Утро снова было тёмным и, проснувшись, Марк долго лежал в постели, с непонятной тоской глядя на чёрный провал окна. Ему вспоминался Ив де Роше, но не тот надменный, наряженный в голубой бархат придворный, который без конца изводил его своими колкостями. Он снова видел лежащего на войлочном плаще израненного воина. На кривой повязке, стягивавшей его грудь, темнело кровавое пятно, красивое бледное лицо было покрыто бисеринками пота, а тёмные глаза горели лихорадочным огнём.

— Не перебивай меня, де Сегюр, — снова слышал он его молящий голос. — У меня мало времени, а нужно сказать так много…

И Марк покорно смолкал, чувствуя, как разрывается его сердце от невысказанных слов утешения и прощания. В последние минуты своей жизни гордый Ив де Роше наконец признал его равным и достойным доверия. Он передавал ему свои мысли и чувства, которые Марк должен был донести до любимой Клеменции, до матери, до единственного и нежно обожаемого сына. Марк впитывал его прерывистый шёпот, стараясь запомнить каждое слово именно таким, каким оно было произнесено. Он сжимал в руке слабеющие пальцы человека, которого мог бы теперь считать своим другом, и кивал, обещая, что выполнит его последнюю волю. И Ив поверил ему. Это Марк понял по тому, как прощальная улыбка коснулась его губ, он наконец позволил себе сдаться в борьбе за жизнь и на всегда закрыл свои карие глаза. Он умер спокойным и умиротворённым, будучи уверенным, что смог проститься с теми, кого любил. А Марк ещё долго сидел у его ложа, держа в ладонях безжизненную руку и глядя на его снова ставшее таким красивым лицо.

Под боком сонно заворочался лис, и в темноте вспыхнули его опаловые зрачки, а потом мокрый нос ткнулся в щёку. Марк уже привычным движением нащупал и почесал его ухо, а потом откинул одеяло и поднялся.

Когда в дверь постучали, он был уже на ногах и полностью одет. Появившийся с тазом и кувшином Эдам посмотрел на него озабоченно.

— Скоро принесут завтрак, мой сеньор, — сообщил он. — Господин де Фурже велел разнести еду по комнатам, потому что считает общий завтрак неуместным.

— Его можно понять, — кивнул Марк и внимательно взглянул на оруженосца. — Что-то ещё?

— Ничего такого, — как-то неуверенно пожал плечами Эдам. — Просто я поссорился с рыцарями барона де Шамбле и чуть не вызвал их на дуэль, но вовремя вспомнил, что вам это вряд ли понравится.

— И что было предметом ссоры?

— Они отзывались о вас крайне неуважительно.

— Как именно?

— Они сказали, что это вы предали барона де Роше и потому он погиб. Он будто бы торопился вам на встречу, полагая, что вы ведёте бой с отборными силами алкорских наёмников, но сам угодил в их засаду, а вы так и не прибыли ему на помощь.

Марк настороженно взглянул на него.

— Де Роше знал, что под Монтеньи стояли ландскнехты?

— Да, за пару дней до этого лазутчики доложили ему, что они ставят там лагерь. И потому, получив приказ выступить туда на встречу с вами, он торопился, полагая, что вы уже ведёте там бой. Но вас не было. И всё время, пока они сражались, он ожидал, что вскоре вы прибудете с подкреплением, но так и не дождался. Они открыто винят в этом вас и говорят, что король Арман просто приказал всем, кто говорил об этом, заткнуться. Он прикрыл вашу ошибку или ваше преступление, потому что вы были его любимчиком. Это они так говорят.

— И ты им веришь?

— Я верю вам! — с пылом воскликнул юноша. — И мне было неприятно это слушать. Я сказал им, что это ложь и клевета, но они заверяли, что сами были там и всё видели. И тогда я потребовал, чтоб они поклялись рыцарским словом, но они вдруг обиделись и принялись оскорблять меня, называя щенком, алкорским шпионом и маленьким негодяем.

— То есть от рыцарской клятвы в том, что это правда, они уклонились, — усмехнулся Марк. — Выходит, какие-то остатки чести у них сохранились… Ладно, пусть это всё останется на их совести. Сходи на кухню, скажи, пусть поторопятся с завтраком. А на обратном пути зайди к Алану де Роше и передай, что я прошу его о встрече. Он должен дать ответ на мой вопрос до конца дня, потому что завтра рано утром я отправлюсь обратно в Ричмонд.

