Когда привратник с некоторым опозданием открыл дверь, Марк услышал крики, смех и лай собаки. Увидев же, что происходит в нижнем зале, он и вовсе оторопел от неожиданности. Там шла весёлая игра. Джин Хо, Валентин и несколько его рыцарей, сбросивших куртки и камзолы в кучу на полу, перебрасывали друг другу большой яркий мяч, а между ними с радостным лаем носился белый волкодав Труфо и подпрыгивал, норовя его поймать. Ему это не удавалось, но порой он умудрялся подскочить достаточно высоко и ударить по мячу носом, отчего тот менял своё направление и игроку приходилось делать едва не кульбит, чтоб отбить его. Если ему это удавалось, Джин Хо под радостные крики зрителей, в число которых входили остальные рыцари и слуги, засчитывал очко на счёт счастливого пса, если же мяч улетал в тень галереи, и за ним приходилось бежать, очки, доставшиеся собаке, удваивались.

Однако когда Марк вошёл и был замечен, игра закончилась, потому что пёс радостно устремился к нему и попытался взгромоздить лапы на его плечи, чтоб вылизать лицо. При этом он продолжал подпрыгивать и басовито повизгивать от радости. Марк увернулся и скинул его лапы, но Труфо продолжал прыгать вокруг него, дополнив повизгивание громким лаем.

— Игра окончена! — объявил лис к глубокому разочарованию присутствующих. — Труфо объявляется абсолютным победителем, завоевавшим пятнадцать очков, за что заслужил награду, которую определит его хозяин, — лис вопросительно взглянул на раскрасневшегося Валентина.

Мальчик пригладил взлохмаченные золотисто-рыжие волосы и сообщил:

— Труфо любит грызть оленьи кости, но матушка не разрешает давать их ему, потому что он таскает эти кости по всему дому!

И он посмотрел наверх, где у перил галереи стояла улыбающаяся Мадлен в голубом платье.

— В порядке исключения, красавица! — крикнул ей лис.

— В порядке исключения разрешаю! — ответила она, смеясь.

Валентин свистнул и побежал на кухню. Труфо, тут же забыв о Марке, умчался вслед за ним. Рыцари, участвовавшие в игре, немного смущённо посматривали на своего сеньора, разбирая из кучи камзолы.

— И что это было? — спросил Марк, снимая с плеч плащ.

— Игра в «собачку», — пояснил Джин Хо. — Всем понравилось. Теперь они могут играть и без меня. Кстати, это полезно! Развивает подвижность, реакцию и снимает стресс.

— Я учту, — кивнул Марк.

— Ты припозднился, — заметил лис и направился к арке под лестницей. — Стол к ужину накрыт. Мадлен уже поела. К ней забегала сестра и принесла какие-то крохотные пирожные с кремом. Они чирикали в будуаре и ели пирожные. Мне так этих кремовых крошек размером с перепелиное яйцо даже на один десерт было бы мало, так что для нас с тобой приготовлен нормальный ужин. Я проследил!

— Это хорошо, потому что я не обедал.

— Я так и думал! Ты был занят и кого-то даже арестовал.

Они тем временем вошли в нижнюю гостиную, где на покрытом белоснежной скатертью столе были расставлены блюда и миски, заполненные едой.

— Откуда ты знаешь об аресте? — не удивившись, спросил Марк.

— Тебя видели. Одна наблюдательная лисявка, которая дежурила возле мясной лавки в ожидании обрезков, увидела, как ты прошёл мимо, и из любопытства решила за тобой проследить. Она видела, как ты садился в карету с какой-то тёткой и стариком, те были расстроены, а ты слишком деловит, чтоб это можно было счесть приватным визитом. К тому же вы поехали прямо к Серой башне. Потом она страшно гордая собой примчалась ко мне с докладом. Потому я и понял, что у тебя какое-то новое расследование. Мне стало интересно, и я пришёл сюда. Расспросил Мадлен, и она рассказала мне странную историю с похищением девицы, которую уже успели похоронить. Девицу я не застал, она уехала домой. Я решил остаться и подождать тебя. Велел приготовить для нас ужин, но тебя всё не было. Валентин играл в холле с Труфо, и я подумал, что можно поиграть с ним в «собачку». А потом уже к нам присоединились твои рыцари. В сущности, они совсем дети. У нас в этом возрасте ещё учатся на первых курсах институтов.

Марк слушал его болтовню вполуха. Он устремился к столу и сел, окинув стол нетерпеливым взглядом.

— Ты расскажешь мне обо всём этом? — спросил лис, сев рядом. — На сей раз мне интересно, и я склонен поучаствовать в деле. Совершенно безвозмездно.

