Около полудня гости собрались к обеду в нижнем зале донжона. Бледные отсветы жёлтых свечей, вставленных в кован

ые шандалы, освещали напряжённые лица присутствующих. Барон де Шамбле и Беатрикс де Фурже то и дело поглядывали на графа де Лорма, ожидая, что он скажет что-то о проведённых им тайных переговорах. Но он молчал, изредка бросая задумчивый взгляд наверх, туда, где в узких стрельчатых, похожих на бойницы окнах темнело чёрным провалом ночное небо.

— Я не уступлю, — наконец, не выдержала Беатрикс и с вызовом взглянула на баронессу де Роше, которая в этот момент была полностью сосредоточена на процессе жевания. — Я сама поеду к королю и добьюсь аудиенции! Я буду добиваться, чтоб Алан остался дома.

— Его дом в Шомоне, — не удостоив её взглядом, сообщила баронесса.

— Он вырос здесь! — воскликнула Беатрикс. — И он хочет остаться с нами, верно, Алан?

Мальчик промолчал, не поднимая глаз от тарелки.

— Ещё бы! — усмехнулся де Шамбле. — Конечно он хочет остаться здесь с тётушкой и дядюшкой и ещё два года содержать их замок! Говорят, у вас тут были руины, но Клеменция де Роше приехала сюда с деньгами и превратила эти развалины во вполне сносное жилище! Вы столько лет ни в чём не нуждались, пользуясь её добротой и щедростью. Но теперь, когда её нет, и вас покинет Алан, вы тут же потеряете доступ к его деньгам!

— Да как вы смеете? — возмутилась Беатрикс. — Вы судите о нас по себе! И не говорите, что вы так обеспокоены судьбой мальчика или горите желанием исполнить последнюю волю барона де Роше! Десять лет со дня его смерти вы не показывались здесь, ни разу не засвидетельствовали почтение его вдове, не предъявили ей последнее письмо её погибшего супруга, но стоило ей умереть, как вы примчались сюда! И письмо сыскалось! Не потому ли, что вместе с опекунством вы надеетесь получить и деньги Алана?

— Зачем мне было появляться, если его опекала мать? — проворчал де Шамбле. — Теперь же его родичи слетелись, как вороньё, и я обязан защитить его от вашей алчности! Я буду всего лишь его опекуном и воспитателем до момента его совершеннолетия, и не претендую ни на какие деньги! Если не считать некоторых сумм, необходимых для его обучения и достойного содержания!

— Под видом этих невинных трат вы будете тянуть с него столько, что хватит на содержание всего вашего имения!

— Пока это ваше имение кормится с его кошелька!

— Довольно, — произнесла старая баронесса, положив ложку на край блюда. — Никто больше не будет кормиться за счёт Алана. Он вернётся в Шомон, где будет господином, владеющим землями и вилланами. Госпожа де Фурже должна быть благодарна за то, что её замок отстроен за счёт денег баронов де Роше. Дальше извольте заботиться о своих владениях самостоятельно. Что же до вас, барон де Шамбле, то мой внук — владетельный сеньор, а не слуга. Ему не нужны деньги на содержание, он достаточно богат, чтоб ни в чём не нуждаться. И я не допущу, чтоб им помыкал какой-то мелкопоместный выскочка, не обученный манерам, не способный связать двух слов и не имеющий полезных связей при дворе.

— Почему вы так уверены, что король назначит опекуншей вас? — обиделась Беатрикс. — Разве граф де Лорм не сказал, что решающим будет слово Алана?

— Вряд ли мальчишка хочет и дальше сидеть в этой дыре! — проворчал де Шамбле. — А вы что скажете, де Сегюр?

Марк с трудом оторвал взгляд от тёмного окна и задумчиво посмотрел на него.

— Я выслушал всех и составил своё мнение, — произнёс он. — Я доложу о нём королю. Это всё, что я могу вам сказать.

— И вы даже не намекнёте нам? — забеспокоилась Беатрикс.

— Он же сказал, что собирается отправить мальчишку в Шомон! — проворчал де Шамбле. — Это нам с вами нечего ему предложить, а у баронессы де Роше достаточно золота, чтоб подкупить и неподкупного.

Марк не удостоил его ответом. Помолчав какое-то время, он взглянул на расстроенную хозяйку замка и спросил:

— Скажите мне, мадам, когда здесь появился призрак рыцаря в чёрных латах?

В зале повисла напряжённая тишина, все удивлённо воззрились на него, и только Беатрикс де Фурже смотрела на него с испугом.

— С чего вы взяли, что здесь есть призрак? — дрогнувшим голосом пролепетала она.

— Это всё выдумки ленивых слуг и пугливых дам! — ухмыльнулся де Шамбле.

— Вовсе нет, — возразил Марк. — Я видел его в лесу и рассмотрел достаточно хорошо, чтоб убедиться, что это действительно рыцарь в чёрных латах на крупном боевом коне той же масти. А вчера мой друг видел его в замке, правда, без коня.

— В замке? — Беатрикс с ужасом взглянула на него. — Я уверяю…

— Я тоже видел его, — неожиданно проговорил Алан, взглянув на тётю. — И не раз. Я думаю, что это отец.

— Что за глупость? — пробурчал Симон де Фурже. — Что ему здесь делать?

— Я полагаю, что призраки являются, чтоб добиться справедливости, — продолжил Алан. — Быть может, он хочет мести тому, кто его предал.

— О чём это ты, парень? — нахмурился де Шамбле, а потом перевёл взгляд на Марка и усмехнулся. — Вам нужно быть осторожнее, де Сегюр!

— С чего бы? — спросил тот. — Если это дух Ива де Роше, то меня ему преследовать не за что. К тому же, как я слышал, он появился здесь до моего приезда, ещё тогда, когда никто, да и я сам не знал, что окажусь в Фурже. Так что он здесь не из-за меня. Когда он появился?

Алан внимательно взглянул на него и пожал плечами.

— Никто не слышал о нём до смерти матушки.

— При чём тут это? — нервно воскликнула Беатрикс. — Возможно, это из-за того фальшивого склепа! Клеменция ходила туда каждый вечер, а теперь её нет. И потому он бродит и ищет её!

— Возможно, — пожал плечами де Шамбле. — Бедняжка скучает…

— Вряд ли подобные разговоры уместны за столом, — сурово заметила Бонна де Роше.

— Вы правы, баронесса, — согласился Марк. — Прошу прощения за бестактность. Позвольте мне удалиться, — он поднялся и взглянул на Беатрикс. — Я хочу осмотреть библиотеку, возможно, возьму что-нибудь почитать. Предупредите слуг, чтоб подали мне и моему другу ужин в нашу комнату.

И кивнув собравшимся, он направился к лестнице, чтоб подняться к себе.

