Когда они спустились в нижний зал, там было светлее, чем обычно. По приказу хозяина замка слуги принесли ещё несколько высоких шандалов со свечами и сдвинули к стене массивный стол. Теперь здесь было достаточно места для поединка, и соперники уже стояли друг против друга с мечами в руках. Марк встал в стороне, с намерением наблюдать за поединком, не вмешиваясь.

Неподалёку, кусая от волнения губы, стоял Алан. Едва заметив его беспокойство, Марк понял, что мальчик знает, кто скрывается за чёрным забралом. А потом он подумал, что тот не случайно прятался в его спальне и наверняка делал это уже не в первый раз.

Его размышления прервал лязг стали. Противники схватились в поединке посреди зала, нанося друг другу стремительные и тяжёлые удары, и стало ясно, что они примерно равны по силе и мастерству. Барон де Шамбле был опытным воином, участвовавшим не только в дуэлях и турнирах. Его боевой опыт был получен на полях сражений, и потому он вёл бой решительно и спокойно, внимательно наблюдая за своим соперником, и лишь злобный оскал, иногда обнажавший его длинные желтоватые зубы, выдавал его ярость. Чёрный рыцарь, полностью закованный в металл, двигался быстро и легко. Было видно, что и он бывалый воин, побывавший в жестоких битвах. Он словно чувствовал намерения своего соперника и предугадывал их за мгновение до исполнения, отбивая мощные атаки, после чего уверенно контратаковал.

— Это не де Роше, — услышал Марк голос Монпьера, пристально следившего за поединком. — Тот всё время подкручивал меч, помнишь?

— У Чёрного барона и удар был помощнее, — заметил Дивион, так же не отрывавший взгляда от схватки. — Этот парень бьётся хорошо, но до нашего сеньора ему далеко. Его светлость ещё не показал, на что способен.

— Может быть, — пожал плечами Монпьер. — Хотя, смотри! Этот удар такой же, как у де Роше! Сейчас он отступит, развернётся и…

Марк поспешно обернулся и увидел, как чёрный рыцарь шагнул назад, подняв меч, чтоб отразить рубящий удар де Шамбле и, отбив его клинок, изящно развернулся. Он попытался ударить в бок противника, не успевшего опустить оружие, но, как показалось Марку, ему не хватило стремительности этого манёвра. Барон поспешно отклонился и, неожиданно упав на одно колено, ударил остриём вверх и вперёд. Его клинок мгновенно вошёл прямо в разрыв на чёрном нагруднике и вонзился в тело рыцаря. Тот ахнул и упал на колени, а барон снова вскочил на ноги и, вырвав из раны меч, ударил его рукояткой по шлему.

— Не убивайте его! — закричал Алан, бросившись к ним, но Симон де Фурже поспешно схватил его за плечи и удержал.

— Ты его знаешь? — спросил де Шамбле, обернувшись к мальчику. — Скажешь мне? Или может, я сам посмотрю?

Его противник тем временем рухнул на каменные плиты пола, и барону пришлось нагнуться, чтоб снять с него шлем. Когда он сделал это, все увидели копну взлохмаченных белых волос и смуглое лицо конюха Стефана. Он свирепо смотрел на своего противника потемневшими от ярости синими глазами, но его губы кривились от боли.

— Что за чёрт… — нахмурился барон, вглядываясь в его лицо. — Постой-ка! Да ведь это де Лаверн! Чёртов дезертир! Тебя ещё тогда нужно было вздёрнуть на дубе!

— Де Лаверн? — изумлённо пробормотал Марк, глядя на раненого.

— Ты его знаешь? — тут же поинтересовался Джин Хо.

— Видел пару раз. Он был тогда оруженосцем барона де Роше.

— Де Лаверн? — старая баронесса, нахмурившись, тоже смотрела на рыцаря.

— Это ты убил моего господина и погубил весь отряд!.. — прохрипел Стефан, но де Шамбле ударил его по лицу.

— Заткнись, мерзкий изменник! В то время как доблестная Крылатая конница под моим командованием атаковала алкорцев при Фонтене, ты прятался в кустах! И потом не изволил явиться! Единственным твоим оправданием была бы смерть, но ты был жив. Впрочем, это ещё можно исправить.

— Оставьте его! — в отчаянии закричал Алан, пытаясь вырваться из сильных рук дяди, но тот настороженно смотрел на ухмыляющегося барона и продолжал удерживать мальчика.

— Эй, сударь, — произнёс Джин Хо, показывая ему чуть обгоревший свиток. — Не желаете обменять жизнь этого парня на свой фальшивый приказ?

— Оставьте его себе! — пожал плечами де Шамбле. — Мне нет дела до того, что вы с ним сделаете! Я не явлюсь в королевский суд, так что можете повесить его на рыночной площади и огласить вашу версию хоть на весь Сен-Марко! Я предпочитаю убить этого негодяя!

— Не смейте лить кровь в моём доме! — отважно крикнул де Фурже.

— Это честная дуэль на условиях «до смерти»!

— Уже нет! — возразил Марк, тревожно поглядывая на заливающееся бледностью лицо раненого. — Теперь, когда он повержен и не может держать в руках оружие, это не дуэль, а убийство. И я позабочусь, чтоб все ваши соседи узнали о хладнокровном убийстве вашего противника, потерявшего меч!

— Да пусть! — рассмеялся де Шамбле, острие его меча поблескивало у шеи Стефана. — Они и без того не питают иллюзий относительно моего благородства. Одним убитым мерзавцем больше, одним меньше… И почему вы все так кинулись защищать этого негодяя? Он только что прикончил хозяйку замка…

— Это не ваше дело, наказывать его за это! — возмутился Симон. — Вы — не член нашей семьи!

— К тому же он не прикасался к тёте! — крикнул Алан. — Она выпрыгнула в окно сама из-за того, что её совесть была нечиста. Вы победили в этом поединке, потому не можете убить раненого, не способного защищаться!

