Они вернулись в замок уже ближе к вечеру. И хоть небеса всё так же сияли жемчужным светом долгого дня, чувствовалось, что для людей наступает время отдыха. Они прошли через пустой нижний зал и поднялись на третий этаж, так никого и не встретив. Но стоило им отворить дверь в комнату, как к ним кинулся обеспокоенный Эдам. Было видно, что парень весь извёлся и, не сдержавшись, сразу же набросился на своего сеньора с вопросами:

— Где вы были, ваше сиятельство? Я не мог вас найти! Почему вы не сказали мне, куда делись? Я обыскал весь замок! Уже думал, что с вами что-то случилось, как и с той девицей! К тому же вас спрашивали и приглашали на обед…

— Ты сказал, что не можешь меня найти? — насторожился Марк.

— Я ж не дурак! — обиделся оруженосец. — Я сказал, что вы не хотите спускаться, потому что читаете, и велел принести обед сюда. А потом ужин…

— И где он? — с подозрением уточнил лис, взглянув на пустой стол.

— Я всё съел, хоть это и было нелегко! Они бы что-то заподозрили, если б еда осталась нетронутой. Потому мне пришлось всё есть самому. Я чуть не лопнул!

— Бедняжка, — усмехнулся Марк.

— Так где вы были? — повторил Эдам.

— Мы гуляли, — ответил Джин Хо, — и съели одного кролика, которого я поймал на склоне горы.

— Какой ещё горы?

— С тебя хватит и этой информации. А теперь дуй на кухню и принеси нам что-нибудь пожевать! Кролик был хоть и большой, но на двух здоровых мужчин его явно мало. А твой хозяин совершенно не умеет охотиться без стрел и лука. Он не приспособлен к жизни в суровых условиях дикой природы, и, скорее, сам окажется ужином для какой-нибудь живности.

— Какой ещё живности? — возопил сбитый с толку юноша.

— Он говорит о кролике, — уточнил Марк. — Иди, и не забудь принести вина. У меня с утра ни капли во рту не было.

Эдам растерялся, потом обиделся и пошёл исполнять приказ своего графа.

— Мы не слишком развеселились, только утром узнав о том, что хозяйка этого замка отравила свою сестру? — озабоченно уточнил лис и плюхнулся в кресло возле печурки.

— Можно подумать, это единственное известное нам отравление, — пожал плечами Марк и сел к столу. — По большому счёту, нас это не касается, разве что лишь подтверждает мою уверенность, что этой даме нельзя доверять воспитание потомка славного рода де Роше. Ну и мы можем дать ответ обратившейся к нам с просьбой старой даме, а что она будет с ним делать, не наше дело.

— Погоди, — насторожился Джин Хо. — Ты хочешь сказать, что не собираешься привлекать Беатрикс де Фурже к ответу за два убийства?

— Ну, во-первых, у нас нет прямых доказательств её вины, — ответил Марк. — А, во-вторых, если б и были… Мы не на территории Сен-Марко, Клеменция де Роше хоть и являлась по мужу и отцу подданной нашего короля, тем не менее, сам факт её убийства ещё не может быть признан обстоятельством, влекущим вступление в дело королевской власти. Вот если б её сын или свекровь обратились с жалобой… Но, по большому счёту, короли редко вмешиваются в такие дела, предоставляя своим вассалам самостоятельно карать и миловать своих врагов. Потому, завтра мы расскажем всё, что узнали, и предоставим Алану и старой баронессе самостоятельно делать из этого выводы.

Следующим утром они, как обычно, явились в нижний зал к завтраку и, заняв свои места за столом, приступили к трапезе. Беатрикс смотрела на графа де Лорма настороженно, а барон де Шамбле по привычке бросал на него недовольные взгляды.

— Я слышал, вчера вы весь день просидели с книгой, — ворчливо произнёс он, наконец. — Хотя, насколько мне известно, собирались расследовать смерть этой вздорной девицы. Значит ли это, что вы отказались от своего намерения?

— Вовсе нет, — ответил Марк, не отрываясь от трапезы. — Просто я, как и говорил, выяснил правду. Мне её вполне достаточно, чтоб сделать выводы относительно того, кто является убийцей, а большего мне и не нужно.

— Вы выяснили, кто и как убил Санчу? — насторожилась баронесса де Роше, прервав старательные и монотонные движения челюсти.

— Да. Обследовав место преступления и тело жертвы, я установил, что госпожа де Бувилль была отравлена. Яд попал в её тело через органы дыхания.

— То есть она вдохнула ядовитый дым? — уточнила баронесса.

— Но в комнате нет камина, — поспешно проговорила Беатрикс.

— Верно, но на столике стояла свеча, в воск которой были подмешаны высушенные и истолчённые листья и семена ядовитых растений, растущих в вашем цветнике, — пояснил Марк. — Кто-то заменил обычную свечу на отравленную, поставил её на столик у кровати и чуть приоткрыл окно, чтоб дым тянуло в альков. Потом свечу снова заменили, а окно открыли шире, чтоб ядовитые испарения скорее выветрились. Однако на подсвечнике остались подтёки того самого отравленного воска.

— Погодите-ка! — оживился де Шамбле. — Я не ослышался? Эти растения произрастают в этом милом цветнике у подножия башни?

— Я нашёл их именно там.

— Нечего на меня смотреть! — оскорблённо крикнула Беатрикс. — Я понятия не имею, о каких растениях идёт речь! Всех их привезла сюда Клеменция! К тому же, это может быть и совпадением! Возможно, кто-то другой привёз сюда такую свечу! — и она мстительно взглянула на баронессу де Роше.