Прежде чем войти в свою комнату, Марк снова снял с кронштейна на стене фонарик и отворил дверь в библиотеку. Перебрав книги на полках, он заметил, что там собраны те произведения, которые отцы обычно покупают для своих взрослеющих сыновей: хроники царствования великих королей прошлого, наставления рыцарству и мемуары знаменитых полководцев. Даже романы были не о слащавых любовных историях, а о тернистом пути воинов, претерпевших многие испытания и достигших вершин военной карьеры. Марк в юности читал многие из этих книг, но в этот раз ему вовсе не хотелось погружаться в суровое повествование об опасных приключениях и подвигах. Опустив руку ниже, туда, где стояли томики со стихами, он заметил небольшую книжицу, которая словно сама скользнула под его пальцы. Взяв её, он увидел, что это прижизненное издание сонетов Орсини, поэта столь же гениального, сколь и скандального. Он припомнил, что когда-то, будучи пажом, он играл со своими приятелями в игру-гадание, когда они, задав вопрос, открывали книжку на случайной странице, чтоб прочитать ответ — первые две строчки, попавшиеся на глаза.

Он не успел придумать вопрос, но его пальцы привычным движением проскользнули между страницами. Он открыл книжку, поднёс её к фонарику и прочёл:

И снова смерть промчалась надо мной,

Едва задев крылом летучей мыши.

— Что за чёрт… — с досадой пробормотал он и, захлопнув книжицу, засунул её обратно на полку.

Вернув фонарик на место, он вошёл в свою комнату и тут же услышал горестный стон Джин Хо:

— Когда же мы, наконец, уедем отсюда? Здесь такая тоска! Мне тут не нравится, Марк! Тут темно и уныло, все люди противные, ты постоянно занят, а я вынужден торчать в этой конуре! Я не могу даже сбежать в лес, хотя вот он, рядом! Я чувствую его дыхание через окно, но на нём решётка, словно я в тюрьме!

Он сидел в кресле у печурки и сердито смотрел на друга.

— Я предупреждал тебя, что это будет не так уж интересно, — заметил Марк и сел за стол.

— Конечно, теперь ты весь гордый такой говоришь: я предупреждал! — обиженно проворчал лис.

— Не сердись. Рано утром мы уберёмся отсюда. Я выполнил поручение короля. Мы можем уезжать.

— Почему мне кажется, что ты не слишком уверен в этом?

— Я совершенно уверен. Мне вообще не стоило приезжать сюда. Жоан мог назначить опекуна, руководствуясь традициями и законом, не устраивая все эти игры в поддавки с мальчиком, всю жизнь прожившим в захолустном замке с матушкой.

— Ты пришёл к тому же выводу, что пришёл бы и он без этих заигрываний, а заодно убедился, что Беатрикс де Фурже и барон де Шамбле не подходят на роль опекуна столь знатной особы, как Алан де Роше. Так что тебя смущает?

— Не знаю, у меня такое ощущение, что я сделал и выяснил не всё, что должен был.

— Ну, перестань! — заныл Джин Хо. — И не говори, что хочешь задержаться тут подольше! Я этого не вынесу!

— Я не хочу тут задерживаться, и при этом не могу отделаться от мысли, что здесь есть какая-то опасная тайна, — он снова вспомнил зловещие строчки Орсини, недавно попавшиеся ему на глаза, и покачал головой. — Нет, друг мой. Едва рассветёт, я поговорю с Аланом, получу от него ответ на свой вопрос, и мы отправимся обратно в Ричмонд! Мне тоже здесь не нравится. Слишком мрачно.

— Ага, и все врут! — кивнул лис. — И ещё этот призрак. Ты действительно думаешь, что он настоящий?

— Не знаю, — пробормотал Марк и снова невольно взглянул в сторону тёмного окна. — Не то, чтоб я не верил в призраков. Я видел их достаточно. К тому же эти латы… чёрные латы с лебяжьими крыльями на груди — это доспех барона де Роше. И рана, сгубившая его, была именно там, где ты сказал. Я видел того всадника в лесу. По очертаниям фигуры я точно могу сказать, что это шлем и наплечники, как у Чёрного барона или те же. Неужели кто-то смог так точно повторить этот доспех ради дешёвого спектакля? И конь… Это большой, рыцарский конь, а не какая-нибудь кляча или лошадка для верховых прогулок. Я видел блеск его сбруи, она дорогая. И я готов был бы поклясться, что это и есть Ив де Роше, но…

— Что тебя смущает? — полюбопытствовал Джин Хо.

— Что ему делать здесь? Я бы понял, если б он объявился в Шомоне, где в фамильном склепе захоронены его останки, или в лесу возле Ведьминой горы под Монтеньи, где он погиб. Но здесь?.. И только сейчас, через десять лет после своей смерти.

— Давай рассуждать, — предложил лис. — Что такое призрак? Это дух умершего человека, который не смог упокоится потому, что его тревожит какое-то незаконченное дело, например, достижение справедливости или месть обидчику. Это в теории. На практике же, это может быть эмоциональный отпечаток какого-то события, которое было столь ярким, что создало некую матрицу, которая воспроизводит этот случай снова и снова. Но поскольку Ив де Роше бывал тут редко, то вряд ли тут случилось что-то из ряда вон выходящее. Потому, скорее всего, этот призрак привязан не к месту, а к конкретному, значимому для него человеку. В данном случае, это, скорее всего, его сын. Пока была жива вдова, он мог не беспокоиться о мальчике. Теперь же он остался сиротой, и дух отца бродит вокруг, чтоб защитить его. Может быть такое?

— Вполне, — кивнул Марк. — Тогда Алану он не угрожает, а потому я могу не беспокоиться об этом. И мы можем с чистой совестью вернуться в Ричмонд.

— Об этом я и говорю! — воскликнул лис. — Твоя забота — Алан. Здесь его любящая бабуля, и призрак его защищает. А значит, завтра утром мы поедем в твой уютный замок, и я научу вас с Валентином играть в пляжный волейбол. Надеюсь, в твоём замке найдётся подходящая сетка. А пока перестань переживать! Это просто ночь и мысли о призраке создали тебе такое настроение. Хочешь, я расскажу тебе интересную историю? Я знаю их множество, и часто рассказываю их де Варду. Он этого не заслуживает, но мне нравится его реакция: он такое неискушённый слушатель! То плачет, то смеётся…

— Де Вард? — изумился Марк.

— Именно! Ты его просто не знаешь. Он сам себя не знает. В нём есть что-то хорошее, хотя точно не знаю, что. Так вот! Сегодня я расскажу тебе такую историю, и посмотрим, понравится ли она тебе. Жил на свете парень, которого звали Иль Чжи Ме, что значит «ветка сливы».

Лис оказался прекрасным рассказчиком. Мастерски ведя повествование, интригуя внезапными поворотами сюжета, в лицах разыгрывая страстные диалоги героев, к месту вставляя шутки и трагические моменты, он сплел свой необыкновенный рассказ. И Марк, слушая его, как заворожённый, и изредка выныривая из этого лабиринта странной и интересной истории, вдруг находил себя смеющимся или взгрустнувшим над нелёгкой судьбой непутёвого мальчишки, которого жизнь уверенно вела к подвигам и народной любви. И где-то в глубине души Марк невольно узнавал в нём себя, и это ещё больше заставляло его сопереживать парню с таким странным и поэтичным именем.