— Как бы ни так! — ухмыльнулся де Шамбле. — Очень даже могу! И могу приказать моим рыцарям повесить этого негодяя на воротах! Он дезертировал с поля боя, а я всё ещё командир Крылатой конницы, и вправе казнить изменника.

— Крылатой конницы больше нет, и вы не её командир, — напомнил Марк.

— Король Арман назначил меня командиром и не снимал с этого поста!

— Но Крылатая конница — не королевский отряд. Это дружина барона де Роше. В тот момент она лишилась командира и сеньора, и король, как его сюзерен, назначил временного командира, поскольку юный наследник был ещё слишком мал. Теперь же он подрос и может сам решать, являетесь ли вы командиром дружины его отца.

— Нет, не являетесь! — заявил Алан. — Более того, если этот человек и изменил, то не вам, а моему отцу, и только я, как его сеньор, могу его судить! Я требую, чтоб вы выдали его мне!

Де Шамбле, прищурившись, смотрел на него.

— Этот парень вам так дорог, ваша светлость? Подумать только, с кем водится сын моего покойного друга! Я должен это исправить! А после можете жаловаться хоть королю, хоть святой Лурдес, мне всё равно!

И он навис над раненным, поудобнее взявшись за меч и намереваясь, вонзить его в шею над чёрным нагрудником.

— Стойте! — крикнул Алан с испугом. — Ладно, я согласен! Если вы проявите благородство и пощадите этого человека, я поеду с вами!

— Не смей… — простонал из последних сил Стефан, но мальчик решительно высвободился из рук оторопевшего де Фурже и шагнул к барону.

— Я обещаю, что поеду с вами и стану вашим оруженосцем. Я напишу королю письмо, в котором сообщу, что делаю это по своей воле и без всякого принуждения, потому прошу его поручить опеку надо мной барону де Шамбле.

— Алан! — воскликнула баронесса.

— Так нужно, ваша светлость! — остановил её он. — Стефан был моим другом и защитником столько лет. Он был предан и моему отцу, и мне. Разве не должен и я защитить его, как сеньор и друг? — он посмотрел на свою бабушку, и уже мягче добавил: — Не беспокойтесь обо мне. Через два года я вернусь к вам и приму своё наследство!

— А ты не врёшь, мальчик? — подозрительно взглянул на него барон.

— Слово барона де Роше, графа де Куртенэ! — отчеканил Алан и обернулся к Марку. — Я дал ответ на ваш вопрос, ваше сиятельство! Прошу вас передать королю письмо, в котором я сообщу ему о своём решении поступить к барону де Шамбле оруженосцем и буду просить его назначить барона моим опекуном.

— Это неразумно, — заметил Марк, — но это ваш выбор, ваша светлость.

— Ладно, — барон де Шамбле выпрямился и засунул свой меч в ножны, — забирайте эту падаль! Надеюсь, что после такой раны он не доживёт до утра. И завтра, чуть рассветёт, мы отправимся в путь! Не вздумайте хитрить! Иначе я перебью тут всех и сожгу эту развалину дотла!

Пнув напоследок раненного в бок, он чертыхнулся, ударившись ногой о прочный металл панциря, и направился к лестнице. За ним удалились его рыцари, а Алан бросился к своему другу.

— Нужно отнести его на конюшню, — пробормотал Симон, подходя.

— Нет, он — мой ближний рыцарь! — возразил мальчик. — Отнесите его ко мне!

— Я помогу, — поспешил к ним Эдам, который всё это время стоял у дверей. Бросив тревожный взгляд на Марка, он помог де Фурже поднять раненного и закинул его руку на своё плечо.

Марк стоял у распахнутого окна, подставив лицо холодному ночному ветру, который кидал на него пригоршни мелких дождевых капель. Он часто стоял так у многих окон, испытывая смятение или досаду, и ожидая, что ветер или дождь остудят его пылающее лицо и мятущуюся душу. С улицы на него смотрела синеватая мгла поздней ночи, затягивая взгляд в свою глубину, в которой не было видно ни стен, ни двора, ни мелких огоньков под низкой галереей напротив. Наверно, эти огни зажигал Стефан, но теперь он лежал на кровати в комнате Алана и хрипло дышал, глядя в темноту нижней части резного балдахина.

Когда его перенесли туда, Эдам с уже давно приобретённой сноровкой и предельной осторожностью снял с него чёрные латы, служанки принесли чистое полотно и бальзамы, а управляющий Журден, бормоча что-то о том, что на войне повидал всякое, с неожиданной ловкостью обработал и перевязал глубокую рану. И всё же Марк не был уверен, что Стефан де Лаверн выживет, и смотрел на него с искренним состраданием. Заметив это, Джин Хо решительно оттеснил сидевшего на краю кровати управляющего и, присев, вытащил из кармана странную крохотную бутылочку, покрытую белой глазурью. Открыв крышечку, проложенную лоскутком тончайшего алого шёлка, он выкатил на ладонь чёрную горошинку и аккуратно вложил её в приоткрытые губы раненого.

— Если шанс есть, то это сработает, — успокоил он Марка, поднимаясь. — Всё решится в ближайшие часы. Если жар спадёт, то он будет жить.

— Спасибо, господин Хуан, — Алан измученно взглянул на него и сел на освободившееся место. — Я побуду с ним.

— Я зайду проведать его после полуночи, — произнёс Марк и ушёл к себе.

И теперь он стоял у окна, пытаясь осознать, что только что произошло и как это исправить. Но перед его глазами почему-то навязчиво вставал образ надменного красавца де Роше в голубом бархатном камзоле, а рядом с ним находился белокурый, синеглазый юноша, которого звали Стефан де Лаверн. Он был оруженосцем барона и всегда оставался в обществе других оруженосцев, поскольку, в отличие от воспитанника короля, не обладал статусом, позволяющим ему находиться среди придворных. Он лишь изредка попадался Марку на глаза, и тот почти не обращал на него внимания. Зачем? Он не был королевским любимцем, другом его молодых баронов и будущим царедворцем. Он был всего лишь учеником и личным слугой барона де Роше, столь ненавистного Марку в те годы. Кажется, он был чуть старше, молчалив и даже застенчив. Он был верен своему сеньору и ловил каждое его слово, как преданный пёс. Он был хорошим оруженосцем и, судя по поединку, который только что видел Марк, хорошим учеником. Он даже сумел освоить сложные приёмы фехтования барона де Роше, но, увы, не успел отработать их до той изысканной лёгкости, с которой выполнял их его господин. Может, потому хитрый и опытный де Шамбле сумел разгадать его следующее действие и нанёс тот роковой удар. И Стефан де Лаверн получил такое же ранение в грудь, как и его обожаемый кумир.