— Не сходится, — покачал головой Марк. — Дело в том, что точно такой же воск я нашёл в подсвечниках, укреплённых на стенах склепа в подземелье.

В зале повисла напряжённая тишина, которая прервалась звоном выпавшей из руки Алана ложки о тарелку. Он испуганно посмотрел на Марка, а потом перевёл взгляд на свою тётку.

— Это правда? — тихо спросил он.

— Что за чушь! — воскликнула Беатрикс и обернулась к Марку. — Вы намеренно черните меня, господин граф! Я была безмерно предана своей любимой сестре и помогала ей во всём! И подумать, что я могла убить её?.. Как вы посмели сказать такое?

— А я этого и не говорил, — пожал плечами Марк. — Я лишь сказал, что отравленный воск был в свече, убившей Санчу де Бувилль, и в тех, что стояли в склепе, где скончалась Клеменция де Роше. Ещё я сказал, что ядовитые растения, которые использовались в этих свечах, растут в вашем цветнике. Мне так же известно, что ваша сестра собиралась уехать отсюда со своим сыном и забрать всё, что она сюда привезла. Она не намеревалась больше вкладывать деньги в ваше имение, и это стало причиной ссоры между вами. Её смерть оказалась вам выгодна, поскольку теперь есть шанс, что ваш племянник останется здесь на какое-то время, а с ним останутся и деньги его матери.

— Разве только мне была выгодна её смерть? — закричала Беатрикс. — Разве её свекровь не сказала, что Клеменция угрожала ей судом? Может, это она отравила её…

— Мне было достаточно представить суду эдикт за подписью короля Армана, — перебила её Бонна де Роше. — Вовсе незачем было убивать любимую жену моего покойного сына. Не говоря уж о том, что в момент её смерти я была довольно далеко отсюда.

— И что? Тут была её горничная, которую Клеменция привезла из Шомона. Может, вы подкупили её и…

— Вы не представляете, как смехотворно всё это звучит! — усмехнулся де Шамбле. — Ваш замок, ваш цветник, ваша сестра, с которой вы были в ссоре. Не говоря уж о том, что после её смерти вы тут же поспешили просить короля предоставить вам опеку над племянником!

— Тётя… — начал встревоженный Алан.

— Замолчи! — снова закричала она, зло взглянув на него. — Ты такой же, как твоя мать! Самовлюблённый и жадный! Ты привык, чтоб тебе прислуживали, и ни в грош не ставишь тех, кто о тебе заботиться! Разве я не была добра к тебе все эти годы? Разве я не терпела выходки твоей матери? Мы были прислугой в собственном доме! И при этом не заслужили даже благодарности? Ты готов так же бросить нас здесь на произвол судьбы, как и она? И ты тут же поверил в злобную клевету, которую обрушил на меня чиновник короля. Он только и думает, как забрать тебя в Сен-Марко или передать твоей злобной бабке, которая за все эти годы и палец о палец не ударила, чтоб помочь нам!

— Вы и без того неплохо жили здесь на деньги, которые передал вашей сестре мой сын, — отчеканила баронесса. — Если правда, что вы убили Клеменцию и Санчу, я не оставлю это без последствий!

— И что вы сделаете? — рассмеялась Беатрикс. — Подадите на меня жалобу королю? Фурже не принадлежит ему и он не вправе здесь распоряжаться! Слышите? Я здесь хозяйка! Клеменции больше нет! Она вела себя здесь как госпожа и все пресмыкались перед ней, но эти времена прошли! Я — хозяйка этого замка, и я не желаю больше видеть вас здесь! Убирайтесь из моего дома! Все!

— Я тоже? — дрожащим голосом спросил Алан.

Она замерла и перевела на него взгляд.

— Мой мальчик, — испуганно пробормотала она. — Прости, я сказала лишнее. Ты видишь, они делают всё, чтоб вывести меня из себя… Но ты же не покинешь нас, верно?

Юноша поднялся, глядя на свою тётку, и его взгляд в этот момент был тяжёл и мрачен. Его пальцы побелели, сжимая в кулаке льняную салфетку, после чего он с размаху швырнул её на стол и выбежал из зала.

— Мы никуда не уедем, пока не выясним всё до конца, — заявил де Шамбле и, взяв с блюда жареную куриную ножку, вонзил в неё зубы, не отрывая при этом взгляда от побелевшей хозяйки замка.

— Простите, я… — пробормотала она растерянно и, выйдя из-за стола, направилась вслед за племянником.

— Так это она убила баронессу? — спросил де Шамбле и взглянул на бледного как полотно Симона де Фурже, с растерянным видом сидевшего за столом. — Или, может, вы?

Тот бросил на барона затравленный взгляд и, встав, тоже ушёл.

— Семейка… — проворчал де Шамбле и обернулся к испуганному лакею, который застыл в углу. — Эй, парень! Мой кубок пуст!

Слуга тут же кинулся к столу, чтоб налить ему вина, а баронесса задумчиво взглянула на Марка.

— Значит ли это, ваше сиятельство, что вы закончили своё расследование, и я могу отправить тело несчастной Санчи домой? — спросила она.

— А вы сами не собираетесь уезжать? — уточнил де Шамбле.

— Я не оставлю своего внука один на один с этой особой, — заявила она. — Вы, действительно, думаете, что это она, господин граф?

— Я так думаю, — кивнул он. — Но прямых доказательств нет.

— Что значит нет? — возмутился барон. — У неё был мотив убить сестру и бабку племянника. В склепе и в спальне вы нашли свечи, в которые подмешаны травы из её цветника.

— Верно, но она не одна живёт в этом замке, — пояснил Марк. — У меня нет полномочий и возможности провести полноценное расследование. Потому нам остаётся довольствоваться тем, что я выяснил.

