источника для создания вексилляций ланциариев использовались балкано-дунайские легионы, их кадровый состав (более подробно об этом см. пункт 2.1 § 2 главы III нашей диссертации).

Отметим, что одна греческая надпись, обнаруженная в Сиракузах на Сицилии, упоминает некоего Урсана (или Урсания?), служившего в корпусе ланциариев в звании Августалия (почетный титул, который восходит еще к I в., ко временам Октавиана Августа[315]):

IG XIV, no. 157, p. 23

Ουρσανους

Αυγουσταλις

λανκιαρις

Несомненно, перед нами пример воина, служившего уже в полностью обособленном, независимом войсковом соединении ланциариев. По сути, это уже был полноценный легион или вексилляция, не входившая в состав какого-либо другого легиона. Заметим, что в надписи эпохи династии Северов (Апамея в Сирии, мы цитировали текст ранее) воин-ланциарий четко фиксирует свою административную связь с легионом, в составе которого он служил (в данном случае — II Парфянский легион), в то время как надпись из Сиракуз не выделяет такую связь, упоминания каких-либо других легионов отсутствуют. Это дает нам основание заключить, что воин Урсан в звании Августалия входил в состав самостоятельного подразделения ланциариев.

Тем не менее, в период Тетрархии не были исключены и другие варианты — например, надпись Аврелия Гая, которую мы уже цитировали ранее, называет в числе его должностей должность всадника-копьеносца (ἰππ[εὺς λανκ]ιάρις — AE. 1981, no. 777, l. 6, p. 208). Очевидно, в этой

должности Аврелий Гай служил в составе одного из легионов, занимал свою должность внутри легиона, поскольку надпись перечисляет в качестве подразделений, где Аврелий выполнял свою службу, только легионы, без упоминаний какого-либо обособленного корпуса ланциариев. Следовательно, можно предположить, что в эпоху Тетрархии определенные группы воинов-ланциариев все еще оставались внутри своих «материнских» легионов и несли там службу в качестве внутренних боевых единиц.

На наш взгляд, и воин Типасий, и центурион Марцелл служили в вексилляции копьеносцев (ланциариев), выделенной из состава III легиона Августа. Судя по всему, сведения эскориальской версии жития Марцелла, которая помещает все события в Галлецию (северо-запад Испании) и объявляет местом казни Марцелла лагерь VII Сдвоенного легиона, следует рассматривать как ошибку, вызванную вполне естественными причинами. Как показал Х. Арсе, в эпоху Диоклетиана на Пиренейском полуострове произошла административная реформа, в результате которой Мавритания Тингитанская вошла в состав испанских диоцезов, была подчинена викарию Испании[316], этот факт, на наш взгляд, как раз и вызвал топографические ошибки в сознании автора жития.

Итак, как видим, правители-тетрархи продолжили практику, начатую императором Галлиеном — они активно выделяли из легионов новые вексилляции, при этом даже из тех легионов, которые раньше не были затронуты подобными процессами. Пример с центурионом Марцеллом и воином Типасием иллюстрирует важную тенденцию, краеугольный камень военной организации эпохи Тетрархии — вексилляции выделялись либо на месте боевых действий, и тогда в качестве материала для создания вексилляций использовались легионы, непосредственно находившиеся под рукой императора (как в случае с III легионом Августа), либо вексилляции формировались в предварительный период, во время подготовки к боевым действиям, когда император размещался на каком-либо другом фронте. Соответственно, и во втором случае император использовал кадровый состав тех легионов, которые находились в его непосредственном распоряжении, состояли у него в прямом подчинении, эти вексилляции (как в случае с вексилляцией VIII легиона Августа) переводились из мест своей первоначальной дислокации на те участки фронта, где должны были развернуться боевые действия. Т. е. другими словами, происходил процесс перемещения вексилляций из одного региона в другой, вексилляции оперативно перемещались по разным участкам границы в зависимости от того, где возникала угроза варварского вторжения.

В завершение § 1 данной главы обратим внимание на еще один сюжет — надпись Аврелия Гая и пример с VIII легионом Августа свидетельствуют, что старые войсковые подразделения эпохи Принципата, такие как легионы, алы и когорты, активно участвовали в формировании полевой императорской гвардии периода Тетрархии, т. н. священного комитата. Более подробно мы будем разбирать структуру и механизм функционирования императорского комитата в Италии и на Балканах в пункте 2.1 § 2 главы ІІІ нашей диссертации, тем не менее, отметим, что еще несколько документов, на этот раз папирологических, отражают факт прямого участия вспомогательных подразделений — ал и когорт — в военных кампаниях правителей-тетрархов.