Он не заметил, как наступил вечер. В дверь постучал лакей, который принёс им с Джин Хо ужин. Марк уже пребывал в умиротворённом настроении, что-то изменилось в его душе, тревога растаяла, и он понял, что его терзания не имеют такого уж большого значения. Та давняя трагедия — лишь день его долгой жизни, в котором он уже не сможет ничего изменить. Он сделал всё правильно, а значит, может жить дальше, не оглядываясь назад. И он с благодарностью поднял чашу за своего мудрого друга, который, конечно, не случайно рассказал ему именно эту историю.

Они засиделись за столом допоздна. Лакей Мартин пришёл ещё раз и принёс охапку дров, чтоб подкинуть несколько полешек в печурку, оставив остальные рядом, собрал со стола посуду и, зевая, удалился.

— Не пора ли нам спать, друг мой? — с благодушной улыбкой спросил Марк, взглянув на лиса. — Завтра нас ждёт долгая дорога, и потому нужно выспаться.

— Наверно, пора, — согласился лис и сладко потянулся. — Ты возьмёшь завтра моего коня за повод, а я пробегусь по холодку. Эдам уже знает достаточно, чтоб мои шалости не смогли его шокировать.

— Как скажешь…

Марк поднялся, направился к кровати и вдруг замер, прислушиваясь к странным звукам внизу. Этажом ниже поднялась какая-то суматоха, оттуда доносилось хлопанье дверьми, крики и даже женский плач. Марк вопросительно взглянул на лиса и увидел, как его рыжие кудри зашевелились и из них показались два больших лохматых уха, а на лице Джин Хо появилось выражение крайнего любопытства.

— Там кто-то умер! — радостно сообщил он, видимо, увидев в этом трагическом происшествии повод разогнать свою скуку.

Марк укоризненно взглянул на него и вышел из комнаты. Ещё спускаясь по крутым ступенькам винтовой лестницы, он слышал испуганные рыдания какой-то женщины, а потом увидел возле открытой двери в покои, где жила баронесса, молоденькую горничную Николетту. Девушка стояла, прижимая ладошки ко рту. Она полными ужаса глазами взглянула на Марка, и у того упало сердце. Он вошёл в покои, где возле камина в кресле раскинулась в полуобмороке хозяйка замка. Над ней хлопотал лакей, а рядом растерянно топтался Симон де Фурже, явно напуганный и понятия не имевший, что делать.

Пройдя мимо, Марк направился к входу в спальню. Эта дверь тоже была распахнута, и, едва войдя, он почувствовал дуновение холодного сырого сквозняка. Управляющий замком со скорбным видом застыл возле постели, глядя на того, кто на ней лежал. Рядом с каменным выражением на лице стояла его жена. Марк подошёл ближе и вдруг замер, почувствовав ледяной озноб, пробежавший по его телу. Он был уверен, что умерла старая баронесса де Роше, но вдруг увидел её мрачный и туманный силуэт по другую сторону кровати. «Ещё один призрак…» — пронеслось в его мыслях, и он, тряхнув головой, опустил взгляд вниз.

На постели, разметав золотистые волосы, в ночной рубашке с кружевами лежала Санча де Бувилль. На её лице застыло страдальческое выражение. При свете одинокой свечи, стоявшей рядом на столике, он не мог разглядеть больше. Все фигуры вокруг казались ему мрачными и неживыми, сквозивший в комнате холод нагнетал ощущение склепа и ужаса.

Из этого состояния его вырвал грубый голос барона де Шамбле:

— Кто здесь умер? Никак преставилась эта сварливая бабка? Что удивляться, она давно была одной ногой в могиле.

— Заткнитесь, де Шамбле! — прорычал Марк, резко обернувшись. — Вон отсюда! — и подняв глаза на неподвижную баронессу, произнёс. — Я прошу всех выйти из комнаты.

— Но по какому праву… — возмущённо начала было жена управляющего, однако, встретив взгляд графа, испуганно смолкла, и муж поспешно взял её за руку и потащил к дверям.

Бонна де Роше, задумчиво взглянув на него, кивнула и тоже удалилась. Де Шамбле уже не было в спальне и лис аккуратно прикрыл за ней дверь.

— С чего бы это умирать такой здоровой девице? — спросил он озабочено. — Я тоже подумал про старушенцию. Она выглядит так, что меня удивляет, как она дотянула до своих лет.

— Она ещё довольно крепка, — заметил Марк, взяв со столика подсвечник. — Когда я увидел своего деда после долгого перерыва, мне показалось, что он очень стар, а потом выяснилось, что он до сих пор с лёгкостью носит доспехи, устраивает охоты и носится верхом по своим угодьям. Морщины не свидетельствуют о дряхлости, это просто печать прожитых лет.

— Наверно так оно и есть, — согласился Джин Хо, подходя к нему. — Что-то нашёл?

— Её отравили, — сообщил Марк, осматривавший тело при свете свечи. — Подержи!

Он передал лису подсвечник, и приоткрыл глаз девушки, потом заглянул ей в рот, после чего окинул взглядом смятую постель.

— В комнате холод, а она откинула одеяло, — заметил лис.

— Именно, — кивнул Марк. — Это с самого начала показалось мне странным. Потом я присмотрелся и заметил, что постель не просто смята. Посмотри, подушки откинуты, простыня, которая должна быть туго натянута, свернулась едва не в жгут. Она металась по постели, хватаясь руками за бельё. При столь скудном освещении не могу сказать точно, но мне кажется, её лицо приобрело красноватый оттенок. При этом совершенно точно, что её глаза покраснели, зрачки расширены. К тому же в уголках губ и возле ноздрей видно покраснение.

— Значит, её не опоили, — лис подозрительно взглянул на свечу в своей руке и понюхал её. — Она вдыхала ядовитый дым.

— Это объяснило бы то, что окно распахнуто. Кто-то открыл его, чтоб проветрить спальню.

— Не сходится, — возразил лис, окинув взглядом большую, богато отделанную комнату. Чтоб она отравилась дымом, концентрация яда в воздухе должна быть высокой, но я ничего не чувствую. Простое проветривание не могло так быстро выветрить ядовитый дым. Да и откуда бы ему взяться? Здесь нет камина, никаких курильниц…

Марк осмотрелся, подошёл к окну и прикрыл створку так, чтоб осталась небольшая щель, а потом направился к двери и слегка приоткрыл её.

— Поставь свечу на столик. Куда склоняется пламя?

— В сторону окна.

— В сторону алькова, — поправил Марк. — Наверняка полог был опущен, и дым от свечи тянуло как раз под балдахин. Это маленькое пространство быстро заполнилось им.

— Но это обычная свеча! — воскликнул Джин Хо.

— Кто-то открыл окно, поднял и привязал полог алькова, и он же мог просто заменить свечу.

— Логично… — лис склонился к подсвечнику и принялся отковыривать с его медного ободка потёки воска. — Погоди-ка… — он растёр каплю между пальцами, посмотрел на них, а потом понюхал. — Ты прав. Семена дурмана, олеандр и ещё что-то… Возможно, чёрная белена. Кто-то смешал ядовитый сбор и добавил его в воск, из которого сделал свечу.