— Мы, наконец, уедем отсюда! — воскликнул Эдам. — Я очень рад.

— Конечно, не слишком приятно жить в доме, где за короткое время произошло две смерти.

— Дело даже не в этом! Мне лучше было поселиться в вашей комнате и спать на плаще у порога! Эти два рыцаря храпят во сне и без конца ворчат, когда бодрствуют. Сперва, узнав о том, что я служу вам, они отнеслись ко мне терпимо, но теперь смотрят враждебно. Я всё время ожидаю от них какой-то неуместной выходки.

— Сегодня можешь остаться на ночь здесь, — немного подумав, разрешил Марк. — Устроишься у печи на шкуре. Там мягко и тепло.

— Конечно! — обрадовался оруженосец. — Я немедля перенесу сюда свои вещи, — а потом, покосившись на высунувшуюся из-под одеяла на кровати лисью мордочку, усмехнулся: — Хотя на шкуре у огня уместнее спать собаке.

Лис открыл бирюзовые глаза и сердито взглянул на него, после чего оскалил свои длинные острые клыки.

— Уже иду! — поспешно сообщил Эдам и направился к двери.

Он вернулся через полчаса, таща поднос с едой и посудой. Водрузив его на стол, он пожаловался:

— Пришлось нести самому. Лакей всё ещё не пришёл в себя. Сидит в своей каморке и вздрагивает от любого звука. Повар считает, что он свихнулся от страха. Служанки всю ночь обряжали госпожу, а потом молились у её одра, потому сейчас спят. Конюха хозяин отправил копать могилу на деревенском кладбище, чтоб уже утром отвезти туда гроб, который с увлечением мастерит собственными руками. Он даже не хочет хоронить свою супругу в фамильном склепе. Ах, да! Я зашёл к господину Алану. Он сказал, что вечером просит вас явиться к ужину, где он объявит о своём решении в присутствии дяди и гостей.

— Что ж, это его право, — пробормотал Марк, окинув взглядом поднос.

Эдам поспешно начал выставлять с него на стол миски с едой, кувшин и посуду. Из алькова выбрался лис в человеческом обличье и, хмуро взглянув на них, потянулся за своим камзолом, лежавшим на стоявшем рядом сундуке.

День прошёл довольно скучно. На улице было темно, к тому же по жестяному карнизу нудно стучал дождь, и от окна снова потянуло холодной сыростью. Марк, накинув на плечи плащ, присел к столу, чтоб продолжить чтение при свете свечи. Лис снова забрался под одеяло и в тишине было слышно, как он тихонько сопит и фыркает во сне. Эдам какое-то время бродил по комнате, не зная, чем заняться, а потом ненадолго вышел и тоже вернулся с книгой. Сев на шкуру возле печурки, он раскрыл её. Выбранный роман увлёк его, однако, он не забыл около полудня сходить в кухню за обедом.

Уже наступил вечер, когда он снова отвлёкся от книги и, собрав на поднос посуду, ушёл. Вернувшись через какое-то время, он остановился возле стола, тревожно глядя на Марка.

— Что случилось, мой мальчик? — не поднимая головы, спросил тот.

— Внизу служанки накрывают стол к ужину, — сообщил оруженосец. — И туда уже явились рыцари барона де Шамбле. Они вооружены, и вид у них решительный.

— Правда? — Марк взглянул на юношу.

— Как есть, ваше сиятельство! Подать ваш меч?

— Пожалуй, — кивнул он. — Джин Хо, не забудь свой веер. Возможно, будет жарко.

Когда они спустились вниз, в зале было всё так же сумрачно. Баронесса де Роше и барон де Шамбле уже сидели на своих местах, подчёркнуто игнорируя друг друга. Рыцари барона расположились в глубине зала на скамье, и Марк, бросив туда взгляд, заметил отблески огня на их нагрудниках и наручах. Симон де Фурже был мрачен, но выглядел куда спокойнее, чем раньше. К тому же он сменил свой неудобный парадный камзол на простую, немного потёртую суконную куртку, на которой виднелись налипшие мелкие стружки.