— Расскажу, — кивнул Марк, наливая в кубки вино. — Тем более что мне нужно взглянуть на ситуацию со стороны, да и свежий взгляд будет не лишним.

Пока они ужинали, Марк рассказал другу всё, что удалось узнать на этот момент.

— Вот как… — озадаченно пробормотал лис. — Выходит, вы нашли одну из тех девушек, и она убита, а её смерть как-то связана с похищением подружки Мадлен твоим другом.

— Да, узел завязывается странный, — кивнул Марк. — Конечно, существует некоторая вероятность, что Марту Рихман убили на улице грабители или зарезал какой-нибудь негодяй, а потом её тело отвезли в мертвецкую, откуда его забрали те два бродяги, которых нанял управляющий Мерлен. Но мне это кажется сомнительным.

— Мне тоже. Они получили заказ найти тело девицы с длинными золотистыми волосами. Насколько вероятно, что сейчас в какой-нибудь мертвецкой есть подходящий труп? К тому же, чтоб забрать его, придётся делиться гонораром со смотрителем. Не проще ли выбрать из промышляющих на улицах девиц подходящую и убить её?

— И я об этом подумал, — кивнул Марк. — Завтра я собираюсь сходить в таверну «Под колесом» и поговорить с папашей Рикаром. Он должен знать тех двоих и заметить, как они сговариваются с управляющим. Если нам удастся их найти, то они скажут, что именно велел им сделать Мерлен и знал ли он о том, что намечается убийство.

— Ты думаешь, он мог заказать свежий труп для убедительности? Может быть и так. А что с другими пропавшими девицами?

Марк тревожно взглянул на него.

— Ты полагаешь, что и их исчезновение связано с этим делом? Но зачем им так просто убивать девушек?

— Марк, ты уже обо всём догадываешься, но тебе страшно это признать! — воскликнул лис, взмахнув куриной ножкой. — Взгляни правде в глаза! У тебя есть раскрытый цикл одного преступления, и хоть преступники, за исключением твоего одноглазого приятеля, пока не найдены, их мотивы и действия ясны. Граф заказал похищение девицы некой шайке. Посредница с белокурыми волосами могла сговориться не только с ним, но и с родственниками девушки. Мачеха в день свадьбы опоила падчерицу, та теряет сознание, её передают похитителям и заменяют трупом похожей девицы. Торжественные похороны и всё шито-крыто. Заказчик получает девицу, бандиты — деньги, а мачеха избавляется от единственной наследницы своего мужа.

— Не сходится, — покачал головой Марк. — Она не получит её наследство.

— Ты серьёзно? — Джин Хо недоверчиво взглянул на него. — Ясно же, что она сговорилась с женихом! Иначе с чего бы он, едва похоронив обожаемую невесту, тут же поскакал осматривать новые владения?

— То есть ты полагаешь, что де Кларен был в сговоре с баронессой? Я думал об этом. Мне показалось странным, что он не пожелал взглянуть на нежно любимую им девушку после её смерти. И если он жил в доме, то вся эта возня с трупом не могла пройти мимо него.

— Что ты вообще о нём знаешь?

— Пока ничего.

— Ладно, я сам выясню, что можно. Но с моей трактовкой событий ты согласен. Всё выглядит именно так, как я сказал?

— Да, — подтвердил Марк.

— И ты признаёшь, что вся эта комбинация прошла без сучка без задоринки, как по маслу? А не потому ли, что они проворачивали всё это уже не раз?

— Погоди, ты полагаешь, что они уже похищали девиц из зажиточных и благородных семейств, подменяли их убитыми уличными девушками схожей внешности, а сами продавали их заказчикам?

— Почему нет? Торговля людьми у вас вне закона, но этот бизнес существует. Чаще всего продают женщин и детей. Молодых девушек, как правило, продают в бордели и всяким там извращенцам и сластолюбцам. Но таким быстро надоедают девицы, которых можно купить по дешёвке или умыкнуть с крестьянского двора! Куда интереснее благородные барышни! Они более красивые и утончённые, у них нежная кожа и изящные руки, от них хорошо пахнет, потому что они чистоплотны. К тому же их обучают хорошим манерам и разным искусствам вроде игры на лютне, стихосложения и изысканных танцев. И естественно сам факт обладания такой девушкой потешит самолюбие любого провинциала, особенно если она из столицы!

— Я рассматривал и такую возможность, — нехотя признался Марк. — Но в этом случае пришлось бы договариваться с их семьями. Как это возможно?