— Неожиданный поворот, верно? — раздался рядом голос Джин Хо. Лис подошёл и прислонился к стене возле окна, так же вглядываясь в темноту. Его зрачки опалово поблескивали, и в их глубине пробегал алый всплеск затаённого гнева. — Этот мерзавец шантажом заставил мальчишку подчиниться. Ты уже знаешь, что будешь делать?

— Я думаю, — ответил Марк.

— Ну, думай… — кивнул лис и отошёл.

Постояв ещё какое-то время, Марк прикрыл створки окна и, отойдя к печурке, сел в кресло возле неё. Он знал, что ему следует сделать. Он должен взять письмо Алана де Роше и отвезти его королю, но при этом подробно рассказать ему о происшедшем. Он понимал, что пылкий Жоан вспыхнет праведным гневом, и, может быть, его даже удастся убедить в том, что следует проигнорировать просьбу наследника Чёрного барона и передать опеку над ним бабушке, баронессе де Роше. Но что дальше? Вырывать мальчика из когтей де Шамбле силой? Осадить его замок? А если Алан, верный данной под давлением обстоятельств клятве, откажется уезжать? Эти дети так прямолинейны и романтичны! И что можно при этом ожидать от де Шамбле? Не причинит ли он вред своему новоявленному оруженосцу, поняв, что его надежды рухнули?

А что делать с предательством этого негодяя? Ведь де Лаверн был прав! Де Шамбле погубил не только барона де Роше. Он уничтожил Крылатую конницу, и без того потрёпанную в боях под Моле. Вместе с командиром сто славных рыцарей попали в ловушку под Монтеньи, и из них выжили только шесть. Остатки разметало в битве под Фонтеном, и, может быть, бездарное командование новоявленного командира было тому причиной. Его личная храбрость и полученные ранения, которые были вознаграждены, не смогли уберечь от разгрома остатки отряда. За несколько дней славная дружина барона де Роше была распылена по полям сражений, от неё осталось не более трёх десятков всадников, отказавшихся продолжать службу под командованием де Шамбле. Наверно, не зря они разошлись по другим отрядам, бросив его в одиночестве.

И всё это оставить как есть? Крылатая конница была частью армии Сен-Марко, и король вправе судить изменника, приведшего её к гибели. Вот только сам де Шамбле — не вассал короля, и не обязан выполнять его приказы. Случись такое при короле Ричарде, тот, не задумываясь, отправил бы к предателю наёмного убийцу. Да и что говорить, сам Марк взялся бы за исполнение приговора, вынесенного судом лордов королевства. Но юный Жоан тоже слишком прямолинеен и романтичен. Он никогда не отдаст такой приказ, а значит, мерзавец де Шамбле будет всё так же жить в своём поместье.

Марк невольно стиснул пальцами подлокотники кресла. Может ли он спустить такое этому негодяю? Или уговорить короля схватить де Шамбле и привезти его в столицу, чтоб судить за измену? Или снова, как в былые годы, взять на себя бремя палача, чтоб воздать ему за его преступления? Или вызвать на дуэль и снести ему голову ко всем чертям? И пусть потом Жоан злится и наказывает его за самовольство! Он отходчив, как и Арман, к тому же со временем поймёт, что это было, по меньшей мере, справедливо.

Так он сидел, глядя в огонь и перебирая возможные варианты, то и дело ловя себя на том, что уходит куда-то в сторону от сложившейся ситуации. Больше всего ему хотелось просто прикончить этого негодяя де Шамбле, прямо сейчас, всё равно, вызвав ли его на дуэль или просто проткнув насквозь без лишних разговоров. Будь Марк тем самым юным оруженосцем, который в силу своего нелёгкого жизненного опыта считал, что нет человека — нет проблемы, он так бы и поступил. Но может ли так поступить посланник короля, к тому же его высокопоставленный чиновник?

Он как раз размышлял, что мешает ему сделать один несложный и самый желанный в данный момент шаг: его боязнь повторить прежние ошибки или чересчур серьёзное отношение к своему нынешнему статусу, когда его снова окликнул Джин Хо.

— Придумал?

— Пока нет, — проворчал Марк.

— Всё ясно, — немного разочарованно протянул лис. — Ладно. Пойдём, проверим нашего раненого. К этому моменту ему или стало лучше, или он умер. Надеюсь на первое, или я зря израсходовал стыренную у деда жизненную пилюлю.

У дверей в покои Алана стояли рыцари барона де Шамбле. Они попытались преградить им дорогу, но Марк, положив руку на эфес меча, усмехнулся:

— Кого вы взяли под арест, господа? Если вы удерживаете взаперти вассала Сен-Марко, мой долг освободить его. Если вы намерены его защитить, то я, как посланник короля, не представляю для него угрозу. Потому дайте нам пройти или я клинком расчищу себе путь.

Рыцари, слегка смутившись, переглянулись, и Дивион нехотя отворил перед ними дверь.

Стефан де Лаверн был жив, и выглядел совсем неплохо. Он сидел в постели, обложенный подушками, и на его бледных щеках уже появился слабый румянец. Увидев посетителей, он подался вперёд, а сидевший рядом с ним Алан поспешно поднялся.

— Я вижу, вам стало лучше, — произнёс Марк и сел на стоявший возле кровати стул.