— Я не спущу ей этого, — жёстко проговорила баронесса де Роше. — Распоряжусь, чтоб тело Санчи, а потом и Клеменции обследовал судебный лекарь, и если он подтвердит, что они обе были отравлены, подам жалобу королю. Никто не вправе безнаказанно убивать его подданных, даже если это женщины! Если понадобится, я направлю сюда отряд, и мои воины возьмут этот замок штурмом, чтоб арестовать эту злодейку и доставить её в королевский суд.

— Если она не сбежит к тому времени, — вставил барон.

— Что ж, я пущу по её следу ищеек, но добьюсь справедливости для Клеменции и Санчи!

— Вас не зря называют железной баронессой, — серьёзно произнёс де Шамбле.

— В бархатных перчатках женщине не удержать власть над землями, — пожала плечами она. — Так я могу отправить тело Санчи в Шомон?

Марк кивнул.

— Я не смею препятствовать вам в этом. Однако до Шомона путь неблизкий. Скоро наступит тёмное время суток.

— Главное, чтоб кучер успел доехать до Рекамье, — пояснила она, — Я оставила там свою свиту.

— И вы не побоитесь находиться здесь в компании убийцы? — уточнил де Шамбле.

— Я буду не одна, — спокойно напомнила баронесса. — Здесь граф де Лорм, и я вполне доверяю ему.

Поднявшись, она повернулась к Марку и присела в поклоне, после чего направилась к выходу из зала, чтоб разыскать своего кучера и отдать ему распоряжения. Де Шамбле, оставшийся за столом, задумчиво взглянул на графа.

— Вы всё ещё надеетесь передать мальчишку старой даме, де Сегюр? — спросил он. — Я это к тому, что вы явились сюда вовсе не для того, чтоб выяснить наши возможности и мотивы, а лишь ради пустых разговоров, поскольку это поручил вам король. И коль скоро вы с самого начала знали, кого будете рекомендовать в опекуны этому мальчику, то не возникнут ли сомнения в вашей непредвзятости? Вы собираетесь принять сторону богатой и влиятельной особы, но потому ли, что считаете её достойной доверия? Или, может, она подкупила вас? Что будет, если такая версия дойдёт до короля?

— Он не примет её всерьёз, — ответил Марк.

— Он — да, но если эти слухи распространятся по городу, да ещё всплывут те самые, связанные с гибелью её сына… Вам ведь не хочется, чтоб ваше имя полоскали на всех углах?

— Вы не понимаете хорошего отношения, де Шамбле, — заметил Марк, усмехнувшись. — И всерьёз полагаете, что можете как-то навредить мне? Сен-Марко — это город, где я решаю, о чём говорят в кабаках и тавернах. Я могу в любой момент прекратить ненужные мне слухи и запустить новые. Потому у вас нет ничего, чем вы могли бы мне угрожать. Однако ваша наглость начинает меня раздражать. Потому я предупреждаю вас, что если вы попытаетесь открыть против меня рот, я смогу не только закрыть его, но и зашить. А если вы станете упорствовать, то я засыплю его могильной землёй, и мне ничего за это не будет. Потому что я уже давно не юный рыцарь в свите короля, я — комиссар его тайной полиции, и у меня достаточно силы и власти, чтоб стереть вас в порошок.

— Вы мне угрожаете? — задумчиво взглянув на него, уточнил де Шамбле.

— А что, вы в этом сомневаетесь?

— Тут нет ваших сыщиков, — обиженно проворчал барон. — Вы с двумя мальчишками против меня с двумя рыцарями.

— Любой из моих мальчишек не оставит от вас троих и мокрого места, — усмехнулся Марк. — Не говоря уж обо мне. Потому перестаньте сотрясать воздух, пытаясь произвести на меня впечатление. И угрожая мне смертью, помните, моя кровь имеет цену королевской, а покушение на меня карается так же, как совершённое убийство. Одного пореза на моей руке будет достаточно, чтоб вас четвертовали и выпотрошили на потеху добрым подданным короля Жоана. Хотя до этого не дойдёт. Я сам разберусь с вами, и обещаю, ваша смерть не будет лёгкой.

— Я и не думал угрожать вам, — пробурчал де Шамбле, поднимаясь из-за стола. — Вы не понимаете шуток, де Сегюр.

И бросив на Джин Хо подозрительный взгляд, побрёл в сторону лестницы, чтоб подняться к себе.

— Какой отвратительный тип, — заметил лис. — Если ты решишь с ним разобраться, можно это сделаю я? Не думаю, что его печень представляет для меня интерес, но я с удовольствием перегрызу ему горло.

— Оставь свои кровожадные мысли, — усмехнулся Марк. — Он ничего мне не сделает. Он трус. Может, на поле боя он и представлял собой что-то, но против королевского чиновника вряд ли решится выступить, даже тайно.

— Ладно, — слегка разочарованно согласился лис, пододвинув пустой кубок к напуганному его словами лакею. — Из-за вчерашней прогулки мы упустили возможность уехать. К тому же дело повернулось так, что нам придётся здесь задержаться. Чем займёмся?

— Впереди долгая, тёмная и довольно скучная ночь, — задумчиво произнёс Марк. — Думаю, мне стоит пойти в библиотеку и поискать какую-нибудь увлекательную книгу.

— Отличная идея! — кивнул Джин Хо, и Марк подозрительно взглянул на него.

Причина этого одобрения выяснилась, когда он, вернувшись к себе с книгой, увидел расстеленную возле печурки слегка полысевшую шкуру волка, на которой разлёгся небольшой белый лис. Усмехнувшись, Марк присел рядом и зверёк тут же положил голову ему на колено, подсунув под свободную руку мягкое тёплое ухо.