— Ну, с баронессой де Рокруа договорились же! Обстоятельства могут быть разные. Кому-то эта девушка мешает, кто-то находится в отчаянном положении и жертвует одной ради всех, а кто-то просто жаден до денег! Или скажешь, что в благородных семействах нет места низменным чувствам и крайней нужде?

— Там всему есть место, — проворчал Марк. — Ладно, если ты пришёл к тому же, о чём думал и я, то стоит заняться проверкой и этой версии.

— Значит, ты всё-таки об этом думал? — заинтересовался Джин Хо.

— Именно это пришло мне в голову, когда я узнал об исчезновении хорошенькой горничной Ортанс. Но это показалось мне слишком… — он сделал неопределённый жест.

— Да, звучит ужасно, когда люди продают своих родственниц неизвестно кому, но жизнь вообще жестокая штука, — философски заметил лис. — Ты думаешь, горничную тоже продали? Возможно.

— Я поищу её в городских борделях. Вряд ли её вывезли за стены, это небезопасно. Скорее, продали здесь, а публичный дом — самое подходящее место для такой сделки. И выясню, не умирали ли какие-нибудь благородные девицы в те дни, когда пропали подруги Виолетты.

— Вот и ладно, — улыбнулся лис. — Ты уже знаешь, что делать, и планы на ближайшее время у нас есть! А теперь давай поговорим о чём-нибудь приятном. Что ты думаешь об игре в «собачку»?

Марк проснулся рано, когда лучи света уже проникали в щели между плотными портьерами, но ещё не были яркими. С улицы доносилось шарканье метлы по брусчатке, мимо со стуком проехала какая-то тележка, а потом раздался мерный топот и в тишину врезался хриплый голос капрала городской стражи, который торопил чуть отставшего подчинённого.

Дверь тихонько скрипнула, и в спальню неслышно вошёл Модестайн. Он направился к окну, но замер, увидев, что хозяин уже проснулся. Марк жестом велел ему идти в гардеробную, и сам осторожно, чтоб не разбудить мирно спящую супругу, выбрался из постели.

Когда он спустился в гостиную, Джин Хо уже был там. Он не надел камзол, вязки его белоснежной, отделанной кружевом сорочки были не завязаны, а рыжая шевелюра едва не стояла дыбом. Он был не в духе, как всегда до завтрака, и сразу же начал жаловаться, что ужасно спал, и в этом доме его ни капельки не любят, потому что не предоставили ему спальню с удобной кроватью. Он прекрасно знал, что любая из многочисленных гостевых спален была в его распоряжении, но кровать ему совершенно ни к чему, потому что он предпочитал спать на мягкой шкуре возле камина в маленькой гостиной, свернувшись в белое пушистое кольцо и спрятав нос в свой пышный хвост. Просто ему хотелось поныть, и Марк уже давно не обращал внимания на его утренние жалобы.

Завтрак, однако, поднял лису настроение, и он заявил, что готов на любые подвиги.

— Подвиги сегодня ни к чему, — ответил Марк, промокнув усы накрахмаленной салфеткой. — Мы идём в опасный район, а таверна «Под колесом» — это притон и место встреч преступников, но в трущобах никто не решится напасть на мужчин с мечами, а папаша Рикар и его воспитанник всегда мне рады.

— У меня нет меча, — закапризничал лис, а потом, окинув взглядом небогатый наряд друга, добавил: — И я не хочу надевать суконную куртку, как какой-то нищеброд! Я надел в этот раз свой новый камзол, а ты даже не похвалил его покрой и цвет, и теперь ещё хочешь, чтоб я его и вовсе снял? Ты мне завидуешь?

— Конечно, — подтвердил Марк. — Ты можешь идти в своём бархате, вооружённый веером, если тебе так нравится. Моего меча вполне хватит, чтоб отпугнуть местных грубиянов. А если нет, то постарайся оставить их в живых, когда будешь учить хорошим манерам.

— Там так интересно? — обрадовался лис.

Однако, к его разочарованию, к ним присоединились оруженосцы и одетые в военные куртки рыцари, и конечно, никому и в голову не пришло бы напасть на такую компанию хорошо вооружённых молодых мужчин.

Возле входа в таверну в этот час было тихо и пустынно, даже сидевшая там обычно старуха ушла спать. Марк решил не оставлять своих людей на улице и, поманив их за собой, открыл громко скрипнувшую тяжёлую дверь. По стёртым каменным ступеням он первым спустился в низкий сводчатый зал. Ещё остававшиеся за своими столами завсегдатаи, услышав топот армейских сапог, в тревоге привстали, а папаша Рикар, воинственно подбоченившись, занял позицию в центре. Он был высок и крепок, в его чёрных кудрях было уже немало седины, в одном ухе поблёскивала золотая серьга-кольцо, а второго не было вовсе. Вид у него был суровый, однако, увидев гостя, он тут же расслабился, успокаивающе махнул рукой своим гостям и расплылся в благодушной улыбке.

