Марк не заметил дороги назад. Он шёл по опустевшим тёмным улицам, слыша чуть позади шаги своего эскорта, но думал о своём. То, что они так внезапно вышли на Адама де Лорана, как на возможного убийцу, удивляло его самого. Конечно, как и, казалось бы, стремительный успех в начале расследования, на самом деле основанный на имевшихся у него документах, в мельчайших подробностях отразивших огромную работу, проведённую Брешо и его сыщиками, результат этой беседы за дружеским ужином был достигнут благодаря Арно, который опросил всех в доме и не поленился проверить алиби отсутствовавших в ту ночь. Он сберёг для Марка уйму времени и сил, и хоть теперь ему нужно было проделать то же самое, чтоб зафиксировать показания свидетелей для официального расследования, это была уже формальность.

Неужели убийцей являлся именно адъютант Аллара? Сколько Марк ни перебирал известные ему факты, всё сходилось на этом. Только он мог, не вызывая подозрений в любое время входить в покои барона, и при нём простодушный Танкред, не опасаясь, открывал свой тайник, чтоб достать ключ от сейфа. Как адъютант коннетабля, этот молодой человек сопровождал его во дворец, ждал его, когда он был у короля или на заседаниях всевозможных комиссий и советов. Он мог часами шататься по залам и анфиладам, быть может, встречался с фрейлинами, которые пили из крохотных золочёных рюмочек сладкие ликёры и лакомились розовым марципаном. Они может даже угощали его и, чтоб похвастаться, рассказывали, что никто за пределами дворца не может приготовить такое чудо, и мало кому в самом дворце удаётся им полакомиться. Ни какой другой рыцарь, ни даже секретарь, который не отличался благородным происхождением, не мог вот так просто сидеть за круглым столиком с этими томными красавицами и слушать их щебетание. А после, увидев доставленные в замок сеньора красивые коробочки с золотой отделкой, он, конечно, сразу же догадался о том, что Аллар завёл интрижку с дамой из дворца, а по тому, как тщательно он скрывал свою тайну, мог предположить, что дама эта имеет высокий статус и её честь стоит дорого.

Что заставило его связаться со стряпчим и привлечь его к этому делу? Любопытство, или он, действительно, увидел в этом возможность нажиться на секретах своего сеньора? Наверняка Карон делился с ним выручкой, ведь он даже осмелился выкрасть из сейфа два письма. Но почему он решил убить своего сообщника, ведь знал, что Аллар готов заплатить больше, даже выставил на продажу фамильный замок и собирался заложить городской дом. Может, Карон слишком обнаглел и стал представлять опасность? Может, он решил теперь шантажировать и самого де Лорана, угрожая выдать его коннетаблю? Это было вполне возможно, но после этого Марк вспомнил о волне слухов, запущенных в городе с явным намерением устроить беспорядки. Это воспоминание как-то неприятно и тревожно шевельнулось в его голове, словно на него глянул из темноты опасный, невидимый враг.

Зачем адъютанту, пусть даже решившему ограбить своего сеньора, устраивать волнения в столице? Мог ли он нанять для этого Паука Гийори, тщательно продумав целых три варианта лживых слухов? Кто помог ему вынести из дома Карона сундук с серебром, а потом затащить его на третий этаж замка по узкой винтовой лестнице? Почему он оставил в этом сундуке сорок пять тысяч марок серебром, если так жаден? И где, наконец, был взломан этот сундук, если ни в доме Карона, ни в замке Аллара не осталось щепок от него?

Нет, дело здесь было вовсе не в жадности, и даже не в личной ненависти к Аллару. Возможно, целью этого преступления с самого начала была попытка расшатать ситуацию в городе. Но как ни любили Аллара в народе, как ни велика была ненависть к королю Ричарду, возвращением к царившим при котором порядков запугивали обывателей, сложно было представить, что вся эта история с убийством и арестом могла привести к настоящему бунту. А с отдельными стычками и дебошами без особого труда справились служба прево и городская стража. Тогда к чему эта запутанная и сложная интрига? Кто-то хотел устранить Аллара и вызвать новые склоки за его освободившийся пост при дворе? Но король, несмотря на свою молодость и видимую неопытность, на самом деле твёрдо держит в руках всю эту камарилью, потому что опирается на преданных и пользующихся большим влиянием чиновников и командиров. Ведь сейчас, когда выпустили из тюрьмы Аллара, и он остался на своём посту, исчезнут все предпосылки для этих тревожащих слухов, власти наведут в городе порядок, показательно накажут зачинщиков и подстрекателей, и всё закончится. Королевская власть достаточно сильна, чтоб пережить этот небольшой шторм. Тогда зачем?

Марк покачал головой. Он видел лишь один ответ на этот тревожный вопрос. Вернее, тревожным был ответ на него. Всё это было затеяно лишь для того, чтоб пустить пробный шар, проверить на прочность эти самые власти, проследить, как они будут действовать в подобной ситуации, и что можно им противопоставить в будущем.

Этот ответ Марку не нравился, поскольку из него следовало, что в столице появилась настоящая враждебная королю и народу сила, которая может вызвать подобные беспорядки и заинтересована в том, чтоб устроить в городе хаос. С какой целью? Об этом можно было только догадываться.

Он по-прежнему пытался успокоить себя тем, что надумывает, но никак не мог избавиться от мысли, что так оно и есть. И тайный враг всё также с ледяным спокойствием и ненавистью смотрел на него из темноты мелькающих по сторонам пустых улиц.

Нужно просто иметь всё это в виду и продолжить расследование. Быть может, де Лоран, который при таком раскладе является лишь пешкой в большой игре невидимого противника, всё же выведет его на верный путь. Пока нужно сосредоточиться на нём. В какой-то момент Марк даже решил прямо сейчас пойти в Серую башню и отправить сыщиков следить за ним, но потом передумал. Ставки в этой игре казались ему слишком высокими, и права на провал у него не было. Если его люди спугнут этого негодяя, то он или просто сбежит, или его уберут, как ненужную фигуру с шахматной доски. Решив действовать осторожно, Марк поднял голову и осмотрелся. Он уже вышел на Королевскую площадь. Впереди рядами тепло светящихся окон высился королевский дворец. Он свернул направо и пошёл вдоль фасадов дворцов, пока впереди не показалась изящная резная галерея его собственного дома.

Входя в распахнутую дверь, он, в глубине души, надеялся, что его ждёт особый гость и, увидев выражение лица управляющего, невольно улыбнулся. Эту слегка обиженную мину нельзя было спутать ни с какой другой. Джин Хо являлся в дом графа де Лорма в любое угодное ему время и с ходу начинал третировать слуг, требуя ужин, как в трактире заказывая им блюда и подгоняя с недовольным видом, если они не торопились накрыть перед ним стол. И всё это при полном попустительстве их сиятельств.

— Где он? — спросил Марк, снимая плащ и перевязь с мечом.

— В маленькой гостиной, — словно жалуясь, сообщил управляющий.

Мадлен даже не вышла встретить супруга, потому что знала, что он тут же отправиться к господину Хуану и останется с ним до поздней ночи. Не то, чтоб она обижалась, просто понимала, что будет так и никак иначе.

Джин Хо действительно сидел за столом в их маленькой гостиной. В камине весело потрескивали полешки, и пламя плясало на них танец весёлых саламандр. Уютный бархат и нежные блики на позолоте придавали комнатке изысканный и уютный вид, а в центре красовался этот чудо-мальчик с пышными рыжими кудрями в бирюзовом камзоле. Отсветы свечей мерцали в его зелёных глазах и отражались россыпями искр от драгоценных перстней, украшающих длинные, сильные пальцы, которыми он сжимал большую ложку с витой ручкой. Перед ним на золочёном блюде возвышался сплошь покрытый взбитыми сливками пирог, украшенный свежими ягодами малины и пластинками тонко нарезанного персика. Эти сливки были на его пальцах, на губах, румяных щёчках и на салфетке, которую онпредусмотрительно заправил за ворот кружевной сорочки.

— Ты пришёл! — радостно воскликнул лис, увидев друга. — Хочешь пирога? Я ждал тебя долго и потому почти всё съел. Я, вроде как, наелся, потому могу поделиться с тобой. Или вели Модестайну принести ещё что-нибудь!

— Я поужинал у Аллара, — улыбнулся Марк, присаживаясь за стол.

— Ладно, придётся доедать самому, — без тени сожаления произнёс лис. — Значит, ты его выпустил? Я был прав, его подставили?

— Да, и, кажется, я даже знаю, кто это сделал. И мне понадобится твоя помощь в этом деле.

— Договоримся, — кивнул Джин Хо, слизывая крем с ложки. — Что я должен сделать? Или сначала ты расскажешь мне всё, что я должен знать?

— Расскажу, но ты же понимаешь, что это должно остаться между нами?

— Можно подумать, я кому-то могу что-то рассказать! У меня нет друзей, кроме тебя. К тому же тебе известно, что лучше меня хранит секреты только могила, впрочем, в случае эксгумации, и она проболтается, а я — никогда… — он озабочено нахмурился. — Зря я про эксгумацию. Плохая тема за ужином. Я слушаю тебя!

Марк откинулся на спинку кресла и начал свой рассказ. Лис тем временем доедал свой пирог со столь сосредоточенным видом, словно это было самое важное дело в его жизни. Но Марк знал, что он всё слышит и запоминает.

— Понятно, — кивнул Джин Хо, закончив вылизывать длинным розовым языком опустевшее блюдо. — Ты хочешь, чтоб мы выяснили об этом парне всё, что можно, и проследили за ним.

— Главное, чтоб проследили, — уточнил Марк. — Я сам наведу о нём справки.

— Ну, по своим каналам, возможно, а вот расспросить соседей лучше нам, иначе кто-нибудь ему проболтается. Так, где он живёт?

— На улице Золотой лозы, снимает три комнаты над лавкой пивоварни Шаумана. Завтра в числе других рыцарей, служащих коннетаблю, он явится в Серую башню. Кто-нибудь из твоих лисичек сможет посмотреть на него и запомнить.

— Вот! — лис, вытиравший руки о салфетку, вдруг отбросил её и, радостно улыбнувшись, вскинул вверх указательный палец. — Я пошлю к тебе моего праправнучатого племянника. Он художник, окончил Коллеж искусств в Париже и развлекается тем, что рисует портреты хорошеньких девчонок на Монмартре. Сюда припёрся за средневековой романтикой. Вот пусть хоть что-то полезное сделает! Я отправлю его к тебе утром, зовут Сун Мин, но ты зови его просто Матис, это псевдоним. С претензией, но из скромности с одной «с», впрочем, тебе это не интересно. Он посмотрит на твоего злодея и нарисует его портрет. Или два. Один оставит тебе, на всякий случай, другой принесёт нам.

— Отлично, — улыбнулся Марк.

— Только ты же понимаешь, он лис и не может оказывать услуги бесплатно!

— Знаю, знаю, таков обычай! Что он захочет получить в уплату?

