Андрюша сидел за рабочим столом и думал, что надо сказать, случалось с ним не часто. С тех пор как в отделе восстановился статус кво прошло около двух месяцев, однако период недолгого Андрюшиного руководства по-прежнему оставался самой актуальной темой для острот. Надежды на то, что это скоро забудется, у него уже не осталось. Как жить дальше?

"Уйду, блин, — думал он. Пускай помучаются без меня!" Но это были только слова. Он прекрасно понимал — обойдутся и без него. Тут еще Лариса... Он ее якобы опозорил, лишив невинности, и она не может смотреть в глаза сослуживцам, хотя помощники в этом щекотливом деле нашлись, по-видимому, еще до Андрюши.

И тут ему пришла в голову почти гениальная мысль — жениться. Да не на ком  попало, а на Ларисе. Во-первых,  автоматически отпадают все ее претензии,  даже если она откажется.  Во-вторых, предстоящим торжеством можно  хорошее расположение коллег, если пригласить их на свадьбу. К тому же, при всех своих недостатках, Лариса имела два очень больших достоинства: большую белую грудь и бабушку в Свазиленде...

— Ах эта свадьба,свадьба, свадьба пела и плясала! — выводил недружный хор сотрудников отдела стандартизации, уже порядком нагрузившись казенным спиртом.

Веселье было в самом разгаре. Дима прижал в уголочке молоденькую гостью со стороны невесты и что-то ей доказывал, поглаживая по коленке. Коля танцевал с очаровательной сестрой невесты, привстав на цыпочки и положив голову ей на бюст. Хотя, вернее будет сказать, что не он танцевал, а она его поддерживала — сам передвигаться он уже не мог. Олег Петрович сидел на почетном месте и благосклонно смотрел на веселье. Андрюша то и дело подливал в его рюмку и шептал на ухо, показывая на сотрудников. Силин вдруг нахмурился, встал и вышел ни с кем не попрощавшись, не забыв прихватить с собой бутылку.

— Куда он? — спросил Дима.

— А пшел.. му-у-у... — сказал Коля и опять закружился в танце.

В первый раз за вечер на жениха обратили внимание, когда кончилось спиртное.

— Есть идея, — сказал Андрюша поеживаясь. — Спирт спрятан в подвале конторы. Силин прикарманил его, чтоб продать.

Пока дошли, от компании остались жалкие крохи — самые закаленные. Это был, естественно, отдел стандартизации в полном составе. Спирт нашли приложив максимум упорства и природной смекалки. На бутылках бил нарисован череп. Это несколько охладило интерес.

— Ты что, гад, отравить нас вздумал! — возмутился Дима.

— Да что вы! — заверил жених. — Клянусь, блин, он это специально наклеил, чтоб случайно не выпил кто-нибудь!

Соответствие стандарту решили проверить на Волосове, не смотря на бурные протесты молодой его супруги. Пусть, мол, сначала напишет завещание, а потом пьет хоть тормозную жидкость. Состав, однако, действительно оказался спиртом, и его разлили по мензуркам.

— Я поднимаю этот тост за Бакунина... — начал было Коля, но его прервал страшный грохот. Потух свет и наступила тишина...

— Граждане! — заговорило пыльное радио. — Просим всех спуститься в бомбоубежище. Воздушная тревога!

Эта новость, как и всегда, впрочем, запоздала на добрых полчаса...

Прошла неделя. Начался голод.

Обессиленные сотрудники лежали на полу, изредка приходя в себя, чтоб отхлебнуть спирта — только это и спасало.

Лучше всех чувствовал себя Волосов, так как по старой привычке имел всегда в кармане кусок твердой колбасы. Сей факт он скрыл от остальных и, пользуясь их слабостью, решил провести демократические выборы.

— Объявляю себя Генеральным Секретарем! — заявил он и на всякий случай отполз в угол.

— Коля, этот гомункулкус опять хочет захватить власть, — прошептал Дима и метнул в него стулом. Стул не долетел и упал на новобрачную. "Тоже неплохо!" — решил Дима и потерял сознание.

— Ребята, где вы? — раздался чей-то голос. — Я же вас слышал...