Алана пока не было. Марк прошёл к своему месту во главе стола и сел. Ему не нравилось, что рыцари де Шамбле при этом оказались за его спиной, но бросив взгляд на Джин Хо, он понял, что они находятся у него на виду, и лис за ними пристально наблюдает.

— Я слышал ночью какой-то шум, — произнёс де Шамбле, бросив взгляд на Марка. — Словно хлопнула дверь, а потом кто-то в тяжёлых сапогах сбежал по лестнице. Хотя, может, мне это приснилось.

— Это вполне вероятно, — ответил Марк и посмотрел на лестницу, по которой спускался Алан.

Он был, на сей раз, в чёрном бархатном камзоле, на его бледном сосредоточенном лице застыло решительное выражение. Подойдя к столу, он кивнул присутствующим и сел за стол. Вокруг тут же засуетились служанки, наливая хозяину и гостям в кубки вино.

— Я принял решение, — проговорил Алан, посмотрев на свой кубок. — Я отправлюсь в Шомон, чтоб принять наследство моего отца.

— Это мудрое решение, — одобрил Симон де Фурже.

— С чего вы взяли? — фыркнул де Шамбле, обиженно взглянув на него. — Он собирается нарушить волю своего отца!

— Я знаю об этой воле лишь с ваших слов, господин барон, — спокойно ответил ему юноша. — Но я не знаю вас.

— Ты думаешь, я лгу? — встрепенулся де Шамбле. — Это оскорбление!

— Я тоже так думаю, — сообщил Марк. — Так что если вы оскорблены и собираетесь требовать удовлетворения, то требуйте от меня.

Барон хмуро посмотрел на него и ничего не сказал. Трапеза проходила в полном молчании. Баронесса, услышав слова внука, не проронила ни слова, но на её губах появилась едва заметная удовлетворённая улыбка. Через какое-то время она всё-таки заговорила, но лишь с тем, чтоб, взглянув на Марка, произнести:

— Ваше сиятельство, могу ли я просить вас проводить нас с моим внуком до Рекамье, где нас ждут верные слуги и охрана?

— Конечно, ваша светлость, — учтиво кивнул он. — Обеспечить вашу безопасность — мой долг.

— А разве не ваш долг немедля отправиться с докладом к королю? — подал голос де Шамбле. — Я и сам могу проводить мадам и её внука в Рекамье!

— Вряд ли это уместно, — баронесса бросила на него холодный взгляд. — Я больше доверяю его сиятельству, чем вам!

— Вот как? — усмехнулся он. — Вы доверяете тому, кто повинен в гибели вашего единственного сына? А может, его смерть была вам на руку, ведь вы на долгие десять лет получили в полное распоряжение богатство и земли де Роше!

— Думайте, что говорите, — прервал его Марк.

— Я лишь задался вопросом, почему уважаемая дама так доверяет убийце своего отпрыска?

— Я смотрю, вы повышаете ставки, называя меня убийцей? — с угрозой взглянув на барона, произнёс он.

— А разве это не так? — неожиданно раздался откуда-то сверху глухой, словно идущий из могилы голос. — Барон де Сегюр, я обвиняю тебя в моей смерти!

Обернувшись, Марк увидел на лестнице чёрную фигуру в рыцарских, поблескивающих узорами доспехах. Призрак стоял, указывая на него рукой в латной перчатке.

— Да неужели? — усмехнулся Марк, поднимаясь, и вышел из-за стола. — Выходит, ты явился сюда лишь затем, чтоб отомстить мне за предательство? Что ж, вот он я! И что ты сделаешь? Сразишь меня молнией, затащишь в преисподнюю или вызовешь на поединок? Что молчишь? Обвиняя меня, ты лишь подтверждаешь мою догадку о том, что ты — не Ив де Роше, потому что ему не в чем было винить меня. А значит, твои обвинения — лишь злобная клевета! Я, Марк, барон де Сегюр, требую удовлетворения за нанесённое мне оскорбление и вызываю тебя на поединок, даже если ты так и не осмелишься сказать мне, кто ты на самом деле!

И он решительно направился к лестнице, а чёрный рыцарь, заметив это, взбежал по ступеням наверх.