— Он любит всякий антиквариат, ну, картины в рамах, статуэтки, вазы… Может, оружие, это вообще экзотика для него! Или покрывало с единорогом, гобеленовое. Он тебе сам скажет. А пока, знаешь, я объелся и хочу спать. Это, кстати, твоя вина! Ты отказался от ужина, и мне пришлось съесть всё самому! У меня вот-вот желудок лопнет, и пуговицы на камзоле оторвутся!

— Превратись в большого лиса, — усмехнулся Марк, поднимаясь. — Желудок сразу увеличится.

Джин Хо хотел было обидеться, но потом подумал и кивнул.

— Отличная идея! Спокойной ночи! Завтра утром проснусь, пойду домой и отправлю к тебе этого доморощенного гения.

— Сладких снов, лисичка, — Марк покинул гостиную и, тщательно закрыв за собой дверь, пошёл в свою спальню.

Когда утром он выходил из дома, Джин Хо ещё спал, огромным белым кольцом свернувшись на шкуре у камина. Он даже не поднял голову и не повернул большое пушистое ухо, как делал это, заслышав посторонний звук. Потому Марк, который собирался его разбудить и выпроводить домой, вдруг передумал и, аккуратно прикрыв дверь, ушёл.

В нижнем зале Серой башни он сразу же увидел Арно. Тот явился со своими подчинёнными, теперь послушно сидевшими на скамье вдоль стены. Здесь были так же юный оруженосец, он немного нервничал в незнакомой обстановке. А рядом устроились два молодых человека, которых Марк уже видел раньше, — секретарь Аллара и его адъютант, тот самый де Лоран. Марк вдруг понял, что этот человек ему хорошо знаком, и хоть они никогда не разговаривали, но он часто видел его рядом с Танкредом. В этот момент он был совершенно спокоен. Видимо, увидев здесь остальных, счёл, что этот допрос — обычная формальность. Лишь встретив взгляд барона де Сегюра, он вежливо улыбнулся и, привстав, поклонился.

Арно подошёл к Марку.

— Все наши здесь, — доложил он.

— Хорошо, начнём с тебя, — кивнул тот. — Клерк запишет твои показания и пойдёшь по делам.

Они спустились в камеру для допросов, но лишь потому, что тут было место для клерка, уже готового вести протокол. Арно недовольно передёрнул плечами.

— Всю жизнь надеялся, что никогда не попаду сюда! — проворчал он.

— Скажи спасибо, что попал по столь незначительному поводу, — усмехнулся Марк и указал ему на стул напротив своего стола.

Вскоре официальный допрос был окончен, всё ещё хмурый и немного обиженный Арно прочитал протокол, подписал и отправился восвояси. Марк уже хотел приказать привести к нему следующего рыцаря, как вдруг в дверь заглянул стражник и сообщил, что его желает видеть некий художник по имени Матис.

— Давай его сюда, — кивнул Марк.

Спустя минуту в камеру вошёл высокий молодой мужчина. Марк смотрел на него с недоумением, может, потому, что тот совсем не походил на известных ему представителей лисьего племени. Он был широкоплеч и вообще хорошо сложен. Его коротко постриженные волнистые волосы были тёмно-каштановыми и немного отливали красным деревом, тонкая прядка словно невзначай падала на высокий загорелый лоб, придавая ему небрежный и изысканный вид. Яркие чёрные глаза, хоть и имели миндалевидный разрез, были большими. И вообще, парень был красавчиком, но совсем не таким, как Джин Хо. Он был одет вчёрные штаны, блестящие кожаные ботфорты и короткую красную куртку из бархата, перетянутую широким ремнём с чеканной пряжкой. На плече у него висела красивая сумка из тиснёной кожи рыжего цвета.

Они так и замерли, с интересом и некоторым удивлением рассматривая друг друга.

— Су Джин говорила мне, что вы красивы, как кинозвезда, но я не очень-то поверил! — приятным низким голосом воскликнул Матис. — Она впечатлительна и склонна к преувеличениям, но теперь я вижу, что она была права! У вас на редкость правильные черты и цвет глаз контрастирует с волосами, а редкая седина придаёт глубину оттенку локонов. И вообще, такая причёска и эта борода так вам идут, дополняя образ! Обычно они делают его грубее.

Марк невольно рассмеялся.

— Знаете, господин Матис, мне как-то непривычно получать подобные комплементы от мужчины.

— Ерунда! Я смотрю на вас глазами художника! — Матис соединил кончики указательных и больших пальцев в прямоугольник и взглянул на собеседника в получившуюся рамку. — Блестяще! Я хочу написать ваш портрет! Вы согласитесь мне позировать?

— Может, поговорим об этом позже? Хуан сказал вам, зачем вы здесь?

— Хуан? Какой Хуан? Ах, старик! Да, сказал. Я сделаю вам два портрета, неотличимые от оригинала! А вы взамен согласитесь мне позировать! Я приму в качестве платы только эту услугу. Это недолго! Пять сеансов по два часа! Я работаю быстро. Карандашами, в стиле гиперреализма. Потом я сниму копию портрета, а оригинал закреплю на холсте, покрою специальным лаком и оставлю вам на память. Вы сможете повесить его на стену, и все будут считать этот портрет волшебным, потому что вы будете на нём как живой! Соглашайтесь немедленно! Иначе, я обижусь и уйду! И вообще вернусь домой в Париж и забуду об этом неприятном инциденте!

И всё-таки он был лисом! Своенравным, упрямым и капризным.

— Я согласен, — успокоил его Марк.

— Где я могу устроиться? — Матис с сомнением посмотрел на невозмутимого клерка. — Мне нужно место для блокнота и карандашей.

— Боюсь, что вы не сможете рисовать с натуры, это насторожит вашу модель. Вы можете остаться, посмотреть на него, а потом в моём кабинете нарисовать его по памяти?

— Конечно! Так даже лучше, потому что тут слишком темно, к тому же я люблю рисовать в тишине. В крайнем случае, это может быть музыка или шум улицы.

Марк велел принести ещё одно кресло, и Матис сам поставил его в затенённом углу, несколько раз передвинул, оглядываясь на пустой стул и, наконец, уселся в полумраке. Дождавшись этого, Марк велел привести к нему Адама де Лорана.

Тот, если и был взволнован, умело это скрывал. Бросив мимолётный взгляд на клерка и сидевшего в полумраке у стены человека, он снова улыбнулся, поклонившись Марку, и сел на стул.

Адам де Лоран был, как и положено рыцарю, высок и крепок, со светлыми, вьющимися волосами. Наверно эти кудри плохо слушались гребня, и потому ему пришлось обстричь их достаточно коротко. Приятное широкоскулое лицо, небольшие зеленовато-карие глаза, крупный красивый рот. Внешность его была мужественной и как-то сразу располагающей к себе. К тому же эта улыбка, доброжелательная, с какой-то щенячьей искренностью. Неудивительно, что Аллар доверял ему.

— Назовитесь и скажите, сколько вам лет, откуда вы, — официально произнёс Марк, глядя на него.

— Меня зовут Адам де Лоран, я дворянин, мне двадцать три года. Я — единственный сын Эдмонда де Лорана, наш замок находился под Монпелье. В четырнадцать лет я отправился к барону де Ланефу, с письмом моего отца, когда-то служившего де Ланефам. Молодой барон взял меня к себе оруженосцем. С тех пор я был при нём. В двадцать один год, как положено, я удостоился из его рук рыцарского звания и служил ему, в том числе во время военного похода короля Ричарда.

— Давно вы навещали отца?

— Он к тому времени уже умер и наш замок отошёл к другому владельцу. Меня больше никто там не ждёт. Потому я смог полностью посвятить себя служению моему сеньору.

— Похвально. Но как же вы оказались адъютантом коннетабля?

Де Лоран ответил с обезоруживающей улыбкой:

— Я всегда восхищался бароном Алларом, и, узнав, что он, заступив на свой высокий пост, ищет адъютанта, уговорил моего сеньора рекомендовать меня ему. Тот согласился, поскольку не хотел брать с собой в Бельфор большой отряд, ведь там и без того достаточно сильный гарнизон.

— И вам нравится ваша служба?

— Конечно! — восторженно ответил он. — Это гораздо интереснее, чем просто жить при дворе барона де Ланефа, где вся служба сводилась к тому, что я стоял на часах или изредка сопровождал куда-то своего господина.

— Вы знакомы со стряпчим Жаком Кароном?

— Я лишь слышал о нём после ареста его светлости, но никогда не видел.

Он всё так же честно смотрел Марку в глаза, а тот вдруг подумал, что если его портрет удастся Матису, то стоит показать его слуге Карона.

— Что вам известно о происшествии в ночь после святого Иеронима? — спросил Марк.

— Ничего. Это был обычный день и обычный вечер. Его светлость раньше вернулся домой, а после работал в кабинете. Затем он вышел и сказал, что мы с вестовым можем идти по своим делам, поскольку больше ему не нужны. Я пошёл домой и лёг спать.

— Вы никуда не заходили? Например, поужинать в трактир или в лавку за хлебом и сыром?

— Нет, я поужинал в замке, к тому же у меня в тот день ещё был запас вяленого мяса и кувшин пива, которое со скидкой продаёт мне мой домовладелец. Я, кажется, не сразу лёг в тот день, немного почитал и только потом меня заклонило в сон.

— Вас кто-то видел? Может домовладелец или соседи?

— Нет! Я редко хожу через лавку, потому что вечером и рано утром она закрыта. Я уже как-то привык пользоваться чёрным ходом. Когда я шёл к себе, никто из моих соседей не выходил в коридор.

— То есть никто не может подтвердить, что вы всю ночь были у себя?

— Видимо, никто, — небрежно пожал плечами он. — Конечно, по дороге домой меня мог видеть квартальный сторож или какой-нибудь прохожий, но я не встретил никого из знакомых. Было уже довольно поздно, к тому же темно.

— Вы знали о том, что собирается делать барон Аллар после вашего ухода?

— Он ничего мне не сказал. Обычно он сообщает, куда уходит, чтоб его могли известить о чём-то важном из дворца, но в этот раз он ничего не говорил. Впрочем, позже я узнал, что той ночью он ходил куда-то один. Это иногда случалось, но я не считаю себя вправе расспрашивать его об этом, вы понимаете? Это было бы непозволительной вольностью с моей стороны.

Марк продолжил допрос. Адам отвечал со всей видимой откровенностью, балансируя на грани общеизвестной правды, уклоняясь от ответов на некоторые вопросы и ссылаясь при этом на незнание или плохую память. При всей его внешней прямоте, Марк чувствовал, что он скользкий как угорь, и хоть в его показаниях не к чему было придраться, он так и не сказал ничего, за что можно было бы зацепиться в дальнейшем расследовании.

В какой-то момент де Лоран бросил случайный взгляд туда, где сидел Матис, и вдруг замер, его глаза наполнились ужасом, и по плечам прошла дрожь.

— Что-то случилось? — насторожился Марк.

— Кто сидит там, в полумраке? — дрогнувшим голосом спросил де Лоран.

Марк обернулся и посмотрел туда. Из темноты на него взглянули ярко-жёлтые огоньки лисьих глаз. Он с трудом сдержал усмешку и удивлённо посмотрел на Адама.