Рыцарский роман, найденный им в библиотеке, оказался довольно увлекательным. Читая его и почёсывая лисье ухо, Марк не заметил, как летит время. За окнами давно стемнело, и Эдам дважды подходил к печурке, чтоб подкинуть в неё маленькие полешки. Тихое потрескивание горящего дерева изредка нарушало спокойную тишину комнаты. Лакей принёс большой поднос с обедом, который оруженосец забрал у него на пороге, не впустив в комнату, а после накрыл стол. Марк лишь ненадолго прервал чтение, оставив на шкуре разомлевшего в тепле, крепко спящего лиса, наскоро перекусил и вернулся обратно, чтоб снова погрузиться в необыкновенные приключения странствующего рыцаря, который казался ему похожим на него самого лет пять назад.

Так в покое и уюте он готов был провести всю тёмную половину суток, но ему это не удалось. Уже совсем стемнело, когда он услышал на улице какой-то шум и крики. Нехотя поднявшись, он потянулся и, подойдя к окну, приоткрыл створку. Внизу темнел тёмной массой слегка подсвеченный тусклыми фонариками цветник, а чуть дальше виднелся мощёный пятачок маленького дворика перед лестницей в донжон. Взглянув туда, Марк с удивлением увидел стоявшую у нижних ступеней карету, а потом разобрал голоса споривших мужчин и монотонный монолог старой баронессы. Он был очень заинтригован этим, потому решил спуститься вниз.

Сбежав по лестнице, он вскоре оказался во дворе. Карета тёмной громадой возвышалась над ним, а рядом топтался перепуганный кучер. Тут же стояла встревоженная баронесса де Роше, а напротив — Симон де Фурже, который расстроенно мотал головой, поглядывая на приоткрытую дверцу кареты.

На вопрос, что случилось, он только махнул рукой, а кучер, взглянув на Марка округлившимися от ужаса глазами, принялся причитать жалобным голосом. Наконец ему удалось разобрать, что кучер по приказу её светлости погрузил в карету тело несчастной Санчи де Бувилль и повёз его в Рекамье, где остановилась свита баронессы. Он двигался уже известным ему путём, начало смеркаться, но он всё же надеялся успеть в город до темноты. Но уже в сумерках навстречу ему из зыбкого синего тумана выехал чёрный рыцарь на высоком коне, в котором он с ужасом узнал покойного барона де Роше.

— Это был он! — истерично крикнул кучер, размахивая руками. — Я узнал и его, и коня, на котором он отправился на войну. Он стоял прямо передо мной, преградив дорогу, а лошадь в упряжке встала как вкопанная, и я не знал, что мне делать. А его светлость жестом указал мне назад и ждал, пока я разверну карету и поеду обратно. Он ещё скакал какое-то время за мной, я слышал стук копыт позади, и только нахлёстывал свою лошадку, опасаясь, что он меня догонит. Так что мне пришлось вернуться, моя госпожа! Уж лучше вы накажите меня за ослушание, но я нипочём не соглашусь снова поехать туда в темноте, да ещё с трупом в карете!

— С чего бы призраку моего сына задерживать тебя в пути? — холодно поджав губы, вопрошала баронесса. — Ты верно ошибся, приняв за него другого рыцаря!

— Да как же ошибся? — воскликнул кучер. — Коли я хорошо его рассмотрел, и это были его латы и его шлем! И под седлом был его Ренар, которого я ни с каким другим конём не спутаю, поскольку сам растил его с жеребёнка! Да и с чего чужому рыцарю гнать меня назад? Видать, его светлость не хочет, чтоб я вёз госпожу Санчу в Рекамье, а желает, чтоб она оставалась здесь. Потому как не стал бы он тратить время на столь ничтожного человека, как я. Стало быть, именно она была причиной его явления.

— Это безумие! — раздражённо произнесла она и взглянула на Марка.

— Что спорить теперь, ваша светлость? — произнёс он. — Уже слишком темно, чтоб ему снова отправляться в дорогу. Да он и не поедет, слишком напуган. Пусть останется здесь до светлого утра. Господин де Фурже, — Марк обернулся к хозяину замка. — Есть ли здесь какое-то прохладное помещение, куда можно было бы перенести тело?

— Здесь есть ледник, — пробормотал де Фурже и с отчаянием взглянул на Марка. — Говорил я вам, не к добру это! Если уж он добрался почти до Рекамье, то уж точно не зря! Он запер нас всех тут на ночь и не даст покоя, пока всех не изведёт!

— Где этот ледник? — спросил Марк, проигнорировав его путаное бормотание.

Тело несчастной девицы, завёрнутое в большую белую простыню, вытащили из кареты и перенесли в неглубокий, холодный погреб, где у стен стояли деревянные кадки с замороженной водой. Её положили на пол возле корзин с продуктами и оставили там.

Отправив перепуганного кучера на кухню, Марк проводил баронессу до двери её покоев. Она выглядела грустной и, кажется, постарела ещё больше. Скорей всего, ей не хотелось верить, что её дорогой сын после смерти так и не смог обрести покой, и бродит по этому маленькому замку или ездит по лесным дорогам, пугая людей.

Вернувшись в свою комнату, Марк застал там заспанного Джин Хо, сидевшего за накрытым столом. Тот грыз куриную ножку, запивая её вином. Марк присел в кресло у стола и рассказал ему о том, что случилось.

— С чего бы это призраку заворачивать назад карету с трупом этой девицы? — недоумевал он, глядя на пляшущие в печурке язычки пламени.