— Куда ж ты, друг мой? — следуя за ним, крикнул Марк. — Не хочешь рассказать нам всем, что ты знаешь о смерти барона де Роше? Может, у тебя есть доказательства моей вины, или ты знаешь кого-то, кто может подтвердить эти нелепые обвинения?

Марк уже чувствовал, как в его душе закипает тот же отчаянный гнев и обида, охватившие его вскоре после гибели Ива де Роше. Он вспомнил перешёптывания за спиной, косые и даже осуждающие взгляды и собственную бессильную ярость из-за того, что не мог ничего с этим поделать. Он готов был с мечом в руках защищать свою честь и метался в поисках правды, которая очистила бы его имя, но это было всё равно что кидаться в атаку на полчища ускользающих теней. Перед ним не было врага, с которым он мог бы сразиться, не было клеветника, которому он мог бы заткнуть рот. И не было ни единой возможности что-то кому-то доказать, потому что он так и не выяснил, что тогда произошло на самом деле.

Взбегая по лестнице, он услышал, как наверху хлопнула дверь и, очутившись в маленькой гостиной, бросился к той, что была прямо перед ним. Однако распахнув её, он оказался в просторной и полупустой комнате хозяйки замка. Из открытой двери сбоку виднелся свет. Пройдя туда, он увидел лишь тело Беатрикс де Фурже, которое лежало на широкой кровати со сложенными руками. Он подошёл и заглянул за опущенный задний полог балдахина. Там было пусто.

— Марк! — услышал он где-то позади голос Джин Хо и вернулся назад.

Лис уже стоял возле другой двери, а по лестнице грохотали торопливые шаги де Шамбле и его рыцарей. Марк кивнул другу и распахнул дверь. Это была комната Алана, просторная и богато отделанная, но в ней царил обычный для юноши беспорядок. На креслах лежала брошенная одежда, стол был завален книгами и рукописями, а в углу виднелся деревянный сундук, на котором поблескивало игрушечное оружие и необычная кукла — рыцарь в боевом доспехе с подвижными конечностями на шарнирах. Окинув помещение быстрым взглядом, Марк убедился, что здесь никого нет, но заметил в глубине ещё одну дверь и направился было туда, однако, его остановил крик де Шамбле:

— В чём дело, де Сегюр? Правда жжёт вам уши? Вы готовы стереть в порошок любого, кто укажет на ваш грех? Ведь этот призрак изрёк истину, и вот вы уже, забыв обо всём, гонитесь за ним, лишь бы заставить его замолчать!

— Заткнитесь де Шамбле! — рявкнул Марк, обернувшись. — Я не обязан отчитываться перед вами в мотивах моих действий, как и оправдываться за свои деяния!

— А передо мной! — звенящим голосом крикнул вбежавший следом Алан. Его взгляд тоже пылал яростью, и Марк словно снова увидел перед собой Чёрного барона воплоти. — Передо мной вы не желаете оправдаться за смерть моего отца?

Марк замер и какое-то время смотрел на него, а потом тяжело вздохнул.

— Перед вами, ваша светлость, барон де Роше, я действительно должен оправдаться. И я честно скажу вам, что не повинен в смерти вашего отца.

— И вы можете доказать это? — встрял де Шамбле.

Марк ответил ему мрачным взглядом, а потом снова посмотрел на мальчика.

— Это сложно, но я попытаюсь. Судите сами, мы оба, я и ваш отец, были на заседании штаба в ставке короля, когда его величество отправил меня в Ремьен с приказом взять и удерживать этот замок до прихода подкрепления. Крылатую конницу барона де Роше он послал в Моле. Когда барон де Роше получил приказ срочно отправиться под Монтеньи на встречу со мной, я находился в осаждённом Ремьене. Тот приказ был полным абсурдом, потому что король прекрасно знал, что я нахожусь в другом месте и не могу встретить там вашего отца. Иначе зачем ему было пару дней спустя присылать другой приказ о выступлении его отряда под Фонтен в подкрепление барону Аллару, а Аллара вслед за этим отправлять на выручку мне? К тому же я не просто не получал приказ отправиться на встречу Крылатой коннице под Монтеньи, я при всём желании не мог бы о нём узнать, поскольку в то время был блокирован врагами в замке Ремьен, и ни один гонец не смог бы до меня добраться. После окончания войны я пытался выяснить, откуда взялся этот приказ. Я перерыл все бумаги этого периода в штабе, говорил с клерками, спрашивал короля, но никаких следов этого приказа я не нашёл. Клерки и командиры смотрели на меня как на сумасшедшего, а король прямо сказал: «Марк, зачем мне было отправлять де Роше к тебе в Монтеньи, если ты был в Ремьене?» Я до сих пор не знаю, что это был за приказ и куда он делся, потому что в бумагах штаба Крылатой конницы его тоже не оказалось. Может, это алкорцы подослали своего гонца к Чёрному барону с фальшивым приказом, чтоб выманить его на засаду? Мы уже никогда этого не узнаем, потому что этот приказ исчез. Его больше не существует…