— Свечу поставили в спальне баронессы де Роше, видимо, чтоб убить её, — кивнул Марк. — Потом убийца вошёл, заменил свечу, открыл полог и распахнул окно, чтоб ядовитый дым вытянуло на улицу. Никому бы и в голову не пришло сомневаться в её естественной смерти. Старушка умерла ночью. Она было стара и не слишком здорова. Кто обратил бы внимание на то, что в комнате так холодно?

— Только в постели оказалась не она, а камеристка. Интересно, почему? Может, бабуля сама её…

— Зачем? — пожал плечами Марк. — Если девица в чём-то провинилась, то к чему убивать её в чужом доме, где это несомненно вызовет ненужные вопросы? На своих землях она — полновластная госпожа, и может даже открыто казнить неугодных ей людей. Даже король не стал бы в это вмешиваться. Нет, я думаю, что именно она была целью преступника. Просто ему не повезло.

— Тогда у нас два подозреваемых: мадам де Фурже и барон де Шамбле. Я склоняюсь к тому, что это женщина. Она всё тут знает, заранее могла узнать направление сквозняка и приготовить ядовитую свечу, а потом войти и открыть окно. Хотя и этот боров не вызывает у меня доверия. Он вполне мог припрятать в своих сундуках такую свечку. Да и остальное ему вполне по силам.

— Нам придётся расследовать эту смерть, — задумчиво произнёс Марк и накрыл тело девушки одеялом.

— Мне понравилось, что ты сказал: «нам», — улыбнулся лис.

Марк вышел из спальни и, окинув присутствующих внимательным взглядом, сообщил:

— Санча де Бувилль умерла не своей смертью. Она была отравлена. Потому я считаю своим долгом расследовать её смерть и найти убийцу.

— Отравлена? — вскочила с места Беатрикс де Фурже. — О чём вы, ваше сиятельство? Кто здесь мог отравить эту девушку? И по какому праву вы собираетесь что-то расследовать в моём доме? Это не владения короля Сен-Марко, и у вас нет здесь никаких полномочий!

— В этом доме живёт вассал короля, в безопасности которого он заинтересован, — ответил Марк. — Я не могу оставить его под крышей, где, возможно, находится убийца. Если вы воспрепятствуете моему расследованию, мадам, то я просто увезу Алана в столицу, где он будет находиться под нашей охраной до решения об опеке. А королю будет доложено о том, что вы не можете обеспечить мальчику должной защиты.

Она свирепо взглянула на него и пожала плечами.

— Ищите, если хотите. Здесь нет никаких убийц!

Она снова села в кресло. Но тут голос подал де Шамбле:

— И всё же вы слишком много на себя берёте, де Сегюр! — воскликнул он. — Надо полагать, вы будете нас допрашивать, а потом сделаете нужные вам выводы? С какой стати я, самовластный барон, должен подчиняться вашей воле на земле, которая не принадлежит вашему королю? Сама мысль о том, что меня могут в чём-то заподозрить, оскорбительна, и я готов защищать свою честь с мечом в руках! Однако я не подчинюсь вам!

— Надо полагать, вам есть, что скрывать, — холодно заметила Бонна де Роше, сидевшая в резном кресле перед пюпитром. — Это вы ещё недавно обвиняли мою камеристку в том, что она будто бы в темноте обшаривала ваши сундуки и украла какое-то письмо. Быть может, вы решили отомстить ей или отравили её, чтоб попытаться обыскать мои вещи? Ваше сиятельство, — она перевела взгляд на Марка, — эта девушка была моей воспитанницей. Она дорога мне. К тому же она происходит из весьма знатной семьи, и мне придётся объяснять её родичам, что с ней случилось в то время, когда она находилась под моей опекой. Потому я прошу вас расследовать её смерть и указать на виновного. Я прошу об этом, как вассал короля Сен-Марко, у вас — его служащего и представителя. Если и после этого барон де Шамбле не согласиться выполнить ваши требования, то это может свидетельствовать лишь о том, что он не способен воспитать из своего подопечного преданного слугу короля. Он может вырастить лишь преступника и бунтовщика! — и она зло посмотрела на красного от возмущения барона.

Однако уже мгновение спустя её взгляд остыл и она обернулась к Марку.

— Я сделаю всё от меня зависящее, ваша светлость, — кивнул он и посмотрел на де Шамбле. — В одном вы правы, барон, я не имею полномочий требовать от вас ответов, потому что власть короля сюда не распространяется, и вы, — он перевёл взгляд на хмурую Беатрикс, — не обязаны выполнять мои требования. Однако я хочу, чтоб вы поняли, что только что произошло убийство, возможно, имеющее отношение к делу, по которому направил меня сюда король. И оно непосредственно повлияет на его решение относительно ваших прошений.

— Каким образом смерть этой девицы может повлиять на решение об опекунстве? — воскликнул де Шамбле. — Она — лишь служанка старой баронессы!

— Она умерла в её постели ночью, — напомнил Марк. — У меня есть подозрение, что убить хотели её светлость, а она — бабушка юного Алана и имеет больше всего прав на опеку.

— А вот это странно! — усмехнулся барон. — Почему эта девица спала в её постели, и где в это время была сама баронесса?

— Я была в библиотеке, — ответила та. — Это может подтвердить этот слуга, который прибирал там и складывал книги с полок в сундук, — она указала на смущённого лакея Мартина и тот, покосившись на свою хозяйку, неловко кивнул в подтверждение слов баронессы. — Что же до Санчи, она вовсе не спала в моей постели, её спальное место там, на большом сундуке в углу гостиной. Просто… Я уже стара, ночами мне сложно согреться, чтоб уснуть. Говорят, что тепло молодого здорового тела восстанавливает жизненную энергию. Потому Санча вечерами ложилась в мою постель, чтоб согреть её.

Де Шамбле презрительно фыркнул, но поймав мрачный взгляд Марка, воздержался от замечаний.

— Кто обнаружил её? — спросил граф.

— Я, — снова заговорила баронесса. — Уже довольно темно, мои глаза устали читать при свете свечи, захотелось лечь. Я спустилась к себе и, едва войдя в гостиную, сразу же почувствовала неладное. Дверь в спальню была приоткрыта и оттуда тянуло холодом. Я удивилась, ведь обычно там довольно тепло. Я велела хорошо топить камин в этой комнате, потому что он нагревает стену, и в спальне становится теплее. Я знала, что Санча никогда не открыла бы окно холодной ночью. Когда я вошла, оно было распахнуто, полог алькова поднят и подвязан, хотя, когда я уходила, он был опущен. Я ничего не стала трогать и позвала госпожу де Фурже.

— Да, это было ужасно, — всхлипнула та, — эта бедняжка лежала там, в этом холоде, совсем раздетая… И мёртвая.

— Кто мог открыть окно?

— Не знаю, — замотала головой она. — Её светлость сразу предупредила меня, что ей нужно тепло. Я велела топить камин постоянно.

— Кто-нибудь входил в эти покои? Может, вы видели кого-то? — Марк обвёл всех взглядом, но никто не отозвался.