Он проводил Марка и Джин Хо за стол возле одного из двух каминов, расположенных в разных концах зала. Там не было других посетителей и можно было говорить, не понижая голос и не опасаясь, что их разговор подслушают.

— Что привело вас к нам в такую рань? — спросил Рикар, дав знак слуге, стоявшему неподалёку. Тот удалился, а старик снова обернулся к Марку. — Я всегда рад видеть вас, господин барон, но, полагаю, что нынче вы явились по делу.

— Это так, — кивнул тот и обернулся, чтоб посмотреть на своих оруженосцев и рыцарей. Те разместились за столом в отдалении и заказали кувшин имбирного эля. — Упоминание о вашем заведении всплыло при расследовании одного неприятного дела, и я хотел бы проверить показания лица, которому не слишком доверяю.

Папаша Рикар ничего не ответил, и Марк поспешил его успокоить:

— Я вовсе не собираюсь вторгаться в твою посредническую деятельность и не требую доносить на постоянных посетителей. Просто некий Мерлен, который служит управляющим в доме баронессы де Рокруа, заявил, что искал здесь кого-то, кто добудет ему свежий труп девицы с длинными золотистыми локонами.

— Неужели? — искренне удивился Рикар. — Со мной он точно о таком не говорил. Да и вообще, такая просьба выглядит так странно, что до меня дошли бы хотя бы слухи об этом. Мало того, что ему нужен был труп, так ещё и свежий, и девицы с определёнными приметами. Сами знаете, я не лезу в дела других людей и не задаю лишних вопросов, но это не значит, что я не обращаю внимания на их слова и поступки. А тут управляющий какой-то баронессы… Хотя погодите, сейчас придёт Марсель, может, он что-то знает. Мальчишка любопытен и у него хороший слух.

— Спросим у него, — согласился Марк. — А теперь скажи мне, папаша, нет ли у вас на примете кого-то, кто занимается похищением и продажей девиц?

— Да как вам сказать, ваша светлость, — немного подумав, уклончиво ответил Рикар. — Бывает, что такие появляются в городе, но теперь, когда к полиции магистрата присоединилась служба прево, их быстро отлавливают и отправляют на каторгу. Сводни есть, это да. Но они, в основном, соблазняют девиц лёгкими деньгами и подарками, и те сами попадают в их сети, но можно ли это назвать похищением?

— Я говорю о настоящих похищениях, когда девиц, возможно, из состоятельных семей силой увозят из города и продают богатым землевладельцам.

— Как это возможно? Ну, одну, две… Но потом ведь поднимется такой шум! Легко сказать, пропала барышня благородного происхождения!

— Дело в том, что я пока распутал лишь один такой клубок и выяснил: чтоб избежать огласки, тот управляющий раздобыл тело похожей женщины и её похоронили под видом похищенной. Сейчас нам известно, что при схожих обстоятельствах пропали ещё три уличных девицы, но пока мы их не нашли. Управляющий утверждает, что здесь нанял двух бродяг, которые привезли ему подходящий труп.

— Это не наши, ваша светлость, — уверенно заявил Рикар. — Я бы знал. По нашим крысиным норам слухи расползаются так же быстро, как и в чистом городе. Если б здесь образовалась такая шайка, я бы первым узнал о ней. Не уверен, что выдал бы вам своих, но коль это чужие, то могу честно об этом сказать. И коли что узнаю, подскажу.

Марк удовлетворённо кивнул и обернулся, услышав радостный вопль. К нему мчался красивый высокий мальчик в куртке из синей замши, с охотничьим ножом в расшитых ножнах на поясе. Его длинные кудрявые волосы всё так же были завязаны в хвост на затылке красной лентой.

— Он растёт на глазах, — усмехнулся Марк, покосившись на Рикара. — Скоро будет выше меня.

— Скорей бы, — проворчал старик. — Я бы уже не так беспокоился, когда он где-то шляется по ночам.

— Ваша светлость! — воскликнул Марсель, садясь напротив, и выставил на стол драгоценный кубок. Однако заметив, как заинтересованно взглянул на это сокровище лис, нахмурился и решительно придвинул кубок ближе к Марку. — Я так рад, что вы зашли!

— Я по делу, мой мальчик, — сообщил Марк и снова повторил вопрос, который раньше задавал Рикару.