— Как бы ни так! — воскликнул де Шамбле. — Приказ был, и он был подлинным!

— Вы можете доказать это? — устало спросил Марк.

— Конечно! — и развернувшись, барон вышел из комнаты. Спустя минуту он вернулся и протянул Марку свиток. — Вот этот приказ! Вы можете убедиться в том, что он существует, и на нём подлинная подпись и печать короля!

Марк с некоторым недоумением посмотрел на свиток и, взяв его в руки, развернул.

— Откуда он у вас? — деловито спросил он.

— Я сохранил его по просьбе барона де Роше! Он отдал мне его перед смертью на случай, если король, движимый своей отеческой привязанностью к вам, уничтожит все следы этого приказа, чтоб скрыть ваш проступок!

— Что ж, — Марк с интересом рассматривал свиток, — теперь многое становится ясным. Вы правы, де Шамбле, подпись короля Армана и оттиск большой королевской печати на этом свитке подлинные, а вот приказ фальшивый.

— Что ещё вы выдумаете? — усмехнулся барон.

— Это пергамент. Он слишком дорог, чтоб использовать его для обычного приказа военного характера. Каждый день штаб выпускал десятки таких приказов. И писать их на столь дорогостоящем материале было бы нерачительно. Пергамент применяют, когда издают особо значимые акты, которые будут действовать долгое время: договоры с торговыми городами, пожалование титулов и земель, издание новых или отмена старых законов, указов и эдиктов. К тому же большая королевская печать применяется именно для таких документов и никогда не покидает стены королевской канцелярии. Военные приказы всегда заверялись малой печатью военного ведомства.

— Но текст приказа написан именно на этом пергаменте, — напомнил барон.

— Я вижу. Но свойство пергамента таково, что его можно использовать несколько раз. Старый текст просто соскабливают и пишут новый, что и было сделано в данном случае, — Марк поднял свиток и посмотрел сквозь него на стоявшую на столе свечу. — Видите, в месте, где написан текст, свет виден лучше, потому что слой пергамента здесь тоньше. Он был вычищен и заполнен снова. Кстати, мне как-то не встречался в документах военной канцелярии такой почерк. Быть может, его узнают в магистрате города Моле?

Он перевёл вопросительный взгляд с пергамента на барона де Шамбле. Тот нахмурился.

— О чём это вы, де Сегюр?

— Вы солгали в одном, значит, могли солгать и во всём остальном. Не вы ли распространяли все эти слухи о моей вине в гибели де Роше, чтоб отвести подозрения от себя? Ведь вы завидовали ему, верно? Вы были его правой рукой, как и он, командовали славной Крылатой конницей, но все лавры доставались ему, слишком богатому, слишком красивому, к тому же приближённому короля. Вы думали, что, займи вы его место, смогли бы командовать не хуже, и тогда уже вашу голову венчали бы лаврами и в вашу честь трубили бы трубы. И единственное, что мешало этому — барон де Роше был жив. Взятие Моле, эта кровавая и тяжкая битва дала вам возможность исправить это и с помощью подложного приказа заманить его в ловушку. В том сражении конница понесла большие потери, было много раненных. И вдруг де Роше получает приказ короля отправиться на встречу с бароном де Сегюром под Монтеньи. Он знает, что там стоят отборные ландскнехты из Бергена, но решает, что должен привести подкрепление ко мне, сражающемуся с ними. Но он и не может бросить только что взятый им по приказу короля Моле, где в опасности нового нападения остаются его раненные рыцари и население города. Его действия вполне предсказуемы. Он должен лично исполнить приказ короля, и потому оставляет в городе часть отряда под командованием своего заместителя барона де Шамбле, а сам с сотней рыцарей спешит в западню, расставленную для него вами. И погибает. Почему для этой интриги в качестве козла отпущения вы выбрали меня? Это ж ясно! Мы недолюбливали друг друга и трижды дрались на дуэли, пока король не пресёк это своим жёстким приказом. Потому именно меня так просто было обвинить в злоумышленном предательстве, когда я якобы бросил де Роше на растерзание алкорским наёмникам. Вы получили своё. Вы стали командиром Крылатой конницы, и это было её концом. Она не могла существовать без своего командира под началом бездарного и жестокого негодяя.