Первый документ — знаменитый оксиринхский папирус P.Oxy I 43r, который датируется 295 г. Впоследствии мы еще не раз обратимся к этому документу, пока же выделим в тексте два сюжета — 1) в IV колонне, строки 11 и 13, папирус упоминает II алу испанцев (ala II Hispanorum), которая приняла участие в военной экспедиции, развернувшейся в верхнем Египте (Ἰσιδώρῳ ὀπτίωνι εἴλης δευτέρας Σπάνων — «Исидору, опциону второй алы испанцев»; Αὐρήλιος Ἰσίδωρος εἴλης δευτέρας Σπά[ν]ων — «Аврелий Исидор (из) второй алы испанцев» — P.Oxy I 43r, col. IV, l. 11, 13, p. 92); 2) целый ряд строк документа содержит упоминания о войсковых подразделениях, которые названы κομίτες τοῦ κυρίου (comites domini), эти подразделения определенно отличались от второй алы испанцев, они занимали более высокий ранг и принадлежали к другому виду военной службы (Μαρτινιανῷ ὀπτίωνι κομίτων τοῦ κυρίου — «Мартиниану, опциону комитов повелителя»;

Μαρτινιανῷ ὀπτίωνι κομίτω(ν) τῶν κυρίων — «Мартиниану, опциону комитов повелителей» — P.Oxy I 43r, col. II, l. 17–18, 27–28, p. 90–91).

Как в свое время определил В. Энсслин, папирус фиксирует в Оксиринхе значительный экспедиционный войсковой корпус, составленный в первую очередь из вексилляций различных пограничных легионов. Этот корпус прибыл в верхний Египет для подавления восстания, вспыхнувшего в городах Коптос и Бусирис, но к моменту составления папируса боевые действия уже успешно завершились, мятежники были разгромлены и экспедиционные войска возвращались обратно в свои родные провинции. Соответственно, по мнению В. Энсслина, папирус отражает этап, когда экспедиционный корпус двигался вверх по течению Нила, по направлению к дельте Нила, чтобы затем отплыть на Балканы — большинство вексилляций (мы будем разбирать этот сюжет позже, в пункте 2.2 § 2 главы III нашей диссертации) происходили из балкано-дунайских пограничных легионов[317].

В. Энсслин выделил два вида вексилляций, упомянутых в папирусе — обычные, рядовые легионные вексилляции, отмобилизованные с балканодунайской границы и переведенные в Египет строго на период боевых действий, и конные привилегированные вексилляции comites domini, которые действовали на независимой основе, т. е. не были связаны с какими-либо легионами и составляли непосредственный эскорт, группу телохранителей, находившихся вблизи принцепса и сопровождавших его в перемещениях по Египту (этим принцепсом был Цезарь Максимин Галерий, как раз и правивший в балкано-дунайских провинциях — см. пункт 2.2 § 2 главы III нашей диссертации)[318].

Касательно II алы испанцев исследователь полагает, что эта ала впервые прибыла в Египет как раз в составе экспедиционного корпуса, зафиксированного в папирусе, после завершения военной экспедиции она осталась в Египте и размещалась там уже в качестве постоянного войскового гарнизона вместе с вексилляциями, выделенными из V Македонского и XIII Сдвоенного легионов[319].

Мы же хотели бы подчеркнуть, что легионные вексилляции, отправленные в Египет, вряд ли включали в свой состав только конницу, очевидно, в этих вексилляциях служили и всадники, другой вопрос — совершенно очевидно, что II ала испанцев и вексилляции комитов представляли собой разные виды войсковых подразделений, комиты действительно формировали личный эскорт, персональную мини-гвардию того правителя, который возглавил военный поход. Можно согласиться с В. Энсслином, что это были кавалерийские подразделения (более подробно мы будем рассматривать происхождение и функции отрядов comites в § 1 главы III нашей диссертации).

Тем не менее, предельно важно, что один из правителей-тетрархов (в данном случае — Цезарь Галерий) временно включил в свой экспедиционный войсковой корпус не только вексилляции, но и мелкое вспомогательное подразделение (алу), которая всегда занимала более низкий ранг по сравнению с легионом. В этом аспекте правители-тетрархи выступали продолжателями военной политики Галлиена, который активно включал в состав своей экспедиционной армии алы и когорты, при этом не дробил их, а прямо переводил в полном составе в качестве самостоятельных и обособленных подразделений. Те же процессы, как видим, происходили и в эпоху Тетрархии, более того, они превратились в постоянный, системный метод военной политики, временные экспедиционные войсковые группировки включали в себя алы и когорты.