— Там никого нет. Пустое кресло, в нём обычно сидит адвокат подозреваемого, но, поскольку вы свидетель, вам защитник не нужен.

— Но здесь есть призраки?

— Странный вопрос, — пожал плечами Марк. — Может, тут и бродят души умерших в подземелье и в этой камере преступников, но призраков я как-то не встречал.

Де Лоран, наконец, перевёл взгляд на Марка и натянуто улыбнулся.

— Наверно, лишь игра теней. У вас есть ещё вопросы, ваше сиятельство?

— Нет, вы можете отправляться к коннетаблю, но прошу пока не покидать город. Возможно, у нас ещё возникнет необходимость вызвать вас.

— Конечно, — пробормотал он, поднялся и, стараясь больше не смотреть в сторону Матиса, вышел.

— Ну, что? — Марк обернулся к художнику.

— Фактурное лицо, — одобрил тот. — Такой типаж супергероя, хотя часто подобные лица используют как маску злодея. Я наблюдал за ним и понял, что он что-то недоговаривает, к тому же привык лгать, не путаясь в своих выдумках.

— Вы сможете нарисовать его?

— Конечно. Я помню, два портрета. Вам будет удобнее на картоне, чтоб не мялись, верно? Размер?

— С ладонь.

— Дайте мне пару часов, я всё сделаю.

Марк вызвал стражника и велел ему проводить Матиса в свой кабинет, позволив ему работать за собственным столом, а сам приказал привести де Мори. Ему хотелось поскорее покончить с важными допросами, и после не тратить время на остальные.

Элар де Мори оказался совсем юным рыцарем, наверно, лишь недавно получившим свои золотые шпоры. С чуть рыжеватыми кудряшками и нежным как у девушки личиком, он больше напоминал юного пажа знатной дамы. Может, потому он и был так восторжен и при этом стеснителен, однако с готовностью отвечал на все вопросы барона де Сегюра, пока тот не спросил у него о главном: где он был в ночь со святого Иеронима. Тут юный рыцарь занервничал и смутился, а потом, поднял на Марка отчаянный взгляд:

— Ваше сиятельство, — произнёс он, — я отношусь к вам с глубоким почтением. С ранних лет я слышал о ваших подвигах, мой отец ставил мне вас в пример, говоря о ваших безукоризненных манерах и отваге на поле боя. Вы — истинный пример для всех нас, молодых рыцарей. Я мечтаю о том, чтобы однажды стать таким же героем, как вы, и защищать Сен-Марко и нашего короля. И я полагаю, что вы, как человек высокого достоинства, поймёте, почему я не могу прямо ответить на ваш вопрос. Долг рыцаря — защищать собственную честь, но превыше этого ценится честь доверившейся ему дамы. Я умоляю вас не спрашивать меня об этом, поскольку даже под страхом смерти я не смогу сказать вам этого.

— Значит, у вас было любовное свидание? — кивнул Марк. — Что ж, стремление проявить благородство в отношении своей возлюбленной похвально. Однако я хочу вам напомнить, что вы также являетесь подданным короля, а по указу о тайной полиции я вправе задавать любому подданному вопросы, относящиеся к расследуемому мною делу и получать на них ответы. Защищая даму, вы не подчиняетесь воле короля. Вы должны назвать её имя и сказать, где встречались с ней, чтоб я мог проверить ваше алиби на день, когда произошло преступление, в котором злонамеренно обвинили вашего сеньора. Я обещаю, что это имя будет известно только нам, а мы умеем хранить тайны.

— Нет, ваше сиятельство, — мучительно сдвинув брови, произнёс юноша. — Я никак не могу выдать вам его! Я готов, скорее, умереть или даже подвергнуться пыткам, но не причинить ей хоть какие-то неудобства.

— Ваше упорство говорит мне совсем о другом, — нахмурился Марк. — Я полагаю, что это вы сговорились с врагами королевства и в ту ночь вместе с вашими сообщниками, другими заговорщиками явились в дом некого лица, убили его и ограбили, после чего пронесли в дом барона Аллара запятнанные кровью вещи, ранее взятые вами из его гардероба, а так же украденный у убитого сундук с серебром. Вашей целью было опорочить коннетабля, добиться его осуждения и вызвать беспорядки в столице королевства. А чтоб скрыть ваше участие в этом недостойном деле вы и выдумали некую особу, с которой будто бы встречались!

— Как вы могли подумать? — в ужасе воскликнул юноша. — Я восхищаюсь моим господином так же, как и вами! Я готов отдать за него жизнь, и меня оскорбляет даже ваше предположение, что я мог предать его!

— Так докажите это! — ответил Марк. — Просто признайтесь, где вы были и, обещаю, я принесу вам извинения за это оскорбление.

— Я не могу! — крикнул тот. — Я скорее умру, чем совершу подобную подлость!

Марк ещё какое-то время увещевал его, уговаривал и запугивал, но в какой-то момент понял, что молодой рыцарь довёл себя до того самого состояния отчаянного упрямства, к которому так часто бывают склонны наивные и отважные юноши. Наверно сейчас, если б даже умом он и понял, что лучше принять протянутую ему руку и снять с себя все подозрения, он бы уже не смог этого сделать.

«Что ж, — подумал Марк, пожав плечами, — если этот мальчик хочет пострадать за честь дамы, как его сеньор, то не стоит ему в этом препятствовать. Быть может, недолгое заточение не только увеличит в его собственных глазах цену принесённой на алтарь любви жертвы, но и слегка остудит его пыл». Он вызвал тюремщика и приказал препроводить Элара де Мори в камеру. Тот вышел с гордо поднятой головой и выражением детской обиды на лице. Проводив его взглядом, Марк вздохнул, а потом усмехнулся. Арест де Мори успокоит вышедшего отсюда беспрепятственно Адама де Лорана. Он решит, что на сей раз молния ударила рядом, не задев его.

На допрос остальных рыцарей Марк потратил не так много времени. Они уже всё рассказали Арно, их алиби было подтверждено. Они сообщили, что знали о том, что у Аллара роман с некой придворной дамой, присылавшей ему розовые конфеты, это обсуждали, но никто не знал её имени. В день святого Иеронима никто ничего странного не заметил. А у Элара де Мори действительно есть замужняя любовница, тайну которой он ревностно оберегает и при этом тратит почти всё своё скромное жалование на покупку букетиков и сладостей для своей пассии.

Закончив с допросами, Марк поднялся в свой кабинет и увидел, что он ярко освещён. Клерки по требованию Матиса принесли ещё несколько подсвечников, и теперь стол был залит ярким золотым светом, по нему были рассыпаны тонкие разноцветные карандаши, а сам художник, закусив от усердия губу, заканчивал второй портрет. Готовый уже лежал рядом, и Марк, взяв его, с изумлением увидел, что Адам де Лоран смотрит на него, как живой. Даже едва заметные морщинки у глаз, блеск зрачков, поры на коже, непокорные кудри были прорисованы так чётко, а тени лежали так естественно, что это лицо казалось объёмным.

— Ну, как? Похож? — с довольным видом уточнил Матис. — То-то же! Будь у меня больше времени, я сделал бы лучше, но для ваших целей и так сойдёт.

— За это время вы успели сделать два таких портрета! — восхитился Марк.

— Я часто рисую прохожих на бульварах. На улице никто не будет позировать долго, потому это заставляет работать быстро и точно. К тому же лица разные, освещение меняется. Это отличная практика! А ваше заданиедля меня — сущий пустяк. Если нужны будут дополнительные экземпляры, сообщите, я размножу. Готово! — он полюбовался своим творением, передал Марку и принялся собирать свои карандаши. — И помните, вы обещали мне позировать.

— Хорошо, как только разберусь с этим делом, я приглашу вас с Хуаном к себе на ужин, и мы обо всём договоримся.

— Ладно, только не затягивайте. Я — свободный художник, и не могу долго сидеть на одном месте. Меня манят иные миры! Потому очень скоро я отправлюсь домой, а оттуда — прямиком к звёздам! Так что, до встречи!

Забрав один портрет для Джин Хо, он простился и ушёл, а Марк ещё какое-то время стоял у непривычно ярко освещённого стола и смотрел на портрет. И где-то в глубине души он был рад, что скоро этот необыкновенный художник нарисует и его, таким же живым и настоящим.

Перед тем как отправиться на обед домой, Марк вызвал к себе сыщика Матье и велел ему разыскать слугу Карона Николя Дюшана, который уже нашёл себе место в доме купца Ролле.

— Покажи ему этот портрет и спроси, видел ли он этого человека?

Матье взял картонку и вдруг замер, поражённо глядя на неё.

— Это что, колдовство? — пробормотал он. — Как это может быть?

— Его по памяти нарисовал известный художник, — пояснил Марк. — Этого человека зовут Адам де Лоран, может, Дюшан слышал его имя от прежнего хозяина. В общем, расспроси его подробно.

— Я понял, — кивнул сыщик и, ещё раз посмотрев на портрет, покачал головой, а Марк подумал, что такое мастерство, пожалуй, слишком хорошо для его рутинных целей.

Обедать он пошёл домой, а затем направился на улицу Монтегю, где в самом конце стоял небольшой оштукатуренный особнячок в два этажа, украшенный тонкими полуколоннами и барельефом рыцарского щита с гербом де Ланефов. Анри он знал давно. Хоть тот и не входил в ближний круг короля Армана и не мог считаться его молодым бароном, всё же был близко знаком со многими друзьями Марка, да и с ним самим довольно часто встречался как на пирах и турнирах, так и на войне.

У него было небольшое поместье на востоке королевства, однако, земли было мало, потому его предки предпочли превратить свой замок в военную твердыню, защищающую владения Сен-Марко. Это было оценено королями, и их привечали при дворе, как представителей славной военной аристократии королевства. Отряды де Ланефов были не велики, и чаще они выступали под чужими знамёнами в составе дружин известных военачальников. Анри де Ланеф участвовал в походе короля Армана под знаменем маркиза Беренгара, а при Ричарде присоединился к войску графа де Бове. Именно это после окончания войны позволило ему остаться на военной службе, и он не так уж пострадал от заключения мирного договора.

Марка он встретил с распростёртыми объятиями и сразу же провёл в небольшой зал, где по углам стояли комплекты старинных лат, на стенах висели штандарты и искусно изготовленное оружие, а над чёрным мраморным камином золотился окружённый венком из резных дубовых листьев всё тот же баронский герб.

— Хочешь вина, Марк? — живо спросил он, присаживаясь у камина, в котором весело потрескивали в ярком пламени душистые полешки. — Или подать закуски? Ты обедал?

— Только что, — успокоил его Марк. — Не нужно беспокоиться. Я пришёл по делу и не задержусь надолго.

— Ну, хоть выпей со мной! — рассмеялся Анри. — Я получил прекрасное молодое вино с равнины. Лёгкое, чуть пенистое и зеленоватое, как вода в лесном ручье. Оно пахнет травой, а в его вкусе присутствует цветочная сладость! Этьен, зеленого вина и два кубка! Сейчас принесёт, а пока давай к твоему делу!