— Простите меня, ваше сиятельство! — покаянно произнёс тот. — Я был обманут и по незнанию нанёс вам оскорбление…

— Не стоит, — остановил его Марк и перевёл взгляд на стоявшего рядом мальчика. — Я зашёл не только проведать вашего друга, Алан, но и поговорить с вами. Я понимаю мотив ваших действий и всё же полагаю, что вы поступили необдуманно. Слишком многое поставлено на карту, и ваша ошибка нам всем обойдётся дорого.

— Не убеждайте меня, господин граф, — попросил Алан. — Я всё решил и беру на себя всю ответственность за это.

— Боюсь, вы не понимаете насколько она велика, поскольку не осознаёте свой нынешний статус. Вы не просто наследник двух славных родов, но и вассал нашего короля. В ваших руках сосредоточена власть над обширными владениями на центральной равнине и жизнями сотен ваших подданных. Вы обязаны обеспечить им спокойную и сытую жизнь, а также безопасность перед лицом алчных соседей и обычных разбойников. Отчасти эту обязанность вам поможет исполнить король, за что вы в ответ должны поддерживать его влияние в ваших краях. Я повторяю, Алан, это не только ваша жизнь, деньги и земли. Это жизни многих и политическое влияние короля.

— Наверно, вы правы, — кивнул мальчик, — и я слишком наивен и глуп, чтоб осознать все последствия своего порыва. Но я дал слово и, как барон де Роше, обязан его сдержать.

— Только боюсь де Шамбле не будет столь щепетилен.

— Посмотрим!

Марк прищурился и уже внимательнее взглянул на мальчика. В его глазах вспыхнул тот же огонь, что так часто он видел во взоре Ива де Роше.

— Такой же упрямец, как и отец, — проворчал он. — Скажите честно, мой юный друг, вы ведь согласились поехать с бароном де Шамбле вовсе не для того, чтоб стать его оруженосцем, учиться у него фехтованию и чистить его сапоги. Вы намерены отомстить за своего отца, коль скоро это не удалось вашему отчаянному защитнику? Вы думаете, что подобравшись к нему ближе и усыпив его бдительность, сможете однажды нанести решительный удар? Это плохая идея! Де Шамбле слишком хитёр и опасен, чтоб с ним мог справиться столь юный и неискушенный противник. Вам нужна помощь, так примите её! Позвольте действовать мне. Я сумею уберечь вас и господина де Лаверна, и заставлю вашего врага ответить за его злодеяния!

— Я признателен вам за это предложение, но я всё решил, — отрезал Алан.

— Бесполезно, — печально взглянув на него, произнёс Стефан. — Вы правы в том, что он такой же, как и мой сеньор. Тот тоже был упрям, как мул, и если что-то взбрело ему в голову, он не способен был остановиться даже на краю бездны! Я уже использовал все аргументы, пытаясь отговорить его от этого опасного шага. Его всячески убеждала баронесса де Роше. Но он непреклонен! И я боюсь за него! Если с ним что-то случится по моей вине, то как я предстану после смерти перед моим господином?

— Почему это по твоей вине? — возмутился Алан. — Ты пытался отомстить за отца!

— И позволил себе проиграть, а этот негодяй взял меня в заложники! — с горечью воскликнул молодой рыцарь. — Мне не нужно было слушать этих наветов! — он оживился и взглянул на Марка. — Но ответьте, то, что вы сказали о Ламбере и Клемане, правда?

— Да, они пребывают во здравии и сейчас наверняка пируют с остальными моими рыцарями в Ричмонде. Они будут рады узнать, что вы живы.

— Что толку, если я не смог защитить сына нашего господина!

— Расскажите, что произошло тогда и теперь?

Стефан вздохнул и покачал головой.

— Я долго не понимал, что случилось тогда под Монтеньи, и потому поверил этим глупым слухам. То, что тот приказ был написан на пергаменте, удивило и барона де Роше, но не заставило его усомниться в его подлинности. Он увидел подпись и печать короля и, зная о том, что под Монтеньи стоят алкорские наёмники, решил, что вы попали там в западню. Всю дорогу тогда он ругал вас, называя глупым мальчишкой, но торопил коня, чтоб не опоздать, а едва приехав в тот лес, с налёта вступил в бой. Если вы были там, то видели этот лес. Он густой и запутанный, склон горы изрыт оврагами и пещерами. Та битва, как часто бывает в такой местности, длилась несколько дней. Мы гоняли ландскнехтов, они гоняли нас. Уже в течение первых часов наш отряд оказался распылённым по этой чаще, и мы долго не могли понять, что происходит и сколько врагов нам противостоит. Сначала господин барон думал, что вы ведёте бой где-то в глубине леса или уже разбиты, потом, не увидев там ваших людей ни живыми, ни мёртвыми, он решил, что вы ещё не подошли, и ждал от вас подкрепления. Мы раз за разом натыкались на засады и, наконец, поняли, что силы противостоящего нам противника значительно превосходят наши. К тому же от коней в лесу было мало проку. Но и отступить мы уже не могли, поскольку не было никакой возможности сообщить о таком приказе затерянным в лесу рыцарям. Я старался держаться ближе к барону и защищать его. И я, и он уже были ранены несколько раз, но пока не опасно. С нами были те рыцари, которых вы упомянули, и ещё двое. Потом… я помню только удар в плечо, после которого упал на землю и увидел выскочивших из кустов наёмников. И потерял сознание.

Он какое-то время молчал, мучительно сдвинув брови и снова переживая ту боль и то отчаяние.