— Это ложь и оскорбление! — заорал покрасневший до корней волос де Шамбле, хватаясь за меч. — Вы перекладываете с больной головы на здоровую и пытаетесь обвинить меня в своём грехе!

— Желаете отстоять свою правоту в честном поединке? — усмехнулся Марк. — Я готов. Более того, я дам вам для этого повод. Вы лжец, интриган и изменник!

— В чём же я солгал? — дрожа от бессильной злобы, спросил барон.

— В том, что вы присутствовали при смерти барона де Роше под Монтеньи. Эту ложь легко разоблачить. Вы в то время были ранены и находились в Фонтене, что подтвердят подчинённые барона де Морена, занявшего город после его взятия. Сам де Морен, к сожалению, погиб, но его ближние рыцари, капитан и офицеры ныне здравствуют и верно служат его сыну. К тому же это я, а не вы, помчался к Монтеньи, едва узнав о том, что де Роше направился туда с сотней конных рыцарей. Мне тоже было известно о том, что там стоят наёмники из Бергена, и едва Аллар, прорвавший блокаду Ремьена, рассказал мне о том странном приказе, я с остатками своего отряда помчался туда…

— Это выдумки! — рассмеялся де Шамбле, но его смех прозвучал фальшиво. — Вот мои рыцари, которые были там с командиром, и они могут подтвердить…

— И поклясться честью? — уточнил Марк, обернувшись к ним. — Поклянитесь! Но сперва учтите, что есть свидетели, которые изобличат вашу ложную клятву. Когда я приехал под Монтеньи, барон де Роше был ещё жив и находился в полуразрушенной башне на вершине Ведьминой горы. С ним были шесть рыцарей, из последних сил державшие оборону от осаждавших их двух десятков наёмников. Те сбежали, увидев наш отряд. Я не помню имени одного рыцаря, который был тяжело ранен, потому что вскоре передал его на попечение магистрата Монтеньи. Но я слышал, что он выжил и, при желании, могу его разыскать. Остальные пять рыцарей мне хорошо известны. Это де Ла Моль, де Ламбер, Дюпон, де Клеман и де Фонтейн. После смерти своего командира они отказались возвращаться в Крылатую конницу, не желая служить под началом барона де Шамбле, и вступили в мой отряд. Увы, Ла Моль и Дюпон погибли в горном походе короля Ричарда. Но остальные живы и здоровы, а Ламбер и Клеман до сих пор служат мне и в данный момент ждут меня в замке Ричмонд. Вы по-прежнему готовы дать клятву, что были там в момент смерти барона де Роше?

Рыцари, стоявшие у дверей, смущённо потупились.

— Он же лжёт! — зарычал, глядя на них, де Шамбле. — Он просто узнал имена наших рыцарей…

— А ещё я узнал, что именно они поехали с бароном де Роше под Монтеньи, — кивнул Марк. — Но проблема в том, что они живы, и могут подтвердить мои слова под присягой.

— Они служат вам, — напомнил барон, злобно глядя на Марка.

— Как и эти двое — вам, — парировал тот.

— Ладно, — хмуро взглянув на своего сеньора, произнёс один из рыцарей. — Тогда скажите, ваше сиятельство, что стало с Фабьеном?

— О, у него всё отлично! — усмехнулся Марк. — Его брат скончался, оставив ему земли и титул. Теперь он — граф де Фонтейн. Кстати, не так давно он женился, я был на его свадьбе. Навестите его, когда будет время. Он подтвердит вам всё, что я рассказал.