— Не было такого! — уверенно заявил Марсель. — Я бы знал. Это так странно, что слухи тут же разнеслись бы по таверне. А что за старик вам об этом сказал?

— Некий Мерлен, управляющий баронессы де Рокруа.

— Не слышал о таком.

— Наверняка он бывал здесь, иначе не стал бы упоминать ваше заведение.

— А как он выглядит? — спросил мальчик и, после того, как Марк описал управляющего, с усмешкой кивнул: — Этого мы знаем! Пройдоха, который называет себя то Пуссеном, то Поккеном. Похоже, сам не помнит, как называл себя раньше.

— Он бывал здесь, — уточнил Рикар. — Играл в кости и в карты, проигрывался, его били. Потом приносил какие-то безделушки в уплату долга. Однажды приволок даже позолоченный канделябр. Его не приняли и отправили беднягу к старьёвщику. Только последнее время он тут не появлялся, — старик вопросительно взглянул на слугу, который выставлял с подноса кубки и кувшин с вином.

— Я не видел его больше месяца, — подтвердил слуга. — С тех пор, как он проигрался шулерам из Нанта.

— Да, тогда, вроде, последний раз был.

— Значит, он солгал про двух бродяг, которые будто бы взялись отыскать ему подходящий труп в мертвецкой? — озабоченно проговорил Марк.

— Конечно! — кивнул Марсель.

— Я вот о чём подумал, ваша светлость, — задумчиво произнёс Рикар. — Вы сказали, что пропали ещё три девицы, тела которых могли использовать эти похитители, чтоб замести следы. Мертвецких в городе немало, и всё же нет никакой уверенности, что именно в этот день в одной из них найдётся подходящий труп, да ещё такой, который не будет востребован роднёй. Среди живых, выставляющих себя на каждом углу девиц выбрать похожую гораздо легче. А коли у них там всё продумано, так и убивают они, скорее всего, сами. Потому и исполнителей искать здесь им ни к чему.

— Думаю, ты прав, папаша, — вздохнул Марк. — Я зашёл лишь убедиться, что этот пройдоха мне солгал, да на вас с Марселем посмотреть.

— И рассказать нам эту грустную историю, — усмехнулся Рикар, — чтоб мы, если что узнаем, шепнули вам.

— Не без этого, — рассмеялся Марк, взяв свой драгоценный, наполненный вином кубок.

— Странно, что мы до сих пор об этом ничего не слышали, — обеспокоенно заметил Марсель, взглянув на своего приёмного отца. — Мимо нас никакие слухи не пролетают. А тут похищения, убийства…

— Значит, они не просто приезжие, но и очень осторожны, потому с местными не связываются, — пояснил старик. — Такое случается, если в город прибывает шайка либо ради одного дела, либо для того, чтоб заниматься чем-то, в чём не будет иметь конкуренции среди местных. У них, должно быть, закрытое сообщество, людей хватает, роли распределены, действуют чётко по плану и в чужой помощи не нуждаются. Такие не задерживаются надолго, а провернув несколько дел, уезжают, оставив здесь соглядатая, который наблюдает, что происходит. И когда шум вокруг их делишек поутихнет, либо станет понятно, что его и вовсе не было, могут наведаться снова.

— Я не хочу выпускать их из города, — взглянув ему в глаза, заявил Марк. — Они чужаки. За информацию я плачу.

— Хотите выпустить ловцов? — деловито уточнил Рикар. — Это будет стоить недёшево!

— Я в таком деле торговаться не буду.

— Я передам, кому надо, — заверил его старик. — Какие ещё подсказки вы можете дать?

Марк задумчиво взглянул на него, размышляя, насколько оправданным будет раскрыть подробности этого дела посторонним. Однако потом решился и рассказал о том немногом, что ему удалось выяснить: приметы двух похитителей, которые дали ему Ортанс и де Нера, о двух женщинах, нанятых для подготовки тела к погребению, а также упомянул о чёрной карете, в которую будто бы села одна из пропавших девиц. Рикар и Марсель слушали его внимательно, и Марк был уверен, что старик передаст нужные сведения охотникам за преступниками, которые сами были выходцами из этой среды, а Марсель уже сегодня оповестит об этом армию беспризорников, шныряющих повсюду. Они смотрят, слушают и запоминают, и при этом не вызывают ни у кого подозрений.

Они ещё на какое-то время задержались в таверне. А потом, когда вино в кувшине закончилось, Марк попрощался с хозяином и направился к выходу. Марсель вышел проводить их и ненадолго задержался у дверей.

— Папаша не любит чужаков, — сообщил он напоследок, — и такие дела ему не по нутру, так что, если они где-то оступятся, наши парни их найдут.