— Когда я очнулся, я был уже один на склоне горы, — наконец продолжил он. — Я ничего не слышал и не знал, где нахожусь. Я пополз куда-то, надеясь найти моего господина, я думал только об этом, терял сознание, приходил в себя и снова пытался ползти. В очередной раз я очнулся в каком-то сарае и увидел рядом девочку. Она тут же куда-то убежала и вскоре пришёл мужчина в запылённой одежде. Оказалось, что дети мельника нашли меня в лесу уже после того, как закончилась битва. Он сказал, что уцелевшие наёмники бежали, но он не видел никого из наших. Потом он отвёз меня в Монтеньи и передал в лечебницу при храме святой Бригитты. Я долго оставался там из-за своих ран, несколько раз был на грани смерти, но выжил. И именно там меня застало известие о том, что король Арман победил в этой войне и принудил алкорцев к перемирию. Выйдя из лечебницы, я пытался узнать, что случилось с моим сеньором, и мне сказали, что он погиб. Люди короля забрали его тело и отвезли в Шомон. И ещё я услышал те слухи: будто вы намеренно заманили его в засаду и не явились на встречу. К слову сказать, мало кто верил им. Чаще всего я слышал гневную отповедь, дескать, барон де Сегюр — оплот рыцарской доблести, герой Сен-Марко и не способен на такую подлость. Более знающие уверяли, что в это время вы выполняли приказ короля в другом месте. Но слухи ещё долго преследовали меня, и я, вспоминая, как отчаянно ждал вас мой господин, в конце концов, уверовал в них. И я сожалею об этом.

— Что было дальше? — спросил Марк.

— Оправившись, я поехал в Шомон, чтоб поклониться могиле моего сеньора, и явился к баронессе Клеменции. Тогда она уже собиралась покинуть замок вместе с Аланом, и я просил её позволить мне следовать с ними и обеспечить их защиту. Она отказалась, сказав, что в своём вдовстве не может иметь при себе столь молодого и красивого рыцаря, поскольку это вызовет ненужные пересуды. В чём-то она была права, и я, признав это, просил её принять меня в качестве слуги. Она согласилась, и после того, как она приехала сюда, я пришёл к ней наниматься конюхом. Только она и Алан знали о том, кто я на самом деле. Я учил его ездить верхом, а потом и биться на мечах, помогал госпоже подбирать книги, нужные для воспитания рыцаря, рассказывал ему о воинских искусствах, этикете. Мы часто говорили о том, что однажды он вернётся в Шомон в качестве барона де Роше и назначит меня своим ближним рыцарем и капитаном его дружины.

— Так и будет! — воскликнул мальчик, но де Лаверн ответил ему улыбкой, полной сожаления.

— И когда же в Фурже появился призрак Чёрного рыцаря? — спросил Марк.

— Довольно давно, — Стефан невольно пожал плечами. — Когда я пришёл сюда, в лесу неподалёку орудовала шайка разбойников, а замковые стены в то время были дырявы, как шляпа нищего. Они грабили прохожих и проезжих, нападали на крайние дома в деревнях, а потом осмелели настолько, что ограбили трактир. Ещё немного, и они заявились бы сюда, а в замке только женщины, не державший в руках оружия хозяин и слуги. Что мне было делать? Я решил пойти на хитрость. Заходил выпить в трактиры, в лавки за мелочами, в кузницу, чтоб подковать коня, и везде рассказывал, что в замке и поблизости появился призрак Чёрного барона. Потом съездил на ярмарку в Труа и купил там самого крупного чёрного коня. Конечно, это был не красавец Ренар, столь похожий на вашего великолепного скакуна, но я подумал, что в темноте разглядят только его очертания и блестящую сбрую, которую я заказал местному оружейнику. А у старьёвщика нашёлся потёртый, залатанный плащ из чёрного бархата. Потом я взял из склепа доспехи, надел и поехал кататься по лесам в сумерках, стараясь попасться кому-нибудь на глаза.

— Вы покидали замок тайком через подземный ход?

— Это я показал его Стефану, — подал голос Алан. — А мне — дядя Симон. Он сказал, что когда-то здесь стоял большой замок и внизу всё изрыто подземными ходами. Тем замком и прилегающими землями владел какой-то граф, но он поссорился с королём и устроил заговор. Его казнили, замок срыли, а земли разделили на множество наделов и распродали. Этот замок построен из камней, что остались от той снесённой крепости. Когда мы приехали сюда, дядя показал тайный ход сперва матушке, а потом и мне, на случай нападения, если нам нужно будет срочно сбежать.

— Ход ведёт на дальнюю гору, но есть ответвление, — пояснил де Лаверн. — Там секретный механизм. Нужно отыскать узкую трещину слева в стене, сунуть в неё руку и нажать кулаком на рычаг, потом пройти пять шагов. Плита под ногой сдвинется и в стене появится проход, который закроется сразу, как только в него войдёшь. Там выход наверх, в пещеру под холмом в лесу, недалеко от деревни, где я прячу коня. Его держит у себя в конюшне деревенский кузнец, а доспехи… Я сначала каждый раз возвращал их обратно в склеп, а потом перестал. Они хранились в той пещере под холмом. В те ночи, когда я выезжал из замка, Алан заменял меня в конюшне. Господин де Фурже на досуге занимается скорняжным ремеслом, шьёт сумки с тиснёными рисунками и хранит запас кож и инструменты в конюшне. Иногда ему не спится, и он приходит за своим сундучком и кожей. Меня он не тревожил, но мог заметить моё отсутствие, потому Алан надевал мою одежду и спал на сене.

— Значит, это его я видел той ночью, — кивнул лис, бросив взгляд на мальчика. — А в своей комнате он оставлял у окна зажжённую свечу, чтоб все думали, что он зачитался?

— Именно так, — кивнул Стефан. — Моя хитрость возымела успех, и разбойники вскоре убрались из наших лесов. Однако я продолжал иногда для острастки выезжать по ночам, но в замке в таком виде не появлялся. Пока не умерла моя госпожа… — он грустно взглянул на Алана. — Мне и в голову не могло прийти, что её убила сестра, и всё же что-то в её смерти было подозрительное. Ещё днём она была здорова и бодра, собиралась ехать в Сен-Марко, обдумывала, что наденет на аудиенцию у короля и кому поручит ведение в суде дела по истребованию наследства для сына, а потом вдруг умерла без всяких причин. Я не знал, что случилось, и опасался за Алана, потому прошёлся по замку в латах, предостерегая преступника от посягательств на сына моего сеньора. Думаю, что это напугало хозяйку, и она не посмела бы причинить ему вред. Но тут опасность подкралась с другой стороны. Сразу трое заявили о желании взять мальчика под опеку. И если против её светлости баронессы де Роше я ничего не имею, к госпоже де Фурже я в то время относился вполне терпимо, то участие в деле барона де Шамбле меня насторожило.