— Всё не так просто в этот раз, верно, де Сегюр? — усмехнулся де Шамбле. — Я слышал, что в Сен-Марко вы слывёте удачливым сыщиком, но здесь вам вряд ли повезёт. Что ж до меня, то я сразу скажу вам, что девицу не травил. Как ни противна она мне была! Я не пошёл ужинать в зал, а отправился к своим рыцарям и велел слуге принести туда вино и закуски. Мы просидели допоздна, и, придя сюда, я увидел эту хнычущую девчонку, — он указал на заплаканную Николетту.

— Это ты прибираешь в этих комнатах? — спросил Марк, взглянув на служанку.

Она закивала.

— Когда ты заходила сюда последний раз?

— Перед ужином. Я принесла свечи и, как всегда, положила их в тот ящичек на каминной полке. Госпожа сообщила мне, что её светлость предпочитает спать при свете, потому я часто добавляла туда свечи, чтоб они не закончились ночью.

— Ты видела здесь госпожу де Бувилль?

— Да, она как раз доставала из сундука платье и сказала, что я могу больше не приходить сегодня. Она сама расправит постель для её светлости.

Марк на минуту задумался, а потом поднял голову.

— Я хочу побеседовать с каждым наедине, потому прошу вас пока не ложиться. Это не займёт много времени.

В свою комнату он вернулся уже поздно ночью и застал лиса, сидящим в кресле у печурки.

— Ты что-то выяснил? — спросил тот.

— Ничего. Мы не знаем, когда убийца подменил обычную свечу на отравленную. Скорее всего, во время ужина или после него, когда баронесса и Санча спустились поужинать в зал. За столом с ними были Алан, хозяин замка и его супруга. Потом все они разошлись по своим делам. Баронесса пошла в библиотеку, а Санча спустилась в цветник, подышать воздухом перед сном. На это время ни у кого нет алиби. Все разошлись по своим комнатам и говорят, что не выходили оттуда и, следовательно, никого не видели. С моментом, когда преступник снова поменял свечу, поднял полог и открыл окно, ещё сложнее, потому что это произошло позднее, и невозможно установить время, когда это случилось.

— То есть у нас ничего нет?

— У нас есть достаточно, чтоб предположить, кто является убийцей, но нет доказательств. Я сходил в караульное помещение, чтоб проверить алиби барона де Шамбле. Его рыцари подтвердили, что он пил с ними. Теперь мне нужно поговорить с Эдамом, но его там не оказалось. И я не знаю, где пропадает этот мальчишка!

— Наверняка он уже знает о том, что произошло, и ведёт собственное расследование! — рассмеялся лис. — Чтоб угодить тебе!

— Скорее уж, чтоб удовлетворить своё собственное любопытство. И жажду приключений. Давай спать! Завтра продолжим!

— Давай, — легко согласился лис и с мечтательной улыбкой взглянул в приоткрытый зев печурки, где догорали последние полешки.

Рано утром Марка разбудил яркий свет, вдруг ударивший в лицо. Открыв глаза, он увидел, что возле его кровати стоит Эдам, подвязывая полог балдахина.

— Доброе утро, мой сеньор! — жизнерадостно воскликнул юноша, заметив, что Марк проснулся. — Я принёс вам воду, чтоб умыться!

— Где ты был вчера? — спросил Марк, потянувшись. — Я заходил в надвратную башню. Тебя там не было.

— Верно. Потому что вечером туда явился барон де Шамбле и дал мне понять, что моё присутствие там нежелательно. Мне показалось, что у него был какой-то тайный разговор с его рыцарями, так что мне пришлось оттуда убраться. Я пошёл на кухню поболтать с поваром. Он выставил кувшин вина, блюдо с жареным мясом и хлеб. И был очень любезен. Мне даже показалось, что он ждал меня, просто, чтоб поболтать. Мы болтали, а потом прибежала заплаканная Николетта и сказала, что умерла камеристка старой баронессы, а вы заявили, что она была отравлена. Повар возмутился, решив, что кто-то обвиняет его, и начал заверять меня в том, что никогда никого не травил. Я сперва утешал его, а потом Николетту.

— И как?

— Утешил! Ничего предосудительного! Я просто постарался успокоить её и расспросил о том, что она видела и слышала. Она рассказала мне о вашем разговоре с гостями, так что я всё знаю. Потом ей стало грустно, и она пустилась в воспоминания о своей хозяйке, госпоже Клеменции. Ну, какая она была умная и красивая. Я постарался выспросить у неё побольше и кое-что узнал.

— Что именно? — уточнил Марк, заметив, что Эдам явно затягивает театральную паузу для большего эффекта.

— Во-первых, она сказала, что госпожа Клеменция вовсе не любила сестру и считала её обузой. Та некрасива, не способна к наукам и слишком груба. Она жаловалась, что все попытки пообтесать её оказались неудачными, и она предпочла сплавить её с рук, выдав за Симона де Фурже. Во-вторых, когда госпожа Клеменция приехала сюда, то она, действительно, нашла весь замок в развалинах, и тут же принялась перестраивать и восстанавливать его. Она не спрашивала мнение сестры и её супруга, потому что считала, что сама знает, как сделать лучше. Ну, и к тому же денежки-то её! В-третьих, она вовсе не была затворницей и не вела себя, как безутешная вдова. Напротив, она была очень энергична и старалась контролировать здесь всё. И, в-четвёртых… Самое интересное! Перед смертью она собиралась навсегда покинуть Фурже вместе с сыном.

— То есть, она хотела уехать?

— Именно, и не только уехать, но и увезти или продать всё ценное, что она сюда привезла или купила. Сразу после того, как она узнала о том, что их отец граф де Куртенэ восстановлен в титуле и правах, она решила, что теперь её сын может претендовать на имя деда и его наследство. Она хотела поехать к королю и испросить у него новую именную грамоту для Алана и земли, отнятые у семейства де Куртенэ. А потом она намеревалась предъявить права на опеку над землями барона де Роше от имени сына. Она прямо загорелась этой идеей и развила бурную деятельность, готовясь к переезду в столицу. Робкие попытки сестры договориться о будущем имения не возымели результата. Потом они даже поссорились, и Беатрикс кричала, что она тоже дочь своего отца, на что Клеменция ответила: «Увы, ты запоздала родиться, душечка, и к тому же бездетна!» Ну, вроде как всё достанется Алану, а его тётка так и будет жить в своём замке, где даже шпалеры со стен содраны. А через день после этой ссоры госпожа Клеменция умерла.

— Сестре было не выгодно, чтоб она уехала и забрала Алана, — мрачно кивнул Марк.

— Она многое теряла, — подтвердил оруженосец. — Однако смерть сестры всё изменила. Алан с деньгами матери остался здесь, а добившись опеки над ним, тётка могла бы жить безбедно ещё какое-то время…

— А потом убить его, — раздался голос Джин Хо и из-под одеяла выглянула его лисья мордочка. — После этого ребёнок Беатрикс, даже рождённый от лакея, стал бы графом де Куртенэ, потому что был бы единственным потомком мужского пола.