— Ну… — лис задумчиво посмотрел в потолок. — Я ж говорил, что призраки часто ищут справедливости, и не только для себя. Возможно, он не желает отпускать отсюда эту Санчу, пока не наказана её убийца.

— Звучит жутко, — бросив на него мрачный взгляд, заметил Марк. — Если это вообще призрак.

— А ты сомневаешься? — Джин Хо заинтересованно взглянул на него.

— Если честно, я не представляю себе Ива де Роше, который в боевых доспехах бродит по чужому замку и пугает всех подряд. И почему в доспехах? Почему не в столь любимых им придворных нарядах? Почему не в камзоле, в котором как-то приезжал сюда? К тому же, хоть мы и не нашли потайного выхода из того подземного коридора в месте, где пропал призрак, мы знаем, что он есть.

— Значит, ты полагаешь, что кто-то в чёрных латах пробирается в замок по подземному ходу, чтоб бродить здесь и действовать обитателям на нервы? Тогда нужно отдать ему должное, доспехи он носит ловко.

— Значит, это воин. Я всегда не любил носить латы, надевал их перед боем, а потом снимал. К чему таскать на себе лишнюю тяжесть? Но многие рыцари носят доспех на войне постоянно. Они так сживаются с ним, что перестают замечать. К тому же хороший доспех не стесняет движений.

— А барон де Роше носил его постоянно?

Марк задумался.

— Не знаю. Я встречал его на войне лишь несколько раз. Он был в своих чёрных латах.

— Таким образом, у нас есть две версии, — удовлетворённо кивнул лис, вытирая блестящие от жира руки салфеткой. — Это либо воин, который носит латы, похожие на доспех Чёрного барона, либо…

Его прервал раздавшийся откуда-то снизу пронзительный женский крик. В нём было столько ужаса, что друзья невольно переглянулись. А потом раздался глухой удар, и наступила тишина, которую, однако, вскоре прервал ещё один исполненный ужаса вопль. На сей раз мужской.

— Да что ж это такое… — проворчал Марк, снова подходя к окну, и посмотрел вниз.

Там на садовой дорожке среди тёмных кустов что-то белело.

— Пойдём, посмотрим! — предложил лис, поднимаясь, и в его голосе было больше любопытства, нежели тревоги.

Они вместе вышли из комнаты, дверь напротив распахнулась, и оттуда, почёсывая живот, обтянутый рубахой, вышел барон де Шамбле. Снизу слышалось какое-то безумное завывание, а потом снова раздался женский крик, но уже с улицы.

Поспешно спустившись этажом ниже, Марк увидел распахнутую дверь покоев баронессы де Роше. Сама она со свечой в руке стояла на пороге. Потом из своей комнаты появился, застёгивая куртку на груди, Алан и направился к двери своей тётки. Именно оттуда слышался испуганный вой, постепенно переходивший в безумное бормотание. Догнав юношу, Марк опередил его и, открыв дверь, первым вошёл в комнату. Он сразу почувствовал резкое дуновение сквозняка, развевавшего портьеры на распахнутом окне. Бормотание слышалось из алькова, и, присмотревшись, Марк увидел там белое как полотно лицо лакея Мартина, закутавшегося в одеяло. Хозяйки нигде не было, и он, подойдя к окну, выглянул на улицу, и на сей раз рассмотрел на садовой дорожке неподвижную женскую фигуру в белой ночной рубашке.

Развернувшись, он намеревался спуститься вниз, в надежде, что Беатрикс ещё жива, и неожиданно увидел в дверях её супруга. На лице Симона де Фурже застыло мрачное удовлетворение.

Осмотрев тело женщины, Марк не нашёл на нём никаких повреждений, кроме тех, что были вызваны ударом о мощёную дорожку при падении с высоты. После этого он позволил слугам унести его в комнату и привести в более подобающий вид. Управляющий Журден тем временем влил в обезумевшего от ужаса лакея рюмку крепкой настойки, и тот немного пришёл в себя. Он заявил, что в спальню хозяйки неожиданно вошёл призрак в чёрных доспехах и направился к кровати. Заметив его, госпожа де Фурже застыла от ужаса, а он, приблизившись, протянул к ней руку, закованную в рыцарскую перчатку, словно хотел схватить её за горло. Она испугалась ещё больше и с воплем соскочила на пол с другой стороны кровати, и, поскольку призрак следовал за ней, в ужасе распахнула окно, запрыгнула на подоконник и выскочила прочь. После этого призрак развернулся и вышел, даже не взглянув на забившегося в угол алькова Мартина.

— Я была в своих покоях и, едва услышала её вопли, вышла посмотреть, что происходит, — сообщила баронесса, поправляя наброшенную на плечи подбитую мехом накидку. — И я не видела никакого призрака.

Марк не поверил, что она вышла сразу, как только услышала крик, подумав, что встав с постели, она оделась, прежде чем открыть дверь. Однако он не стал спрашивать её об этом. Он посмотрел на Джин Хо, который ходил по комнате, тревожно принюхиваясь.

— Я чувствую тот же запах, Марк, — сообщил он наконец. — Он был здесь.

— Кто он? — нахмурился де Шамбле, стоявший у окна.

— Призрак, — ответил ему Симон де Фурже. — Надеюсь, теперь он уберётся из моего дома.

— А вы не слишком расстроены, — заметил барон, подозрительно взглянув на него.

— Я вовсе не расстроен, — неожиданно заявил тот. — Напротив, я чувствую облегчение. Теперь я свободен.

— О чём вы? — спросил Марк.