Он всегда был таким, живым, немного торопливым и при этом очень обстоятельным. Марк невольно улыбнулся, глядя на его по юношески румяное лицо и золотистую чёлку, падающую на высокий лоб, на котором совсем недавно появилась первая, едва заметная морщинка.

— Я хотел расспросить тебя об Адаме де Лоране.

— А что с ним? Постой, это связано с делом Аллара? Но я же слышал, что его вчера выпустили?

— Именно так, но дело не закрыто. Мне нужно проверить все обстоятельства и выяснить как можно больше о его служащих. Это ты рекомендовал ему де Лорана?

— Да, Адам приехал ко мне совсем мальчишкой, был такой долговязый, лохматый, но ездил верхом так, словно родился в седле. Его отец когда-то был другом моего старика, вот я и выполнил его просьбу принять парня к себе оруженосцем. Ни разу не пожалел! Он всегда был исполнительным, отважным и немногословным. Да, он с самого начала был немного замкнутым, может, из-за того, что вырос в замке и мало общался с другими людьми, а после того, как с его отцом случилось несчастье, и вовсе замкнулся.

— А что случилось с его отцом?

— Неприятная история. Один из соседей, некто граф де Грамбен захватил его замок и убил старика. Что там было, толком не знаю, потому что в живых никого не осталось. Адам тогда был совсем юн, но попытался найти управу на убийцу отца, но где там! Тот оказался богат, и суд признал его невиновным. Дескать, у де Грамбена были права на замок де Лоранов, но старик отказался передать его законному владельцу, оказал сопротивление и в стычке был убит. Я помню, что тогда впервые видел Адама в ярости и отчаянии, но помочь ему не мог. Я не настолько влиятелен, сам понимаешь. Так что Адам остался у меня, служил верно, по праву получил свои золотые шпоры.

— И ты рекомендовал его Танкреду?

— Адам сам просил об этом. Я не возражал. Война закончилась, Марк, держать большой отряд стало накладно, да и незачем. Рыцарей нужно кормить, платить им жалование. Я не так богат, потому, если кто-то хочет уйти, я не держу. Адам как-то узнал, что Аллар ищет себе адъютанта и просил посодействовать. Я встретился с Танкредом, тот посмотрел на Адама, поговорил с ним, и сказал, что согласен. Вот, собственно, и всё.

На пороге появился слуга с подносом, на котором стоял кувшин и два кубка. Они выпили вина. Марк задержался ещё на какое-то время, расспросив Анри о его делах и пообещав прийти как-нибудь на ужин, после чего стал прощаться.

Когда он вернулся в Серую башню, его уже ждал Матье.

— Я отыскал Дюшана, ваша светлость, — тут же доложил молодой сыщик. — Едва взглянув на портрет, который вы мне дали, он закивал головой и сказал, что помнит этого господина. Даже назвал его имя: де Лоран. Дюшан сообщил, этот молодой рыцарь дважды при нём приходил к Карону. Первый раз тот принял его внизу, в конторе, но под конец разговора увёл наверх, в свой кабинет, что случалось с посетителями нечасто. Второй раз, едва Дюшан доложил хозяину о том, что пришёл де Лоран, тот сразу велел проводить его на второй этаж.

— Значит, они встречались, — удовлетворённо кивнул Марк.

Скинув на лавку плащ и перевязь, он вышел из кабинета и направился прямиком в военное ведомство. Миновав длинные полутёмные коридоры и на ходу кивая стоявшим в карауле гвардейцам, он сразу же прошёл туда, где за высокими резными дверями был кабинет коннетабля. В просторной приёмной, украшенной трофейным оружием и гобеленами с батальными сценами, ожидали несколько человек, судя по сдержанным цветам камзолов и суровым, словно высеченным из камня лицам, — коменданты дальних крепостей и командиры гарнизонов. Здесь же у окна сидел Адам де Лоран, и, увидев Марка, тут же вскочил и поклонился. Не дожидаясь его пояснений, он кинулся к дверям и, приоткрыв их, скрылся внутри.

Ожидавшие своей очереди рыцари не выразили никакого недовольства, напротив, приподнялись со стульев и почтительно поклонились. Марк ответил им сдержанным поклоном. Вскоре де Лоран вернулся, а вместе с ним вышел пожилой человек в лёгком парадном доспехе, и приветственно кивнув, отошёл к окну.

— Коннетабль может уделить вам немного времени, — проговорил Адам и виновато указал на посетителей. — Как видите, ваше сиятельство, у него сегодня напряженный день.

— Я ненадолго, — ответил Марк и, входя, поманил его за собой. — У меня будет вопрос к вам, де Лоран!

Тот послушно последовал за ним.

Аллар сидел за своим резным, отделанным позолотой столом, на котором лежали солидные сафьяновые папки, украшенные золотыми гербами. Одна из них была раскрыта и, Танкред, ожидая его, торопливо читал какой-то документ, написанный на пергаменте и скреплённый красной сургучной печатью.

— Прости, Марк, — произнёс он, подняв на него взгляд, — мы как раз сейчас занимаемся ротацией командиров в дальних гарнизонах. Мне нужно поговорить с каждым и учесть всё, от способностей до семейного положения.

— Я на два слова, — успокоил его Марк и посмотрел на стоявшего в ожидании адъютанта. — Но сперва у меня будет вопрос к вам, господин де Лоран. Вы сказали, что не встречались со стряпчим Кароном, но его слуга сообщил, что вы были у него дважды.

Марк заметил, что молодой человек смутился и бросил тревожный взгляд на коннетабля.

— Говори! — коротко приказал Аллар.

— Это верно, я солгал, — признался тот. — Я испугался, что меня сочтут причастным. Могли возникнуть ненужные разговоры, особенно теперь…

— То есть ты знаком с ним? — с угрозой спросил Аллар, но Марк сделал ему незаметный успокаивающий жест.

— Вы сами велели Бельмону найти надёжного человека, способного подыскать недвижимость в городе. Он тогда назвал вам Карона, я запомнил. Мне и в голову не могло прийти, что он подлый шантажист! Потому я тоже обратился к нему. Я просил его подобрать мне другую квартиру или небольшой домик на окраине, который можно недорого купить или снять.

Танкред нахмурился и уже собирался что-то сказать, но Марк опередил его. Он простодушно улыбнулся и спросил:

— Вы собираетесь жениться, господин де Лоран?

— Вы очень проницательны, — смущённо потупился тот.

— Вам следовало признаться во всём сразу, а не обманывать тайную полицию. Ваше счастье, что коннетабль весьма ценит вас, и потому у меня нет оснований сомневаться в вашей честности.

— Я благодарен вам, ваше сиятельство, — де Лоран поклонился и виновато взглянул на своего сеньора.

Аллар хмуро смотрел на него, но, ничего не сказав, жестом отослал прочь. Когда адъютант вышел, он повернулся к Марку.

— Заметь, друг мой, я никому не говорил о том, что Карон вымогал у меня деньги посредством шантажа!

— Он и так это знает, — пожал плечами Марк. — Это лишь ещё одно доказательство его причастности. Я был у де Ланефа. Выяснилось, что отца твоего адъютанта убил некий граф, чтоб завладеть замком и клочком земли. Ты это знал?

— Нет, Адам довольно замкнут. Даже если мы оказывались за одним столом, он никогда не говорил о своём прошлом. А это имеет какое-то значение?

— Возможно. А пока я попрошу тебя завтра весь день держать его при себе неотлучно. Я хочу обыскать его квартиру.

— Всё так серьёзно?

— Ты всё ещё в этом сомневаешься?

Аллар вздохнул.

— Теперь я наблюдаю за ним внимательней, хоть и стараюсь не выдать своих подозрений. Но он ведёт себя как прежде. Порой я думаю, может, мы ошибаемся?

— Тогда кто, де Мори?

— Но ты же его арестовал!

— Желает чувствовать себя мучеником, пусть посидит! — проворчал Марк. — Он не желает говорить правду и формально у меня есть основания держать его в камере до выяснения, где он был в момент убийства. И де Лоран чувствует себя спокойным.

— Но ты полагаешь, что это не де Мори?

— Ты шутишь? Это же телёнок, лишь недавно оторванный от матери! У него нет ни ума, ни опыта, чтоб провернуть всё это. Даже если он не разговорится, я выпущу его, едва прижму де Лорана.

— Тем лучше. Можешь завтра делать всё, что тебе заблагорассудится. Я не выпущу Адама из виду.

Вполне удовлетворённый, Марк вышел от него, и стоявший у окна старик в доспехе снова поспешил в кабинет к коннетаблю.

Вернувшись к себе, Марк узнал, что его ждёт посетитель. Клерки уже убрали лишние подсвечники из кабинета, и теперь здесь снова стало сумрачно. На стуле перед столом испуганно сжалась чёрная фигура, закутанная в плащ, а над ней возвышалась грозной каменной глыбой массивная громада. Марк с удивлением взглянул на Гаспара, стоявшего рядом с посетителем и, прошёл к своему креслу за столом. Только сев, он разглядел под капюшоном бледное перепуганное лицо Лягушонка Пико. Юный мошенник в своём дорогом наряде, усиленно кутался в глухой чёрный плащ, словно пытался спрятаться от всего мира и исчезнуть вовсе.

— Извольте видеть, ваша светлость, — сообщил сыщик, — явился вот в таком виде, пытался прорваться сквозь караул и едва не был побит за неповиновение законным требованиям назвать своё имя и показать лицо. Причём крался вдоль стены, чем вызвал подозрение…

— Ещё бы мне не красться! — истерично взвизгнул Лягушонок. — Видать, пришла моя погибель! Бедный я сирота и некому защитить меня от безжалостных злодеев!

— Хватит ныть! — оборвал его причитания Марк. — Говори, зачем пришёл?

— Из страха и полной неопределённости, доживу ли я до следующего утра! — не меняя тона, продолжал Пико. — В вас единственном вижу я последнюю надежду и утешение! И молю не отказать в милосердии и спасти мою несчастную головушку, над которой уже занесён топор палача!

— При чём здесь палач? — Марк взглянул на своего помощника и тот пожал плечами, после чего отвесил Пико подзатыльник.

— Говори! Некогда нам тут с тобой…

— Не дайте умереть в столь юные годы, ваша светлость, — снова проныл Лягушонок и вытащил из кармана скомканный листок.

Забрав его, Марк придвинулся ближе к свече и увидел ровные строчки, написанные безликими одинаковыми буквами. В этом послании Лягушонку предлагалось запустить с помощью своих подручных слухи, обвиняющие короля в том, что тот поручил своему «цепному псу» барону де Сегюру сфабриковать доказательства полной невиновности барона Аллара и выпустить его на свободу, несмотря на то, что его вина в убийстве и ограблении стряпчего Карона уже была доказана полицией магистрата. В письме так же было указанно, что прилагающиеся к нему двести золотых марок являются лишь авансом, и после выполнения заказа ему будет передана такая же сумма.