— Почему же? — спросил Марк.

— Потому что у него не было на это никаких оснований. Его слова о том, что барон де Роше мог доверить ему своего сына, — наглая ложь! Он никогда не был другом его светлости. Более того, тот не раз ловил его за руку, когда он пытался плутовать с разделом добычи или закупкой фуража и провианта. Я как-то спросил его светлость, почему он не выгонит этого мошенника, но барон рассмеялся и сказал, что де Шамбле может быть полезен. Я не удивляюсь, что Ламбер, Ла-Моль, Дюпон, Фонтейн и Клеман не пожелали служить под его началом и перешли к вам. Они прекрасно понимали, что де Шамбле не просто бездарный стратег, он не жалел людей ради собственной славы. Он всегда был такой, наглый, жадный и скользкий. Как, спрошу я вас, сударь, мой сеньор мог доверить ему самое дорогое, что у него было? Он безумно любил сына и согласился бы передать его только своей матери, которая, несмотря на видимую суровость, всегда была добра к нему. Так что де Шамбле лгал, что у него есть какое-то письмо, а потом, испугавшись разоблачения, придумал эту кражу.

— А что случилось с Беатрикс де Фурже?

— Я её не убивал! — воскликнул Стефан. — Хотел, это верно! Она убила мою госпожу, которую я поклялся защищать. Но кто ж мог подумать, что её отравит собственная сестра! Ведь обычно та была очень мила и покорна! Я пришёл в её спальню, но она, увидев меня, так перепугалась, что сама выпрыгнула в окно.

— Я вам верю.

— А что насчёт покушения на графа де Лорма? — усмехнулся лис.

Де Лаверн как-то испуганно посмотрел на него, а потом перевёл взгляд на Марка.

— Это верно, что я и вам хотел отомстить за моего сеньора, но… Что это было? Едва я подошёл к вашей кровати, как на меня бросился какой-то призрачный зверь. Я плохо разглядел его, но удар этих огромных лап был таким сильным, что я едва устоял на ногах, а потом возле самого забрала клацнули его клыки. И это грозное рычание… Я бежал со всех ног, и мне казалось, что этот зверь гонится за мной.

— Очень надо… — проворчал лис, а Марк только пожал плечами.

— Я спал и ничего не слышал. Только как хлопнула дверь и кто-то сбежал по ступеням, гремя доспехами. Что ж, я получил ответы на все вопросы, и больше не буду беспокоить вас. Надеюсь, вы вскоре поправитесь и сможете вернуться к жизни, достойной рыцаря, уже под своим именем.

— Но может, вы всё-таки что-то сделаете, чтоб защитить моего юного господина? — с отчаянием воскликнул де Лаверн.

— Ничего не нужно делать, — остановил его Алан и взглянул на графа де Лорма. — Я благодарен вам за участие и ещё раз прошу вас простить меня за необоснованные обвинения. Уже довольно поздно. Стефану нужен покой, да и мне хотелось бы поспать до утра, потому что днём меня ждёт дальняя дорога.

— Как скажете, ваше сиятельство, — кивнул Марк и поднялся.

Ему тоже ничего не оставалось, как отправиться на покой, но он ещё долго не мог уснуть, продолжая раздумывать над создавшимся положением, но, так и не найдя выхода, наконец уснул.

Рано утром, когда бледное небо, едва просветлевшее после ночной мглы, сонно струило на землю тусклый свет, а двор замка был заполнен сизой дымкой тумана, на брусчатке возле лестницы донжона собрались несколько человек. Бледный и печальный Алан в сером дорожном плаще задумчиво наблюдал, как рыцари барона де Шамбле выводят из конюшни лошадей. Сам барон, заметно нервничая, поторапливал их, изредка бросая взгляд туда, где из-за стены медленно выползала тёмная дождевая туча. Он явно не хотел задерживаться в замке, опасаясь, что ему попытаются помешать.

Баронесса де Роше мрачно смотрела на него, уже отчаявшись отговорить внука от его решения, а стоявший рядом с ней Симон де Фурже выглядел расстроенным и с тревогой посматривал на племянника. Потом наверху хлопнула дверь и по ступеням застучали шаги. Из донжона спускался граф де Лорм в своём дорожном костюме, а за ним шёл его заспанный оруженосец.

Увидев Марка, Алан слегка оживился и достал из-за пазухи свёрнутое в несколько раз письмо.

— Ваше сиятельство! — воскликнул он. — Я прошу вас доставить это послание его величеству и на словах передать, что я остаюсь так же верен нашим вассальным клятвам, как и мой отец!

— Эй! — закричал де Шамбле и, подбежав к нему, вырвал письмо из его рук. — Дай-ка посмотреть, что ты там написал! — он быстро пробежал взглядом по ровным строчкам и удовлетворённо кивнул: — Всё правильно! Прошу вас, ваше сиятельство! — он протянул письмо Марку и, когда тот его взял, ухмыльнулся. — И заверьте короля, что я как следует позабочусь о его юном подданном, — а потом, нагнувшись к нему, шёпотом добавил: — И если он попробует вмешаться, то получит вашего бесценного барона де Роше, графа де Куртенэ в гробу!

Марк смерил его непроницаемым взглядом, а барон кинулся к Дивиону, который, как ему показалось, криво приторачивал к седлу дорожную сумку.

— Ещё не поздно передумать, — взглянув в глаза Алану, негромко произнёс Марк. — Де Лаверн сейчас в безопасности. Одно ваше слово, и мы без труда справимся с де Шамбле и его рыцарями.

— Нет, — упрямо покачал головой мальчик. — Всё будет так, как я решил, — и, обернувшись к бабушке, он произнёс: — Я прошу вас, ваша светлость, позаботиться о Стефане. Он долгие годы был моим другом и защитником, он предан мне так же, как и моему отцу. Я надеюсь увидеть его в Шомоне, когда вернусь туда.