Об этом свидетельствуют и два папируса из Панополиса, опубликованные в 1964 г., они датируются 298 и 300 гг. и сообщают о войсковых подразделениях, которые участвовали в военной экспедиции императора Диоклетиана против мятежной Александрии. Первый папирус (датируется сентябрем 298 г.) упоминает I когорту воинов Апамеи (Θεο[δ]ώρῳ ἀκτουαρίῳ [χ]ώρτης ᾱ Ἀπαμηνῶν — «Феодору, актуарию I когорты воинов Апамеи» — P. Beatty Panop I, col. 2, l. 46, p. 4)[320], судя по названию, данная когорта была навербована из жителей города Апамея в Сирии. Второй папирус (датируется январем — мартом 300 г.) перечисляет больше вспомогательных соединений: II алу дромедариев Геркулия (μουνίφικας στρ[ατ]ευομένους ἐν εἴλῃ δευτέρᾳ Ἡρκουλίᾳ δρομεδαρίων ὑπὸ Еὐδαίμονα ἔπαρχον — «воинов, несущих службу во второй але дромедариев Геркулия под командованием начальника Евдемона» — P. Beatty Panop II, col. 2, l. 29, p. 60; τοῖς ὑπὸ Еὐδαίμονα ἔπαρχον ἱππεῦσιν εἴλης β´ Ἡρκουλίας δρομεδαρίων δι[ακειμέ]νοις ἐν Τοετὼ — «всадникам II алы дромедариев Геркулия под командованием начальника Евдемона, которые располагаются в Тоете» — P. Beatty Panop II, col. 7, l. 169, p. 84); I алу иберийцев (более подробно мы будем разбирать историю этого соединения в § 2 главы II нашей диссертации); XI когорту хамавов (более подробно мы рассмотрим историю этого соединения в § 1 главы III нашей диссертации).

Мы исключаем из числа участников экспедиции Диоклетиана I алу иберийцев и XI когорту хамавов, эти соединения были созданы уже после завершения осады Александрии. Диоклетиан переместил их в Египет после завершения всех боевых действий, но применительно к II але дромедариев следует заметить, что это войсковое соединение, очевидно, было навербовано из арабских племен, которые кочевали верхом на верблюдах. Всадники-дромедарии прибыли в Египет в составе экспедиционного корпуса Диоклетиана, поскольку Диоклетиан, как известно, непосредственно управлял ближневосточными провинциями и поэтому он мог сформировать из союзных Риму арабских племен вспомогательную конницу, которая и направилась в Египет для борьбы с мятежниками. Более того, автор панегирика в честь Максимиана Геркулия, огласивший свою речь 21 июля 291 г., с восторгом сообщает герою своего повествования (ритор произнес речь в присутствии императора): «я опускаю в своей речи опустошение Сарматии и скованного путами плена Сарацина» (omitto Sarmatiae vastationem oppressumque captivitatis ninculis Saracenum — Pan. Lat. XI (III). 5. 4, перевод И.Ю. Шабаги). Несмотря на то, что панегирик посвящен Максимиану Геркулию, тем не менее, и Сарматия, и провинция Аравия Петрейская, на границе с которой жили арабские племена, принадлежали к владениям Диоклетиана, соответственно, только он мог разгромить сарматов и провести успешную военную кампанию против арабов.

С.Т. Паркер датировал арабскую экспедицию Диоклетиана 290 г[321]., соответственно, не исключено, что II ала дромедариев могла быть сформирована и из пленных (или только из пленных) арабов, потерпевших поражение от римских войск в 290 г. Возможно, часть подразделений арабской конницы (дромедариев) поступила на службу в римскую армию по условиям союзного договора, заключенного с рядом арабских племен, но другая часть вполне могла возникнуть в результате пленения крупного количества арабов. В любом случае, как нам кажется, сведения панегирика подтверждают, что II ала дромедариев была сформирована до 298 г., соответственно, она приняла участие в египетской экспедиции Диоклетиана уже в качестве регулярного войскового подразделения наравне с вексилляциями пограничных легионов.

Применительно к I когорте воинов Апамеи можно заключить, что она тоже приняла прямое участие в боевых действиях, поскольку папирус, упоминающий это соединение, датируется сентябрем 298 г., всего через несколько месяцев после завершения осады Александрии (март 298 г., более подробно мы разбираем хронологию боевых действий и дату падения Александрии в § 1 главы II нашей диссертации). У нас нет данных, когда была создана I когорта воинов Апамеи, но для нас принципиально важен тот факт, что в египетской кампании Диоклетиана участвовали вспомогательные соединения в ранге алы и когорты, эти соединения играли в экспедиционном корпусе не меньшую роль, чем вексилляции пограничных легионов. Повторим, в этом аспекте правители-тетрархи были наследниками и продолжателями политики Галлиена, который привлекал в свою экспедиционную армию не только вексилляции, но и вспомогательные соединения, особенно — когорты далматской конницы.