— Я, ваша светлость, по вашему приказу только вчера запустил по своим каналам весть, что Паук, Лепёшка и ещё двое были арестованы за распространение грязных слухов о короле и коннетабле, что является государственной изменой. И тут же получаю вот это, да ещё с кошельком, набитым золотыми монетами. Кто б мог подумать, что настанет день, когда золото будет жечь мне руки! Я вовсе не хочу грешить против вас и короля, но боюсь, что, не выполни я этот заказ, эти деньги забьют мне в глотку!

— Очень может быть, — согласился Марк. — То, что тебе сразу прислали инструкции и плату, значит, что твоего мнения никто не спрашивает. Тебе следует просто подчиниться.

— И что делать? — жалобно всхлипнул юноша, с отчаянной надеждой и мольбой глядя на барона де Сегюра.

— Я вижу только один выход, — немного подумав, проговорил Марк. — Мы арестуем тебя по подозрению в совершении того же преступления, что и Паука, обыщем твой дом и изымем золото. Какое-то время ты посидишь в уютной сухой камере, и когда я закончу с этим делом, выйдешь на свободу, поскольку твоя вина не будет доказана.

— А золото? — пробормотал тот.

— Оно будет обращено в казну. Сам понимаешь, если оно останется у тебя, то у этих разбойников могут возникнуть к тебе претензии. А так, платы у тебя нет, из-за этого письма ты пострадал, сделать ничего не успел, к тому же привлёк внимание тайной полиции. Я думаю, что они оставят тебя в покое.

— Что ж, — тяжко вздохнув, проговорил Лягушонок. — Я согласен.

— Тогда иди домой…

— Нет, арестуйте меня сейчас! — испуганно замотал головой он. — Я не выйду на улицу, пока дома лежит этот проклятый кошелёк!

— Гаспар, — Марк взглянул на сыщика, — идите за ним следом и охраняйте. После того, как он войдёт в дом, задержитесь и посмотрите, нет ли там соглядатаев, а после можете с шумом ворваться, устроить обыск и увести его.

— Может, установить наблюдение за домом?

— Не стоит. После шума, который вы устроите, к нему вряд ли кто-то осмелится явиться.

— Так, может, не шуметь?

Марк с сомнением взглянул на поникшего Пико.

— Аванс передан и письмо тоже. Они могут не появиться до момента, когда станет ясно, что новая волна слухов не запущена. Не исключено, что будут исподволь опрашивать соседей и лавочников. Так что, давай обрубим этот конец. Пошумите.

— Хорошо, — Гаспар взял Пико за локоть и поднял на ноги.

— Подожди внизу, — велел молодому человеку Марк. — Гаспар подберёт людей для этого задания.

Тот кивнул и, кутаясь в плащ, поплёлся к выходу. Когда дверь за его спиной закрылась, Марк снова взглянул на помощника.

— Барон де Ланеф рассказал, что отца Адама де Лорана убил граф де Грамбен. Завтра, едва рассветёт, выезжай в Монпелье и выясни все обстоятельства этого дела. Если там был какой-то судебный процесс, посмотри дело, поговори с местными, что они обо всём этом думают. Заодно расспроси об Адаме де Лоране, может, кто-то его помнит или он появлялся там последнее время. На всё это у тебя следующий тёмный день, а потом первым светлым утром возвращайся назад. Не задерживайся, ты будешь нужен мне здесь.

— Всё сделаю, — с энтузиазмом сообщил Гаспар и затопал к дверям.

Оставшись в одиночестве, Марк придвинул к себе папку с материалами этого дела. Он был почти уверен в том, что настоящим убийцей Карона является Адам де Лоран. И недавняя оговорка в кабинете коннетабля лишь подтверждала, что он, по меньшей мере, знал о шантаже. У него была возможность совершить все действия, которые, по мнению Марка, совершил убийца, и не было алиби. В этой достаточно полной картине не хватало самой малости — мотива. Зачем молодому безвестному рыцарю, который много лет провёл на глазах у барона де Ланефа и зарекомендовал себя, как исполнительный и преданный офицер, вдруг втягиваться в это дело с шантажом, а может, и быть его зачинщиком? Из-за денег? Раньше он не проявлял особой жадности, но те крупные суммы, которые вымогал у Аллара его сообщник, вполне могли соблазнить его, тем более что примерно половина куда-то пропала. Но тогда зачем было подставлять коннетабля? Зачем приносить сундук с сорока пятью тысячами серебром в его дом? Чтоб отвести подозрение от себя? И эти слухи? Кто нанял Паука для их распространения? Тоже де Лоран?

Марк раскрыл папку и посмотрел на два письма неизвестного заказчика, а потом отыскал среди бумаг истребованную заранее из военной канцелярии докладную записку, написанную адъютантом Аллара. Положив их рядом, он какое-то время пытался найти что-то общее в способах начертания букв, но вскоре с сожалением покачал головой. Письма Пауку и Лягушонку писал кто-то другой. Почерк де Лорана был быстрый и неровный, в небольшой записке он допустил две стилистические ошибки. Было видно, что он получил не лучшее образование, к тому же не так часто писал. Его служба у де Ланефа и Аллара заключалась в другом. Для составления документов у обоих были секретари.

Письма мошенникам были написаны уверенной рукой и отработанным почерком. Возможно, их писал даже не секретарь или писарь, а переписчик. Да, это было похоже на тексты рукописных книг, которые до сих пор ещё изготавливают в храмах святых и обителях монашеских Орденов. Без излишних украшений, но с красивым чётким написанием каждой буквы. Без ошибок и помарок. Чем больше Марк смотрел на эти листы, исписанные убористым аккуратным почерком, тем больше он убеждался в том, что это не мог написать молодой, почти безграмотный рыцарь из провинции.

— Надо будет показать эти письма Монсо, — пробормотал Марк и, свернув их, сунул в свой подсумок.

Его секретарь был высокообразованным человеком и даже когда-то преподавал в университете города Лейдена. Может, он разглядит в этом что-то полезное, как бывало уже не раз.

Вскоре дверь приоткрылась и в щели показалась отливающая красным золотом шевелюра Эдама.

— Может, принести вам ужин, ваше сиятельство? — спросил он с явным намерением получить отказ, а следом услышать распоряжение подать плащ и меч.

Бросив взгляд за окно, Марк увидел на дальней крепостной стене полыхание факелов. Стражники заступили в ночной караул.

— Ладно, идём домой, — проворчал он, закрыв папку, а Эдам с быстротой горностая метнулся к окну.

Когда Марк убрал в сейф документы и тщательно запер массивную дверцу, оруженосец уже стоял, держа в руках его плащ и меч.

Дома его, по обыкновению встретил управляющий, который поспешил доложить, что её сиятельство ушла со служанкой во дворец на званый ужин к вдовствующей королеве, господин Валентин читает у себя, а маленький Арман уже спит под присмотром кормилицы.

— А вас снова ожидает гость, хотя я уже не знаю, стоит ли так называть господина Хуана, — добавил он ворчливо.

— Он гость и всегда желанный, — пояснил Марк. — Потому вам следует принимать его соответствующим образом, что вы, без сомнения, и делаете. Где он?

— В маленькой гостиной.

— Отлично, — и не глядя больше на опечаленного его реакцией управляющего, направился к лестнице.

К своему удивлению в этот раз он застал Джин Хо не за накрытым столом, уплетающим ужин. Лис сидел в кресле у камина и задумчиво смотрел в огонь. Рыжеватые блики придавали особенное искристое сияние его пышным кудрям, золотили гладкую кожу лица и завораживающе плясали в глубине зелёных, загадочных глаз. Он вовсе не выглядел в этот момент капризным мальчишкой или избалованным юнцом. Что-то древнее и суровое сквозило в его странных, нездешних чертах, словно его лицо было живой маской странного божества из чужих земель. Впрочем, так оно и было, просто Марк привык видеть его совсем в другом настроении.

— Что-то случилось? — спросил он, присев во второе кресло.

— Нет, просто вспомнилось… — Джин Хо глубоко вздохнул. — Знаешь, я стараюсь меньше вспоминать о прошлом, там слишком много страшного, грустного и плохого. Моя жизнь далеко не всегда была такой беззаботной и радостной, как теперь. Потому я и приучил себя не погружаться в воспоминания о прошлом и не загадывать на будущее, но иногда… Впрочем, это неважно. Я пришёл рассказать тебе о том, что мы узнали за этот день.

— Вы уже успели что-то выяснить?

— Думаешь, только ты умеешь работать быстро? — усмехнулся лис. — Я ещё ночью послал своих лисичек следить за этим де Лораном, но рано утром он из дома прямиком отправился к Аллару и сопроводил его оттуда во дворец. На момент, когда я пошёл к тебе, они ещё не выходили. Так что пока ничего интересного о его передвижениях сообщить не могу. Но я решил разузнать о нём побольше, осмотреться, побродить по улице Золотой лозы, аккуратно расспросить о нём в соседних лавках и трактире. Не волнуйся. Я изменял внешность, так что никто ничего не заподозрил.

— И что ты узнал.

— Дом, где он снимает три маленькие комнаты, расположен в самом конце улицы, ближе к северной окраине. Он принадлежит Карлу Шауману. На первом этаже пивная лавка, но не такая, в которой бывает много посетителей и можно купить кувшин пива или небольшой бочонок. Там что-то вроде склада, приходят клиенты, пробуют пиво и заказывают целую партию, которую потом отвозят им на дом. То есть, по определению, там не бывает много людей. Квартира на втором этаже, дверь выходит в коридор. В одном конце лестница в лавку, через которую можно выйти на улицу Золотой лозы, в другом — винтовая лестница в маленький дворик, заставленный старыми бочками. Калитка ведёт в проулок между домами. Там едва может протиснуться небольшая тележка и всегда полумрак.

— То есть там два выхода? — кивнул Марк.

— Удобно, правда? Слушай дальше. В коридоре три двери, то есть у него двое соседей. Один — Мартин Лонгман — агент торгового дома Тропера, того, что торгует по всему королевству тканями из Лейдена. Он родственник домовладельца и постоянно бывает в разъездах. Сейчас его тоже нет. Вторая — полуглухая старушенция Магда Доран, вдова торговца галантереей. После смерти мужа она продала его дело и поселилась в небольшой квартирке доживать свой век. Денег у неё немного, окна выходят во двор. То есть соседи им не слишком интересуются. В лавке внизу, кстати, тоже. Я поговорил с приказчиком, спросил, не сдают ли они комнаты наверху, поскольку не видел их жильцов. Вот он мне и сказал, что вдова галантерейщика не выходит, ей за небольшую плату помогает служанка из лавки и приносит еду из трактира, торговый агент редко бывает дома, а де Лоран предпочитает пользоваться чёрным ходом. Дверь там не закрывается на ночь, а от калитки у него есть ключ. Его тоже не слышно и не видно. Приходит только ночевать, гостей не приглашает, ужинает в соседнем трактире. Если проходит через лавку, здоровается, но никогда не останавливается, чтоб поболтать.

— Имеет возможность незаметно покидать дом, — подытожил Марк. — Что ещё?