— Я вам верю.

— Монпьер! — рявкнул де Шамбле.

— Моя жизнь принадлежит вашей светлости, — проворчал, глядя на него, рыцарь, — но честь — только мне. Я не дам ложной клятвы.

— Значит, это была ложь от начала и до конца? — спросил Алан, внимательно слушавший этот разговор. — Господин барон, вы утверждали, что мой отец умер у вас на руках и просил вас позаботиться обо мне. А теперь выходит, что тем, кто проводил его в лучший мир, был барон де Сегюр?

— Да он лжёт! — снова возопил де Шамбле. — Все тогда говорили лишь о том, что он бросил вашего отца в беде…

— С чьих же слов они это говорили? — уточнил юноша, сурово глядя на барона. — Кто обвинил его в этом, если там никого, кроме него, и не было? И откуда у вас этот подозрительный приказ, если не отец отдал вам его перед смертью?

— Послушай меня, мальчик! — зарычал тот. — Этот интриган служил алкорцам и может оболгать любого. Он умеет так ловко сплести свою ложь с правдой, что его невозможно будет разоблачить. Он просто морочит тебе голову, чтоб снять с себя вину за своё давнее преступление и подставить меня, единственного друга и спасителя твоего отца, принявшего его последний вздох! Он просто запутал тебя, пользуясь тем, что в то время по воле короля Армана отряды носились от крепости к крепости, вестовые загоняли коней, доставляя десятки приказов, которые писали на всём, что подвернётся под руку. Быть может, это его сообщник в штабе составил по его просьбе этот приказ, чтоб погубить твоего отца! Он же ненавидел его…

— Это неправда! — вдруг заявила стоявшая здесь же баронесса. — Барон де Сегюр не был врагом моего сына. Он искренне сожалел о том, что тот погиб, и сделал для него всё, что мог в то время.

— О чём вы? — обернулся к ней Алан.

Она неторопливо расстегнула на груди круглую серебряную пуговку и достала из-за корсажа платья небольшой бархатный мешочек с вышитым золотом гербом, висевший на шёлковом витом шнуре. Она вынула оттуда сложенные в несколько раз листы пожелтевшей бумаги и бережно развернула их.

— Я ношу это письмо возле своего сердца все эти годы. Оно написано рукой барона де Сегюра и прибыло в Шомон вместе с гробом моего несчастного сына. Когда крышку гроба сняли, я увидела, что он лежит там как живой, — её голос дрогнул и в глазах блеснули слёзы. — Молодой рыцарь писал мне, что Ив умер на его руках. Он сделал всё, чтоб тело доставили в его родной замок в наилучшей сохранности. Я понимала, что для небогатого юноши было слишком дорого нанять хорошего бальзамировщика, но он не пожалел на это своих сбережений и категорически отказался принять от меня компенсацию расходов.

— Он просто пытался загладить свою вину! — воскликнул де Шамбле.

— Я не стала бы носить на груди его письмо, если бы не знала точно, что в нём записаны последние слова моего погибшего сына! — возразила она. — Там записано именно то, что мог сказать только он и никто другой.

— Что именно? — спросил Алан и перевел взгляд на Марка, смотревшего на баронессу с горестным сочувствием.

— Он говорил сбивчиво и часто замолкал, — пояснил тот, взглянув на мальчика. — Я пытался переспросить, чтоб понять лучше, но он останавливал меня напоминанием, что ему нужно сказать так много, а времени и сил у него почти не осталось. Потому я просто сосредоточился на том, чтоб точно запомнить все его слова. Я многого уже не помню, прошло столько лет… — он печально усмехнулся. — Мне врезалась в память лишь одна фраза: «Матушка, передайте сэра Персиваля Гусёнку без всяких условий и требований…»

— Как вы сказали? — пробормотал мальчик и на его глаза навернулись слёзы. А потом он метнулся к сундуку и взял с него свою куклу-рыцаря. — Вот сэр Персиваль… Бабушка долго не позволяла мне играть с ним, потому что эта игрушка слишком дорогая и сделана искусно. Она боялась, что я сломаю её. Но после похорон отца она сразу же отдала её мне. Да, Гусёнок — это я. Отец прозвал меня так, увидев, как я, будучи совсем маленьким, бегаю по двору за гусятами, подражая их походке… — он смолк и слёзы покатились по его лицу. Но потом он посадил куклу на место и вытер глаза рукавом. — Я верю вам, ваше сиятельство. И прошу вас простить меня за то, что я так долго винил вас в смерти моего отца. Выходит, это были не вы… — и он мрачно взглянул на де Шамбле.