— Звучит ужасно, — заметил Эдам, бросив на него тревожный взгляд. — Но, к сожалению, убедительно.

Мордочка снова исчезла под одеялом и там началось какое-то движение, от которого юноша поспешно отвёл взгляд. Вскоре одеяло откинулось и появился Джин Хо в своём человеческом обличье. Он серьёзно взглянул на Марка.

— Нам нужно проверить склеп, а именно подсвечники, в которых стояли те свечи, что каждый вечер зажигала Клеменция. Подозреваю, что не так просто она умерла после ссоры с сестрой и перед своим отъездом.

— Одевайся! — кивнул Марк. — Мы пойдём в склеп и посмотрим, что там к чему. Заодно покажешь то место, где пропал призрак!

Лис, однако, не проявил энтузиазма и сердито взглянул на него.

— Мало того, что я опять помогаю тебе совершенно безвозмездно, так ты ещё собираешься тащить меня в подвал, даже не накормив? Это жестоко и вероломно!

— Ладно, ладно, — рассмеялся Марк и обернулся к Эдаму. — Сходи на кухню и распорядись, чтоб нам подали завтрак сюда.

— Это неразумно, — снова воспротивился Джин Хо. — Разве ты не хочешь посмотреть на подозреваемых и послушать, что они скажут? Они всю ночь размышляли над этим делом, выстраивая свою линию поведения, а ты хочешь лишить их возможности проявить себя? Уверяю тебя, склеп никуда не денется! Он и через пару часов будет всё так же тих и мрачен, а вот люди, живущие под этой крышей, наверняка будут рефлексировать и выдумывать всякие штучки, чтоб отвести от себя подозрение и утопить ближних.

— Что ж, мой мудрый друг, — немного подумав, согласился Марк. — Ты снова прав. Мы спустимся в нижний зал и посмотрим на этот зверинец в то время, как где-то неподалёку лежит хладное тело этой несчастной девицы.

На сей раз к завтраку вышли все: и обитатели замка, и его гости. Марк с интересом взглянул на их лица, но воздержался от замечаний и вопросов. Сев во главе стола, он принялся за еду, не обращая внимания на нетерпеливое ёрзанье хозяйки и недовольную физиономию де Шамбле. Симон де Фурже выглядел замкнутым и очень встревоженным, что было неудивительно, поскольку в его доме произошло убийство. Алан был подавлен и снова не поднимал взгляд от тарелки. И только баронесса де Роше была всё так же сдержанна и невозмутима, сосредоточенно жуя и глядя прямо перед собой.

— Что вы собираетесь предпринять, чтоб расследовать это дело, ваше сиятельство? — наконец не выдержала Беатрикс де Фурже, взглянув на главного гостя. — Я должна это знать, поскольку это несчастье произошло в моём доме, и мне, видимо, следует оказать вам содействие? — она немного помолчала, ожидая его ответа. Но, поскольку он промолчал, продолжила: — Я просто хотела сказать, что в этом доме никому не пришло бы в голову травить эту несчастную…

— Ну, отравить хотели не её, — проворчал де Шамбле. — Понятно, что целью преступника была не прислужница, а хозяйка. И тут совсем другое дело, верно? Если не станет баронессы де Роше, то ваши шансы на опекунство резко возрастут.

— Ваши тоже! — тут же вскинулась Беатрикс.

— Яд — оружие женщин, мадам, — ухмыльнулся барон. — Кстати, де Сегюр, как она была отравлена?

Марк бросил на него равнодушный взгляд, не удостоив ответом.

— А может это не я и не вы, а кто-то другой? — Беатрикс взглянула на баронессу. — Это нам с вами нет дела до этой девицы, мы её не знаем. Но её светлость хорошо с ней знакома. Это ведь так удобно, избавиться от надоевшей служанки, попутно бросив тень на конкурентов!

— А это мысль! — хохотнул де Шамбле. — Господин граф де Лорм рассматривает такую возможность или уже нашёл, на кого можно указать пальцем?

— Я прошу ваше сиятельство обратить внимание на мои подозрения, — не унималась хозяйка замка. — Мы все здесь простые люди, в этом доме нет яда, тут никто никогда и никого не травил…

— А от чего умерла госпожа Клеменция? — неожиданно поинтересовался Джин Хо, который с любопытством следил за происходящим.

— Что? — внезапно оторопев, воскликнула Беатрикс. — При чём тут Клеменция? Что за оскорбительные подозрения? Вы…

— Он просто задал вопрос, — успокоил её Марк. — Ваша сестра умерла так внезапно. Вы сказали, что она тосковала по мужу, но это ли убило её? Я слышал, что она была вполне здорова и бодра, и даже собиралась ехать в Сен-Марко и требовать у короля наследство вашего отца для своего сына.

— Это так, — подтвердила баронесса де Роше, промокнув губы салфеткой. — Недавно я получила от неё письмо, где она уже называла Алана графом де Куртенэ и от его имени требовала передать ей под опеку владения баронов де Роше. В противном случае она грозила мне судом. Довольно глупо, поскольку я надзираю над этими землями по воле короля Армана.

— Я не знаю, от чего она умерла, — передёрнула плечами Беатрикс. — Она умерла и всё. Это печально, но ставить мне это в вину…

— Ну, что вы, кто ж на такое решиться? — рассмеялся де Шамбле. — Какая вам выгода от убийства любимой сестры, кроме денег её сына?

— Что ты молчишь? — она раздражённо ткнула мужа локтем в бок. — Меня оскорбляют в моём же доме, а ты молчишь, как истукан!

— А что он сделает? — с издёвкой спросил барон. — Вызовет меня на поединок? Вы и от него так спешите избавиться?

— Да вы!.. — взвизгнула она и обиженно отвернулась.

— Вы не ответили на мой вопрос, — уже настойчивее произнёс барон, взглянув на Марка. — Как отравили девчонку? Ей что-то подсыпали в еду или влили в ухо? Я слышал, что так иногда делают, чтоб не осталось следов.

— Следы остались, — ответил Марк. — Однако пока я сохраню это в тайне до конца расследования. Когда мне всё будет ясно, я всё вам расскажу.

— То есть, вы уже знаете, кто убийца? — живо обернулась к нему Беатрикс.

— Да, с большой долей вероятности.

— Как просто, — проворчал барон. — До чего ж хороши сыщики у короля! За ночь он всё выяснил, но предпочитает таинственно хранить молчание! Разве мы не вправе знать, кто убийца?

— Вы не вправе требовать ответ от королевского чиновника, — уточнил Марк, отложив салфетку. — Потому ждите, пока я сочту возможным всё вам рассказать.

— Это призрак, — неожиданно глухим голосом произнёс Симон де Фурже. — Это он ходит по дому и убивает. Здесь все видели его. И Клеменцию он забрал с собой. Она сама привлекла его сюда, устроив тут могилу и призывая его каждый вечер, а потом решила уехать и бросить его здесь. И он забрал её к себе.

В зале стало тихо, и он обвёл всех присутствующих тоскующим взглядом.

— Что за чушь, дядя, — напряжённо проговорил Алан.