Когда они шли обратно в сторону Королевской площади, Марк обдумывал состоявшийся разговор. Он с самого начала не поверил управляющему Мерлену и отправился в таверну лишь для того, чтоб подтвердить свои сомнения. Однако этот разговор встревожил его ещё больше.

— Что ты молчишь? — не выдержал лис, который давно уже с любопытством заглядывал ему в лицо. — Я не встревал в ваш разговор, но слушал внимательно. Значит ли это, что теперь местные бандиты будут искать преступников по твоему заказу там, куда ты сам сунуться не можешь? Это же здорово! Теперь на них открыли охоту мои лисы, твои сыщики и осведомители, и разбойники, которые знают в этих трущобах все закоулки! Их обязательно поймают!

— Я в этом не уверен, — возразил Марк. — Во-первых, само существование такой шайки пока является лишь нашим предположением. Во-вторых, если она существует, то, они действуют настолько слаженно и осторожно, что уже успели провернуть здесь несколько похищений и убийств, а мы об этом ничего не узнали бы, если б Виолетта не осмелилась потревожить меня своими опасениями, да граф де Нера не раскаялся в своём поступке. В-третьих, они могут сейчас просто залечь на дно или спокойно заниматься подготовкой нового похищения, и, поскольку они никак себя не проявляют, найти их будет очень сложно. И, в-четвёртых, они могли уже просто уехать из города…

— А вот это вряд ли! — воскликнул лис. — Подумай сам! Они в столице, большом, запутанном городе, где полно бедных и богатых семей с красивыми дочерьми и племянницами, которых можно очень выгодно продать! Они уже должны были войти во вкус. Зачем им бежать? О них до сих пор никто ничего не знает. Их не ищут. Так почему бы не рискнуть ещё раз, а потом ещё… Полторы тысячи серебряных марок — это очень большая сумма. А в некоторых случаях, им могут приплачивать и семьи, которым нужно избавиться от нежелательной родственницы или наследницы, стоящей на пути к богатству.

— Не лишено смысла, — немного подумав, согласился Марк.

Простившись с лисом у ворот Серой башни, он поднялся в свой кабинет и сразу же вызвал к себе Гаспара. Передав ему записи Виолетты, он велел выяснить, не умирали ли в дни, близкие к датам исчезновения девушек, барышни из благородных семейств со схожими приметами.

— В городе не ведётся единый реестр умерших, а девушки, даже из благородных семейств, и вовсе никого не интересуют, пока не выйдут замуж, потому тебе придётся обойти все храмы и обители, которые совершают погребальные обряды. Узнай имена девиц, умерших в интересующий нас период, их возраст и происхождение. Потом расспроси торговцев на улице, где они жили, выясни, как они выглядели. Если найдёшь с приметами, сходными с теми, что записала Виолетта, разузнай больше об их семьях. Может, у них были какие-нибудь споры из-за наследства, большие долги или вражда. Всё, что говорило бы о том, что кто-то хотел от них избавиться или мог за их счёт обогатиться. В дома к ним пока не заходи, да и расспросы веди так, чтоб это никого не насторожило.

— Я всё понял, ваша светлость, — заверил его Гаспар и протопал к дверям.

Марк снова открыл было папку с протоколами, лежащую перед ним, но дверь снова отворилась, и на пороге возник клерк, который объявил, что его желает видеть граф Раймунд. Марк уже догадывался, о чём пойдёт речь, и потому встал из-за стола с крайней неохотой, а поднимаясь по лестнице туда, где находился кабинет главы тайной полиции, обдумывал аргументы, которые сможет выдвинуть в своё оправдание.

Он не ошибся, едва войдя в просторный, мрачный и аскетично обставленный кабинет, он бросил взгляд на графа и заметил его недовольство. Не подав вида, что его это обеспокоило, Марк прошёл к креслу, где сидел обычно, и сел, не дожидаясь приглашения.

— Это правда, что ты занялся поисками каких-то продажных женщин, которые пропадают на улицах? — сразу же заворчал Раймунд, хмуро глядя на него. — С чего бы это? Или у тайной полиции теперь нет других дел? Если тебе скучно ходить на службу, я найду тебе занятие.

— Не стоит, — покачал головой Марк. — Мне достаточно своих дел, включая это.

— Надев графскую цепь, ты стал дерзок, — заметил Раймунд весьма холодно.

— В данном случае речь о другой цепи, — парировал Марк. — Вы же сказали, что, как комиссар, я теперь могу сам решать, какое дело расследовать.

— Но это не значит, что ты вправе тратить время и ресурсы тайной полиции на то, чем должна заниматься полиция магистрата.