— Что за чушь… — раздражённо пробормотал тот. — Я повинен в смерти барона де Роше? Да у вас нет никаких доказательств!

— Я думаю, что они есть, — возразил Марк. — Я уже сказал вам, что надеюсь отыскать того, кто написал по вашему заказу этот приказ в Моле. Даже если этот человек уже мёртв, то наверняка был писарем, клерком магистрата или стряпчим, а значит, в архиве сохранились бумаги, написанные его рукой. У него была семья, соседи, кто-то, кто видел вас в его доме или в конторе. К тому же был ещё гонец, доставивший в штаб подложный приказ…

— У тайной полиции короля нет причин заниматься этим делом! — перебил его де Шамбле.

— А если я, как верный вассал, обращусь к его величеству с просьбой расследовать обстоятельства смерти моего отца? — спросил его Алан.

— На основании чего ему поднимать это старое дело? — усмехнулся барон. — Прошло уже десять лет, сменилось два короля. Так зачем ворошить прошлое?

— Ради справедливости и на основании вот этого! — Алан протянул руку Марку и тот вложил в неё старый пергаментный свиток. — Я отправлю это к королю и попрошу его разобраться, кто и зачем направил моему отцу приказ, приведший его в губительную ловушку.

— Мне нечего бояться! — пожал плечами барон и вдруг рванулся к мальчику и, вырвав из его руки свиток, бросил его в растопленный камин. — Всё! — крикнул он с торжеством. — Доказательств больше нет! Барон де Роше погиб по вине предателя де Сегюра, как и было известно ранее! А я, его верный друг, готов защищать справедливость и подтвердить обстоятельства гибели моего командира!..

Его радостную тираду прервал грохот распахнувшейся двери в глубине комнаты и там, на пороге появился рыцарь в чёрных доспехах.

— Негодяй! — прорычал он, вытаскивая из ножен меч и направляя его на де Шамбле. — Значит, это ты погубил его? И ты оболгал невиновного, чтоб отвести от себя подозрения? Ты погубил всех! Ты уничтожил Крылатую конницу!

— А, явился! — закричал ему в ответ барон, вытаскивая своё оружие. — Хочешь драться, самозванец? Думал выдать себя за Чёрного барона? Где тебе! Давай сразимся и посмотрим, так ли ты хорош, как Ив де Роше!

— Не здесь! — поспешно воскликнул Марк. — В этой комнате слишком мало места для поединка. Спуститесь в зал!

— Как скажешь, де Сегюр! — проворчал де Шамбле и, развернувшись, вышел из комнаты.

За ним отправились Монпьер и Дивион, а следом чёрный рыцарь. И когда он проходил мимо Марка, тот увидел на его нагруднике узкую щель, оставшуюся после удара меча, нанёсшего барону де Роше смертельную рану.

— Это плохо… — пробормотал Алан, кинувшись следом.

— Как вы думаете, мадам, кто это? — спросил Марк, взглянув на баронессу, убиравшую под корсаж свою драгоценную ладанку.

— Кем бы он ни был, он не вправе выдавать себя за моего сына, — холодно произнесла она и тоже повернулась к дверям.

— Пойдём, посмотрим? — услышал Марк и, обернувшись, увидел лиса, с интересом рассматривавшего развёрнутый пергаментный свиток. Край желтоватого листа обгорел, но совсем немного.

— Ты вытащил его из огня? — воскликнул Марк.

— Он выпал сам, а я лишь откатил его подальше и потушил огонь. Этот придурок так спешил порадоваться уничтожению доказательства своей измены, что не проверил, сгорело ли оно. А потом явился тот парень. Теперь ты сможешь обвинить этого негодяя в смерти де Роше?

— Я не уверен, — покачал головой Марк. — Прошло слишком много времени. Но, может, этот призрачный рыцарь сумеет наказать его за гибель Чёрного барона и уничтожение Крылатой конницы?