— Лучше б ты вернулся туда сейчас, — сурово проговорила она, но голос её внезапно дрогнул. — Я уже потеряла своего сына, не хочу потерять и внука!

— Я вернусь, но у меня есть одно дело, которое я сперва обязан сделать. Дядя, — Алан взглянул на Симона де Фурже, — вы всегда были добры ко мне и проявляли заботу. Я не забуду этого и постараюсь не остаться в долгу!

— Мне ничего не нужно, мой мальчик, — растрогано проговорил де Фурже. — Я больше не смогу заботиться о тебе и потому прошу, позаботься о себе сам. Хорошо ешь, прилежно учись и не лезь в опасные дела.

— Я напишу вам, как только устроюсь на новом месте…

— Эй, — снова окликнул Алана де Шамбле, — нам пора выезжать!

— Я сейчас, — ответил тот и взглянул на Марка. — Теперь я знаю, что вы были настоящим другом моего отца и много сделали для него, ваше сиятельство. Я благодарен вам и надеюсь однажды увидеться с вами в Сен-Марко при дворе короля.

Кивнув ему на прощание, Алан направился туда, где его ждали де Шамбле и его рыцари. Легко вскочив на своего белого коня, он обернулся и ещё раз махнул рукой провожающим, после чего развернулся и поехал к воротам, которые уже были открыты.

— И вы позволите ему увезти моего внука? — спросила баронесса, бросив гневный взгляд на Марка. — Разве король не приказал вам позаботиться о нём? Вы понимаете, что теперь жизнь Алана в опасности?

— Мне тоже так показалось, — пробормотал де Фурже. — Вам следует немедля отправиться к королю и…

— Будет слишком поздно! — перебила его баронесса. — Если де Шамбле вынудит мальчика жениться на своей дочери, уже ничто не сможет его спасти! Даже если эта девица родит от конюха, и это будет девочка, никто не помешает им представить младенца мужского пола и объявить его наследником де Роше! Алан им будет больше не нужен!

— Но ведь король может не признать этого отпрыска законным наследником! — обеспокоенно воскликнул де Фурже.

— Моего внука это уже не вернёт! Ваше сиятельство, вы собираетесь хоть что-то предпринять, чтоб остановить этого негодяя?

— Пусть его останавливает тот, кого он предал, — мрачно глядя вслед выезжающим всадникам, процедил Марк, а потом обернулся к Эдаму, застывшему в нерешительности, и прикрикнул: — Ну, что стоишь столбом! Иди, буди Хуана! Нам тоже следует поторопиться!

Четыре всадника ехали по лесной дороге. Едва занявшийся день был серым и промозглым. Где-то в глубине леса пробовали свои голоса едва проснувшиеся птицы, но их щебет был отдалённым и лишь подчёркивал застывшую тишину.

Покинув Фурже, барон де Шамбле ещё какое-то время тревожно оборачивался, опасаясь погони, и нахлёстывал коня, но за ними никто не гнался, и потому вскоре он успокоился, и его конь перешёл на шаг. Теперь он, подбоченившись, гордо поглядывал по сторонам, и на его лице снова появилась самодовольная ухмылка. Оглянувшись, он посмотрел на Алана, который выглядел грустным и немного испуганным.

— Ничего, мальчик! — весело обратился к нему де Шамбле. — Всегда тяжело покидать родной дом, но это путь рыцаря и мужчины! Тебе понравится в моём замке! Там не хуже, чем в Фурже! У тебя будет всё, что тебе нужно! Хорошая комната, обильный стол и всякие там книжки! Я научу тебя биться на мечах и алебардах, а также драться кулаками, чтоб ты всегда мог постоять за себя. И я познакомлю тебя со своей дочкой. Она у меня красотка. И я уверен, что она тебе понравится! Там, глядишь, и сыграем свадьбу! Ты конечно ещё молод, но развит не по годам, так что уже вполне готов к взрослой жизни. Для мужчины важно сразу найти себе красивую, послушную и плодовитую жену, потому что нужно позаботиться о наследниках. Мало ли что может случиться с воином! Воины погибают не только в сражениях. Можно погибнуть и на охоте, и на турнире, и на дуэли, и даже при дружеском состязании. Потому о наследнике нужно позаботиться заранее. Иначе твой род канет в небытие, а твои земли и деньги заберёт себе король…

Алан не слишком внимательно слушал его разглагольствования. Он понуро сидел в седле и неотрывно смотрел на уши своего коня, которые нервно подёргивались от каждого резкого звука. Его скакун шёл вперёд как-то неохотно, словно настроение седока передавалось и ему, а потом вдруг и вовсе встал, как вкопанный, и, приподняв голову, тревожно заржал.

Тут же откуда-то издалека налетел резкий порыв ледяного ветра и небо начало темнеть. Подняв голову, Алан увидел, как оно стремительно затягивается тёмными с синим отливом тучами. По сторонам дороги между деревьями заклубился серый туман и странными языками заструился к дороге, заполняя её колышущейся дымкой, которая постепенно сливалась в густую пелену.

— Что за чёрт? — озабоченно пробормотал де Шамбле, чья лошадь тоже встала и в ответ на понукание только нервно перебирала ногами на месте, не решаясь идти дальше.

Алан посмотрел вперёд, и ему показалось, что где-то в глубине клубящейся серой дымки зародилось холодное, синее свечение. Оно постепенно проступало сквозь туман и становилось всё ярче, и его мертвенный свет навевал тревогу и даже страх. А потом в центре этого синего пятна возник чёрный расплывчатый силуэт, и напряжённую тишину замершего леса нарушил медленный стук тяжёлых копыт, словно к ним приближался неведомый всадник.

Спустя минуту этот силуэт стал чётче, и теперь уже можно было ясно различить тёмного всадника на высоком чёрном коне. Затем постепенно обозначились контуры чернёных доспехов и рыцарского шлема.