— Я зашёл пообедать в тот трактир, «Петух и роза». Вполне приличный, чистый, еда хорошая, как говорится, своя клиентура. Де Лорана там хорошо знают. Он там ужинает и берёт еду на вынос. Кстати, я разговорился со служанкой, она сказала, что иногда он приходит с другом. Тоже рыцарь, тоже молодой, не красавчик, но довольно приятной наружности. Невысокого роста, коренастый, черноволосый. Имеет особую примету — на левой скуле у подбородка шрам от ожога, старый, уже не отличается цветом от остального лица, только неровная кожа. Она не уверена, но, кажется, его зовут Ален де Жардо или что-то в этом роде. Одет небогато, дважды она видела его в кожаной куртке с заклёпками.

— Значит, он служит. Попробую выяснить, кто он.

— Ну, и в лавке, куда он иногда заходит, чтоб купить сыр, копчёное мясо и вяленые фрукты, я услышал очень необычное мнение о нём. Хозяйка сказала, что он очень набожен.

— Да что ты? — удивился Марк. — И с чего ж она так решила?

— Дело в том, что он регулярно ходит в часовню святого Доминика, расположенную неподалёку. Садится всегда на одну и ту же скамью и сидит там в тишине. Уходя, всегда бросает монету в ящик с пожертвованиями.

— Может, он молится за отца, — пожал плечами Марк.

— Это, собственно, всё, что мне удалось выяснить, — вздохнул Джин Хо.

— Для одного дня это немало, учитывая, что ты был один. Завтра я собираюсь обыскать его логово.

— Пойти с тобой? Вдруг что-то найду! Заодно запомню его запах. Кстати! Ты же говорил, что он спёр тот ларец и взломал его! Если ты мне его покажешь, я смогу сказать прикасался ли он к нему?

— Вряд ли ты сможешь это сделать, — задумчиво проговорил Марк.

— С чего это? — обиделся лис. — Сомневаешься в чуткости моего носика?

— Нет, но сундук совсем новый и покрыт свежим лаком. От него так и несёт сосновой смолой и чем-то едким!

— А, ну, тогда, конечно, нет, — приуныл лис. — Нюхать такие вещи мне противопоказано. Можно заработать ринит и даже на время лишиться обоняния.

— Не расстраивайся. Мы уже выяснили о нём довольно много, и он выглядит подозрительно. Думаю, что завтра мы узнаем ещё больше. А пока давай поужинаем и мне нужно немного поработать в кабинете.

— Ладно, а я лягу спать у камина. Мои бедные лапки устали бегать, глазки — смотреть, а ушки — слушать. Единственное, что не устало, это язычок, и то, потому что он без костей, — рассмеялся лис.

После ужина Марк прошёл в свой кабинет и застал там секретаря Монсо, раскладывавшего на столе ровные пачки рассортированных документов. В своей чёрной мантии книжника с лысой, как шар, головой, покрытой маленькой бархатной шапочкой, он весь был воплощением порядка и учёности. Но Марк ценил его не только за аккуратность и образованность. Он был полностью уверен в его преданности, и считал одним из самых верных ему людей, достойным особого доверия. Сам же Монсо, несколько лет назад потерявший своего единственного сына, уже давно испытывал к Марку сдержанную отеческую нежность, порой проявляя заботу, явно выходившую за пределы его обязанностей. Вот и сейчас он пристально взглянул на него и вздохнул.

— Вы слишком утомляете себя, ваше сиятельство, — произнёс он. — Модестайн сказал мне, что вы ложитесь поздно и встаёте рано, после чего сразу же уходите по делам. Оруженосцы жалуются, что вы либо целый день таскаете их по городу за собой, либо им приходится сидеть часами у камина, пока вы корпите над бумагами. Вам следует поберечь себя.

— Ну да, — усмехнулся Марк, у которого после нескольких кубков вина в компании весёлого лиса поднялось настроение. — Сейчас же не война!

— Вот именно. Вам следует хоть раз хорошенько выспаться. Или вот завтра! Я слышал, что его величество отправляется со свитой в Шато-Блуа. Почему бы вам не присоединиться к нему?

— Вы становитесь опасны, мой друг, — усмехнулся Марк, садясь за стол. — У вас множество источников информации в моём окружении.

— Я забочусь о вас, — не обидевшись, заметил секретарь.

— И я это ценю. Вы, должно быть, слышали о том странном деле, из-за которого наш бравый коннетабль провёл несколько дней в Чёрной башне. Я должен разобраться с этим, после чего смогу выспаться и развлекаться сколько душе угодно.

— Если потом не появится новое дело, — вставил Монсо. — Я разобрал вашу корреспонденцию. Здесь приглашения на пиры и охоты, вот приватные письма. Я взял на себя смелость подготовить на некоторые ответы. Тут отчёты управляющих из ваших поместий, сверху — с рудников. Это письма из луара от господина Герлана и капитана Элота. Счета я передал управляющему, а письма, касающиеся домашних дел, и приглашения, адресованные вам и вашей супруге — её сиятельству.

— Отлично, — кивнул Марк. — Отчёты я прочитаю позже, письма, если среди них нет срочных, тоже. Пока просмотрю те, на которые готовы ответы. А вы взгляните вот на это, — он подал секретарю письма, адресованные Пауку и Лягушонку. — Что вы можете сказать о том, кто написал их?

Пока Монсо, склонившись к свече, читал эти опусы, Марк бегло пролистал отложенные письма и, почти не читая, подписал подготовленные Монсо ответы.

— Это интересно, — пробормотал тот, закончив чтение и озадаченно потирая гладко выбритый подбородок. — Полагаю, что вас не интересует моё мнение по поводу их возмутительного содержания. Мне следует обратить внимание на почерк и грамматические особенности текста. Скажу честно, я не часто встречал такое правильное написание букв и строк, и полагаю, что это написано не обычным писарем. Скорее всего, это либо храмовый переписчик, но тогда он, скорее всего, писал с имевшегося у него черновика. Либо это человек, одарённый от природы. На самом деле, красивым и чётким почерком может владеть и обычный человек. Это такой же талант, как к рисованию или поэзии. Как вам известно, король Людовик писал так, что часто его служащие стыдились переписывать его черновики, поскольку их почерк выглядел хуже, чем его. Хотя, учитывая, что первое письмо на нескольких страницах и от начала до конца его написание выглядит безупречно, я полагаю, что это всё-таки переписчик, который написал за свою жизнь сотни, если не тысячи страниц. Что же до стиля, то, безусловно, это сочинил человек хорошо образованный. Я не заметил ни одной ошибки, ни в орфографии, ни в построении предложений, ни в общей последовательности тезисов.

— И что мы имеем?

— Это хорошо образованный человек или два — автор и переписчик. Теперь, что касается самого начертания букв… Я уже встречал нечто подобное в библиотеке университета, в Лейдене. Но об этом лучше расспросить Лоренса. Я был лишь скромным пользователем этой неисчерпаемой сокровищницы, в то время как он занимался составлением каталогов и видел куда больше книг, чем я. Если вы позволите…

— Я всецело доверяю вашему молодому другу, — с некоторым сомнением произнёс Марк, — но всё же это секретное дело. Я не могу допустить огласки.

— Хорошо, тогда позвольте мне взять одно из писем. Я скопирую несколько безобидных фраз на отдельный лист и покажу ему, не объясняя сути.

— Что ж, это меня устроит, — кивнул Марк. — На сегодня всё. Можете идти отдыхать. Я тоже, пожалуй, воспользуюсь вашим советом и лягу сегодня пораньше. Потому что завтра мне снова придётся провести день на ногах.

Следующий день был светлым, и Марк проснулся рано. Он снова не выспался, но случайно проникший сквозь узенькую щель между гардинами лучик напоминал, что время дорого, ещё нужно столько успеть, а потом в голове уже начал выстраиваться перечень дел, которые нужно сделать именно сегодня и ни днём позже. И наконец он понял, что уже не уснёт снова, а лежать без сна ему не хотелось. Он тихонько, чтоб не разбудить супругу, поднялся и направился в гардеробную.

Вскоре он уже шёл по ещё пустой Королевской площади в сторону Серой башни. За ним едва сдерживая раздражение, следовали сонные оруженосцы, а вполне бодрые рыцари охраны шли, жмурясь на светлое небо и с удовольствием вдыхая прохладный и пока ещё свежий воздух. Где-то на полпути они увидели приближающегося к ним всадника на большом, похожем на тяжеловоза, но довольно быстром коне. Всадник был под стать, крупный и высокий. Проезжая мимо, он сдёрнул с лохматой головы берет и поклонился, бросив на Марка вопросительный взгляд. Тот только напутственно кивнул ему, и Гаспар помчался дальше.

В Серой башне было уже оживлённо, клерки, сыщики и стража занимались своими делами, у стен на скамьях сидели какие-то люди. Марк поднялся к себе и вызвал старшего сыщика Тома. Тот явился вскоре и в столь раннее время выглядел так, словно давно на ногах и вообще не слишком нуждается в отдыхе. На его простоватом и каком-то незапоминающемся лице отразились внимание и готовность выполнить любой приказ комиссара.

— Мне нужны Демаре и Матье, — сообщил ему Марк. — Они отправятся со мной на улицу Золотой лозы для обыска у де Лорана. А вы пока выясните, есть ли в наших гарнизонах или страже рыцарь по имени Ален де Жардо. Молодой, так что, скорее, чином не выше лейтенанта. Если не найдёте, то отправьте кого-нибудь в военное ведомство, может, там его знают, но постарайтесь не привлекать лишнего внимания.

— Я всё сделаю, ваша светлость, — кивнул Тома, снова с преданностью верного пса взглянул на Марка и, поняв, что других распоряжений не будет, умчался выполнять полученные.

Вскоре в кабинет явились два молодых сыщика Матье и Демаре. Они выглядели как обычные горожане, в небогатой, но опрятной одежде, их волосы были аккуратно подстрижены, на головах красовались береты, а в ножнах на поясе имелись короткие мечи. И любой признал бы в них сыновей не слишком богатых, но и не бедствующих торговцев. Именно это и нужно было Марку, чтоб произвести обыск, не привлекая внимания. К тому же, несмотря на молодость, эти сыщики были уже хорошо обучены, потому на них можно было положиться в таком деле.

— Слушайте меня внимательно, — произнёс Марк, присев на край стола, — Сейчас мы пойдём на квартиру де Лорана, чтоб произвести обыск. Однако нужно всё сделать так, чтоб ни соседи, ни лавочники ничего не узнали. Мы не будем привлекать внимания, и постараемся сделать всё тихо. Матье, ты сразу же пройдёшь по улице Золотой лозы и войдёшь в лавку Шаумана под видом покупателя. Когда рядом не будет посторонних людей, ты предъявишь жетон тайной полиции приказчику, объяснишь, зачем явился, потребуешь ключ от задней калитки и предупредишь о том, что если он проболтается о нашем визите, то окажется за решёткой. После этого ты поднимешься на второй этаж, пройдёшь по коридору до винтовой лестницы, спустишься во двор и отопрёшь калитку. Мы будем ждать тебя там.