— Эта женщина была для меня сущим наказанием, — ответил де Фурже. — Я никогда не женился бы на ней, если б не жестокая нужда. В тот год был неурожай, и моим вилланам, да и мне грозил голод. Тогда баронесса де Роше и предложила мне жениться на её сестре, пообещав достойное приданое. У меня не было выбора. К тому же, на первый взгляд, девица была молода и, хоть не красавица, довольно миловидна. Если б я знал, какой скверный у неё нрав! Мы были совершенно чужими, и за годы под одной крышей так и не смогли сблизиться. Она завела себе любовника, этого лакея, а у меня в Рекамье есть женщина. Если б она не была трактирщицей, я б давно женился на ней… Да теперь, пожалуй, и женюсь! И узаконю наших двух детей!

— Какой вы, однако, проказник! — ухмыльнулся де Шамбле, но смолк под хмурым взглядом графа де Лорма.

— Вы знали, что это ваша жена отравила свою сестру? — спросил тот.

— Я догадался об этом, — пожал плечами де Фурже. — Госпожа баронесса приехала сюда со своими слугами и сразу же начала распоряжаться тут, как хозяйка. Впрочем, я не возражал, потому что она занялась тем, на что у меня никогда не хватило бы денег. Она заново отстроила стены, привела в порядок башню и велела разбить красивый цветник. Я был готов терпеть её, видя, как мой замок хорошеет, тем более, что я знал, когда Алан вырастет, его мать отправится с ним в Шомон, где он займёт место своего отца. Это случилось бы раньше… Госпожа Клеменция получила из Сен-Марко грамоту о реабилитации своего отца и засобиралась уезжать. Я был рад этому. Что с того, что она забрала бы с собой картины и гобелены? Зачем они мне? Но отстроенные ею стены остались бы здесь! Я снова стал бы хозяином в своём доме. Но Беатрикс была в ужасе и гневе. Все эти годы она лебезила перед сестрой, выпрашивая у неё подачки в виде денег и старых платьев. Она начала жить при ней как настоящая дама, вкусно есть с дорогой посуды, красиво одеваться, участвовать в приёмах именитых гостей, которые приезжали навестить вдовствующую баронессу. Она льстила сестре и исполняла любую её прихоть, а за глаза ругала последними словами и обижалась на то, что та помыкает ею. Но, казалось бы, вот, она уедет, и живи тут как хозяйка. Но Беатрикс испугалась, что лишится роскоши, к которой привыкла. Они действительно поссорились. А потом госпожа Клеменция умерла, — де Фурже посмотрел на мрачного Алана, стоявшего здесь же. — Беатрикс рыдала над её гробом, но потом, напевая от радости, перебирала вещи из её сундуков. Она была удовлетворена. Нет, она была счастлива! И я обо всём догадался. А потом она загорелась другой мыслью. Она сказала, что она тоже дочь графа де Куртенэ, и это её сын должен быть его наследником. Именно потому я и просил вас забрать отсюда Алана. Я боялся за него. Я бы не позволил ей причинить мальчику вред, но разве за этой злодейкой уследишь? Она же не спросила меня, позволю ли я ей убить госпожу Клеменцию. Она просто сделала это. Но теперь всё в прошлом. Я никак не могу претендовать на наследство и опекунство, а потому с лёгким сердцем провожу отсюда Алана и пожелаю ему счастливой жизни. А сам привезу сюда Миранду с детьми, и заживу так, как мечтал всегда! Только б этот призрак, наконец, убрался отсюда.

— Вы видели его? — спросил Марк.

— Два раза, и испугался до чёртиков! Он был в тех самых доспехах, которые госпожа Клеменция привезла в мой замок.

— Она привезла сюда доспехи мужа? — поражённо воскликнул Марк и обернулся к Бонне де Роше.

— Я отдала их ей, — ответила та нехотя. — Его чёрные доспехи, иссечённые мечами, привезли в Шомон вместе с ним. На нагруднике ещё остались следы его крови. Я не хотела хранить их, потому что от них веяло его смертью. Я похоронила Ива в его любимом голубом камзоле, в котором он был на коронации короля Армана. Уезжая, Клеменция сказала, что хочет взять с собой эти латы, как память о муже, как частицу его крови. Я не стала спорить.

— И где эти латы теперь? — он перевёл взгляд на Симона де Фурже.

— Она похоронила их в склепе, — ответил тот. — В той могиле с лежащей статуей. Она говорила, что в ней теперь есть частичка её почившего супруга, и каждый вечер ходила туда говорить с ним и молиться.

— Вот оно что! — воскликнул Джин Хо. — Вот почему от него несло, как из склепа! Он забрал оттуда доспехи! Они не скопированы! Они — те самые, которые были на бароне де Роше в его последнем бою!

— О чём вы говорите? — насторожился де Шамбле.

— Я хочу проверить, там ли они сейчас! — заявил Марк, поднявшись, и кивнул лису.

— Я с вами, де Сегюр! — крикнул барон, устремившись следом.

Взяв факелы, они спустились в подземелье и Марк уже привычно открыл отмычкой решётку склепа. Войдя в тесный закуток, он с помощью де Шамбле сдвинул тяжёлую крышку саркофага с лежащим на ней мраморным рыцарем, и заглянул внутрь.

— Пусто, — выдохнул барон, а Марк достал со дна каменного ящика засохшую красную розу. Наверно, её когда-то положила в могилу Клеменция, как последний дар своему любимому. — Но кто мог забрать их?

— Дух барона де Роше, — опередив Марка, с умным видом ответил Джин Хо. — Духи умерших людей по природе своей бесплотны и при этом невидимы. Чтоб их увидели, им нужно что-то материальное. Он нашёл свои латы и облачился в них, чтоб заявить о себе. А до этого он бродил здесь в тишине, слушал молитвы своей вдовы и наблюдал, как растёт его сын. И лишь убийство баронессы Клеменции вынудило его выйти из мрака.