Из сгустившегося и пронизанного магическим синим сиянием тумана на дорогу выехал всадник в чёрных латах. Забрало его шлема было опущено, но, казалось, что сквозь щель на путешественников обращён пристальный и недобрый взгляд. Он остановился, преградив им дорогу.

— А, де Лаверн! — злобно закричал барон де Шамбле. — Опять пытаешься помешать мне?

— Это не может быть он, ваша светлость, — встревоженно проговорил Дивион. — Вы же сами проткнули его едва не насквозь! Он не смог бы подняться с постели, чтоб явиться сюда!

— Этот наглец всегда был упрям, как осёл, — заворчал де Шамбле, доставая из ножен меч и, поддал коню шпорами, но тот лишь замотал головой и попятился назад.

— Да нет же, господин барон! — испуганно воскликнул Монпьер, глядя на красивого чёрного коня, грива которого была зачёсана на одну сторону и украшена серебряными бляшками, а на широком лбу и богатырской груди поблескивали серебряные накладки со сложным узором. — Это Ренар, конь барона де Роше! Я никогда и нигде не видел другого такого!

Рыцарь тем временем легко спустился с коня и, не торопясь, вытащил из прикреплённых к седлу ножен длинный меч.

— А, хочешь драться? — бормотал де Шамбле, тоже спрыгивая на землю. — Что ж, кто б ты ни был, тебе тоже не уйти от меня!

Замешкавшись, он не видел, как его соперник развернулся и легко крутанул свой меч, отчего острый клинок издал тонкий, хищный свист. В следующий момент по чёрным доспехам заструилось голубоватое, похожее на пламя, свечение, и он решительно двинулся к де Шамбле.

— Не надо, господин! — в панике закричал Дивион, потянув на себя поводья, отчего его лошадь подалась назад. — Это призрак! Призрак барона де Роше!

— Да пусть так! — заорал де Шамбле, подняв меч. — Если он выбрался из преисподней, я загоню его обратно!

И он побежал к чёрному рыцарю с воплем, должным напоминать боевой клич. Однако первый удар нанёс чёрный рыцарь, и хоть барону удалось принять его на свой клинок, он охнул от неожиданности, почувствовав, насколько силён его противник. К тому же с клинков при ударе сорвались целые снопы голубых и красных искр, и он понял, что происходящее не является ни сном, ни реальностью. Он попытался контратаковать, но его соперник был в разы быстрее и сильнее, он наступал с холодным и расчётливым упорством боевой машины, нанося барону мощные удары, которые тот едва успевал парировать. Позади что-то испуганно бормотал Дивион, и застыл в леденящем ужасе Монпьер. Они увидели, как за спиной чёрного рыцаря заклубился синий туман, сворачивающийся в тёмную, дымную воронку, в которой замерцали алые, тревожные отсветы. Де Шамбле ещё пытался защищаться, но его уже охватил животный, парализующий страх, и он просто отступал, прикрываясь своим мечом.

И в какой-то момент чёрный рыцарь вдруг занёс меч в сторону и, мгновенно прочертив в воздухе широкую горящую дугу, отбил клинок барона, после чего изящным и стремительным движением развернулся и проткнул грудь де Шамбле. Тот замер на мгновение и упал на колени. Не выпуская из руки эфес меча, он вскинул другую в жесте мольбы и запричитал что-то жалкое, призывая барона де Роше проявить милосердие и вспомнить годы былой дружбы. Но чёрный рыцарь, не прерывая своего движения, снова развернулся, ярко сверкнула синяя молния, и он одним ударом снёс голову де Шамбле с плеч.

Вопль Дивиона прорвался сквозь грохот грозы, бушевавшей на дороге среди лесов, и он, развернув коня, в ужасе понёсся прочь. За ним ускакал и перепуганный Монпьер. И только Алан де Роше остался на месте. Спрыгнув с седла, он стоял, не отводя взгляда от чёрного рыцаря.

Синее свечение тем временем угасло, и тёмная воронка разошлась серым, быстро рассеивающимся туманом. Померкло голубоватое пламя, ещё минуту назад лизавшее чёрные, украшенные узорами доспехи, и вскоре на пустынной дороге стояли над обезглавленным трупом двое — белокурый мальчик и рыцарь в чёрных латах и шлеме с опущенным забралом.

— Отец? — дрогнувшим голосом спросил Алан, шагнув к нему.

Рыцарь опустил меч и воткнул его в землю, после чего поднял руки в стальных перчатках и снял с головы шлем. Длинные чёрные локоны упали на покрытые бронёй плечи, и Марк де Сегюр печально взглянул на мальчика.

— Он умер, Алан, — произнёс он. — Прости, что я нарушил твои планы, но у меня тоже есть право мстить этому негодяю. Ив де Роше был таким же молодым бароном короля Армана, как и я, мы все были пальцами одной руки, братьями по оружию. Он умер у меня на глазах, и горечь этой потери до сих пор жжёт моё сердце. Я не мог позволить этому предателю уйти от возмездия, и не мог подвергать тебя опасности. Пусть Ив и не просил меня позаботиться о тебе, но он знал, что при необходимости я это сделаю.

Алан тихонько кивнул ему, и по его лицу потекли слёзы. Марк обернулся. Из-за кустов появился Эдам и, тревожно озираясь, направился к нему.

— Я чуть с ума не сошёл от всего этого! — ворчал он на ходу. — Я думал, что сам того и гляди провалюсь в преисподнюю! Это было такое страшное колдовство…

— Это называется «спецэффекты», невежда, — проворчал Джин Хо, выезжая из леса на своём тонконогом рыжем скакуне.

— Я постараюсь запомнить, — пробормотал юноша. — Мы возвращаемся в Фурже?

— Да, проводим туда Алана, — кивнул Марк. — Я хочу лично вручить его баронессе и после проводить их в Труа, где их ждёт свита и охрана. Но для начала помоги мне снять эти доспехи, мой мальчик. Мне неудобно в них. Как ни странно, но они тесноваты мне в плечах.