В комнату вошел Силин. Все, кроме Димы, открыли рты в изумлении. Оказалось, Олег  Петрович незадолго до объявления тревоги спустился в подвал, чтоб проверить  сохранность приборов, но заблудился в складских помещениях. Потом объявили  тревогу... К счастью, он прихватил со свадьбы целую сумку продуктов для дома. Этого хватило на  неделю. Когда они кончились, он пошел на поиски съестного и услышал знакомые голоса!

Все были рады прибавлению в маленькой колонии, тем более у Олега  Петровича сохранилась черствая горбушка хлеба. Волосов недружелюбно поглядывал из своего угла, но предложений по выборам Генерального больше не поступало...

Проснулись все от звука шагов... Скрипнула дверь и в образовавшуюся щель просунулось симпатичное лицо, слегка испорченное противогазом.

— Ура-а-а! — прошелестело по подвалу,но тут же смолкло. На сотрудников отдела смотрел черный глазок "Узи".

Лариса что-то залопотала по английски, выуживая из памяти знакомые слова, принадлежащие в большинстве своем к дорожному строительству. Силин тоже  напрягся, однако кроме ругательств, выписанных когда-то в записную книжку, вспомнить ничего не смог.

Не растерялся только Волосов. Он хорошо помнил у какой армии на вооружении автоматы "Узи".

— Ура, наши пришли! Ребята, я же свой! Вы посмотрите... — трясущимися руками он достал фотографию премьер-министра государства Израиль. Надо сказать, на всякий случай он держал целый ряд фотографий с лидерами воинственных держав, но их он предусмотрительно засунул подальше.

Солдат не прореагировал на все выкрики и призывы, а просто показал дулом на выход. Все поняли без слов...

Горин и Новиков, гордо подняв головы, как подобает советским патриотам, возглавили выход на поверхность. Последним шел Волосов, лихорадочно шаря глазами в поисках какой-нибудь щели. Он догадывался, что живым принесет больше пользы Отечеству.

Мрачная картина ждала их на поверхности. Пожары уже потухли и только легкий ветерок гулял по пепелищу, бросая в лицо горстки радиоактивной пыли. "Боже, бедная Россия!" — мелькнуло у Новикова. Горин лихорадочно пытался вспомнить сведения из курса гражданской обороны, которую в свое время не изучал из принципа. Он опасался получить лучевую болезнь, хотя это напоминало желание попить у тонущего — их вели расстреливать.

Подскочили еще двое солдат. Выбрали стенку покрасивее и выстроили пленных. Советские инженеры вели себя по разному. Силин еще не до конца понял бедственное положение и растерянно смотрел на своих казнителей. Горин с Новиковым понимали все и готовились достойно принять смерть. Волосов же упорно цеплялся за жизнь. Он хватал солдат за руки и заглядывал им в глаза:

— Ребята, я же свой!

Когда один из них подтолкнул его к стене, Андрюша пустился наутек.

— Не хочу-у-у!

Грянула длинная автоматная очередь...

Горин открыл глаза и понял — произошло чудо! Он жив! Солдаты опустили оружие и недоуменно смотрели на них.

— Стоп! — раздался чей-то властный крик.

Из-за развалин показалась тележка с камерой. Впереди на стуле сидел невысокий человек в темных очках и бейсбольной кепке.

— Где администратор? — громко спросил он, не обращая ни малейшего внимания на растерянных людей.

— Здесь! —  отозвался кто-то издалека.

— Где вы набрали этих олухов? Это не статисты, это бараны! Когда нужно подавать реплики — они молчат. Когда нужно падать — стоят! Я из-за них испортил двести метров пленки. Кто мне даст еще? Я вас спрашиваю: кто мне даст еще?

— Извините, Аристарх Самуилович, — подбежал к нему администратор. — Я вообще вижу их в первый раз.

— Как?

— Наши статисты в соседнем подвале.

— А это кто?

— Без малейшего понятия!

— Во-он! — рассвирепел режиссер.— Вон, быдло, стадо кастратов! Сколько можно повторять: посторонних не должно быть на съемке!

Инженеров взашей вытолкали со съемочной площадки. Метрах в пятистах полоса разрушений кончилась зеленым забором надписью: "Стой. Закрытая зона." Мимо него неторопливо шагали люди, не обращу внимания на стайку небритых личностей, которые озирались и плакали от умиления. Они живы, ядерная война всего лишь бред воспаленного режиссерского воображения..  Такой почти невероятный случай возвращения из царства Аида грех было не обмыть, и они направили стопы в ресторан "Торговый центр", временно заключив перемирие....