— Вы серьёзно? — недоверчиво взглянул на него де Шамбле.

— Конечно! Я разбираюсь в этом деле, потому что в своём племени являюсь шаманом. Я говорю с мёртвыми и хорошо знаю их привычки. Как знать, может, сейчас, без своих доспехов дух барона де Роше присутствует в этом склепе и, стоя за вашей спиной, прислушивается к нашему разговору. И определить его присутствие можно только по дыханию холода и могильному запаху…

— Прекратите! — перебил его барон, испуганно обернувшись. — Ваши шутки не назовёшь смешными!

— Это вовсе не шутки, — мрачно взглянув на него, возразил лис. — Грань между живыми и мёртвыми так же тонка, как между жизнью и смертью. Он явился, чтоб отомстить за убийство супруги и пытался задушить её сестру. Для этого ему и нужны доспехи. Чтоб было, чем сжать её горло…

— Хватит! — пробормотал де Шамбле и направился к выходу. — Я увидел всё, что хотел.

— Будьте осторожны на лестнице, не споткнитесь! — крикнул ему вслед Джин Хо. — Вдруг барон де Роше и к вам имеет какие-то претензии!

Ответом ему было сердитое бормотание, а потом возмущённое проклятие, потому что в полумраке барон, и правда, споткнулся на неровных ступенях.

Марк тем временем водворил плиту со статуей на место и стоял, задумчиво глядя на безмятежное лицо мраморного рыцаря.

— О чём думаешь? — спросил его лис.

— О том, кто мог забрать латы из склепа, чтоб изображать призрака.

— Мы решили, что это воин, — подсказал лис.

— Да, он должен быть примерно такого же роста, что и де Роше, свободно передвигаться в доспехах и, самое главное — уметь их надевать без посторонней помощи. Обычно рыцарям помогают оруженосцы, но при определённой сноровке можно обойтись и без них. Второй вопрос: это кто-то из обитателей замка или человек из-за стен?

Лис задумался.

— Он должен был знать о доспехах и о том, что происходит в замке. Он пытался убить Беатрикс де Фурже после того, как ты раскрыл перед всеми её преступление. Вероятно, он, действительно, мстил за баронессу Клеменцию. Полагаю, это один из обитателей замка. Но кто?

— Из мужчин здесь постоянно живут: Симон де Фурже, управляющий Журден, повар Пьер Ремо, лакей Мартин и конюх Стефан. Симон де Фурже ненавидел жену и у него был мотив убить её. Раскрытие убийства Клеменции дало бы ему возможность отвести от себя подозрения. Это он без конца говорит о призраке. Разве не мог он выкрасть латы, чтоб пугать слуг и жену призраком?

— Да, он тоже рыцарь, хоть и прикидывается фермером. Но кто знает, как он провёл свою молодость? Может, тоже побывал на войне.

— Верно, — кивнул Марк. — С управляющим Журденом та же история. Мы не знаем, кто он и откуда взялся. Он немолод, но достаточно крепок, подходящего роста и сложения. После смерти хозяйки он появился в комнате не сразу и вполне мог избавиться за это время от своего маскарада. Повар — единственный, кто не подходит под описание: он невысокого роста и слишком толст, чтоб влезть в доспехи.

— А лакей Мартин? Он был в спальне и видел призрака. Мы вбежали почти сразу, и там не было никаких доспехов. Он вне подозрений?

— Нет, о том, что туда явился чёрный рыцарь, мы знаем только с его слов. Может, в этот раз никакого призрака и не было, а он сам вытолкал хозяйку из окна.

— Ну да, а потом заголосил для отвода глаз, залез в кровать и завернулся в одеяло, изображая сумасшедшего. И он тоже подходящего роста, и мы ничего о нём не знаем. Остаётся конюх.

— То же самое, — кивнул Марк. — Я чувствую, что он не так прост, как кажется. Он близок с Аланом. О его прошлом нам ничего не известно, и доспехи Ива де Роше вполне бы ему подошли.

— Одна маленькая нестыковка: перед тем, как я видел призрака в подземелье, конюх спал на сеновале. Не думаю, что он успел бы надеть доспехи. А так, да! У нас четыре крепких подозреваемых! Что будем делать? Попытаемся выяснить их прошлое?

— Каким образом? — проворчал Марк, направившись к выходу. — Наверняка они давно придумали ответы на вопросы, которые им могут задать. А у нас нет ни единой возможности проверить, правду ли они говорят.

— Но мы же должны раскрыть это дело? — устремился за ним лис. — Разве нет?

— Я не уверен, друг мой. Наша задача здесь — защитить Алана де Роше и определить его дальнейшую судьбу. Поимка призрака в наши обязанности не входит, тем более, что я не вижу в его действиях никакой опасности для мальчика. За оставшееся время нужно решить, что нам делать: передать его бабушке, чтоб она забрала его в Шомон, или отправить его в Сен-Марко к королю. Он так до сих пор и не дал мне ответ, чего же он хочет.

— У нас ещё целый тёмный день на то, чтоб узнать его мнение, — заметил лис и зевнул. — Но давай займёмся этим завтра. Я слишком много съел и снова хочу спать. К тому же так много переживаний! Всё-таки расследование преступлений — дело довольно утомительное, ты не находишь?

— Как и любая полезная деятельность, — усмехнулся Марк. — Пойдём спать. А утром у нас, быть может, появятся новые идеи!