Матье заверил, что всё понял, и они отправились в путь. Пройдя по улице Золотой лозы, Марк за несколько домов до лавки Шаумана свернул в узкий проход между домами и вышел в тот самый проулок, о котором говорил ему Джин Хо. Тот уже ждал его неподалёку.

— Он ушёл недавно, — сообщил лис, приветственно кивнув Демаре. — Мне приходится держать лис у двух входов, сегодня он опять прошёл через двор и тщательно запер калитку.

— Нам откроют, — успокоил его Марк.

— Я это к тому, что с тебя двойная плата, — уточнил Джин Хо и пошёл по тесному грязному коридору между домами и оградами чахлых садиков и хозяйственных дворов. Он остановился возле покрытой ржавчиной калитки, и прислушался, а Марк тем временем посмотрел на второй этаж старинного дома, видневшегося за забором. Наверно его фасад был побелен и выглядел вполне прилично, но задняя стена была покрыта серой, отсыревшей штукатуркой, а чёрные выступающие стропила местами были покрыты белыми пятнами плесени и зеленоватыми разводами мха. Крыша, наверно, не так давно перекрытая, темнела ровными рядами черепицы и казалась ошибочно переставленной на эту развалюху с другого, не такого ветхого дома.

Что-то скрипнуло за калиткой, и она беззвучно приоткрылась. Марк сразу же заметил эту странность и, войдя внутрь, осмотрел петли. Они были тщательно смазаны, чтоб не скрипели, когда калитка открывается.

— Интересно, — пробормотал Марк и, велев сыщику запереть её, прошёл между рядами старых, серых бочек, часть из которых уже рассохлась, а нижний ряд напротив, потемнел от сырости.

Дверь в дом тоже открылась беззвучно. Поднявшись по винтовой лестнице, Марк прошёл по коридору, освещённому тусклыми фонариками, висевшими в обоих концах коридора, и остановился у двери, на которую ему указал Матье.

— Его квартира занимает почти всю длину дома, — пояснил Молодой сыщик. — Две комнаты напротив — старушка-вдова и комната в конце — молодой служащий торгового дома, но он постоянно живёт в Лейдене, а здесь ночует, только если приезжает по делам.

— Зажгите фонарь, — велел Марк и, когда Демаре зажёг фитиль в небольшом, заранее припасённом фонаре, принялся осматривать дверь. — Так я и думал, — пробормотал он, заметив волосок, протянувшийся от края полотна к наличнику. — Он явно озабочен не только тем, чтоб незаметно покидать дом, но и тем, чтоб никто не проник в его берлогу незамеченным.

Достав из подсумка замшевый футляр, Марк вынул оттуда пинцет и осторожно отделил от двери кончик волоска. Только после этого он взялся за отмычки и отпер замок, который оказался не только новым, но и достаточно надёжным.

Когда они вошли в первую комнату, он остановился и посмотрел вокруг. Это была гостиная, обставленная старой, обшарпанной мебелью. Гардины на окне были задёрнуты, и лишь немного света проникало внутрь по краям. Налево и направо вели две двери.

— Расходимся, — проговорил Марк. — Учтите, вы можете лишь немного отодвинуть край портьеры, но не открывать их полностью. Зажигать свечи нельзя. Прежде чем открыть створки шкафа, сундуки, шкатулки, убедитесь, что там нет таких же волосков, не проложены какие-нибудь бумажки, щепки или зубочистки. Если они есть, запомните их положение, чтоб после осмотра вернуть на прежнее место. Постарайтесь не нарушить слой пыли, если он есть.

Он указал сыщикам на левую дверь, и они двинулись туда.

Справа оказался кабинет с книжной полкой на дальней стене. Старинный письменный стол с поцарапанной столешницей местами был заляпан свечным воском. Два медных подсвечника стояли на краях, а посредине — старинный письменный прибор с двойной чернильницей и бювар, в котором не было ничего, кроме чистой бумаги. Пока лис обследовал стены и висящие на них гравюры в простых деревянных рамках, Марк проверил ящики стола. Он не нашёл на них никаких ловушек. В нижних ящиках скопился какой-то хлам вроде пыльных пучков гусиных перьев, полупустых пузырьков с чернилами, потертого огнива, старинной песочницы в виде женской головки, старого перочинного ножика с потемневшим лезвием и небольшой коробочки, которая выглядела сравнительно новой. Осторожно открыв её, Марк увидел там пачку квадратных листочков очень тонкой бумаги. Вернув всё на место, он открыл верхний ящик. Там был запас свечей, перевязанных бечёвкой, тяжёлая латунная линейка и затёртая книга, заложенная бронзовой пластинкой. Просмотрев её, Марк не нашёл ничего интересного. Обычный рыцарский роман, купленный у какого-нибудь торговца на рынке. В другом ящике он нашёл свёрнутый в кольцо кожаный хлыст и небольшую жестяную коробочку, в которой поблескивали несколько коротких тонких трубочек из меди.

— Что это? — услышал он голос Джин Хо и поднял голову. Лис стоял рядом, с любопытством глядя на его находку. — Я ничего не нашёл. А ты?

— Кое-что, — ответил Марк. — Например, специальную бумагу, которая используется для тайных посланий. Она очень тонкая и прочная. Её можно свернуть в трубку и спрятать под подкладкой или даже внутри шва. Или вот в такую медную капсулу, которую можно засунуть в любую щель. Странно, что у простого рыцаря есть такие вещи.

— Он адъютант коннетабля, — напомнил лис.

— Именно это меня и настораживает. Насколько мне известно, он никогда не получал от Аллара заданий, связанных с секретной перепиской. Не удивлюсь, если он занимался шифровкой. Обычно для этого используется какая-то книга.

— Книги там, — Джин Хо указал на книжную полку и подошёл, чтоб посмотреть на неё поближе. — В основном рыцарские романы, сборники баллад. Ноты… А инструмента нет.

— Можно петь без нот, — заметил Марк. Он крутил в руках небольшую баночку. Открыв её, он понюхал содержимое, а потом вытряхнул на ладонь тонкий серый порошок. — Не трогай!

Он поспешно обернулся и лис замер. Его рука повисла в воздухе над книгами. Марк подошёл к нему и осмотрел полки. Одна привлекла его внимание. Книги на ней были поставлены так плотно, что вытащить их, не прилагая усилий, было нелегко. И край именно этой полки был покрыт сероватым слоем порошка.

— Это здесь, — произнёс он и, приподнявшись на цыпочках, осмотрел корешки.

Он сразу заметил эту книгу, край корешка которой был немного оттянут, словно её доставали, зацепив пальцем. Он стёр пыль рукавом своего камзола и, именно так, зацепив корешок книги, вытащил её.

— Какой-то справочник, — разочарованно пробормотал лис. — «Описание рек и озер королевских провинций Сен-Марко». Что, их настолько много, что нужен отдельный справочник?

— Их действительно много, и они используются не только как источники питьевой воды, но и для рыболовства, орошения полей, наполнения замковых рвов и перевозки грузов, — ответил Марк и осмотрел книгу со всех сторон. Она была небольшой, довольно толстой. Присмотревшись, он увидел едва заметную чёрную щёлочку между страницами у самого корешка. Открыв её в этом месте, он убедился, что именно на этой странице её чаще всего открывали и держали открытой, возможно, положив сверху что-то тяжёлое, например, старинную линейку из латуни.

— «Промеры глубины реки Роны, сделанные в целях судоходства», — прочёл лис. — И что в этом интересного?

— Таблица промера глубин, которую можно использовать для шифрования.

— Правда?

— Да. Ему дали хорошие советы, но всё же он был небрежен, — заметил Марк. — Книга и страница сразу привлекают внимание.

— Если это не ловушка.

— Думаю, что он не настолько умён, — усмехнулся Марк и, закрыв книгу, сунул её на место.

— А зачем ты стёр пыль?

— Это не пыль, а специальный порошок, который лишь похож на неё. Я сам пользовался подобным, когда жил в луаре. Книгу нельзя вытащить из ряда, не нарушив этот слой, и мне не замаскировать место, где я его стёр. Однородный слой всё равно не получится. Но я могу сделать новый без повреждений.

— Логично. Постой, ты что, хочешь оставить её здесь? — заволновался лис. — А если ты перехватишь его шифровку, а он уже спрячет или уничтожит книгу?

— Не волнуйся! Поскольку здесь описаны реки королевских провинций, большая часть портов на их берегах принадлежит Сен-Марко или нашим верным союзникам. Так что эти промеры в целях судоходства сделаны королевскими картографами, а потому экземпляр этой книги есть в королевской библиотеке, а может, даже в моей или у деда. В любом случае, я сумею отыскать и эту книгу, и эту страницу.

— Ваша светлость! — раздался где-то за дверями голос Демаре.

Марк поспешил на его зов.

Оба молодых сыщика стояли на коленях возле кровати. Перед ними темнел глубоким нутром небольшой сундук. Демаре держал в руках фальшивое дно, под которым виднелись ровные ряды одинаковых коричневых мешочков. Один из них как раз разглядывал Матье.

— Золото и серебро, — пояснил он. — В каждом кошельке по сотне монет.

— Вы были правы, здесь тоже был фокус с волоском, — сообщил Демаре. — Мы его чуть не просмотрели, потому что тут темно.

— Откуда у адъютанта коннетабля столько денег? — спросил Матье. — Он живёт в этой конуре, в шкафу только потёртая военная куртка и синий парадный камзол из узорчатого сукна. В третьем он, наверно, ходит на службу. Одна запасная пара ботфортов и сапоги для верховой езды. Полдюжины сорочек тонкого полотна, но без кружев, уже поношенные. В буфете у окна две початые бутылки дешёвого вина и пара латунных кубков. Тарелки и миски из худого фарфора, потёртые на краях. А тут такое богатство!

— Аллар платит ему не так много, и далеко не золотом, — заметил Марк.

— Наверно, то, что он откладывает сжалования, лежит в той шкатулке, — Демаре указал на стоявшую на кровати плоскую деревянную коробку. — Там двести марок серебром, перстень с гербом и старинный женский портрет в рамке с дешёвыми каменьями, часть из которых потеряна. Наверно, его мать. А это всё было под первым дном, в тайнике.

— Может, это деньги, полученные от Карона? — предположил Джин Хо, появившись за спиной Марка.

— Нет, там были большие мешочки серого цвета. Наверно, эти деньги переданы ему для его нелегальной деятельности, если нужно кого-то подкупить или приобрести какую-то вещь. Ещё что-нибудь нашли?

— Ничего, — покачал головой Демаре. — Вещей немного, ничего лишнего.

— Хорошо, верните всё на место, как было.

Марк прошёл обратно в кабинет, взял баночку с серым порошком, насыпал на край полки тонкую дорожку и аккуратно подул на неё, отчего образовался тонкий, почти ровный слой пыли. После этого он положил все вещи точно на те же места, где они лежали, и задвинул ящик стола.