— Это не чушь, мой мальчик. Это правда. И на этом он не остановится. Он продолжит убивать. Нам всем лучше уехать, особенно тебе. Прямо сегодня, сейчас, пока светло.

— Ты с ума сошёл? — истерично закричала его супруга.

— Попомните мои слова, — произнёс Симон де Фурже, поднимаясь из-за стола. — Это не последняя смерть в этом доме!

И ни на кого больше не взглянув, он направился к выходу.

— Довольно зловеще, тебе не кажется? — спросил лис, вместе с Марком спускаясь по широкой лестнице во двор.

— Кажется, — согласился тот. — Я бы даже забеспокоился, если б мы с тобой не нашли отравленный воск. Зачем призраку кого-то травить, если он может убить с помощью магии?

— Не может, — мотнул головой Джин Хо. — Призраки безвредны, поскольку являются лишь духами умерших людей, то есть они бесплотны. И я не слышал, чтоб кто-то из них прибегал к ядам. Они могут напугать до смерти, но убить с помощью какого-то физического воздействия — нет. Или это уже не призрак, а нечто совсем другое.

— Подожди! — Марк замер, остановившись на ступенях и глядя куда-то вниз.

Там располагался цветник — множество красивых кустов, покрытых цветами, яркие клумбы и шпалеры, по которым вились лианы, украшенные разноцветными колокольчиками. Оттуда струились приятные ароматы, отважно спорившие с запахами из недалеко расположенных конюшни и хлева. Лис с удивлением взглянул на друга, а тот торопливо сбежал вниз, на отполированную брусчатку внутреннего двора и пошёл по мощёной дорожке внутрь небольшого лабиринта, в котором были спрятаны ажурная беседка, несколько уютных скамеек и изящные, маленькие статуи танцующих дев.

Остановившись перед высоким кустом, покрытым пышными розовыми цветами, он окинул его внимательным взглядом. Куст был красив и от него исходило нежное сладковатое благоухание. Он протянул руку, чтоб коснуться цветочной грозди, и в следующий момент цепкие пальцы схватили его за запястье.

— Не трогай! — воскликнул Джин Хо, враждебно глядя на цветок. — Он ядовит от корней до кончиков листьев!

— Значит, я не ошибся, — кивнул Марк. — Это олеандр. Такой рос у нас в саду, но Мадлен, едва увидев его, приказала убрать, чтоб Валентин случайно не отравился.

— Она поступила мудро, — одобрил лис. — Это растение очень красиво и хорошо пахнет, но при этом смертельно опасно. Я слышал, что когда-то очень давно погибло много воинов только потому, что в костёр, на котором они жарили мясо, попали ветви этого растения. Неудивительно, что наша злодейка добавила его толчёные листья в воск для свечи.

Он оглянулся, потянул носом воздух и отошёл назад. Он осмотрел шпалеру, по которой расползался вьюн с резными, тёмно-зелёными листьями, которые поблескивали на свету. На их фоне яркие красные и синие колокольчики казались ещё заметнее, а внизу их удачно дополняли белые цветы.

— Ещё один очаровательный монстр, — проворчал Джин Хо, присев рядом на корточки.

— Дурман, — кивнул Марк. — Тоже красив и ядовит от корня до цветков.

— И некоторые семена уже созрели, правда, кто-то оторвал несколько коробочек. Наверно, чтоб добавить их в любовно смешанный сбор для ароматной свечи.

— А там чёрная белена, — Марк привстал на цыпочки и заглянул за клумбу с яркими купами цветущей петунии. — Кто заметит скромные розовые цветочки за этим великолепием?

— Ну, вот и ответ на вопрос, откуда взялся яд, — лис поднялся. — Не удивлюсь, что где-то за белым жасмином и голубой гортензией притаился болиголов или ещё какая-нибудь опасная травка.

— И всё это растёт прямо на виду!

— И что? Беатрикс в любом случае может прикинуться дурочкой и сказать, что это очень красиво, и вообще, эти цветы привезла сюда её сестра. К тому же, их, действительно, довольно часто высаживают в садах.

— Ты прав, — кивнул Марк. — Идём, проверим склеп?

— Да. Эта дорожка, ведущая к дому, как раз упирается в его дверь. Пойдём, я тебе покажу.

Они прошли дальше и, действительно, скоро оказались перед небольшой дверью, собранной из толстых дубовых досок, перехваченных фигурными полосами из кованого железа. Сбоку виднелась замочная скважина, а над ней витое кольцо ручки. Лис уверенно взялся за него и потянул на себя. Дверца открылась и за ней показались верхние ступени лестницы, ведущей куда-то в темноту.

Сбоку на изогнутом крюке висел фонарь со свечой внутри, и лис, взяв его, достал из кармана зажигалку. Вскоре за стеклом вспыхнул яркий огонёк, и он, сунув фонарь в руки Марку, уверенно начал спускаться вниз.

Далеко идти им не пришлось и вскоре впереди в неярком свете свечи блеснул позолотой герб, укреплённый на решётке, составленной из боевых пик с бронзовыми наконечниками. Между этими прутьями зияла темнота глубокой ниши.

— Тут замок, — пояснил лис, и Марк, передав ему лампу, полез в свой подсумок за отмычками.

Присев рядом на корточки, он осмотрел замочную скважину и, кивнув, достал из сафьянового футляра нужный инструмент. Вскоре замок щёлкнул и он, поднявшись, отворил решётку, беззвучно повернувшуюся на массивных петлях.

Ниша была небольшой, но достаточно просторной, чтоб в неё вместились два надгробия: одно большое из чёрного мрамора, украшенное лежащей статуей рыцаря, а второе, втиснутое сбоку, из простого серого песчаника, с выбитой на крышке лаконичной надписью: «Баронесса Клеменция де Роше». Мельком взглянув на эту безликую плиту, Марк подошёл к мраморному надгробию и остановился над искусно сделанной статуей рыцаря. Он убедился, что доспехи Чёрного барона воспроизведены на удивление точно, словно скульптор имел возможность скопировать их с оригинала. Руки изваяния в рыцарских перчатках лежали на рукояти большого меча, уложенной ему на грудь. Лицо было спокойным и безмятежным, а вьющиеся волосы, как при жизни, изысканной волной лежали вокруг щёк и лба.

— А он был красавчик, если его не приукрасили после смерти, — раздался рядом голос Джин Хо.

— При дворе королей Сен-Марко всегда привечали красавцев, чтоб повелитель блистал бриллиантом в достойной оправе, — пояснил Марк. — И Ив де Роше прекрасно вписывался в этот круг. Он был очень хорош собой, высок и статен, с открытым лицом, золотистыми волосами и карими глазами, которые сияли ещё ярче из-за широких, длинных и чёрных как смоль бровей.

— Мне кажется, или я слышу в твоих словах сожаление?