Ему снился тягостный и тревожный сон, словно он идёт с факелом в руке по узкому длинному коридору. Неровные каменные стены постепенно сужались, потолок нависал всё ниже, и его шаги тихим шорохом отдавались в тишине. Мимо проплывали тёмные ниши и дверные проёмы, ведущие куда-то во тьму. Он заглядывал в каждый и долго всматривался в беспросветную черноту, надеясь разглядеть там… Что? Он и сам этого не знал. Он искал кого-то или что-то, но никак не мог вспомнить, что именно. Это было важно и при этом опасно, потому он настороженно прислушивался к окружившей его тишине, надеясь и при этом опасаясь услышать этот звук. Металлический лязг, слившийся с шагами, раздался совсем рядом. Он резко обернулся, увидел перед собой громаду чёрных бесформенных доспехов, нависших над его головой, ещё успел испугаться и в тот же миг получил весьма болезненный удар в бок сильными звериными лапами. Он проснулся, вздрогнув от неожиданности, увидел в полумраке стоявшую рядом с кроватью тёмную фигуру, на которую вдруг со свирепым рычанием бросилось что-то белое и зубастое.

В следующий момент Марк откинул одеяло и, соскочив с постели, бросился к дверям, в которых только что скрылся кто-то в бряцающих при каждом шаге доспехах. Он вылетел на площадку лестницы, но шаги уже стихли где-то внизу. Он стоял, замерев и прислушиваясь, и не мог понять, снится ли ему это или он, и правда, только что видел над собой чёрного рыцаря, который так стремительно сбежал. Потом он ощутил холод каменных плит под босыми ногами и, невольно поёжившись, понял, что стоит в темноте в нижнем белье и, вытянув шею, пытается разглядеть что-то внизу при тусклом свете маленького фонарика. В следующий миг тишину разорвал мощный храп, донёсшийся из комнаты барона де Шамбле. Невольно передёрнув плечами, Марк предпочёл вернуться к себе и тщательно запер за собой дверь.

Джин Хо нигде не было. Марк помнил, что видел его, едва проснувшись. Белый лис с яростным рычанием бросился на чёрного призрака и прогнал его. Тот пустился наутёк. Но куда делся сам лис? Подойдя к кровати, Марк откинул одеяло, и в тот же миг ему на руки прыгнул небольшой белый зверёк. Дрожа, он прижался к нему, положив голову на плечо и испуганно хныча.

— Успокойся, успокойся, — забормотал Марк, гладя перепуганную зверюшку, и присел на постель. — Он уже ушёл. Ты же такой сильный и отважный, ты — тысячелетний лисий демон! Так почему ты дрожишь, как маленький лисёнок?

— Ты прогнал его? — пискнул лис.

— Это ты его прогнал. Я хотел догнать его, но он унёсся как ветер. Что это было?

— Я испугался, — лис посмотрел на него, а потом пригнул голову и ткнулся лбом в его грудь. — Я спал, мне снилось что-то хорошее. То ли олений окорок, то ли полянка с бабочками. А потом я почувствовал этот запах. И услышал этот лязг железа о камень. И проснулся. Он стоял здесь, такой чёрный и большой. Наверно, это была полянка, потому что я решил, что я маленький и у меня снова кошмар. Как в детстве. А он протянул руку и… Я бросился на него. Ему не нужно было тянуться ко мне, потому что я сразу же напал в ответ. И он убежал, а потом и ты тоже. И я остался один.

Лис всхлипнул.

— Ну, Джин Хо, — Марк потрепал его пушистый загривок. — Ты наверное ещё не до конца проснулся. Когда проснёшься, ты вспомнишь, что это вовсе не призрак и не кошмар. Это какой-то человек, стащивший латы из склепа.

— И он пришёл сюда, чтоб напасть на тебя? — лис снова взглянул на Марка и его большие уши напряжённо поднялись. Марк видел золотой блеск его опаловых зрачков. — Теперь он хотел убить тебя?

— Возможно, — Марк ссадил его на постель и, подтянув одеяло, набросил себе на плечи. — Он хотел схватить меня, но на него из-под одеяла выскочило что-то белое, лохматое, зубастое и к тому же издавшее грозный звериный рык.

— Это не смешно, Марк! — лис сел, постепенно увеличиваясь в размерах, и из-за его спины появилось ещё несколько пушистых хвостов, которые нервно колотили по простыне. — Этот негодяй хотел убить тебя, но, по счастью, я был рядом.

— И снова спас меня!

— Это да, но я не о том! Почему ты меня не слышишь? Он пытался убить тебя.

— Верно, он решил поставить последнюю точку в этом мрачном спектакле. Он довёл до смерти Беатрикс де Фурже, убившую Клеменцию, а теперь намеревается разделаться со мной.

— И что ты об этом думаешь?

— Я ещё раз убедился в том, что это живой человек, а вовсе не призрак Ива де Роше. До него, наверно, дошли те слухи, что разнеслись после смерти Чёрного барона, и он решил, что я повинен в его гибели. Но сам де Роше прекрасно знал, что я ни в чём перед ним не виноват, и даже наоборот. Это во-первых. А во-вторых, я видел, как он улепётывал. Как думаешь, призрак испугался бы демона?

— Не знаю насчёт призрака, но человек точно не остался бы равнодушен к моему свирепому оскалу! — и он широко улыбнулся, продемонстрировав всё великолепие своих больших и острых зубов. — Что будем делать?

— Спать, — пожал плечами Марк и, расправив одеяло, лёг. — Я думаю, что до светлого утра он попытается ещё что-нибудь предпринять. Мы будем к этому готовы.

— Ага! — кивнул лис и улёгся рядом, положив голову ему на живот. — А потом мы его поймаем и, если он плохой, ты разрешишь мне его съесть.

— Посмотрим, — пробормотал Марк и закрыл глаза.