Напоследок он обыскал гостиную, но там ничего не было, кроме старого, слегка покачивающегося на искривлённых ножках стола, покрытого гобеленовой скатертью, двух колченогих стульев и старинного буфета, где лежали свёртки с сыром и вяленым мясом, несколько уже сморщившихся яблок, подсохшая краюшка хлеба, бутылки с вином и скудный набор той самой посуды с серыми разводами.

В нижнем ящике нашлись две оловянные ложки, хлебный нож, ещё одна связка свечей и огниво. Там же сбоку лежала жестяная коробка, в которой хранились засаленные карты, пожелтевшие игральные кости и смятая страница, вырванная из книги о гадании, со значением выпавших карт.

— Как-то всё это странно, — услышал он озабоченный голос Джин Хо. Лис стоял у него за спиной и озирался с выражением какой-то озабоченности, смешанной с брезгливостью. — Я не знаю, насколько высокая у него должность, но думаю, что всё-таки он получает достаточно, чтоб нормально жить. Тут всё так аскетично и бедно, словно ему вообще нет дела до комфорта.

— Может, так оно и есть, — пожал плечами Марк. — Он вырос в бедном замке, у де Ланефа тоже не купался в роскоши. Анри не богат, к тому же оруженосцев обычно не балуют. Возможно, он вообще жил в казарме с другими рыцарями, и собственные три комнаты для него — уже предел мечтаний. Большую часть времени он проводит на службе, к тому же он скрытен и неохотно сходится с людьми. В военном ведомстве у него нет друзей. Я был удивлён, когда ты нашёл сведения об этом де Жардо. Он всё время с коннетаблем, приходит домой ночевать, столуется в трактире. Перед сном читает. Встаёт рано. Аллар — ранняя пташка, а его адъютант должен быть под рукой уже с утра. Вот и думай, есть ли у него время на гулянки и пышную обстановку.

— И всё же… — лис продолжал хмуриться. — Понимаешь, у молодых людей должны быть какие-то стремления. И если это не тяга к наслаждениям жизни, значит, что-то другое, что-то, что занимает его мысли настолько, что не оставляет места для всего остального.

— Можно догадаться, что это, учитывая, что мы нашли всё необходимое для тайной переписки и запас денег, разложенных в невзрачные кошельки.

— Возможно. И эту квартиру он снял вовсе не из-за трёх комнат, которые ему не так уж и нужны, а из-за того, что здесь два выхода, непроблемные соседи, мало посетителей и, — он подошёл к окну и, чуть отодвинув портьеру, посмотрел вниз, — из окна видна вся улица, как на ладони.

— А когда он снял эту квартиру? — спросил Марк.

— Примерно год назад, — ответил вышедший из спальни Матье. — Думаю, сразу, как ушёл от де Ланефа.

— То есть, уже поступая на службу к Аллару, он озаботился поиском жилья, столь подходящего для его тайных дел? — нахмурился Марк. — Так, может, и к коннетаблю он напросился не просто так, а по чьему-то указанию?

— А если он шпион? — спросил лис.

— На момент поступления на службу на это ничто не указывало, — возразил Марк. — Его проверяло военное ведомство. Наверняка они запрашивали сведения и у нас, но в наших архивах и делах не было никаких упоминаний о нём. Всё это как-то странно…

— Со временем всё выяснится, — успокоил его Джин Хо. — Идём?

— Да, — Марк вышел из комнаты в коридор, за ним последовали его спутники.

Заперев дверь, он снова присел на корточки и своим пинцетом прижал волосок к дверному полотну. Наверно, оно было смазано чем-то липким, потому что его кончик тут же плотно пристал к поверхности неокрашенной доски.

Поднявшись, Марк повернулся в сторону чёрной лестницы и вдруг услышал лёгкий скрип и обернулся. Дверь в конце коридора быстро закрылась. Пройдя туда, он постучал и объявил:

— Откройте, тайная полиция короля!

Дверь послушно отворилась и на пороге возникла невысокая пухленькая старушка с чёрными виноградинами глаз и тонким носом с небольшой горбинкой. Марк вдруг подумал, что когда-то она была красавицей, остроумной и изящной, и её точёный носик вызывал не меньше восторгов, чем эти прекрасные глаза.

— Госпожа Доран? — спросил он. — Я комиссар тайной полиции барон де Сегюр! — по тому, как она поспешно приложила ладонь к уху, он понял, что она действительно глуха. — Я хочу поговорить с вами о вашем соседе, Адаме де Лоране.

— Я ничего о нём не знаю! — громко проскрипела она, тем не менее, отступив, чтоб впустить его в комнату.

У неё было тесно, и всё вокруг пропитал немного затхлый и душный запах старости и лекарств. Марк подошёл к столу и осмотрелся. Мебели было много, и она плохо сочеталась между собой, словно сюда было втиснуто всё самое лучшее, что ей хотелось забрать из своего старого дома. И везде были гобелены: покрывала, скатерти, дорожки с кистями, а также вязанные из льняной нити салфетки и кружева, алкорский фарфор: розовые вазы с накладными цветами, изящные статуэтки: рыцари и девы с цветочными гирляндами. На столе поблескивало серебряное блюдо с остатками пирога и красивый кубок. Что-то шевельнулось в углу и, взглянув туда, Марк увидел на бархатной подушке, лежавшей на большом расписном сундуке, красивую белую кошку. Она услышала посторонние звуки и, приоткрыв золотые глаза, равнодушно взглянула на посетителя, вытянула длинные изящные лапы и снова уснула.

— Я ничего не знаю об этом человеке, ваша милость, — проговорила старуха. — Он не явился представиться мне, когда въехал, и после ни разу не зашёл. Я почти не выхожу отсюда. У меня болят ноги. Мне помогает Магда, служанка из лавки. Она добрая девушка и берёт немного. Я подарила ей брошку и свой старый чепец с кружевами. Зачем он мне теперь?

— То есть вы вообще никогда не разговаривали с вашим соседом?

— С этим — нет. Мартин заходит проведать меня каждый раз, когда приезжает. Он привозит мне подарки: сладости и тёплые вещи. Иногда здесь бывает холодно, но я боюсь топить камин, чтоб не случился пожар. Потому я сплю под тремя одеялами, но у меня всё равно мёрзнут ноги. Потому Мартин привёз мне чулки из мягкой овечьей шерсти.

— Но о де Лоране вы ничего не можете мне рассказать?

— Нет. Я вижу его, лишь когда он выходит через двор. Я даже не знала, как его зовут. Мартин сказал, что и с ним он только здоровается, но ни разу не пригласил выпить вместе.

— Понятно, госпожа. Тогда я не стану больше беспокоить вас. И прошу, оставьте этот разговор втайне от ваших соседей.

— Я понимаю. Этот господин, наверно, плохой человек. Я и раньше не хотела разговаривать с ним, а теперь и подавно не буду.

Марк, уже повернувшийся к двери, насторожился и снова взглянул на женщину.

— Почему вы не хотели разговаривать с ним? Он чем-то вас обидел?

— Нет, но я не считаю возможным говорить с человеком, который справляет нужду на чужую могилу, — она недовольно затрясла головой. — Вышел бы на улицу или поднялся к себе. У него же наверняка есть горшок! Так нет, нужно делать это во дворе!

— О чём вы?

— Мой кот умер, — скорбно сообщила она. — Мой старый и мудрый Пуф, который ещё помнил Карла, моего покойного супруга. Он был такой ласковый и, когда я ложилась, ночами грел мне ноги. Но он был очень стар. И умер. Я не хотела, чтоб его выбросили в сточную канаву, и попросила Магду похоронить его во дворе. Там мало места, и она закопала его в проходе между штабелями бочек. А потом я увидела, как этот невежа выходит оттуда, оправляя плащ. Что он там делал? Я хотела высказать ему своё возмущение, но побоялась. Я бедная слабая женщина, а он вон какой! Что ему стоит обидеть старуху. И я ничего не сказала.

— Покажите мне, где похоронен ваш кот? — Марк пробрался к окну по узкому проходу между старым креслом и резной конторкой и отодвинул портьеру. Сверху двор был хорошо виден. Серые ряды старых бочек загромождали его почти полностью, только слева был проход к калитке, да узкие промежутки между рядами.

— Между третьим и четвёртым рядом, — пояснила старушка.

Простившись с ней, Марк спустился во двор и сразу направился к тому проходу. Действительно, он был настолько узким, что без особой причины ползти туда не было смысла.

— Давай я, — предложил Джин Хо и, отстегнув синий плащ с шёлковым голубым подкладом, сунул его в руки Матье, а потом легко скользнул в щель между штабелями. — Вот она! — сообщил он и, осмотрев круглую крышку самой дальней средней бочки, подцепил и открыл её. — Тут какой-то сундук!

— Вытащи его! — попросил Марк.

Лиса не нужно было уговаривать. Он и сам изнывал от любопытства. Достав сундук, он принёс его другу и поставил на ближайшую бочку. Сундук был ничем не примечательный, без украшений, просто деревянный ящик, запертый на замок. Марку снова пришлось доставать свои отмычки. Он довольно долго провозился с этим запором, боясь сломать его и, наконец, всё-таки открыл. Марк поднял крышку и внезапно оцепенел. Кровь отлила от его лица, а лис невольно присвистнул.

В сундуке на чёрном бархате свёрнутого плаща лежала блестящая, похожая на серебряную, маска с человеческими, но какими-то слишком правильными чертами, а рядом — длинный обсидиановый кинжал.

— Это то, что я думаю? — пробормотал лис и потянулся к кинжалу. Он взял его осторожно и поднял, чтоб посмотреть на просвет. Марк тем временем взял маску. Ему уже приходилась видеть подобные, и это воспоминание уже давно стало для него ночным кошмаром.

— Орден Чёрного зеркала? — спросил лис.

— Боюсь, что так. Неужели они подбираются к королю?

— Ну, к коннетаблю они уже подобрались, — Джин Хо тревожно взглянул на него. — Что будем делать?

— Дай подумать, — Марк постарался успокоиться и рассуждать здраво.

Первым его побуждением было прямо сейчас пойти и арестовать де Лорана. Но что дальше? У него до сих пор не было явных улик против него. К тому же он действовал не один, и, если арестовать его сейчас, сообщник тут же сбежит. А что предъявить самому де Лорану? Он уже признался в том, что знаком с Кароном, но у него есть отговорка. Да, он не представил алиби и имел возможность совершить убийство, но это лишь подозрение, а не улика. Этот ящик, найденный во дворе его дома? Как доказать, что он принадлежит ему, а если и докажешь, то это ещё не значит, что он член какого-то там сообщества убийц. Может, это просто странная коллекция, какая была у графа де Марля в Пуату.

А потом он вспомнил полубезумного убийцу в чёрном плаще, который будучи скован, откусил себе язык, чтоб умереть. Может, и де Лоран, будучи загнан в угол, покончит собой? И эта ниточка будет оборвана.

Марк закрыл сундук и, склонившись над ним, снова сунул отмычку в замочную скважину.

— Поставь его на место и закрой крышку бочки, как было, — произнёс он. — Продолжим следить за ним. Может, он выведет нас на своих сообщников.

— Ладно, — нерешительно кивнул лис и, взяв ящик, начал протискиваться обратно.