— У меня не было другого выхода, ваше сиятельство. Господин Буланже отказался заниматься этим, заявив, что падшие женщины не заслуживают его беспокойства, и чем меньше их будет на улицах, тем лучше.

— Он, правда, так сказал? — заинтересовался граф.

— Немного в других выражениях, но смысл тот. Я не могу ему приказывать, более того, теперь, когда я, вызывающий его крайнее раздражение, заговорил об этом, он намеренно будет всячески уклоняться от этого расследования.

— И это значит, что мы будем работать за него? С чего это ты проникся такой заботой к этим блудницам?

— Забота тут ни при чём. Я просто подумал, что если так пойдёт, то вскоре нам поневоле придётся взяться за расследование, но жертв будет больше, а след остынет.

— О чём ты? — насторожился граф.

— Я просто вспомнил, как лет десять назад по городу прокатилась волна схожих исчезновений, с той лишь разницей, что потом этих девиц находили на окраинах мёртвыми. Тогда этим тоже никто не хотел заниматься, но потом число жертв перевалило за десяток, что вызвало в городе если не панику, то беспокойство. Тогда пришлось вмешаться королю, но время было упущено, полиция магистрата ничего не смогла или не захотела найти. И тогда Арман поручил это дело тайной полиции. Им занимался сам маркиз Арден.

— Насколько я помню, его труды так же не увенчались успехом, — заметил Раймунд, пристально глядя на Марка.

— К счастью, тогда всё внезапно закончилось само собой, — произнёс тот. — В этот раз нам вряд ли так повезёт.

— Возможно, ты прав. Но не забывай, что сейчас идёт реформа городских учреждений, и брать чужие дела неразумно, поскольку это может сказаться на перераспределении обязанностей между ними.

— Вряд ли нам вменят в обязанность искать похищенных людей, да ещё столь низкого сословия. Другое дело, что это, действительно, компетенция полиции магистрата, и, отказавшись от расследования, господин Буланже опять попал впросак. Признаюсь честно, у меня не было намерения разыскивать этих девиц, но волей случая я узнал, что исчезновение одной из них было связано с другим, более важным делом. Потянув за эту ниточку, я обнаружил другие схожие преступления, то есть мы имеем дело с деятельностью шайки, занимающейся похищениями, убийствами и торговлей людьми. И потому нам следует расследовать их, чтоб потом у нас был повод обвинить Буланже в том, что он опять проигнорировал необходимость провести расследование и из-за этого у него под носом совершенно безнаказанно действовали опасные преступники. Это будет уже второй сигнал о его некомпетентности после дела о девяти колотых ранах. Король будет недоволен, магистрату придётся оправдываться. А ещё один-два подобных случая, и Буланже потеряет своё место, а мы сможем провести на должность главы полиции магистрата более разумного, усердного и лояльного к нам человека.

— Мне нравится ход твоих мыслей, — после некоторого размышления согласился Раймунд. — А что это за другое дело, которое позволило тебе говорить о том, что в столице действует шайка торговцев людьми?

И Марк с готовностью поведал ему о своём расследовании. Внимательно слушавший его граф, не проронил ни слова, и только когда он закончил, произнёс:

— Что ж, полагаю, что это дело вполне может быть расследовано нами, учитывая, что жертвами становятся девицы благородного происхождения. И хоть пока у тебя нет тому доказательств, сама проверка этой версии необходима. Потому продолжай и держи меня в курсе.

После этого он сделал небрежный жест рукой в сторону двери и склонился над своими бумагами. И его согбенная фигура в наброшенной на плечи тёплой накидке уже в который раз напомнила Марку терпеливо сидящего в засаде большого паука.

Спускаясь по лестнице, Марк увидел сыщика Корнеила, который радостно махнул ему рукой.

— Я кое-что узнал, ваша светлость! — сообщил он.

Марк поманил его за собой и с площадки свернул в коридор, ведущий к его кабинету. Усевшись на стул, Корнеил снял с головы войлочную шляпу и пригладил светлые волосы.