— Не знаю… Может быть. Впрочем, конечно я сожалею. И о том, что мы были когда-то врагами, и об этих нелепых дуэлях, и о его гибели. Знаешь, я был в юности неистовым и злым, я бросался на обидчиков с яростью лесного пожара и совершенно не ценил свою жизнь. Только Арман мог утихомирить меня. А я был готов сражаться за него и за свою честь до последней капли крови. Я был гордецом, как и Ив де Роше. От столкновения наших гордынь, казалось, должны были лететь искры… Это было довольно глупо. Наверно, если б он не погиб тогда, мы стали бы друзьями. И я сожалею, что этого не произошло. К тому же… я никак не могу избавиться от чувства вины, хотя знаю, что ни в чём не виноват. Может, это из-за тех разговоров, когда меня обвиняли в его смерти? Или оттого, что я не успел его спасти.

— Знаешь, я думаю, вся проблема в том, что ты так и не смог выяснить, что тогда произошло. Незаконченность этой истории гнетёт тебя, а вовсе не то, что ты его не спас.

— Возможно, — кивнул Марк. — Что со свечами?

— В подсвечники на стенах вставлены новые свечи, но в потёках на них — та же адская смесь, — лис показал ему серый восковой шарик, который мял в пальцах. — Чувствуешь, как тут душно? Здесь нет вентиляции. Эта ниша проветривается только через дверной проём. Представь, баронесса Клеменция спустилась сюда, в полумраке зажгла четыре свечи в этом каменном закутке, опустилась на колени перед гробом и молилась. Ядовитые пары от растопленного воска тянуло в сторону выхода, то есть как раз к ней. И вскоре ей стало плохо, она упала на каменные плиты и умерла от сердечной недостаточности. За ночь свечи прогорели, и всю отраву вытянуло в коридор и на улицу. Даже если кто-то из слуг почувствовал себя неважно после того, как её вынесли из склепа, на это никто не обратил внимания.

— Значит, всё-таки Беатрикс?

— Больше некому, — Джин Хо бросил восковой шарик в угол. — Пойдём, посмотрим место, где исчез призрак, — он задумчиво взглянул на лежащую на надгробии статую. — Знаешь, он выглядел похоже, только был в шлеме. Я слышал лязг железа и чувствовал запах, такой же, как здесь. Так что, может, он, и правда, исчез.

— И всё же давай проверим.

Марк вышел из закутка и, когда лис последовал за ним, закрыл решётку и, присев к замку, снова запер его отмычкой. Потом они шли по узкому коридору, и он с некоторым удивлением смотрел на тёмные проёмы в стенах и подозрительно заглядывал в узкие ниши.

— Это странно, — наконец, произнёс он. — Замок Фурже невелик, а мы идём уже довольно долго и должны были выйти за его пределы.

— И что это значит? — беспечно поинтересовался лис.

— То, что это и есть подземный ход. И воздух здесь гораздо чище, чем в склепе, а значит, этот ход ведёт наружу.

— Я не подумал об этом. Но он пропал по пути, а не в конце этого коридора. Вот ниша, где я прятался, — лис внезапно развернулся и исчез в узкой щели в стене. Судя по её неровным краям, она была естественного происхождения. Спустя мгновение он снова появился. — А он прошёл там, где ты сейчас стоишь, и в его руках… был такой же фонарик. Или этот же.

— Пойдём, — Марк двинулся дальше. — Я начинаю думать, что на месте Фурже раньше был другой замок, или он построен над шахтами. Я видел такие коридоры в Лорме, когда спускался со своими рудокопами в горные выработки.

— Очень может быть, — кивнул лис. — Это же удобно — пробить коридор в такой туннель, который всегда будет под рукой. Я тоже заметил, что комнатки там, в начале довольно маленькие и тесные, совсем не похожи на подземные склады. В них, конечно, можно хранить припасы, но много туда не влезет. И вообще, они пусты. Ими уже давно никто не пользуется. А может, какие-то из тех проёмов и ниш смыкаются с другими подземными коридорами? Может, тут настоящие катакомбы… А, это здесь! Он пропал на этом самом месте!

Лис остановился и посмотрел на низкий, кривой потолок. Стены здесь были неровные, хранившие следы грубого резца, а, может, и кирки. Марк принялся их осматривать, но его друг лишь пожал плечами.

— Я тут всё обползал и ничего не нашёл.

— У тебя же не было с собой свечи? — спросил Марк, поднося свой фонарик к трещине на стене.

— Зачем? Я вижу в темноте и… Сквозняк?

Язычок пламени потянулся в сторону трещины.

— Точно. Здесь есть проход, но я не знаю, как он открывается.

— Давай поищем! — с энтузиазмом предложил лис и начал ощупывать стену в поисках скрытого рычага.

Однако все их усилия оказались тщетными. Ни на стене, ни на потолке, ни на полу они не нашли ни одного выступа или выемки, нажав на которые можно было бы открыть тайный проход.

— Возможно, нужно нажимать на две точки сразу, — озабоченно пробормотал лис. — Или встать в определённое место и на что-то нажать.

— Ладно, мы уже знаем, что он не растворился в воздухе, — проговорил Марк. — Давай посмотрим, куда ведёт этот коридор.

— Давай. И если мы найдём выход, то я смогу ходить гулять в лес! Помнишь такой же коридор в Лорме! Это было очень удобно. А в Ричмонде такой есть?

— Зачем он тебе? Там ты всегда можешь выйти через ворота.

— Но так интереснее! К тому же мне не нужно будет превращаться. Погулял по лесу и бегом по подземному ходу на ужин!

Джин Хо продолжал рассуждать о пользе подземных ходов для лисьих прогулок, а Марк шёл по сужающемуся коридору, уже чувствуя дуновение свежего воздуха. Вскоре они оказались перед полукруглой узкой аркой с неровными краями, в глубине которой виднелся едва заметный отсвет. Пройдя сквозь неё, они оказались в низкой пещере, из которой наружу вёл естественный разлом в сером слоистом камне. С улицы слышался шум листвы и птичье пение, и, выбравшись на свет, друзья оказались в редком подлеске, росшем на склоне невысокой горы. Джин Хо тут же радостно упал на руки, стремительно превращаясь в симпатичного лиса обычной рыжей масти с белым кончиком на единственном пушистом хвосте, и тут же юркнул в куст бузины, а Марк, с удовольствием вдохнув ароматный лесной воздух, начал карабкаться на гору, чтоб осмотреться.

Поднявшись на плоскую вершину, он подошёл к обрыву, под которым звонко журчал ручей и увидел в далёкой сизой дымке неясные очертания крепостных стен и массивной башни маленького замка, в котором узнал Фурже. Присев на камень, он с удовольствием вытянул ноги и принялся любоваться раскинувшимся перед ним ландшафтом, вслушиваясь в плеск воды, птичьи трели и шелест древесных крон. Потом откуда-то сбоку раздался резкий шум, треск веток и возмущённый визг, после чего из зарослей высокой травы вылез довольный лис, тащивший в зубах крупного кролика. Подойдя, он бросил его к ногам Марка и гордо взглянул на него.

— Сегодня я тебя угощаю! — заявил он, улыбаясь во всю зубастую пасть. — Устроим пикник. Жареный кролик на природе куда полезнее всяких сомнительных угощений в сыром и тёмном зале!

Марк мог бы поспорить с ним, но ему не хотелось. Он с улыбкой посмотрел в голубое небо и решил принять приглашение.