— Вы велели мне найти того кожевенника, с которым встречалась перед своей смертью Марта Рихман. Я отыскал его почти сразу, поскольку знал, что он вдов и ещё не стар. Таких там немного. Его зовут Андрэ Потье, он известный мастер, делает пояса и подсумки из кожи с теснённым рисунком. Он сразу же согласился ответить на мои вопросы и очень расстроился, когда узнал, что Марта умерла. Он сказал, что тем вечером возвращался от богатого заказчика, для которого делал охотничий пояс. Тот был очень доволен его работой и не только сразу же выплатил ему всю причитающуюся сумму, так ещё заказал к этому поясу подсумок и дал аванс. На радостях на обратной дороге Потье зашёл в трактир «Ржаная лепёшка» и заказал красное вино и баранью лопатку. У него не было намерения приглашать за стол девицу, и хоть он заметил Марту Рихман, которая вошла и выглядела именно так, как выглядят продажные девки, которые ищут клиента, она показалась ему непривлекательной. Она побродила между столами, но никто ею не заинтересовался, а потом её вдруг схватил за руку какой-то солдат и, притянув, посадил себе на колени. Он дёрнул её так, что чуть не выдернул руку, она перепугалась, оттолкнула его и вырвалась. Он вскочил за ней, и она, хотя и собиралась сперва выбежать на улицу, остановилась, видимо, поняв, что там останется с этим грубияном один на один. Она осмотрелась, увидела у окна Потье, — а он мужчина крупный и лицо у него располагающее, — подошла к нему и села напротив. Она какое-то время сидела молча, поглядывая назад, но тот солдат прямо глаз с неё не сводил, и она предложила Потье пойти с ним и даже сделать ему скидку. Тот к тому времени уже выпил достаточно, чтоб не замечать некоторых изъянов её внешности, и согласился. Допив вино, они ушли вместе. Он привёл её к себе и, поскольку был сыт, предложил ей то, что служанка приготовила ему на ужин. Говорит, девка была голодная и глотала еду, почти не жуя. Потом они пошли в спальню и примерно через час, может, полтора, уже под утро он её выпроводил.

— Что это был за солдат? — нахмурился Марк.

— Вот! — радостно закивал Корнеил. — Мне он тоже показался подозрительным, и я попросил Потье подробно описать его. Тот сказал, что выглядел он немного необычно: высокий, с широкими плечами, мускулистый. На нём была зелёная куртка, как носят солдаты, а на руках — кожаные наручи на шнуровке. На поясе из бычьей кожи — ножны с кинжалом. Оружие приметное: витой черенок рукояти с рифлёным навершием и крестовиной в виде изогнутой позолоченной ветки. При этом он был довольно коротко острижен, у него были усы и козлиная бородка тёмного цвета. Широкие скулы, маленькие, тёмные глаза и чёрные, густые брови. Потье сказал, что пока девица ёрзала на скамейке, он тоже поглядывал на него и хорошо запомнил. Простившись с ним, я пошёл в «Ржаную лепёшку» и расспросил там хозяина и прислугу. Как выяснилось, Марту они давно знали, называли её Пряхой и Хромоножкой, потому что она иногда подволакивала ногу. Тот вечер они запомнили, и им показался подозрительным тот солдат. Хоть он и был одет небогато, что-то в нём было такое, что выдавало, как бы это сказать… человека непростого. Опять же эта бородка и необычный кинжал. Они тоже наблюдали за происходящим, но не вмешивались, потому что беспорядка не было, а этот посетитель ещё не заплатил за ужин. Однако когда Марта ушла с Потье, он бросил на стол серебряную монету и поспешно вышел следом. Часть еды так и осталась на столе нетронутой.

— То есть он торопился за ними, — мрачно кивнул Марк. — Что у нас получается? Марта ушла с Потье, он накормил её и через час-полтора она от него вышла. Из отчёта Огастена видно, что она ела примерно за два часа до смерти. Выходит, что её убили вскоре после того как, она покинула улицу кожевенников. Где она жила?

— В переулке за Кривой башней на южной окраине. Она снимала каморку под крышей вместе с другими девицами.

— Улица кожевенников тоже в южной части города, но в довольно безопасном районе, там есть квартальные сторожа. Хоть ночами там пустынно, если б она закричала, это привлекло бы ненужное внимание.

— Да, полагаю, что убийца следил за ней до самой окраины, а там, сами знаете, хоть закричись, никто и носа из дверей не высунет. Ещё засовы покрепче задвинут! Потому, скорее всего, это и был тот самый солдат, что пытался снять её в кабаке, и только то, что она подцепила Потье, ему помешало. Он проводил их до улицы кожевенников, подождал, пока она выйдет, и следил, а потом напал сзади и зарезал. К тому же, если он был такой дюжий, то мог легко перекинуть её через плечо и унести, как вязанку дров!

— Логично, — согласился Марк. — Передай его приметы городской страже, сыщикам и осведомителям. Думаю, что, если он имеет отношение к нашему делу, то не местный, значит, может жить в какой-то гостинице или на постоялом дворе на окраине. Поскольку он такой приметный, то, вероятно, его запомнили не только в «Ржаной лепёшке».

— Всё сделаю! — воскликнул Корнеил и выскочил за порог.